Жанр: Фантастика
Инквизитор
...способен судить. Если же наступает очередь Легионера,
он приносит в Творение всю ярость Света, выжигая любые проявления Тьмы и не щадя
никого. За спиной гелионта всегда горели города и тлели обугленные кости. Он никогда
не делал выбора, он просто вершил приговор. И был в этом совершенен.
- Просто будь готов, - проговорил Мудрец.
Раивил не сказал больше ничего. Он и так знал, что потребуется от него, если
Инквизитор не справится. Медленно повернувшись, он направился к вратам храма. Но
уже на пороге Сын Света вдруг задержался и, обратившись к сидящему в одиночестве
повелителю Силиорда, проговорил:
- Падший справится.
- Я тоже хочу верить в это, - ответил ему Мудрец. - Хотя одной веры иногда бывает
недостаточно.
Врата закрылись, гелионт покинул Храм, унося с собой Свет. Живительный Свет.
Смертельный Свет. Пугливые тени робко опустились вниз, перешептываясь и вздыхая о
чем-то своем, давно забытом и бессмысленном. Из сумрака, окутавшего зал нежной
пеленой, вышел Священник. Склонился перед Мудрецом, произнес:
- Мы готовы, повелитель.
Некоторое время Мудрец молчал, обдумывая свое решение. Тени притихли. Священник
замер в ожидании.
- Пригласи посланника. У меня есть поручение для него, - наконец сказал Мудрец.
30
Рассвело. Зевая и потягиваясь, Олег вышел на крыльцо. После всего произошедшего с
ним он считал, что вообще не в состоянии заснуть. Однако стоило ему прилечь на
диванчике, наблюдая за бессмысленными потугами Бориса, пытавшегося вернуть себе
прежний облик, он неожиданно провалился в бездонный колодец сна. Никто не
потревожил его до самого утра, пока первые лучи солнца не коснулись верхушек деревьев.
В доме Олег обнаружил лишь Инквизитора, замершего на полу в позе лотоса, но с ним
участковому общаться сейчас не хотелось, и он решил поискать других обитателей хутора
на улице. Первый, кого Олег там увидел, был Борис, стоящий возле дома в той же
наполеоновской позе, что и Инквизитор вчера. Неизвестно когда и каким образом, но
молодой оборотень вернул-таки себе изначальный вид, превратившись из крутого мачо в
обычного человека.
- Доброе утро, - бодро произнес участковый, разминая затекшую шею.
Спать на диванчике, свернувшись калачиком, оказалось не столь уж удобно. Хорошо,
что хоть кто-то заботливо накрыл его пледом.
- Доброе ли? - ответил Борис, оборачиваясь к Олегу.
- Ну, не знаю... Ты мне скажи, - растерялся милиционер.
- Сегодня последний день. Уже очень скоро начнется Пришествие. Не представляю,
как это может выглядеть, но мне не по себе, - проговорил Борис.
- Не стоит паниковать раньше времени, - вздохнул Олег.
- Не стоит. Дайлана говорила, что асуры, ну, в смысле, демоны, пытаются прорваться в
наш мир с завидным постоянством. И каждый раз их останавливают. Но, с другой
стороны, с ними всегда сражался подготовленный Инквизитор, а Лард в своих силах не
уверен.
- Да уж. Только Конца Света нам в этом году и не хватало. Черт, а у меня были такие
планы на осень!
Олег вроде бы шутил. Но Борис почувствовал исходящую от участкового волну страха,
смешанного с растерянностью. Олег просто бравировал, стараясь, как говорится в таких
случаях, держаться молодцом.
- У всех были планы, - ответил Хранитель. - Я, например, вообще не думал
задерживаться здесь больше чем на сутки. А теперь, похоже, привязан к этому месту до
конца жизни. Надеюсь, это достаточно долго.
- А сколько вообще живут такие, как ты?
- Не знаю. Дайлана говорит, что дархи стареют значительно медленнее людей. Но у
всех этот процесс протекает по-разному. Кто-то превращается в дряхлого старика уже
через восемьсот лет, а кто-то и в тысячу выглядит на тридцать пять. Дайлане, например,
около шестисот. Вот и суди после этого о возрасте. Некоторые предполагают, что это както
связано с тем, что дархи постоянно пьют жизненную силу других людей и она
продлевает их собственную жизнь.
