Жанр: Фантастика
Ведьмак 1-9
... сказала Францеска. - Позже подключили и меня. Я была молодой
чародейкой, но эльфкой чистой крови. А мой отец... Биологический, ибо он
отказался от меня... Он был Ведуном. Я знала, что такое ген Старшей Крови.
- И такой ген отыскали у Рианнон, когда исследовали ее и короля, прежде
чем исследовать детей, - догадалась Шеала де Танкарвилль. - И у двух детей,
что позволило выявить внебрачного ребенка Фальки. И как вам удалось уберечь
ребенка от гнева короля?
- Очень просто, - усмехнулась эльфка. - Мы разыгрывали незнание.
Объясняли королю, что проблема очень сложная, что мы продолжаем
исследования, а такие исследования требуют времени... Много времени.
Гоидемар, человек по сути своей добрый и благородный, быстро остыл и вовсе
не подгонял нас, а тройняшки росли и носились по дворцу, приводя в восторг
королевскую чету и весь двор. Амавет, Фиона и Адель. Три одинаковых
воробушка. Разумеется, к ним внимательно присматривались, то и дело
возникали подозрения, особенно если кто-то из детей натворит что-нибудь.
Однажды Фиона вылила из окна содержимое "ночной вазы" прямо на крупного
коннетабля, тот во всеуслышание окрестил ее дьявольским отродьем и
распрощался с должностью. Спустя некоторое время Амавет измазал лестницу
жиром, а некая придворная дама, когда ее руку брали в лубки, прошептала
что-то о проклятой крови и.., распрощалась со двором. Не столь высокородных
крикунов незамедлительно знакомили с позорным столбом и плетью, так что все
быстро научились держать язык за зубами. Даже некий барон из очень древнего
рода, которому Адель угодила стрелой в "нижний бюст", отделался всего
лишь...
- Не надо отвлекаться на рассказы о проделках детишек, - прервала Филиппа
Эйльхарт. - Так когда наконец Гоидемару сказали правду?
- Никогда. Он не спрашивал, а нас это устраивало.
- Но кто из детей был незаконнорожденным ребенком Фальки, вы знали?
- Конечно. Адель.
- Не Фиона?
- Нет. Адель. Она скончалась от чумы. Дьявольский ублюдок, проклятая
кровь, дочь чертовой Соколихи-Фальки наперекор протестам короля помогала
жрецам в пригородной больнице, спасала больных детей, а сама заразилась и
умерла. Ей было семнадцать лет. Годом позже ее псевдобрат Амавет учинил
роман с графиней Анной Камэни и пал от рук убийц, нанятых графом. В тот же
год скончалась Рианнон, не перенесшая смерти обожаемых ею детей. Тогда-то
Гоидемар призвал нас снова. Потому что принцессой Фионой, последней из
тройки, интересовался король Цинтры, Корам. Хотел взять ее женой своему
сыну, кстати, тоже Кораму, но, зная кружащие слухи и сплетни, опасался, как
бы Фиона не оказалась внебрачной дочерью Фальки. Мы использовали весь свой
авторитет, чтобы убедить его в том, что Фиона - законный ребенок. Не знаю
уж, поверил ли он, но молодые пришлись друг другу по вкусу, и таким образом
вскоре дочь Рианнон, прапрапрабабка вашей Цири, стала королевой Цинтры.
- Внеся в династию Корамов тот самый ген, за которым вы продолжали
охотиться.
- Фиона, - спокойно сказала Энид ан Глеанна, - не была носителем гена
Старшей Крови, который мы уже тогда называли "геном Лары".
- То есть как это?
- Носителем "гена Лары" был Амавет, а наш эксперимент продолжался. Ибо
Анна Камэни, из-за которой распрощались с жизнью любовник и муж, еще не сняв
траура, родила близнецов. Мальчика и девочку. Отцом, несомненно, был Амавет,
потому что девочка оказалась носительницей гена. Девочку назвали Мюриель.
- Прелестная Мерзавка Мюриель? - удивилась Шеала де Танкарвилль.
- Гораздо позже, - усмехнулась Францеска. - Вначале - Малютка Мюриель.
