Жанр: Фантастика
Нелюдь
... по ентому маршруту дольше бегает, чем ты на свете живешь, и сама все
знает. Ты лучше по сторонам поглядывай, как Олег велел.
- А вы что, тоже верхним зрением смотрите? - догадалась Татьяна.
- И верхним, и нижним. Когда захочу. А сейчас надобности нет. Я же говорю -
машинка все знает. И я вместе с ней. Тут не город, тут проще. Там кто-нибудь под колеса
нырнуть норовит, а на реке сейчас разве что моторка какая проскочит, так ее по шуму...
Ваня не договорил. На стенке возле его колена ожил какой-то серый ящик. Зашуршал,
заскрипел, потом трескучим голосом произнес:
- "Яррславец" снизу у Черных Вод, ответьте "Вол-гонефти"!
Капитан моментально выхватил откуда-то серую трубку, похожую на телефонную.
Поднес к уху, попутно приподняв козырек.
- "Волгонефть" - "Рубин"! Левыми расходимся!
- Понял, левыми! Ты, что ли, Вань? "Дозорный" сегодня где, не знаешь?
- Час назад стоял где всегда, за мостом. За старым. А что?
- Да ничего, - рация с присвистом вздохнула. - Должок есть, опять солярку шакалить
будет. Ну, бывай.
- Бывай, - Ваня повесил трубку на место. - А так все был о приятно...
- Это вы о чем? - не поняла Татьяна.
- Сейчас сама увидишь, - капитан поморщился, словно ему предлагали хлебнуть
нашатырного спирта. Потом высунулся в дверь, обернулся к корме: - Прикройтесь, отмашка!
Что такое отмашка, Татьяна спросить не успела. Рука с синим якорьком легла на
небольшой пульт, щелкнул выключатель. И тут же визгливый пронзительный скрежет ударил
по ушам. Ввинтился, вошел в голову и там взорвался голубым фейерверком. Почему-то слева
огней было больше.
Девушка моргнула, хотела потрясти головой - снова ударило и оглушило. Рубка
побледнела и расплылась. Татьяна зажмурилась, потом все-таки открыла глаза. Все было
нормально, только где-то над головой загудело, треснуло - и левый борт подсветило
призрачным бело-лиловым светом, похожим на вспышку электросварки.
- Все, хватит с них, - капитан снова щелкнул выключателем. Вздохнул. - До чего,
однако, противная штука. Сколько лет, а все не привыкну. Уже и защиту ставить пробовал... -
Ваня махнул рукой и поудобнее устроился на своем табурете.
- А... что это было?
- Мелкие неудобства на наши... Гм-м, не головы, в общем. Во-он с той длинной бочкой
расходимся, - козырек качнулся куда-то вверх. Татьяна машинально посмотрела на
ближайшее облако, потом опустила взгляд к реке. Впереди, километрах в трех, и в самом деле
виднелось какое-то довольно большое судно. - Видишь? Кроме радио, положено и отмашку
давать - сигнал то есть, как расходиться будем. Лампа мощная, импульсная. То ли частоты
какие-то совпадают, то ли еще что - поверху режет каждый раз, как ножом. Илья и тот ничего
не смог сделать, каждый раз сам закрывается. Не то чтобы опасно, но неприятно, - Ваня
внимательно посмотрел на девушку. - Э-э, да ты и на себе проверила! Что, не успела
прикрыться? Или не сумела?
- И то и другое, - честно призналась Татьяна. - Как-то неожиданно все. И противно.
- Противно, - согласился капитан. - А что неожиданно... Эх, деваха, если бы все
ожидать можно было! Ну ничего, научишься. Погоди, тут повнимательнее надо. Приплыли
почти.
Катер прошел между двумя островками, несколько минут скользил вдоль небольшого
обрывчика.
- Так, а теперь выйди-ка отсюда. Мешать будешь, - Ваня вскочил с табурета, встал за
штурвал. - Поди к Олегу, только сядь, не маячь. Мне обзор нужен.
Олег Алексеевич вяло приподнял голову, чуть подвинулся. Татьяна примостилась на
железке, как кошка на заборе: вроде бы надежно, но и свалиться есть куда. Очень даже просто.
