Жанр: Фантастика
Синяя Птица 2. Чужой трон
Елена Самойлова
Чужой Трон
Синяя Птица #2.
Позади битвы и опасности, верные друзья рядом. Казалось бы, чего еще желать
Еванике Соловьевой? Ан нет, не сидиться ведунье дома, снова манит ее дорога, и
не куда-нибудь, а в небесное королевство Андарион. Вот только Еванику-человека
там ждут, или же айранита из рода Синих Птиц? Да какая разница? По ходу дела
разберемся...
Елена Самойлова
Чужой Трон
Червень[1 - Червень - второй летний месяц (росск.) Здесь и далее прим. авт.] в
этом году выдался на редкость жарким и засушливым. Солнце нещадно палило землю,
вызывая желание залезть в воду и не вылезать оттуда до самого вечера, когда жара
сменялась упоительной прохладой. Удивительное дело - зима у подножия Гномьего
Кряжа оказалась столь суровой, что надежда на нормальную весну и теплое лето
были настолько призрачными, что я почти пожалела, что переселилась так далеко на
север. Но со второй декады березня[2 - Березень - второй весенний месяц (росск)]
положение поменялось - стремительно зацвели луга, деревья за какую-то неделю
обзавелись молодыми листочками, а я передумала в очередной раз менять место
жительства, сославшись на банальную лень.
И вот теперь я совершенно не жалела о своем решении. Лето оказалось жарким и,
хоть первые недели и лили дожди, к началу червеня погода таки вспомнила, что до
осени еще как минимум два месяца, и решила наверстывать упущенное. Вот уж когда
мы с Вильей порадовались, что остались на севере, да еще и поближе к Белозерью -
в Столен Град пришла обжигающая духота, а за ней лесные пожары. Сколько не
предупреждай народ - все равно будут разжигать костры в лесах, иссушенных
солнцем и истекающих смолой, вот сейчас и полыхают один за другим леса - ведуны
едва тушить успевают...
С приходом весны нежить в Сером Урочище маленько угомонилась, а с наступлением
жары - пропала совсем, уйдя вглубь низины и не появляясь даже на ее окраинах. Не
жизнь, а сказка. У меня сейчас наступила пора отдыха - время собирать травы еще
не пришло, нежить носа не высовывала, так что все мои обязанности пока состояли
в наколдовывании легкого дождя над посевами и грядками.
Я сладко потянулась, выходя на порог избы в одной сорочке. Несмотря на ранний
час, в воздухе уже чувствовалось влажная духота - значит, сегодня днем опять
будет очень жарко. Село постепенно просыпалось, и по улице уже вовсю суетился
занятой народ, метавшийся туда-сюда по своим делам. То и дело мимо нашей избы
проносился очередной ученик знахаря, на бегу перебирающий листочки с записями
или же сборы с травами. Леший, значит, опять начнут меня дергать на тему
"Ведунья Еваника, а что с этим делать надо??!". За спиной раздался голос Метары
- пожилой знахарки, к которой нас с Вилькой подселил Силантий.
- Еваника, ты завтракать будешь? Если да, то иди скорее, не то Вилья тебе ничего
не оставит!
- Спасибо! Сейчас подойду. - Я улыбнулась и посмотрела на величественные горы,
стеной вставшие на севере.
Прошло больше полугода с того дня, когда мы вернулись в Древицы вдвоем с
Вилькой. Встретили нас тогда - мрак! Кто же знал, что вслед за нами из Серого
Урочища выбегут недобитые виверны, горящие желанием поквитаться?! Нас тогда
спасли древицские лучники, остановившие нежить слаженным залпом, и давшие нам с
Вилькой время опомниться и дать достойный отпор. Хотя, на этот раз проблем не
возникло - виверн было не больше десятка, половину из них сразу же положили
эльфы, не знавшие промаха, а остальное закончили мои заклинания и Вилькин меч...