Другие считают, что пока тело дарха находится в Тесиле, оно практически не
подвержено старению, и лишь переходя в Творение, дарх начинает дряхлеть. Дайлана
рассказывала, что был один шизик, который решил поставить такой эксперимент и
прожить всю жизнь, не выходя из Тесила.
- И как?
- Погиб во время одной из инквизиций спустя сто семьдесят лет после начала
эксперимента. Больше его подвиг никто не повторял. Да и не интересно это никому. Что
бы ни было причиной долговечности дарха, это надо принимать как дар и пользоваться
им в свое удовольствие.
- Ты превратился в это... в дарха только вчера, а рассуждаешь так, словно пробыл в
шкуре нечеловека пару столетий.
- А чего я такого сказал? - удивился Борис.
- Только что ты провел четкую грань между дархами и людьми. Они и мы. Это теперь
два разных понятия для тебя, - пояснил Олег.
- Прости, если обидел, - извинился Борис - Но я теперь действительно другой и уже не
смогу этого изменить. Приходится адаптироваться.
- Главное, не меняйся в худшую сторону, - высказал свое пожелание участковый. - А то
я тут слышал, что дархи очень легко переходят на сторону Тьмы.
- Это из-за того, что дарх кормится чужими жизнями. Изначально его внутренняя Тьма,
как и Свет, находятся в относительном равновесии, как у большинства обычных людей,
однако дополнительная энергия подкармливает не только тело, но и душу. И в
зависимости от того, как и чем живет дарх, в нем начинает активно развиваться Темная
или Светлая Суть. И не надо мне тебе объяснять, что во Тьму опустить свою душу гораздо
проще.
- Да, быть праведником в нашем мире всегда тяжелее, - усмехнулся Олег. - Могу лишь
позавидовать стойкости твоего характера.
- Да не в характере дело. Когда я получил Силу Сатико, вместе с ней в меня было влито
столько Тьмы, что хватило бы на десятерых. Просто я вовремя вернулся в Убежище.
Поток, как и солнечный свет, очищает. Мое перерождение произошло в Свете, вот я и
остался прежним. Окажись я в ту ночь в другом месте, и Тьма уже овладела бы мной.
- Ну а как ты сейчас? Чувствуешь себя суперменом?
- Многое изменилось. Но я пока даже превратиться толком не могу. Нужно время,
нужна практика. А у меня нет ни того, ни другого. Я сейчас похож на ребенка с ядерным
чемоданчиком в руках. Даже если я разберусь в итоге, на какую кнопку жать, не уверен,
что из этого выйдет что-либо путное. Помнишь автомобиль? Ледяную стену я, конечно,
расплавил, но и нас едва не сжег. Так что до супермена мне далеко. Выжить бы.
- Невесело. Но ты обладаешь хоть чем-то. А вот мне в вашей компании совсем тяжко.
Без "Глаза Мира" я даже увидеть таких, как вы, не могу.
- А от тебя пока ничего и не требуется. Пересидишь вечер на хуторе. Если все
закончится нормально, отправишься утром домой. Если нет... То сориентируешься по
обстановке и попробуешь выжить. Как вести себя во время Конца Света, я, честно говоря,
не знаю и советов тебе дать не могу. Уж прости.
- Как плохо все знать, - вздохнул Олег. - Хотел бы я сейчас оказаться в другом месте.
Черт меня дернул приехать сюда вчера. А ты тоже хорош: "Садись, дорогу до церкви
покажешь!" Вот и показал на свою голову.
- Думаю, все в этом мире происходит не просто так. Я в судьбу не верю, но полагаю,
твое появление тоже было частью какого-то плана.
- Какого? - удивился Олег.
- Ну, не знаю. Какого-нибудь божественного плана, суть которого нам никогда не
постичь. Я вообще-то плохо в этой ерунде разбираюсь. Поищи более подкованного в таких
вопросах человека, - отмахнулся Борис.
- Тогда уж лучше сразу ангела, - усмехнулся Олег.