Действительно, это был милый, прелестный ребенок. Когда ей исполнилось
четырнадцать, ее уже называли Мюриель - Бархатные Глазки. Многие утонули в
этих глазках. Наконец ее выдали за Роберта графа Гаррамона.
- А мальчик?
- Криспин. У него этого гена не было, потому он нас и не интересовал.
Погиб, кажется, во время какой-то войны. В голове у него только и было, что
драться да стрелять.
- Постой. - Сабрина резким движением растрепала волосы. - Ведь Прелестная
Мерзавка Мюриель была матерью Адалии по прозвищу Ворожейка...
- Верно, - подтвердила Францеска. - Любопытная штучка эта Адалия. Мощный
Исток, идеальный материал для чародейки. Увы, она не хотела быть чародейкой.
Предпочитала быть королевой.
- А ген? - спросила Ассирэ вар Анагыд. - Она была его носителем?
- Как ни странно - нет.
- Так я и думала, - кивнула Ассирэ. - Непрерывно "ген Лары" может
передаваться только по женской линии. Если же носителем оказывается мужчина,
ген редуцируется во втором, самое большее в третьем поколении.
- Однако после этого, вероятно, все же активизируется, - сказала Филиппа
Эйльхарт. - Адалия, у которой "ген Лары" не проявился, была матерью Калантэ,
а ведь Калантэ, бабка Цири, снова оказалась носительницей "гена Лары".
- Первой после Рианнон, - неожиданно проговорила Шеала де Танкарвилль. -
Вы ошибались, Францеска. Было два гена. Один, истинный, был скрытым,
латентным, вы прозевали его у Фионы, обманутые сильным и четко выраженным
геном Амавета. Но у Амавета был не "ген Лары", а активатор. Госпожа Ассирэ
права. Передающийся по мужской линии активатор уже у Адалии был настолько
нечетким, что вы его не обнаружили. Адалия была первым ребенком Мерзавки. У
следующих наверняка не было и следа активатора. Латентный ген Фионы тоже
скорее всего редуцировался бы у ее мужских потомков не дальше чем в третьем
поколении. Но он не исчез, и я знаю, почему.
- Черт побери, - прошипела сквозь зубы Йеннифэр.
- Я заплутала, - сообщила Сабрина Глевиссиг, - заплутала в дебрях вашей
генетики и генеалогии.
Францеска пододвинула к себе патеру с фруктами, протянула руку,
прошептала заклинание.
- Простите за базарный психокинез, - улыбнулась она, приказав красному
яблоку подняться высоко над столом. - Но при помощи левитирующих фруктов мне
легче будет все объяснить, в том числе и ошибку, которую мы совершили.
Красное яблочко - это "ген Лары". Старшая Кровь. Зеленое - латентный ген.
Гранат - это псевдоген, активатор. Начнем. Вот Рианнон, красное яблочко. Ее
сын Амавет - гранат. Дочь Амавета - Прелестная Мерзавка Мюриель и его внучка
Адалия - тоже гранаты, причем последний - уже редуцирующийся. А вот вторая
линия: Фиона, дочь Рианнон - зеленое яблочко. Ее сын Корбетт, король Цинтры,
- зеленое. Сын Корбетта и Элен Каэдвенской, Дагорад - зеленое. Как видите, в
двух последующих поколениях исключительно мужские потомки, ген редуцируется,
он уже очень слаб. Однако в самом низу у нас теперь гранат и зеленое
яблочко. Адалия, княжна Марибора, и Дагорад, король Цинтры. И их дочь -
Калантэ, красное яблочко. Возродившийся, сильный "ген Лары".
- Ген Фионы, - кивнула Маргарита Ло-Антиль, - встретился с активатором
Амавета в результате супружеского инцеста, и никто не обратил внимания на
кровное родство? Ни один королевский геральдик и хронист не обратили
внимания на явное кровосмешение?
- Оно не было столь уж явным. Ведь Анна Камэни не кричала на весь базар,
что ее близнецы - внебрачные дети, потому что родственники мужа
незамедлительно лишили бы и ее самое, и ее детей герба, титулов и имущества.