- Еваника, где тебе леший носит??! - Раздалось за спиной, вслед за чем
послышались быстрые шаги и на крыльце рядом со мной возникла Метара,
многозначительно притоптывающая плетеным лаптем по добротным доскам. Я привычно
втянула голову в плечи - Метара, несмотря на свой почтенный, далеко за
шестьдесят, возраст, была весьма неунывающей, острой на язык и скорой на
расправу знахаркой, которую я слегка побаивалась.
...Когда Силантий отвел нас к этой избе, мы с Вильей и не представляли, к кому нас
подселили. Дверь открыла крепкая высокая женщина лет пятидесяти, в длинных
каштановых волосах которой блестели седые пряди, одетая в просторное темно-синее
платье до пола, подпоясанное плетеным ремешком, с которого свисала знахарская
сумка. Удивительно ясные темно-карие глаза окинули нас с Вилькой с головы до
ног, после чего ироничная улыбка расплылась по лицу немолодой знахарки.
- Силантий, кого же ты мне привел? Девиц на выданье? Зря, приданого-то у меня
нет. - Волхв невозмутимо кивнул, здороваясь.
- Метара, это Еваника Соловьева, воспитанница Лексея Вестникова, и ее подруга,
младшая княжна Росская Ревилиэль. Я говорил тебе о них.
- Да помню я, - отмахнулась та, продолжая разглядывать. - Значит, это ты -
Лешкина ученица? - Я поперхнулась, услышав имя наставника, произнесенное с такой
небрежностью, которая говорила о давнем знакомстве. А Метара, вдосталь
насладившись ошарашенным выражением моего лица, хлестко припечатала:
- Точно, его ученица. Он точно также столбом становился, когда со мной
разговаривал.
- Но... - я только открыла рот, чтобы возразить, но знахарка уже повернулась к
Вильке.
- Так-так... Полуэльфийка, да? И княжна, к тому же... И чего тебе дома, в княжеском
тереме не сиделось?
- Замуж не хотела! - буркнула покрасневшая под пристальным взглядом знахарки
Вилька.
- Ну и глупо, - отрубила знахарка. - Я тоже по младости лет замуж не пошла, вот
до сих пор одна и живу.
- И вы жалеете? - вскинулась Вилья, сверкая зелеными глазами.
- Ничуть, - пожала плечами знахарка и внезапно тепло и открыто улыбнулась. -
Силантий, а мне эти девочки по душе.
Она повернулась к нам и сделала приглашающий жест, посторонившись и давая
пройти.
- Добро пожаловать в мой дом. Пусть он станет вашим...
...Я улыбнулась воспоминаниям, и тотчас схлопотала легкий подзатыльник. Метара,
глядя на меня сверху вниз, грозно сдвинула брови, намереваясь прогнать меня в
горницу за стол, но в карих глазах теплилась улыбка. Знахарка относилась к нам с
Вилькой как к невесть откуда нагрянувшим внучкам, с полагающейся в таких
случаясь строгостью и заботой.
А также непомерным желанием "откормить нас до нормального состояния". Что
знахарка понимала под "нормальным состоянием", я не знала до сих пор, но
относилась к подобной "угрозе" философски - с таким образом жизни, какой ведем
мы с Вилькой, просто нет шансов "расползтись" и утратить навыки...
- ЕВАНИКА!
- Иду, иду! - С этими словами я проскользнула в прохладную горницу, провожаемая
пристальным взглядом Метары.
Вилька, уже уплетавшая пышные оладьи с земляничным вареньем, помахала мне рукой
и промычала что-то приветственное. Я же уселась напротив нее на узкую лавку и
безапелляционно придвинула себе блюдо с оладьями и маленький берестяной туесок с
вареньем. Вилька протестующе замычала, но я ее банально проигнорировала, нагло
уводя у подруги из-под носа очередной оладушек. Метара активно шебуршила где-то
в сенях, время от времени приглушенно ругаясь - опять я все мешочки с травами
переложила.
- Ев, что она так? - Вилька прожевала-таки оладушек и вопросительно уставилась
на меня. Я в ответ пожала плечами и приглушенно сообщила:
- Мне вчера кое-какие семена нужны были, гусениц травить, а пока я их нашла, у
Метары маленький бардак случился...