Особенно если этот забор выдергивать. Катер резко качнуло, повело куда-то в сторону.
Двигатель заворчал чуть громче. Немного притих, пробубнил что-то еле слышно. Опять
коротко прогрохотал, и вдоль борта сердито зашипела мутная пена. Новый рывок, и
"ярославец" протиснулся в узкую - не развернешься - протоку. Почти сразу же над головой
сомкнулся зеленый с золотом навес - деревья стояли у самой воды, и через протоку
дотягивались не только тоненькие веточки, но и солидные узловатые сучья.
Водный коридор посреди леса повернул, еще раз, еще - и внезапно деревья
раздвинулись. Почти сразу же нос катера покатился влево, заскрипел, чуть дернулся. Почти
уткнулся в берег - глинистый откос с торчащими корнями и небольшими норками. За кормой
забурлило, поплыли какие-то ошметки, стебли.
- Приплыли, - Ваня вышел из рубки, нырнул в люк. На корме зашумели, засуетились.
Двигатель стукнул пару раз и замолчал.
- Что случилось? На мель сели?
- Нет, просто приплыли. Помоги-ка, сходню выдвинем, - Олег оживился, взялся за
длинную доску с приколоченными поперечинами. - Вот так, на верх обрыва... Вот и хорошо!
Кстати, задание мое ты так и не выполнила, так что получай наряд вне очереди: картошку
чистить умеешь?
Картошку почистили быстро. И мало ее было - а много ли надо на котелок ухи? - и
чистить пришлось не в одиночку.
- Нечего тут армейские порядки вводить. Женщине мужик должен дарить наряды, а не
назначать.
- Так то своей... - попробовала пошутить Татьяна и тут же снова занялась картошкой:
слишком уж свирепо блеснули очки собеседницы.
- Какая разница, чьей! Тем более если чужая! А если разобраться, то с ученицей надо
быть вежливее, чем с родной дочкой! - Тяжелый охотничий нож дважды перечеркнул
блестящие бока картофелины, желтоватые куски плюхнулись в воду. - Дочка никуда не
денется, пока замуж не выйдет... да и потом тоже. Все равно и любить будет, и воспитание с
малых лет идет. А сейчас злости тебе добавь - вот она вместе с наукой и останется.
Где-нибудь прорежется потом. Ты кем хочешь стать?
- Не знаю еще. Пока что Олег Алексеевич только самому простому учит.
- Это и без него могли бы. Учитель из него... Командиром быть - это он запросто, а
педагог никакой. Можешь поверить, я пятнадцать лет в школе. Высшая категория.
- Вы... учительница?!
- А что, совсем не похожа?
- Нет, почему же...
Со своими школьными учителями Татьяна рассталась каких-то три месяца назад и до сих
пор немного робела перед ними. И вообще перед преподавателями - даже молодыми. А
сидевшей рядом с ней женщине явно было за тридцать. Это если по человеческим меркам.
На самом деле, наверное, больше - до сих пор не получалось сразу узнавать возраст
Древних. Впрочем, если в школе пятнадцать лет проработала, то вряд ли больше сорока.
Обычная женщина, выглядящая на все свои годы, - не больше, но и не меньше. Чуть
полноватая, с короткой стрижкой. На плечи накинута видавшая виды куртка-ветровка,
настолько выгоревшая и застиранная, что и цвета не разобрать. Большие очки на переносице.
Почему-то эти очки не давали Татьяне покоя: казалось бы, Древний Народ со всей своей магией
мог бы и зрение исправить... если вообще оно у Древних может испортиться. Или верхнее
зрение может помочь при близорукости? Надо будет потом у Олега Алексеевича спросить.
- Простите, Любовь... - сразу захотелось назвать по имени-отчеству. Неудобно как-то
на "ты" с учительницей.
- Васильевна. Но вроде бы договаривались, что просто Люба? Вот давай так и
продолжать. Заодно и про картошку не забывай. Что хотела спросить?
- А что вы преподаете?
- Историю мировой культуры, во второй гимназии. До этого - музыку, я и сейчас
студию веду, - в котелок отправилась еще одна четвертованная картофелина. - И сейчас ты
спросишь, кто я у Древних. Угадала?