Внезапно на небо словно накинули тончайшую малиновую вуаль. Солнце исчезло,
звуки стали глухи и обрывисты. Земля дрогнула, протяжное эхо удара лениво расползлось
по поляне. Воздух прямо перед собеседниками задрожал, пошел крупной рябью, сильно
искажая перспективу, а затем вывернулся наружу огромными лоскутами призрачной
материи, образуя тоннель идеальной круглой формы, не менее трех метров в диаметре,
стены которого были сотканы из туманной дымки, с пронизывающими ее вспышками
голубых молний, словно далекая гроза. А в следующую секунду из этой темноты и хаоса в
мир шагнул... ангел. Настоящий ангел! Гигант двух с половиной метров роста, в белых,
расшитых серебром одеждах, изящный, утонченный, с огромными сияющими крыльями за
спиной.
- Я вообще-то не этого ангела имел в виду, - растерянно пробормотал Олег, оглядывая
гостя с ног до головы.
Если Лард просто утверждал, что он пришелец из высших сфер, то это существо могло
полноправно претендовать на данное звание.
- А что тебя не устраивает. Небеса сжалились над тобой и послали ангела. Задавай свои
вопросы, - проговорил Борис, пытаясь пошутить, хотя на самом деле был смущен не
меньше участкового.
- Сам с ним разговаривай, - испуганно проговорил Олег, осторожно отступая за спину
Хранителя.
Ангел тем временем осмотрелся, внимательно изучил взглядом дом, поляну, ставшее
вдруг малиновым небо, задержал взгляд на Олеге, но лишь на несколько секунд, после
чего пристально посмотрел прямо в глаза Борису и произнес:
- У меня для тебя послание, Хранитель.
- Слушаю, - едва ворочая языком, пролепетал Борис, чувствуя, как у него от волнения
пересыхает во рту.
- Возьми "Сердце пути" и передай его Инквизитору... Ангел вытянул вперед руку. На
раскрытой ладони лежал маленький, не больше теннисного, хрустальный шар. Сделав
вперед несколько неуверенных шагов, Борис взял с гигантской ладони артефакт, отмечая
мимолетом, что рука ангела, которой он случайно коснулся, холодна как лед. Его
представления о пернатых обитателях небес были крайне скудными, но предположить,
что прикосновение к ангелу будет столь неприятным, он не мог.
- И это все? - удивленно спросил Хранитель.
Борис ожидал чего-то большего от встречи с крылатым. В ответ ангел посмотрел на
него такими глазами, словно хотел спросить: "А че ты хотел?" Но вместо этого произнес
невозмутимо:
- Все.
Развернулся и спокойно шагнул в тоннель. Только вспыхнули во мраке окруженные
алым ореолом крылья. Земля снова дрогнула, небо прояснилось. На. месте только что
зиявшей дыры не осталось ни следа.
- Ё-моё, что это было? - прошептал стоящий за спиной Бориса Олег.
- Понятия не имею, - честно признался Борис, с опаской разглядывая хрустальный шар.
Не просто шар, а могущественное заклинание, воплощенное в материи. Борис
чувствовал спящую внутри шара мощь, но его опыта не хватало, чтобы определить, на что
она будет направлена после активации. "Сердце пути" вполне могло оказаться бомбой. И
он, будучи дархом, вполне мог активировать ее.
Из дома вышел Инквизитор. Бегло взглянув на зажатый в руке Бориса шар, он
моментально оценил обстановку и произнес:
- Слат приходил?
- Кто? - переспросил Борис.
- Слат. Посланник Мудреца, - пояснил Лард и добавил: - Такой высокий, крылатый,
считающий, что в мире нет ничего важнее его миссии.
- Похож, - улыбнулся Борис, отметив про себя, что Лард, оказывается, не столь уж
мрачный тип и способен на иронию.
- Слаты все одинаковы. Они Посланники. Они не могут сражаться, но зато способны
проходить в любое Творение, не нарушая его основ. Говорят, именно для этого они и
были созданы Творцом, - ответил Лард.
- Он просил передать тебе вот это, - проговорил Борис, протягивая Инквизитору
"Сердце пути".