Да, верно, сплетни появились и кружили упорно, причем не только среди
плебса. Мужа для "порченной" инцестом Калантэ пришлось искать аж в дальнем
Эббинге, куда слухи не дошли.
- Прибавь к своей пирамиде еще два красных яблока, Энид, - сказала
Маргарита. - Теперь, в соответствии со справедливыми замечаниями госпожи
Ассирэ, возродившийся "ген Лары" гладко идет по женской линии.
- Да. Вот Паветта, дочь Калантэ. И дочь Паветты - Цирилла. Единственная в
данный момент наследница Старшей Крови, носительница "гена Лары".
- Единственная? - резко спросила Шеала де Танкарвилль. - Не слишком ли ты
самоуверенна, Энид?
- Что ты имеешь в виду?
Шеала неожиданно поднялась, стрельнула унизанными перстнями пальцами в
патеру и заставила левитировать оставшиеся на ней фрукты, разрушив и
превратив в разноцветный хоровод всю схему Францески.
- Вот что я имею в виду, - холодно проговорила она, указав на фруктовый
хаос. - Все это - возможные генетические комбинации. И мы знаем не больше,
чем видим здесь, то есть ничего. Ваша ошибка отыгралась на вас, Францеска,
породила лавину ошибок. Ген проявился случайно спустя сто лет, за эти годы
могло случиться такое, о чем мы и понятия не имеем. События тайные,
тщательно скрываемые, затушевываемые. Дети добрачные, внебрачные, зачатые
тайно, даже подмененные. Инцесты. Смешение рас, кровь забытых предков,
отзывающаяся в поздних поколениях. Короче говоря, ген, который сто лет тому
назад был у вас на расстоянии вытянутой руки, даже в руках, теперь
ускользнул. Ошибка, Энид, ошибка, ошибка! Слишком много стихийности, слишком
много случайностей. Слишком мало контроля. Слишком мало вмешательства в
случайность.
- Мы, - стиснула зубы Энид ан Глеанна, - имели дело не с кроликами,
которых можно запирать в клетки, подбирая из них пары.
Фрингилья, следуя за взглядом Трисс Меригольд, заметила, как руки
Йеннифэр вдруг сжали резные подлокотники стула.
"Так вот что сейчас связывает Йеннифэр и Францеску, - лихорадочно
размышляла Трисс, по-прежнему избегая взгляда подруги. - Расчет. Ведь,
конечно же, не обошлось без сознательного подбора пар и разведения
потомства. Да, их планы относительно Цири и принца из Ковира, на первый
взгляд, казалось бы, невероятные, в действительности были совершенно
реальны. Они такое уже делали. Возводили на троны кого хотели, по
собственному желанию конструировали союзы и династии, которые были им удобны
и выгодны.
В дело шло все: чары, афродизии, эликсиры. Короли и королевы неожиданно
заключали странные, часто морганатические браки, зачастую наперекор всем
планам, намерениям и договорам. А позже тем, кто хотел, но не должен был
родить, тайно подавали противозачаточные средства. Те же, кто рожать не
собирался, а надо было, чтобы рожал, вместо обещанных средств получали
плацебо, воду с лакрицей. Отсюда и все эти невероятные родственные отношения
- Калантэ, Паветта... И Цири. Йеннифэр была в этом замешана. А теперь
сожалеет. И правильно делает. Черт побери, если об этом узнает Геральт..."
"Сфинксы, - думала Фрингилья Виго. - Сфинксы, вырезанные на подлокотниках
стульев. Да, это должно стать знаком и эмблемой ложи. Знание, тайна,
молчание. Они - сфинксы. Они без труда добьются всего, чего пожелают. Им
ничего не стоит поженить Ковир на этой их Цири. В их руках сила. В их руках
знание. В их руках средства. Бриллиантовое колье на шее Сабрины Глевиссиг
стоит, вероятно, без малого столько, сколько составляет весь платежный
баланс лесистого и скалистого Каэдвена. Они запросто добились бы того, что
планируют. Но есть одна закавыка..."