- Еваника, я все слышу!!! - раздался ехидный голос из сеней. Я покраснела и
принялась с удвоенным энтузиазмом поглощать удивительно вкусные оладья - всетаки
получаются они у Метары так, что просто не оторвешься.
Волосы, в прошлом месяце остриженные Вильей, упали на лицо. Я убрала их
движением, ставшим уже машинальным, и недовольно покосилась на невозмутимую
полуэльфийку. Когда я попросила подругу слегка подровнять мне волосы, она, не
долго думая, остригла их удивительно красивой "лесенкой" гораздо выше плеч так,
что пряди на затылке едва-едва прикрывали шею. Когда я увидела результат, то
впала в глубочайший ступор, не в силах сказать хоть что-то. Конечно, как
выяснилось впоследствии, такая стрижка была удобна, она даже мне шла, но мне
было как-то непривычно быть похожей на женоподобного юношу...
Вилька наконец-то отодвинулась от стола и, поправив светло-зеленую тунику без
рукавов, переплела пальцы и пристально уставилась на меня.
- Чего? - непонимающе спросила я, обмакивая очередной оладушек в варенье. Вилька
вкрадчиво улыбнулась и ненавязчиво поинтересовалась:
- Ев, ты еще не передумала?
- А конкретней? - осторожно уточнила я, запивая оладья прохладным, только что из
погреба, молоком.
- Ну, ты в Андарион съездить не хочешь?
Подруга таки добилась желаемого результата - от такого предложения я
поперхнулась, и Вилька, сочувственно хмыкнув, принялась с энтузиазмом хлопать
меня по спине так, что я едва не свалилась с лавки.
- Ви-и-иль! - взвыла я, сразу, как только смогла заговорить. - Перестань
колотить меня по спине - синяки будут!
- Ой, какие мы нежные стали... - беззлобно заявила полуэльфийка, тем не менее,
переставая выколачивать из меня пыль вместе с остатками воздуха из легких. - А
если серьезно - ты не хочешь с Хэл повидаться? И с Данте?
- На первый вопрос ответ "да", на второй - "нет", - буркнула я, вставая из-за
стола. - Виль, могу тебе напомнить, что стряслось на Рассветном пике, и во что я
превратилась. Я до сих пор боюсь, что стоит мне только разозлиться, как у меня
глаза меняться начнут.
Последнее опасение было весьма обоснованным. Когда мы только вернулись в
Древицы, я и Вилька закрылись вместе с волхвом Силантием в его избе, где и
рассказали, что случилось во время похода, и каким образом я обрела вторую
ипостась. К счастью, волхв не стал выталкивать нас из деревни под предлогом
того, что тварям, подобным мне, здесь не место. Он только спросил, могу ли я
контролировать превращение, и если нет, то насколько я при смене ипостаси буду
опасна для окружающих, потому что во время весьма эмоционального рассказа глаза
у меня дважды затягивались "пленкой", превращаясь в характерное для айранитов
"черное зеркало".
Я помолчала, а потом честно ответила, что не знаю. Сама по себе трансформация
безвредна для окружающих - я полностью контролирую себя, но вот моральное
самочувствие невольных зрителей могло пострадать. Волхв только вздохнул, а
потом... предложил остаться насовсем. Так мы и попали под "заботливое крылышко"
Метары, с которой на удивление быстро нашли общий язык...
- Е-е-ева-а-а! - Сладко пропел над ухом ехидный голос Вильки. - О чем опять
мечтаешь?
- Думаю, - честно ответила я, поднимаясь из-за стола и направляясь в нашу с
Вилькой общую комнату, продолжая переговариваться с подругой, но уже на порядок
громче. - Надо Белогрива проведать! И Глефа заодно!
- Проведай, проведай! - отозвалась Вилька из горницы, пока я переодевалась в
короткое, на две ладони выше колена, светло-голубое свободное платье без
рукавов. - А то конюхи опять на твоих жеребцов жаловались!