Дэв был закрыт для эмпатического восприятия Хранителя, но магия и не требовалась.
Все эмоции Бориса были отражены на его лице.
- Значит, ты все-таки не веришь мне, повелитель, - проговорил Инквизитор, принимая
из рук Бориса дар Мудреца.
- Что это? - спросил Олег, осмелев и подходя ближе.
Инквизитор взглянул на него, потом на Бориса. Но так ничего и не сказал. За него
ответила Дайлана. Выйдя из сада, она не спеша подошла к Ларду, провела указательным
пальцем по гладкой поверхности шара, словно стирала с него пыль, и проговорила сухо,
не глядя ни на кого:
- Это смерть. Смерть для нашего мира.
"Сердце пути" являлось порталом. Запечатанными вратами, ведущими в Силиорд. И
открывались эти врата при весьма специфических обстоятельствах - в тот самый момент,
когда останавливалось сердце Инквизитора. Это была страховка Мудреца. Если Лард
погибнет, его смерть откроет проход между мирами, и готовый к битве гелионт,
прирожденный Сын Света, войдет в Творение, неся с собой благословенное очищение.
Была в этом всем лишь одна проблема, - врата могли открыться лишь тогда, когда
пришедший в Творение асур еще не разорвал Поток, связывающий реальности, что обычно
происходило сразу, как только лорд Тьмы воплощался в новом теле. И перед
Инквизитором в итоге вставал нелегкий выбор. Он мог встретить асура в бою и
попытаться уничтожить его, рискуя при этом отдать Творение Тьме, или же погибнуть
раньше, чем воплотится Ангот.
- И все же не понимаю, чего в этом такого страшного, - проговорил Олег, обдумав
рассказ Дайланы.
Ларда с ними не было. Уединившись на втором этаже, он проводил обряд слияния,
соединяя "Сердце пути" со своим телом. В чем заключался смысл обряда, никто не знал.
Даже ведьма.
- В чем именно? - отвлекся от своих мыслей Борис, сидящий на подоконнике и
беззаботно болтающий ногой, словно маленький мальчик.
- В том, что к нам придет Сын Света. Он ведь очистит мир от Тьмы. Причем,
насколько я понял, он гораздо круче Ларда, - ответил Олег.
- Круче. Намного круче, - ответила Дайлана, стоящая тут же у окна. - Они - чистая
энергия Света. Их тела сотканы из очистительного огня, священного и смертоносного. И
если в Силиорде гелионты ослепительны и прекрасны, то в Творении... Как бы тебе
объяснить... Просто представь себе, что каждый их шаг в этом мире, это взрыв маленькой
ядерной бомбы. Даже камни горят, словно папиросная бумага. Каждая секунда
пребывания Сына Света в нашем мире - это смерть тысяч людей, горящие города,
кипящие океаны. Если Легионер приходит в Творение, то вместе с очищением он всегда
несет боль и смерть.
- Даже священный огонь может обжечь, - вспомнил Борис чье-то древнее
высказывание.
- На самом деле священный огонь жжет сильнее, чем какой-либо другой.
Со второго этажа спустился Лард. Он был совершенно обнажен и не стеснялся своей
наготы. Впрочем, ни Дайлану, ни Хранителя с участковым факт наготы Инквизитора не
смутил. Взгляды всех троих притягивало словно магнитом не к телу дэва, а к тому, что на
нем было изображено. А изображено было немало. Татуировками оказалось покрыто едва
ли не семьдесят процентов кожи Инквизитора. Некоторые бледные и едва заметные,
некоторые небывало яркие, словно сделанные несколько минут назад. Символы, знаки,
письмена. Армы. Боевые руны Силиорда. И среди них огромным золотым пятном
выделялась одна, в виде большой семиконечной звезды, помещенная чуть ниже левого
соска. "Сердце пути". Руна спасения. Руна смерти.
- Содом с Гоморрой случайно не его рук дело? - усмехнулся Олег.