"Так, - подумала Трисс Меригольд, - наконец-то начинается разговор о том,
с чего следовало начать. С того отрезвляющего и остужающего факта, что Цири
находится в Нильфгаарде, во власти Эмгыра. Очень далеко от разрабатываемых
здесь планов..."
- Несомненно, - говорила Филиппа, - Эмгыр охотился за Цириллой давно. Все
считали, что предполагался политический марьяж с Цириллой и овладение леном,
который на законном основании унаследовала девочка. Однако нельзя исключить,
что дело тут вовсе не в политике, а в гене Старшей Крови, который Эмгыр
вознамерился внести в императорскую линию. Если Эмгыр знает то же, что знаем
и мы, то он может пожелать, чтобы пророчество осуществилось в его роду, а
будущая Королева Мира родилась бы в Нильфгаарде.
- Поправка, - вставила Сабрина Глевиссиг. - Того хочет не Эмгыр, а
нальфгаардские чародеи. Только они могли выискать ген и объяснить Эмгыру его
значение. Присутствующие здесь нильфгаардские дамы, я думаю, не откажутся
это подтвердить и прояснить свою роль в интриге.
- Меня удивляет, - не выдержала Фрингилья, - тенденция присутствующих
здесь ненильфгаардских дам искать нити интриг в далеком Нильфгаарде, хотя
все указывает на то, что заговорщиков и предателей следует искать гораздо
ближе к вам самим.
- Замечание столь же прямое, сколь и точное. - Шеала де Танкарвилль
суровым взглядом удержала готовящуюся было возразить Сабрину. - Информация о
Старшей Крови проникла в Нильфгаард от нас, все указывает на это. Или вы
забыли о Вильгефорце?
- Я - нет. - В черных глазах Сабрины на секунду полыхнул огонь ненависти.
- Я не забыла!
- Придет его час, - зловеще сверкнула глазами Кейра Мец. - Но пока речь
не о нем, а о том, что Цири, столь важная для нас Старшая Кровь, находится в
руках Эмгыра вар Эмрейса, императора Нильфгаарда.
- У императора в руках, - спокойно пояснила Ассирэ, взглянув на
Фрингилью, - нет ничего похожего. У содержащейся в Дарн Роване девушки нет
никакого экстраординарного гена. Она обычна до банальности. Вне всяких
сомнений, это не Цири из Цинтры. Не та девушка, которую разыскивал
император. А искал он ту, которая носит "ген Лары". Он даже получил ее
волосы. Волосы эти я исследовала и обнаружила нечто такое, чего понять не
могла. Теперь понимаю.
- Итак, Цири нет в Нильфгаарде, - тихо проговорила Йеннифэр. - Ее там
нет.
- Ее там нет, - серьезно подтвердила Филиппа Эйльхарт. - Эмгыра обманули,
подсунули ему двойника. Я сама узнала об этом только вчера. Однако меня
радует искренность госпожи Ассирэ. Это подтвердило, что наша ложа уже
действует.
Йеннифэр с трудом сдерживала дрожь в руках. "Только спокойно, - повторяла
она, - только спокойно, не выдавать себя, ждать подходящего момента. И
слушать, слушать, собирать информацию. Сфинкс. Быть сфинксом".
- Итак, Вильгефорц, - хлопнула Сабрина рукой по столу. - Не Эмгыр, а
Вильгефорц, эта очаровашка, этот благопристойный подлюга! Провел и Эмгыра, и
нас!
Йеннифэр успокаивала себя глубокими вдохами. Ассирэ вар Анагыд, чародейка
из Нильфгаарда, совершенно явно чувствовавшая себя неуютно в плотно
облегающем платье, рассказывала о каком-то молодом нильфгаардском дворянине.
Йеннифэр знала, о ком речь, и невольно сжимала кулаки. Черный рыцарь в
крылатом шлеме, кошмар и бред Цири... Она ловила на себе взгляды Францески и
Филиппы. Трисс, взгляд которой она пыталась привлечь, избегала ее глаз.