- Что на этот раз? - поинтересовалась я, выходя из комнаты с плетеными
сандалиями в одной руке и обычной знахарской сумкой в другой - бездонный
артефакт я приберегала для странствий или же походов в Серое Урочище за травами.
- Стойло разнесли. Вернее, не совсем разнесли - просто перегородку сломали.
Я страдальчески вздохнула, присаживаясь на лавку и обуваясь. Нет, эти жеребцы
меня определенно с ума сведут! Полгода назад мы, отправляясь к Серому Урочищу,
оставили в Древицах наших лошадей - серого Вилькиного Тумана, серебристого
Глефа, скакуна Алина, и черного со снежной гривой Белогривого, принадлежавшего
Данте. Нужно ли говорить, что когда вернулись не все, то возиться с Белогривым и
Глефом пришлось мне, как самой крайней. Все бы ничего, но жеребцы, становившиеся
при моем появлении сущими ангелами, превращались в неукротимых мракобесов,
стоило мне только скрыться из вида. Причину столь явной неприязни между ними я
так и не постигла, поэтому было принято решение развести жеребцов в разные
конюшни.
Помогло, но ненадолго.
Через неделю Глеф снес перегородку в стойле и благополучно сбежал. Нашли его
ошивающегося у конюшни, откуда слышалось ехидное ржание Белогривого, после чего
жеребцов запирали в разных концах стойла, но под одной крышей. Сколько я с ними
нервов потратила - не счесть, пока не поняла, что между Глефом и Белогривым
сложилось нечто вроде дружбы, замешанной на здоровом соперничестве и
поддерживающей скакунов в боевом расположении духа...
Вилька встала из-за стола и, потягиваясь, подошла ко мне.
- Купаться сегодня не пойдешь? Вода вчера была просто сказочная!
- Пойду, наверное... - задумчиво ответила я, завязывая тонкие ремешки сандалий
вокруг лодыжек, а Вилька уже клала мне в сумку широкое полотенце и тонкую
сорочку.
- Пойдешь, куда ты денешься... Опять на иве будешь сидеть. Флейту с собой
возьмешь? - Я кивнула, занятая завязками, и самодельная флейта, со вчерашнего
дня лежавшая на столе, привлекая к себе всеобщее внимание, отправилась вслед за
полотенцем и сорочкой.
Игра на флейте - это отдельная история. Помню, что зимой я как-то раз
пожаловалась, что делать мне совершенно нечего, баловаться иллюзиями надоело, но
заняться чем-то надо, иначе я корни со скуки пущу. Вилька умно покивала, после
чего накинула на себя полушубок и куда-то свалила. Вернулась подруга спустя час,
раскрасневшаяся от мороза и с припорошенными снегом волосами, но подозрительно
довольная. Отогревшись у печи, подруга жестом бывалого фокусника выудила из
рукава простенькую, но весьма изящную тростниковую флейту, которую она выпросила
у знакомого эльфа, и протянула ее мне...
Вот когда я оценила достижения современной магии, позволявшие на несколько часов
сделать помещение полностью звуконепроницаемым!
Вилька учила меня играть на флейте всю зиму и половину весны, вплоть до конца
березня. Поначалу из флейты извлекались только жуткие, пробирающие до костей
хрипящие и свистящие звуки, но мой энтузиазм вкупе с Вилькиным воистину
эльфийским терпением все-таки победил - к весне я уже играла довольно сносно. По
крайней мере, когда я упражнялась по вечерам без звукоизоляции, Метара с
громкими воплями не просила "перестать проводить гнусные опыты на нежити", а
спокойно выслушивала мои "серенады". А в начале лета Вилья покровительственно
похлопала меня по плечу и заявила, что можно подаваться в менестрели - за такую
музыку камнями меня точно не побьют, а если повезет, то помогут финансово. Я
фыркнула, а Вилька улыбнулась.
И вот теперь я периодически играла на флейте, причем мелодии у меня получались
довольно-таки нежными и приятными для слуха, хоть и несколько простоватыми. Ну,
и ладно - не на хлеб же мне этим зарабатывать...