- Угу, - нож Татьяне достался острый, как бритва, но слишком длинный. По крайней
мере, для такого ответственного занятия, как чистка чего-нибудь. Выковыривание же глазков
превращалось в сложную операцию, в ходе которой нужно было ухитриться не откромсать
половину чего-нибудь - или картошки, или пальца. Хорошо хоть глазки эти были
неглубокими.
- Думаешь, знахарка, колдунья или еще кто-нибудь в том же роде? Не-ет, милая. Это
муж у меня специалист и сына учит. Меня тоже пробовал научить - я начала было, а потом
отказалась.
- Почему?! - от удивления Татьяна чуть не отхватила себе половину ногтя. Нож
скользнул вдоль пальца и с мокрым хрустом снес верхушку клубня.
- Осторожней, порежешься. Отказалась, потому что не всем нужно этим заниматься.
Даже если получается, не нужно. Я уж не говорю, что не надо бы никому в такие дела лезть, не
для людей это.
- Но вы... Мы же не совсем люди. Так ведь?
- Может, и так, - Люба тяжело вздохнула. - Хотя это еще с какой стороны смотреть. Я
вот себя человеком чувствую. Просто каких-то способностей больше, каких-то меньше. Вот с
верхним зрением у меня не очень получается, зато настроение хорошо чувствую - и у людей,
и в природе. Только не вижу, а слышу. Выше или ниже, тише или громче. Вот в лесу - там
музыка, и здесь тоже, а в городе иногда такой скрежет, что голова болит. Одно спасение -
жить по-человечески, тогда меньше воспринимаешь. Все, хватит картошки. Дай-ка луковицу,
там возле тебя пакет лежит черный. И сходи-ка, потревожь наших рыбаков, скажи, что у нас все
готово. Если хотят уху - пусть ловят, а не забавляются.
Рыбаков было трое. Олег с Ильей азартно швыряли блесны вдоль камышей, а с кормы
катера грустно глядел на поплавок капитан Ваня. Татьяна недоуменно повернулась к
учительнице:
- А почему вы думаете...
- Не думаю, а просто знаю. Хотели бы рыбешки наловить - уже по полному ведру было
бы. Не в первый раз с ними. Им, понимаешь ли, тоже хочется по-человечески пожить, хотя бы
на рыбалке. А по-нашему рыбачить - это неспортивно. Ладно, сейчас сама схожу, поговорю с
ними.
Люба тяжелой поступью пошла к берегу. Что она говорила, слышно не было. Только
блеснула над бородой улыбка Ильи и смущенно поправил кепочку капитан. Олег просто
кивнул, еще раз взмахнул удилищем, покрутил ручку катушки - и по речке раскатился гулкий
удар. Длинное зеленое тело выпрыгнуло из воды, боком плюхнулось обратно, рванулось -
пластиковый прут в руках Олега согнулся крутой дугой. "Да не возись ты с ней, глуши сразу!"
- донесся женский голос. Илья махнул рукой и отвернулся, пошел к катеру.
Через несколько минут Люба вернулась к костерку. В одной руке - ведерко, пальцы
другой цепко впились в глаза щуки. Пасть судорожно подергивалась у самого плеча
учительницы, а хвост молотил траву и время от времени сочно шлепал по мокрой штанине.
Чуть ниже колена.
- Вот видишь, могут же, если захотят!
- Это... что? - Татьяна не сразу пришла в себя. Зеленое чудище шлепнулось поодаль от
костерка, запрыгало в пожухлой траве. - То есть они с самого начала могли поймать?
- И я тебе о том же, - Люба вздохнула. - Как молодых учить, так сразу - другое
мышление, смотрите на мир иначе, вы теперь не те, что раньше... А как сами до удочек
дорвались - так сразу же дайте им без этого пожить, дайте по-прежнему подумать и на мир
посмотреть!
- Может, им самим от этого всего отдохнуть хочется?
- Отдохнуть? - учительница ловко перехватила нож, ударила черенком по щучьему
черепу - раз, другой. Хвост задрожал, вяло махнул напоследок и замер. - От чего отдохнуть,
Таня? От жизни? Если это наша жизнь - от нее не устанешь, просто будешь так жить. И не
задумываться, почему именно так. Тебя ведь этому учат, правда?