"Дьявольщина, - думала Йеннифэр, с трудом придавая лицу безразличное
выражение, - ну и влипла я. В какую паршивую ловушку я загнала девочку...
Черт, как мне теперь глядеть в глаза ведьмаку..."
- Значит, представится прекрасная возможность, - возбужденно воскликнула
Кейра Мец, - отыскать Цири и одновременно взять за глотку Вильгефорца!
Подожжем у подлеца землю под задницей!
- Чтобы поджигать землю, сначала надо найти убежища Вильгефорца, -
съехидничала Шеала де Танкарвилль, чародейка из Ковира, которую Йеннифэр
никогда не жаловала избытком симпатии. - А пока что это никому не удалось.
Даже некоторым сидящим за нашим столом дамам, которые, к слову сказать, не
жалели на поиски ни времени, ни своих незаурядных способностей.
- Уже найдены два из многочисленных убежищ Вильгефорца, - холодно
ответила Филиппа Эйльхарт. - Дийкстра активно разыскивает остальные, а я бы
его со счетов не сбрасывала. Порой там, где подводит магия, справляются
шпионы и осведомители.
Один из сопровождающих Дийкстру агентов заглянул в камеру, испуганно
попятился, прислонился к стене и побледнел как полотно. Смотрелся он так,
словно вот-вот потеряет сознание. Дийкстра сделал пометку в памяти:
перевести неженку на бумажную работу. Но стоило ему самому заглянуть в
камеру, как он тут же изменил мнение о работнике. Желудок подскочил у него к
горлу. Однако, чтобы не компрометировать себя перед подчиненным, он не спеша
вынул из кармана надушенный платок, приложил к носу и рту и наклонился над
голым телом, валявшимся на каменном полу.
- Рассечены живот и матка, - поставил он диагноз, стараясь говорить
спокойно и холодно. - Очень умело, рукой хирурга. Из девушки извлекли плод.
Делали это, когда она была еще жива. Но не здесь. И что, все в таком
состоянии? Леннеп, я к тебе обращаюсь?
- Нет... - вздрогнул агент, оторвав глаза от трупа. - У других винтовой
гарротой сломаны шеи. Они не были беременны... Но мы произведем вскрытие...
- Сколько нашли всего?
- Кроме этой - четырех. Ни одну не удалось опознать.
- Неправда, - проговорил из-за платочка Дийкстра. - Я уже успел опознать
эту. Это Жоли, младшая дочь графа Ланьера. Та, что год назад пропала без
вести. Взгляну на остальных.
- Некоторых огонь подпортил, - сказал Леннеп. - Трудно будет узнать...
Но, милостивый государь, кроме того... Мы нашли...
- Ну говори, перестань заикаться!
- В том колодце, - агент указал на зияющую в полу дыру, - кости. Много
костей. Мы не успели достать и проверить, но ручаюсь, все они окажутся
костями юных девок. Если попросить магиков, может, удалось бы распознать...
И сообщить родителям, которые все еще разыскивают пропавших дочерей...
- Ни в коем случае. - Дийкстра резко повернулся. - Ни слова о том, что
здесь найдено. Никому. А тем более магикам. После того, что я здесь видел, я
теряю к ним доверие. Леннеп, верхние уровни осмотрены тщательно? Найдено
что-нибудь, что могло бы нам помочь?
- Ничего, милостивый государь. - Леннеп опустил голову. - Как только к
нам поступило донесение, мы тут же кинулись в замок. Но было уже поздно. Все
сгорело. Огонь ужасной силы. Не иначе - магический. Не знаю, почему...
- А я знаю. Пожар устроил не Вильгефорц, а Риенс или другой фактотум
чародея. Вильгефорц не оставил бы ничего, кроме сажи на стенах. Он бы ошибки
не совершил. Да, он знает, что огонь очищает... И стирает следы.
- Верно, стирает, - буркнул Леннеп. - Нет даже признаков того, что
Вильгефорц тут вообще был...
- Значит, надо такие признаки создать. - Дийкстра отнял платок от лица. -
Учить вас, как это делается? Я знаю, что Вильгефорц тут был. Кроме трупов, в
подземелье ничего не уцелело? А за железной дверью что? Вон там?