- В Содом и Гоморру приходил я, - совершенно обыденным тоном ответил дэв. - В
разное время и совсем не так, как это описано в ваших священных книгах. Я превратил
эти проклятые города, наполненные Тьмой, в пепелища. Но это ничто по сравнению с
тем, на что способен гелионт. Легионерам запрещено пересекать Великую Границу, но
если однажды врата откроются для Сына Света, будьте готовы исчислять погибших
миллионами. Он не будет выбирать. Он просто устроит в этом мире апокалипсис.
Возможно, тот самый, что приснился однажды камперу Иоанну.
- И зачем же тогда нам вызывать его? - задал вполне справедливый вопрос участковый.
- Не понимаю.
- Потому что не знаешь разницы между огнем гелионта и Тьмой. Поверь - смерть в
этом мире - не самое страшное. Самое страшное - жить в мире, где безраздельно правят
асуры и где ты - вечный раб, которому уже не суждено попасть в. Свет.
- А может быть, Творцу просто жалко отдавать грядку морковки прожорливым
соседским кроликам? - встрял в разговор Борис.
Олег в недоумении посмотрел на него. Он до сих пор ничего не знал про грядки
Господни, на которых Творец выращивает души, чтобы использовать потом их энергию в
своих целях.
- Жаль, что ты видишь это так, - осуждающе покачал головой Лард и принялся не
спеша одеваться.
- Вижу, как могу, - ответил Борис.
- Если проживешь достаточно долго и не уйдешь во Тьму, однажды ты переменишь
свое мнение. И даже не заметишь, как это произошло.
Слова Инквизитора звучали как обещание.
- Дайлана прожила шестьсот лет. Но она думает так же, как и я, - попытался спорить
Борис.
- Ты действительно так считаешь? - улыбнулся Лард. - А теперь вспомни события
последних дней. Стала бы она так рисковать собой, считая, что Творец - это всего лишь
ненасытная тварь, пожирающая человеческие души. Посмотри на нее и скажи, что я не
прав.
Борис взглянул на Дайлану, стоящую рядом с ним. Такую худую, бледную, измученную
девушку, которую он каким-то чудом выдернул из лап смерти и которая готова была
принять ее. Почему? Потому что она уже видела разницу! Действительно видела!
- Ладно, проехали, - раздраженно отмахнулся Борис - Дальше-то что?
- А дальше я исполню свое предназначение и отправлюсь на Инквизицию, - спокойно
ответил Лард. Потом он перевел взгляд на Дайлану: - Ты поможешь мне.
Он не просил и не спрашивал, он утверждал.
- Я готова, - ответила ведьма.
Она уже догадывалась, что именно нужно от нее Инквизитору, и была готова к этому.
С самого начала Дайлана была готова бесконечно искупать свою вину за совершенную
ошибку.
- Ты что, пойдешь с ним? - забеспокоился Борис, ощутивший страх и волнение,
зародившиеся в душе ведьмы.
Как же плохо быть эмпатом!
- Нет, - ответила Дайлана.
Повернулась к Борису, осторожно провела рукой по лицу Хранителя, нежно касаясь
едва начавшего затягиваться рубца от пули на его щеке. Впоследствии здесь должен
остаться шрам. Память о ране, нанесенной Чистым металлом Силиорда. Напоминание,
что дархи тоже смертны и в них тоже течет кровь.
- Тогда почему ты так боишься? - спросил Борис.
- Я не боюсь. Это нечто другое, - ответила девушка.
- Могу я помочь? - спросил Хранитель.
- Просто будь рядом, - попросила Дайлана. - А пока, пожалуйста, открой мне тайник.
Смущенный и подавленный столь странным ответом Борис прошел в соседнюю
комнату, открыл тайник, отошел в сторону, уступая место Дайлане. Из недр
вмонтированного в пол сейфа появились две каменные пирамидки, изрезанные
руническими письменами, и загадочная шкатулка, которую Борис так и не сумел открыть.
- Что это? - поинтересовался Борис.
- Руны слияния, - ответила Дайлана, указывая на пирамидки.
После этого она склонилась над шкатулкой, что-то прошептала и спокойно открыла
крышку. Никакого ключа никогда и не было. Шкатулка была попросту заговорена.