Я подхватила с лавки сумку, в которую тайком от Метары положила полковриги
домашнего хлеба, и, попрощавшись с Вилькой, вышла из дома, намереваясь
разобраться с нахальными жеребцами и в очередной раз показать им, кто в доме
хозяйка.
Шум, производимый этими двумя мракобесами в лошадином обличье, я услышала еще на
походе. М-да, похоже, Глеф и Белогривый опять развлекаются по полной программе...
Я страдальчески вздохнула, и подошла поближе к распахнутым дверям конюшни, из-за
которых раздавалось звонкое, несколько ехидно ржание моих "подопечных",
сопровождаемое грохотом.
Ага, все, как всегда, все, как обычно...
Из конюшни раздался вопль, а вслед за ним грянул семиэтажный мат. Я охнула и,
вбежав внутрь, рявкнула отработанным за последние полгода зычным командирским
голосом:
- А ну, прекратить бардак!!!
Как ни странно, сработало - тишина воцарилась моментально, замолк даже конюх,
которого "добрые лошадки" загнали на стропила под крышей. Сами же виновники сего
переполоха смотрели на меня с одинаковым ангельским выражением на ехидных
мордах. Я тяжко вздохнула и, выдернув из зубов Белогривого порядком пожеванную
уздечку, задрала голову кверху, осматривая прилипшего к стропилу конюха.
- Как вы там?
- З-замечательно, - провыл несчастный, не рискуя крыть меня матом в присутствии
Глефа и Белогривого. Не знаю, как, но оба жеребца всегда чутко улавливали, когда
меня оскорбляют, и принимались на не шутку защищать мою честь, а уж в этом им
попросту не было равных - даром, что рыцарские кони с буйным характером.
- Тогда слезайте! - Предложила я, придерживая обоих коней за гривы. Конечно, эти
паразиты могли вырваться в любой момент, но почему-то этого не делали,
предпочитая с абсолютно невинным видом смотреть в пол. Я же удовлетворялась этой
иллюзией контроля, прекрасно понимая, что лучшего я ни в жисть не добьюсь...
- Нет уж, спасибо. Я пока тут посижу. - С подозрительно счастливой миной помахал
мне конюх, слегка привставая на балке. - Вы пока с лошадками прогуляйтесь, а я
попозже и стойло вычищу, и корма насыплю...
К сожалению, мне пришлось разочаровать этого милого и доброго человека.
- Сегодня я только на Белогривом проедусь. Сами понимаете, с ними обоими мне не
справиться, приходиться ездить по очереди. - Врала, конечно. Я могла спокойно
прогуливаться с обоими жеребцами, но пешком. К сожалению, ехать на ком-то одном
мне не позволял "соперник", так что во избежание последующей драки, мне
приходилось либо тащиться всю дорогу на своих двоих, либо через каждые пять
минут пересаживаться с одного жеребца на другого, а это дело мне быстро
надоедало.
- Но, госпожа ведунья... - Попытался было возразить конюх, но я уже выводила
Белогривого из стойла, оставив ехидно фыркающего Глефа на попечении прилипшего к
стропилу человека.
Уже на выходе я обернулась и строго сказала, обращаясь к эльфийскому скакуну,
который уже алчно косился в сторону конюха фиолетовым глазом:
- Глеф, если будет хоть одна жалоба, когда я вернусь, то не возьму тебя вечером
на луг. - На морде эльфийского жеребца отразилось такое почти человеческое
разочарование, что я едва не рассмеялась. Лошади вообще сами по себе умные
животные, а эти, как мне казалось, понимали каждое слово...
Я улыбнулась и, положив ладонь на холку Белогривого, вышла из прохладной конюшни
в жаркое утро, намереваясь проехаться прямым курсом до небольшой бухточки в
Белозерье, до которой было примерно полверсты. Близко, конечно, но возвращаться
обратно своим ходом по жаре в два часа пополудни было настолько лень, что я
решила, что проще будет прокатиться туда-сюда на Белогривом. Тяжеленное седло,
захваченное мною из конюшни, оттягивало плечо, а уздечка, зажатая в кулаке, так
и норовила хлестнуть меня по голым ногам. М-да, может, все-таки стоило снять
конюха, чтобы он хотя бы оседлал мне лошадь?