Татьяна не ответила. Посмотрела еще раз на берег - Олег складывал спиннинг, что-то
недовольно высказывая Илье. Тот кивал, соглашался, но глядел при этом не на собеседника. На
дубовую рощицу, рыжевшую осенними листьями у дальнего поворота протоки. Не нравилось
что-то Илье в этой роще - а может, просто чего-то он ждал от этих дубков.
Олег почувствовал взгляд, обернулся. Не торопясь, Шагнул к катеру, положил снасти на
палубу. Пошел к костру, по пути сорвал пучок травы - руки вытереть.
- Ну и как у вас дела? Как картошка, как рыбка?
- Ненастоящее это все, - неожиданно для себя самой выпалила Татьяна.
- Ничего себе! - Глаза старика полезли под седую шевелюру. - Что тут ненастоящее?
Картошку на рынке брали, щучка вот...
- Вы же знаете, что я не об этом!
- Знаю. А ты не злись, не злись. Или хотя бы учись свою злость прятать, - Олег
неожиданно помрачнел, искоса посмотрел на Любу. - Так что у нас тут ненастоящее? И
почему?
- Все это, - девушка кивнула на катер, потом в сторону котелка. - Весь этот пикник на
берегу, отдых на природе. И вообще... все.
- Вообще-то все вокруг настоящее. Не веришь - засунь палец щуке в пасть, пощупай
зубы. И природа настоящая, и пикник. Уха должна быть настоящая - если получится, конечно.
Я вот давно так не отдыхал, честное слово. Очень давно. А что не только отдыхаем - это ты
должна была еще раньше заметить. Для того и задание давал, да ты сама просмотрела все.
Учись, привыкай, теперь у тебя все с изнанкой - вот и приучайся ее видеть. А пока - ладно
уж, покажу. Пошли. Любовь Васильевна, одна управитесь?
- Справлюсь, - учительница пожала плечами. - Если что, еще два помощника есть.
- Тогда пошли, - повторил Олег и, не оглядываясь, зашагал к рощице.
Татьяна поплелась следом. Запоздало попробовала вглядеться в дубки верхним зрением
- и ничего не поняла. Дубы как дубы, роща как роща. Единственное, что отличало это место
от любого соседнего перелеска, - зыбкое зеленоватое марево у самой земли. Такое уже
приходилось видеть, и не раз. Летом. Летом - а сейчас осень!
Додумать эту мысль не удалось. Из куста на опушке поднялся молодой парень в
пятнистых штанах и жилете с множеством карманов, накинутом на голое тело. Весьма
мускулистое тело, кстати. Олег молча кивнул, и паренек шагнул в сторону, пропуская
пришедших. Жилет колыхнулся, и на загорелой груди Татьяна успела увидеть небольшую
татуировку - скорпион с какими-то цифрами над спинкой. И ниже - короткая надпись, но вот
разобрать ее не удалось.
Парень весело подмигнул и пошел следом. Где-то его Татьяна уже встречала, но вот где
именно - хоть режь, не вспомнить. На катере его не было, это точно. - Ну вот и пришли, -
Олег остановился, и задумавшаяся девушка чуть не уткнулась носом в плечо старика. -
Дальше ходить незачем, и отсюда все видно. А мешать не будем.
Сначала Татьяна не различала ничего, кроме переливающейся тени дубовых ветвей на
небольшой полянке. Попробовала присмотреться по-другому - голова закружилась от
всплесков зеленого огня и желтых сполохов. Зажмурилась, потом снова открыла глаза. Наконец
удалось разглядеть на дальней стороне поляны человека в стареньком джинсовом костюме.
Даже узнала - он-то на катере был. Муж учительницы Любы. Виктор, кажется. Как причалили
- подхватил сумку и пошел "за последними грибами", а с ним и еще четверо пассажиров.
Интересно, а они где? Не видно. А смотреть верхним зрением Татьяна больше не хотела.
Виктор был занят отнюдь не грибами. Он стоял с закрытыми глазами, чуть приподняв
руки, и дирижировал невидимым оркестром.
Осторожно, без резких взмахов. Тихо. Очень тихо. Бесшумно.
- Что он делает? - прошептала Татьяна Олегу в спину.
- Место лечит, - ответил тот чуть громче, но все-таки вполголоса. - Вон, посередине
кострище видишь? А теперь вокруг посмотри.