- А ларчик просто открывался, - усмехнулся Борис, заглядывая внутрь. - А что внутри?32
Перемены на полях Тесила не почувствовали ни ведьма, ни оборотень, ни уж тем более
скучающий в компании дархов Олег. Но тот, кому это было суждено, безошибочно
определил момент, когда пространство дрогнуло, а границы между реальностями стали
лишь легкими тенями, растворяясь в волнах могучей силы пробудившейся "Чаши
воплощения". Это было родное Творение Ларда. И он, даже не воплощенный, чувствовал
все изменения, происходящие в мире.
- "Чаша" проснулась, - сухо проговорил Инквизитор, вглядываясь в безоблачное
голубое небо.
Огненно-рыжий солнечный диск едва коснулся горизонта, унося с собой
очистительный свет. Природа готовилась ко сну. Спокойному сну. И лишь собаки,
почувствовавшие неладное, вдруг завыли, уныло и отчаянно, пугая своих хозяев.
Одновременно. Во всем мире. Конечно же, никто не обратил на это особого внимания.
Разве узнаешь, что вместе с твоей псиной воет не только соседская, но и все остальные, во
всех городах, на всех континентах.
Покинув дом, Инквизитор вышел за пределы каменной оградки, чтобы Бледная
Граница Потока не помешала предстоящему заклинанию. Его скоростные перемещения в
Творении не были похожи ни на "Золотую тропу", ни на "Шаг света" и были совершенно
незаметны даже для всезнающих ведьм и ведьмаков. Это был его особенный дар свыше, и
только дэвы могли пользоваться им. Воплощенные дэвы. Сможет ли он пройти сквозь
"Плоть мира", Лард не знал. Одно дело - суметь возродиться после удара из гранатомета,
и совершенно другое - рассыпаться на атомы в одном месте, чтобы собраться в единое
целое уже в другом, причем используя для этого подручные материалы. Камни, воду,
растения. Все, что можно преобразовать в живую плоть.
Вслед за Лардом вышли все. Олег. Дайлана. Борис. Все трое просто стояли и молчали.
Словно провожали Инквизитора не на бой, а в последний путь. Напряжение, повисшее в
воздухе, давило не хуже каменных плит. Все ощущали лишь растерянность и
опустошенность. Лард не был готов к предстоящей схватке. И это понимали все
присутствующие, включая его самого.
- Ты ведь не готов, - не удержавшись, в отчаянии проговорила вдруг Дайлана,
обращаясь к Инквизитору.
- Если этому Творению суждено погибнуть сегодня ночью, это произойдет, - спокойно
проговорил Инквизитор. - И никто - ни ты, ни я, ни Мудрец, ни даже сам Создатель - не
сможет предотвратить неизбежное.
Лард улыбнулся, и было в этой улыбке что-то наивное и детское, делающее его совсем
не похожим на грозного воителя. Дэв врастал в Творение, и Творение врастало в него.
Чем больше времени Лард проводил в мире, где не было четкого баланса Света и Тьмы,
тем сильнее пробуждались в нем чувства, которых он был лишен в Силиорде. Сумрак его
души был уже не столь чист. В нем появились первые проблески Света, первые язвы
Тьмы. В нем пробуждалась душа. Та самая душа, что бросила его несколько сот лет назад
во Тьму, и та же самая душа, что помогла ему в итоге вырваться оттуда. Пока Инквизитор
был в безопасности. Дэвы могли находиться в своих Творениях до семи дней, пока их
внутренний сумрак не растворялся окончательно. После этого дэв переживал либо
Вознесение, либо Падение. Второе гораздо чаще. Безжалостным воинам Силиорда не
были знакомы любовь и милосердие. Они были обучены убивать. И они продолжали
делать это. Только руководствовались они уже совершенно иными чувствами. А потом
уходило и это. И величественный дэв превращался в могущественного асура, лорда Тьмы,
поработителя миров. И тогда его Творение было обречено.
- Подойди ко мне, Хранитель, - проговорил вдруг Инквизитор.
- Я? - растерялся от неожиданности Борис.
- Ты, - подтвердил Лард, скривившись в скупой усмешке, словно говоря: "А ты видишь
здесь другого Хранителя?"