- Позвольте, милостивый государь. - Агент взял из рук помощника факел. -
Я покажу.
Не было сомнений, что магический пожар, которому предстояло испепелить
все, что находилось в подземелье, начался именно здесь, в просторном
помещении за железными дверями. Ошибка в заклинании существенно испортила
план, но и без того пожар был сильный и бурный. От огня обуглились книжные
полки, занимавшие одну из стен, разорвались и расплавились стеклянные
сосуды. Все превратилось в вонючую массу. Единственное, что осталось
нетронутым, был стол с жестяной столешницей и два вмурованных в пол кресла
странной формы. Странной, но не оставляющей сомнения в их назначении.
- Они сконструированы так, - сглотнул Леннеп, указывая на кресла и
прикрепленные к ним захваты, - чтобы держать ноги.., разведенными.
Разведенными широко.
- Сукин сын, - прошипел сквозь стиснутые зубы Дийкстра. - Сволочной сукин
сын...
- В стоке под деревянным креслом, - продолжал агент, - мы обнаружили
следы крови, кала и мочи. Стальное кресло новенькое, вряд ли когда-либо
использовалось. Не знаю, что и думать...
- А я знаю, - сказал Дийкстра. - Стальное было специально создано для
кого-то особого. Для кого-то, кого Вильгефорц подозревал в особых
способностях.
- Я отнюдь не недооцениваю Дийкстру и его разведку, - сказала Шеала де
Танкарвилль. - Знаю, чтобы отыскать Вильгефорца, требуется время. Однако,
отбросив проблему личной мести, которая, кажется, занимает некоторых из нас,
позволю себе заметить, что вовсе не обязательно думать, будто именно
Вильгефорц держит Цири.
- Если не Вильгефорц, то кто? Она была на острове. Никто из нас, как я
понимаю, не телепортировал ее оттуда. Ее нет у Дийкстры, нет у кого-либо из
королей. Это нам известно. А в развалинах Башни Чайки мы не нашли ее тела.
- Тор Лара, - медленно произнесла Ида Эмеан, - некогда скрывала в себе
очень мощный портал. Вы исключаете вероятность того, что девочка убежала с
Танедда, воспользовавшись этим порталом?
Йеннифэр прикрыла глаза, впилась ногтями в головы сфинксов на
подлокотниках. "Только спокойно, - подумала она. - Только спокойно". Она
почувствовала на себе взгляд Маргариты, но не подняла головы.
- Если Цири проникла в телепорт Тор Лара, - проговорила слегка
изменившимся голосом ректор Аретузы, - опасаюсь, нам придется забыть о наших
планах и проектах. Боюсь, мы можем уже никогда не увидеть Цири. Не
существующий больше портал Башни Чайки был поврежден, искажен. Он был
убийствен.
- О чем мы говорим? - вспыхнула Сабрина. - Чтобы даже просто обнаружить
телепорт в башне, чтобы даже просто суметь его увидеть, необходимо
воспользоваться магией четвертого порядка. А для приведения портала в
действие необходимы сверхмагические способности! Не знаю, сумел ли бы это
сделать даже Вильгефорц, а что говорить о пятнадцатилетней девчонке! Как
можно даже предполагать нечто подобное? Кто, по-вашему, эта девчонка? Что в
ней такого есть?
- Разве важно, - протянул Стефан Скеллен по прозвищу Филин, коронер
императора Эмгыра вар Эмрейса, - что в ней такого есть, господин Бонар? И
вообще есть ли в ней что-то? Мне важно, чтобы ее вообще не было. Я плачу вам
за это сто флоренов. Если вам так хочется, проверьте, что в ней такого есть.
После того, как убьете, или до того. Как вам удобнее. Кстати, цена не
возрастет, даже если вы что-то найдете, торжественно заявляю и предупреждаю.
- А если доставлю живой?
- Тоже нет.
Огромного роста, но костлявый как скелет мужчина, которого назвали
Бонаром, подкрутил седые усы. Другой рукой он все время опирался о меч,
словно хотел скрыть от глаз Скеллена резьбу рукояти.