Ага, щаз! Если к Глефу еще могли подмазаться эльфы, возглавляемые Вилькой с
куском сахара в качестве взятки, то Белогривый упорно не подпускал к себе
никого, кроме меня, особенно с седлом в руках. Именно поэтому мне приходилось
каждый раз, чертыхаясь сквозь зубы, оседлывать его самостоятельно.
Вот и сейчас - пока я нацепила на Белогривого седло по всем правилам, я
выдохлась и взмокла, а эта черная скотина так и продолжала стоять столбом, никак
не реагируя на мое пыхтение, сдавленную ругань и увещевания на тему "почему этим
никто, кроме меня, не может заняться???" Наконец процесс "упаковки" был
завершен, к огромной радости всех действующих лиц, т.е. меня и Белогривого,
которому тоже надоела вся эта возня со сбруей, причем настолько, что стоило мне
только выпрямиться в седле, как он взял с места в карьер, перейдя на галоп, да
такой быстрый, что распахнутые настежь створки южных ворот моментально оказались
далеко позади!
Я взвыла, и вцепилась в луку седла, надеясь удержаться, и это мне, как ни
странно, удалось. Еще во время совместных с Данте катаний эта зловредная зверюга
точно знала, как следует бежать, чтобы я выпала из седла, а как - чтобы только
повизжала, но на месте удержалась...
Данте...
Имя отозвалось тупым уколом в сердце. Невозможный и вездесущий наемник, который
в конце концов оказался рыцарем-аватаром... Мой ангел-хранитель на пути к
Рассветному пику, был Ведущим Крыла защитников далекого Андариона, одним из тех,
кто атаковал мой дом недалеко от Стольна Града. Если честно, то я почти простила
ему то нападение, но все остальное... С одной стороны, он защищал меня, а с другой
- именно благодаря ему я стала той, кем я сейчас являюсь. Потомком древнего рода
существ с двумя ипостасями, крылатой Синей Птицей, уже не человеком, но еще не
айранитом. Теперь я даже толком не знала, к какому из миров принадлежу, но
сердцем чувствовала, что теперь я чужая и людям, и обитателям Андариона.
Вот это-то я и не простила Данте до сих пор.
За то, что я стала еще большим изгоем, чем он - аватар, чужой среди своих,
защитник и палач своего народа в одном лице. Хуже - только ведунья-полукровка,
потомок угасшего рода, которая не желает возвращаться на "землю предков"...
Белогривый всхрапнул, словно почуяв мое настроение, и моментально сбавил шаг. Я
вздрогнула и поняла, что вижу окружающий мир чересчур четко - выходит, глаза
опять стали непроницаемыми черными зеркалами айранитов. Никак не могу научиться
контролировать это. Почему-то, стоит мне только начать думать о чернокрылом
рыцаре-аватаре, как я теряю контроль над проявлениями своей новообретенной
ипостаси.
Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Медленно выдохнула.
Как ни странно, помогло - когда я вновь соизволила обозреть окружающий мир, то
он выглядел, как обычно, полный ярких красок и света солнца, но уже лишенный
сверхъестественной четкости и глубины. Я облегченно вздохнула и хлестнула
поводьями, заставляя Белогривого вновь перейти на галоп. Рыцарский жеребец
звонко заржал и припустил по утоптанной дороге вдоль пологого берега Белозерья.
У меня есть свое любимое местечко, о котором мало кто знал по той простой
причине, что ребятня не рисковала убегать далеко от частокола, предпочитая
купаться поближе к деревне, а травникам не было нужды забредать так далеко.
Пожалуй, о нем знала только Вилька, не раз ездившая со мной сюда, волхв Силантий
и, разумеется, Метара - чтобы в случае чего, знать, где меня искать.