Кострище она заметила только теперь. Приглядевшись, заметила и то, что было вокруг:
какие-то серые линии, словно выгоревшие в прошлогодней листве... Выгоревшие?! Татьяна
отшатнулась, снова налетела на плечо - на этот раз молодое и крепкое. Тут же вспомнила, где
она видела этого парня - там же, где и сама чертила на земле такие же линии,
складывающиеся в аккуратную, очень правильную фигуру.
- Узнала рисунок? - В голосе Олега не было ни насмешки, ни какого-нибудь
интереса. - Только здесь не один человек был, а компания. Тоже, впрочем, любители
приключений. Повеселились, похулиганили, а убирать нам. Праздник у них был, видите ли,
день Дагона. Хорошо хоть без крови его отмечают, не так загадили все. Да и место спокойное,
возле города хуже было бы.
- Вы и после меня так... лечили? - догадалась Татьяна.
- Не совсем так, но похоже. Ты по-другому набедокурила. Пожалуй, хуже, чем здесь.
Эти-то своим делом были заняты, а ты все вокруг раздергала. Здесь просто - помочь немного,
и лесок все сам затянет, еще до морозов. Только зола останется. Так что это и в самом деле
отдых, ну и уборка между делом. По осени нужно такие мелкие помойки убирать, чтобы к зиме
чисто было.
- А большие помойки есть? И где?
- Э-э, чего тебе захотелось! Бывают и большие, и такие, что вовсе не уберешь. Только
там гулять незачем, и пикник рядом не устроишь. Там серьезная работа, но пока - тьфу-тьфу
- давненько не видывали. А лучше вообще не давать гадить по-крупному, только не всегда
получается.
- Как тогда, возле города?
- Как тогда, - хмуро кивнул Олег. - Там как раз такое, что век не уберешь.
- Олег Алексеевич, а все-таки: что тогда было? Вы обещали рассказать, и все время - в
другой раз...
- И на этот раз не расскажу.
- Но почему?! Не вовремя? Или такой большой секрет?
- Не секрет, просто не хочется вспоминать. Да и не поймешь ты пока всего. Вот
научишься всему, что нужно, тогда и расскажу... может быть. Или кто-нибудь другой
расскажет. Знаешь что, - Олег поднял сухую веточку, повертел в руках, потом с хрустом
переломил. - Подойди с этим к Илье. Попроси рассказать - он тоже все знает. А если будет
ко мне отсылать - так ему и передай, что мне вспоминать не хочется. Ну все, посмотрела на
настоящее? - Голос Олега неожиданно изменился. Словно и не было только что мрачного
взгляда и тяжелого дыхания, не сходились седые брови. - Тогда пошли обратно. Наряд вне
очереди я тебе не отменял, после обеда котелок помоешь. Гриша, закончите здесь - долго не
бродите, уха остынет!
ГЛАВА 5
Мир грохотал, трещал и сотрясался. Время от времени он еще и кренился, и тогда в
маленьком квадратном иллюминаторе показывались то лохматая грива близкого леса, то
бетонные коробки города. Впрочем, Андрею было не до вида из окошка. Гораздо больше его
занимали приборы и дрожащая на крохотном столике карта.
- Захожу на цель, - раздалось в наушниках сквозь треск и рокот. - Высота сто, до цели
пятьсот... Четыреста пятьдесят... Четыреста...
Андрей плотнее прижал к горлу кожаные мешочки ларингофонов:
- Скорость чуть сбрось, быстро идешь. Курс?
- Двести семьдесят. Скорость сбрасываю до двадцати. До цели триста... Двести
пятьдесят... Двести... Сто пятьдесят... Сто...
- Зависни! - выкрикнул Андрей. На экранчике одного из приборов заплясали цифры.
Вертолет задрожал сильнее, и прибор словно испугался такой крупной дрожи. Цифры замерли.
Но на каком значении, черт побери! За несколько секунд от робких одного-двух десятков они
дошли почти до трех сотен. На карте появилась крупная точка с прыгающей надписью: "286".
Таких точек было довольно много, но трехзначная надпись появилась впервые. До этого рекорд
был шестьдесят три... - Дальше, самым малым! Ниже можешь?