- Привезти голову?
- Нет, - поморщился Филин. - Зачем мне ее голова? Законсервировать в
меду?
- Доказательство.
- Поверю на слово. Вы - человек, известный делами, Бонар. Солидностью
тоже.
- Благодарю за доверие. - Лочец наград усмехнулся, а Скеллен, у которого
перед трактиром стояло двадцать вооруженных человек, при виде его улыбки
почувствовал, как по спине поползли мурашки. - Вроде бы так и должно быть, а
встречается редко. Господам баронам и господам Варнхагенам я обязательно
должен притащить головы всех Крыс, иначе не заплатят. Коли вам Фалькина
голова ни к чему, думаю, вы не станете возражать, если я присовокуплю и ее
для полноты комплекта?
- Чтобы оприходовать и вторую награду? А как же профессиональная этика?
- Я, уважаемый господин Скеллен, - прищурился Бонар, - беру плату не за
убиение, а за услугу, оказываемую убиением. А ведь оную я окажу и вам, и
Варнхагенам.
- Логично, - согласился Скеллен. - Поступайте, как сочтете нужным. Когда
можно вас ожидать за получением оплаты?
- Вскоре.
- То есть?
- Крысы идут на Бандитский Тракт, надеются перезимовать в горах. Я
перережу им дорогу. Двадцать дней, не больше.
- Вы уверены в их маршруте?
- Они были у Фэн Аспры, там разграбили обоз и двух купцов. Бушевали под
Тыффией. Ночью влетели в Друи поплясать на кметском празднике. Наконец
заглянули в Лоредо. Там, в Лоредо, Фалька зарубила человека. Да так, что до
сих пор об этом говорят, щелкая зубами. Поэтому я и спрашивал, что такого
сидит в той Фальке.
- Может, что-то такое, что и в вас, - насмешливо бросил Скеллен. - Хотя
нет. Простите. Вы ведь берете деньги не за убиение, а за предоставленные
услуги. Вы - настоящий ремесленник, Бонар, истинный профессионал.
Специальность не лучше и не хуже другой. Работа, которую надлежит выполнить.
За нее платят, а жить-то надо? Э?
Ловец наград долго глядел на него. Так долго, что с губ Филина наконец
сползла улыбка.
- Истинно. Жить-то надо. Один зарабатывает на жизнь тем, что умеет
делать. Другой делает то, что делать вынужден. Мне в жизни посчастливилось,
как мало какому ремесленнику, разве что какой-нибудь курве. Мне платят за
ремесло, которое я искренне, по-настоящему люблю.
Предложение Филиппы перекусить и смочить пересохшее от многочисленных
речей горло Иэннифэр встретила с облегчением, радостью и надеждой. Однако
вскоре оказалось, что надежды были тщетным". Маргариту, явно желавшую с ней
поговорить, Филиппа быстренько оттеснила в другой конец зала. Подошедшую
Трисс Меригольд сопровождала Францеска. Эльфка не смущаясь следила за
беседой. Однако Йеннифэр видела беспокойство в васильковых глазах Трисс и
была уверена, что даже в разговоре без свидетелей ее просьбы о помощи
остались бы без ответа. Трисс несомненно, уже была всей душой предана ложе.
И несомненно, чувствовала, что верность Йеннифэр все еще сомнительна.
Трисс пыталась ее утешить, уверяла, что в Брокилоне Геральт вне опасности
и стараниями дриад выздоравливает. У нее, как всегда, когда речь заходила о
Геральте, на щеках вспыхивал румянец. "Видимо, он ее тогда здорово ублажил,
- не без язвительности подумала Йеннифэр. - Раньше ей не доводилось иметь
дело с такими, как он. Не скоро она о нем забудет. И очень хорошо".
На сообщение Трисс она отреагировала равнодушным пожатием плеча. Ее не
волновало, что ни Трисс, ни Францеска не поверили ее безразличию. Она хотела
остаться в одиночестве и хотела дать им это понять.
Они поняли.
Йеннифэр стояла в да
...Закладка в соц.сетях