На него я набрела совершенно случайно еще весной - просто мне было интересно,
что же находится вокруг Древиц, и я от делать нечего исследовала прилегающие
окрестности. Так вот, в этом месте берег представлял собой довольно-таки
высокий, но относительно некрутой обрыв, по которому при наличии определенной
доли сноровки можно было спуститься к воде. Но очаровал меня не сам берег, а то,
что находилось на нем - старая, раскидистая плакучая ива, длинные нижние ветви
которой с узкими серебристыми листочками нависали над самой водой...
Идеальное место для того, чтобы поразмышлять, предаться мечтам или же просто
посидеть в тишине и покое.
И именно туда я сейчас направлялась. Помимо всего прочего, радовала безлюдность
местности, так что я могла искупаться совершенно спокойно и в свое удовольствие,
не дергаясь по поводу орав купальщиков, которым почему-то приспичивало
освежиться в одно время со мной - какой уж тогда отдых...
Берег встретил меня тишиной, шелестом серебристых листьев старой ивы и бликующей
поверхностью теплой воды. Красота, да и только! Я улыбнулась и, подведя
Белогривого поближе к иве, спешилась, намереваясь искупаться прямо сейчас.
Ехидный вороной с белой гривой жеребец негромко заржал, напоминая о себе.
Ах, да! Я же его расседлать забыла!
На этот раз я справилась с процедурой намного быстрее - седло хлопнулось у
корней ивы, спустя минуты полторы после начала процесса, туда же полетел и
потник. Уздечка нашла себе пристанище на одной из нижних ветвей, а я, поправив
лямку полотняной сумки, начала спуск к воде, предварительно предупредив
Белогривого, чтобы не смел далеко отходить от казенного имущества.
Купание в прохладных чистых водах Белозерья доставило мне истинное удовольствие
- все-таки, очень приятно было окунуться в прозрачную толщу воды, сквозь которую
просвечивает каменистое дно с редкими островками речных водорослей, расслабленно
побарахтаться на поверхности, позволяя солнцу слегка обжигать мокрое лицо...
Минут через десять я пришла к выводу, что жить хорошо, а хорошо жить - еще
лучше, но все-таки, хорошего должно быть понемножку. С такой мыслью я подплыла
поближе к берегу и, нащупав ногами дно, вылезла из воды, довольно улыбаясь и
убирая с лица намокшие пряди волос.
Эх, красота!
Я быстренько стянула с себя сорочку, в которой купалась, и, завернувшись в
широченное банное полотенце, впихнутое Вилькой, уселась у самой воды с костяным
гребнем в руках. Солнце уже нешуточно припекало, утренняя прохлада сменилась
полуденным зноем, а вода блестела так ярко, что глазам было больно смотреть.
Легкий ветерок дул прямо в лицо, настраивая на весьма умиротворенный лад,
настолько умиротворенный, что я вспомнила про наличие флейты в своей знахарской
сумке.
Как говориться, почему бы и нет? Я встала с облюбованного места и, быстренько
натянув на себя платье, собрала свои вещи и босиком поднялась наверх, к своей
любимой иве, ветки которой при моем приближении слегка зашумели, словно
приветствуя. Я улыбнулась и, развесив на одной из нижних ветвей свою мокрую
сорочку, оглянулась, надеясь узреть Белогривого. Тот оправдал мои надежды,
честно топчась на небольшой лужайке в двух десятках саженей от дерева. Словно
почувствовав, что я высматриваю его, черный жеребец неохотно поднял голову от
сочной травы и звонко заржал, отзываясь, после чего снова углубился в священное
дело уничтожения зеленого убранства луга.
Я тихо фыркнула и, бросив свои сандалии у корней ивы рядом с седлом Белогривого,
принялась искать флейту на дне сумки. Инструмент нашелся подозрительно быстро,
но, как оказалось, не только он один - пальцы мои наткнулись на что-то мягкое и
шелковистое, и, потянув это что-то за кончик, я с удивлением вытащила небесноголубой
эльфийский шарфик, расшитый снежно-белыми облаками. Чисто машинально я
повесила сумку на отломанный когда-то давно сук, а кончики пальцев уже гладили
тонкую ткань, которая напомнила об очень многом. Шарфик выжил после блужданий по
Сер
...Закладка в соц.сетях