- Не могу, ЛЭП мешает. Все, пополз! - качнуло, цифры опять начали меняться. - До
цели семьдесят... Пятьдесят... - на приборе заканчивался отсчет третьей сотни. - Сорок...
Тридцать... Мать!!!
Андрея мотнуло из стороны в сторону, повело по кругу. Шлем чиркнул по какому-то углу,
под рукой смялась в гармошку карта. Рокот изменился, вертолет застонал и завалился на бок.
Потом нос машины пошел вверх, стон сменился сердитым ревом, да и тот постепенно
становился все тише, спокойнее.
- Все, можешь менять штаны, - наушники тяжело вздохнули. - Отходим от цели.
- Что случилось?
- Хрен его знает. То ли поток какой-то, то ли мать его перетак... Просели, чуть провода
не зацепили. У тебя как, наука? Все цело? Посмотрел, что нужно?
- Заходи еще раз. Курс тот же, скорость, высота - те же.
- Рехнулся? - поинтересовались наушники. - Второго выхода не гарантирую. Там
киловольт двести, учти!
- Двести пятьдесят. Заходи еще раз. Мы не прошли над целью.
- Давай я тебе вдоль ЛЭП зайду. Хоть пять раз подряд.
- Боевой курс - двести семьдесят, высота - сто, скорость та же, от ста... нет, от ста
двадцати - ползком. Как можешь.
- Твою мать, наука! У тебя семья есть?
- У меня приказ, у тебя тоже.
- У меня приказ тебя возить, а не сдуру гробиться! Завтра пройдем. Может, этого потока
не будет.
- Сейчас.
- Твою перемать! Все, уходим домой. После такого надо машину проверить.
- Проверишь. Пройдешь еще раз и проверяй сколько влезет. Но сейчас ты зайдешь на
цель, понял?! Я тут не на карусели катаюсь! Приказ напомнить? Дословно?!
- Иду на повторный заход, - трудно было не угадать по голосу все, что летчик думает о
своем пассажире. Плевать. Плевать на его нервы. Ему бы показать то, что успел заметить
Андрей на приборе, когда их мотало и трясло. Да еще и объяснить, что к чему. Жаль, что
нельзя. Не положено. Хороший парень этот пилот. Воевал опять-таки. Но знать, что именно они
здесь измеряют, ему совсем ни к чему. Пусть думает, что радиацию или химию. Подписку дал,
но если не знает - еще надежнее.
- До цели триста... Двести пятьдесят...
Андрей выглянул в иллюминатор. Вот и ЛЭП. Цели не видно, она по курсу. Все, некогда
- прибор!
- Сто пятьдесят... Сто двадцать... Сто...
Опять бешеная пляска цифр. Переключить! Вот никогда не думал, что придется этот
диапазон использовать.
- Пятьдесят... Сорок... Тридцать... - Вертолет качнулся, задергался. Припадочный,
наверное. - Прошли ЛЭП, двадцать... - Голос хриплый какой-то. - Десять... Цель!
- Дальше! Курс, скорость - те же! - выкрикнул Андрей. Точки он уже не ставил,
просто торопливо записывал на краю карты показания прибора. Растущие. И за целью -
растущие!
- Как теперь счи... - летчик не договорил. Вертолет тряхнуло, что-то звонко щелкнуло
и зашипело с присвистом. Серый экранчик заполнился восьмерками и погас. Мигнул и пропал
красный огонек на панели. В следующее мгновение кресло попыталось выскользнуть из-под
Андрея, ремни придавили плечи. Почти сразу же со страшной силой ударило снизу. Боль
проскользнула от поясницы к затылку и огненной струей хлестнула под череп. Потом все
вокруг начало переворачиваться и темнеть. Почему-то темноту рассекали серо-зеленые молнии.
"Как краска на борту", - успел подумать Андрей, прежде чем молнии погасли и пришла тьма.
- В лес мне пора, Саша. Старею я, на этот раз совсем старею. Устал.
Александр не удивился. Привык. То ли мысли совпадают, то ли Олег их угадывает.
Читать точно не может - особенно теперь.
- А город на Илью оставим?
- Почему бы и нет? Он у нас мужик крепкий, все, что надо, знает. Попомни мои слова -
уйду на покой, его на мое место выберут.