Борис неуверенно спустился с крыльца, подошел к ожидающему его дэву. Остановился
в шаге от него, не зная, чего ожидать дальше. Дальнейшее оказалось довольно
неожиданным для всех. Лард протянул Борису руку, и Хранитель, сам того не заметив,
машинально пожал ее.
- Береги Дайлану, - попросил вдруг Инквизитор. - Что бы ни случилось. И про себя не
забывай.
Острая боль пронзила ладонь Бориса, моментально растекаясь волной нестерпимого
огня по запястью и предплечью. Испуганно отдернув руку, Борис отпрянул назад, тряся
кистью.
- Черт! Ты чего, сдурел?! - вырвалось у Хранителя, забывшего на миг, с кем он
разговаривает.
Бросив беглый взгляд на ладонь, он увидел сияющий светло-зеленым светом символ,
быстро блекнущий на покрасневшей коже.
- Иди, Хранитель. Больше мне нечего дать тебе, - не отреагировал на ругань Хранителя
Инквизитор.
- А что ты мне дал-то? - спросил Борис.
Символ, жгущий руку, исчез совсем. С ним ушла и боль. Никаких изменений в себе
Борис не почувствовал.
- Узнаешь, когда придет время, - ответил Лард, ничего не объясняя. - Иди же.
- Возьми назад! - прокричала Дайлана, обращаясь к нему. - Что бы ты ни отдал, тебе
это понадобится больше, чем Борису!
- Поздно, Это мой дар Хранителю, - ответил Лард. - А мне пора.
Повернувшись спиной к дому, Инквизитор опустился на колени, раскинул в стороны
руки, запрокинул голову.
- Я плоть от плоти твоей, - проговорил он. - Позволь мне пройти!
И ударил кулаком правой руки о землю. Грохот был неимоверный, словно рядом
разорвался артиллерийский снаряд. Но слышен удар Инквизитора был только в Тесиле.
Воздух наполнился звоном, и в сознании Бориса совершенно неожиданно вспыхнула
сияющая цепочка символов, сложенных в формулу перехода. Обычно такие вещи могли
видеть только ведьмы, да и то не всегда, но магия дэва была слишком сильна.
А Лард тем временем застыл на мгновение и... рассыпался мелкой пылью. Просто -
был и нет.
- Что он дал тебе? - взволнованно спросила Дайлана, подбегая к еще не пришедшему в
себя Борису. Ведьма внимательно разглядела ладонь Хранителя. Но на гладкой коже не
было уже даже красноты.
- Я не знаю. Честно, - пробормотал Борис. Дайлана расстроенно покачала головой. Ей
совсем не нравилось происходящее, но изменить что-либо она уже не могла.
- Давайте вернемся в дом? - предложил Олег
- Вы идите. А я останусь здесь, - ответила Дайлана. На душе у нее было пусто и
тревожно. И возвращаться в дом она сейчас просто не хотела. Сев на лавочку возле
каменной оградки, являвшейся одновременно и Бледной Границей Потока, она выложила
на земле перед собой девять распустившихся бутонов роз. Девять жизней, которые при
необходимости должен был испить Лард, спасая мир от вечного правления Тьмы.
- Пойдем? - спросил Олег у Бориса.
Тот отрицательно покачал головой. Дайлана была здесь, и он не хотел сейчас покидать
свою ведьму.
- Я останусь с ней, - ответил Хранитель.
Подошел к ведьме, сел рядом. Потом нерешительно обнял ее, притянул к себе. Дайлана
вздрогнула, но не отпрянула, а, наоборот, положила голову на плечо Бориса, обхватила его
руками и покрепче прижалась всем телом.
- Мне страшно, - прошептала она. - Мне никогда не было так страшно, как сейчас.
- Я знаю, - произнес Борис.
И он не лгал. Хранитель чувствовал все, что творилось сейчас в душе ведьмы. И сам с
трудом сдерживался, чтобы не провалиться в пучину ужаса, охватившего сейчас душу
девушки.
- Все будет хорошо. Вот увидишь. Все. Будет. Хорошо. Но Борис не утверждал. Он лишь
уговаривал себя. И
Дайлана понимала это. А где-то, за тысячи километров от Убежища первые вспышки
огня осветили вечернее не
...Поділитися у соцмережах