- Так, может, мне сразу к нему идти? - Александр привстал на стуле.
- Сиди уж, раз пришел. На вот, перекуси с дороги, - на столе появился пакет с
пряниками. - Или тебе чего еще сообразить? Картошку, макароны?
- Не надо, хватит. Я ужинал.
- Перед тем, как в город въехать? - уточнил Олег и неодобрительно покачал
головой. - Эк тебя, парень, развезло. В руках себя держать нужно, в руках. Давит тебя или
тошнит, а в любой обстановке ты должен быть как огурчик. И при необходимости таким же
огурчиком закусывать. Если уж просто в городе невмоготу, представь, что с тобой будет...
- Что у вас тут? Случилось что-то или только намечается?
- А ничего пока не случилось. Ровным счетом ничего, - Олег хитро прищурился. -
Местные проблемы. Вот о чем они говорят и что из них может вырасти - это как раз ты мне
должен ответить, ведун.
- Обязательно. Как разберусь, так сразу и скажу. Но если хочешь побыстрее - лучше
нам не ходить вокруг да около. Свое расследование ведь уже провели, точно? Опять
какая-нибудь компания сверх нормы похулиганила?
- Расследование... Ну ты загнул. Да нечего там расследовать, говорят тебе! Пробовали
уже. Лес прочесали, нашли поляну, где эта компания отдыхала, - и опять ничего. Хотя зола
еще теплая была. Посидели люди у костра, чай попили и разошлись. Даже костерок аккуратно
загасили. Один только заблудился. Судя по всему, из них, но кто там был, что делали - не
говорит. И у него следов никаких, разве что от обуви.
- А как он заблудился, выяснили?
- Лес его завел. Сам по себе, ни с того ни с сего. Чем-то не понравился парень.
- Так, может, это он и есть? Тот, кто все это натворил?
- Нет. Это, скорее всего, с ним так же. На него показали или метку какую-нибудь
поставили. А дальше уже лес сам справился. Просто, правда? Даже изящно, леший их побери!
Никакой траты энергии... Ну почти никакой. Своих следов - тоже нет, не сами водили. Не
проклятие, не заклятие, не сглаз и тэ дэ.
- Погоди, погоди! Ты сказал - метку поставили?
- Если и была, то или она исчезла, или нам ее не видно.
- Но хоть какие-то следы должны были сохраниться?
- Ты что, в самом деле не понял?! Хотя да, тебя же Иваныч толком ничему не научил. И
потом упустили, не это главным посчитали. Ладно, придется сейчас объяснять. Как ты
думаешь, что лесу помогает одного человека от другого отличать?
- Что-то вроде нашего верхнего зрения, наверное. Биоэнергоинформационный
отпечаток.
- Ого, как загибать умеешь! Почти угадал. Но только почти. Ну хорошо, есть этот самый
отпечаток. Так что же, его по всему лесу за человеком передавать? Как портрет преступника?
Если, допустим, нагадил в одном месте, а ведет его за десяток километров?
- Не обязательно... Все, понял, признаю свою ошибку, лежачего не бьют! Если и была
метка, то ее уже не отличить, так? То ли ее лес поставил, то ли для леса?
- Точно. Можно, конечно, разобраться, да вот только времени не было. Не вязать же
этого парня, не сидеть с ним три дня и три ночи! А так вот сразу - не понять. Да и не это
важно. Ты лучше подумай, кто у нас мог бы такое сделать, а? И сколько времени бы
потребовалось?
Немного помолчали. Александр глядел на остывающий чай и вертел в пальцах пряник.
Потом так же механически начал подбрасывать.
Взлет - шлепок о широкую ладонь. Взлет - шлепок. Взлет - шлепок. Наконец вместо
следующего шлепка раздался короткий сухой хруст. С ладони на пол посыпались крошки.
- Не нравится мне это, Олег. Слишком легко получилось, слишком быстро лес ответил.
А ведь никто из наших не учуял, верно ведь? И никаких следов.
- Это еще не все, Саша, - под тяжелым взглядом хозяина крошки заскользили в угол,
прижались там небольшой горкой. - Ты у нас недавно. Многое узнал, но
...Поділитися у соцмережах
