Жанр: Фантастика
Служитель кристалла
...снил иллитид. - Суля величие,
власть и богатство, он вербует себе рабов",
"У него с дроу много общего", - заметил Киммуриэль.
Проницатель разума разразился противным бульканьем.
"Чем более честолюбив владелец, тем проще завладеть им".
"А что, если владелец честолюбив, но при этом очень расчетлив и осторожен?" -
спросил Киммуриэль. Джарлакс, по крайней мере, прежде, никогда не позволял честолюбию
взять верх над здравым смыслом - Киммуриэль и Рай'ги лишь недавно стали сомневаться в
разумности решений главаря.
"Кое-кто из низших созданий тоже может противостоять его зову, - признал иллитид.
Под низшими, как понял Киммуриэль, он подразумевал всех, кто не иллитид или, по меньшей
мере, не псионик. - У Креншинибона почти нет власти над благородными людьми, добрыми
жрецами, справедливыми правителями и честными крестьянами, зато любой из этих
ничтожеств - в том числе и дроу, верно? - кто стремится к власти и подвластен
разрушительным страстям, неизбежно подпадет под власть Креншинибона".
Киммуриэлю стало ясно, почему Дзирт До'Урден и его "героические" друзья хотели
избавиться от кристалла. К тому же становилось понятным поведение Джарлакса в последнее
время, и подтверждались опасения псионика, что главарь ведет всю Бреган Д'эрт непонятно
куда.
"В другое время я бы не отказался от предложения Бреган Д'эрт, - сказал Яраскрик, дав
собеседнику подумать. - Ты и твои соплеменники достойны вашей славы, и пребывание с
вами было бы, по меньшей мере, интересным - быть может, даже познавательным и
выгодным, - но, боюсь, вскоре вся Бреган Д'эрт станет принадлежать Креншинибону".
"А почему ты этого боишься? Ведь если Креншинибон заменит главаря, он поведет нас к
честолюбивым свершениям, к которым мы всегда и стремились". Киммуриэль опасался, что
ответ ему уже известен.
"Я не доверяю дроу. - сознался иллитид, - но достаточно хорошо понимаю ваши
желания и действия, и полагаю, что среди людского сброда нам не пристало быть врагами. Я
вам не доверяю, но и не боюсь вас, потому что вы ничего не выиграете от моей смерти. Вы же
понимаете, что я неразрывно связан со своим народом, и если вы меня убьете, у вас сразу
появится множество сильных врагов".
Киммуриэль чуть поклонился, соглашаясь.
"Однако Креншинибону чужда расчетливость, - продолжал Яраскрик. - Он поглощает
все, он жаждет господства над миром, подчиняя себе все, что может подчинить, а то, что не
может, - уничтожает. Он гроза бесов и любовь демонов, он приносит разрушение и не
признает никаких законов. Ваша богиня Ллос наверняка оценила бы кристалл и наслаждалась
бы хаосом, который он рождает, но только Креншинибон, в отличие от дроу, стремится не к
какому-то исходу, а ко всепоглощению. Креншинибон принесет Бреган Д'эрт небывалую славу
- ведь у вас и сейчас уже много добровольных рабов, включая дочь человека, свергнутого
вами с трона. Но потом хрустальный осколок от вас откажется, и вы останетесь один на один с
врагами, которые сильнее вас. Он повторяет это из века в век. Его жажда не подчиняется
ничему, это шар, который раздувается, чтобы лопнуть".
Внимая его мыслям, Киммуриэль невольно содрогнулся, поскольку ясно видел, что
именно эта дорожка стелется теперь перед Бреган Д'эрт.
"Он поглощает все, подчиняя, что может, и, уничтожая то, что не может подчинить", -
повторил Яраскрик.
"А ты среди тех, кто ему неподвластен", - добавил дроу.
- Как и ты, - вслух булькнул иллитид. - Башня Железной Воли и Пустого Разума, -
произнес он формулу ментальной защиты, которой псионики пользовались, борясь друг с
другом.
Киммуриэль досадливо крякнул, поняв, что иллитид только что заманил его в ловушку.
Видимо, опасаясь, что дроу выдаст его Джарлаксу или кристаллу, Яраскрик вынудил его быть с
ним заодно. Само собой, Киммуриэль тоже знал защитную формулу, и теперь, если
Креншинибон попытается завладеть и его волей, он машинально активирует ее, поскольку
знает теперь, в чем его защита. Ведь как у любого псионика, да и просто разумного существа,
сознание Киммуриэля сразу восстало бы против такого вторжения.
Он тяжело глядел на иллитида, ненавидя его и при этом разделяя его опасения по поводу
Креншинибона. Наверняка кристалл попытается установить над ним свою власть или
уничтожить, но когда выяснится, что Киммуриэлю известны необходимые способы защиты,
псионик сразу превратится во врага хрустального осколка.
- Ты будешь наблюдать за нами? - обратился он к иллитиду, надеясь, что тот скажет
"да".
Он почувствовал, как сквозь него прокатилась волна неопределенных неясных мыслей, из
которых понятно было лишь то, что иллитид намерен наблюдать за кристаллом.
Таким образом, они стали сообщниками по необходимости.
- Мне она не нравится, - тонким голоском заявила взволнованная Двайвел
Тиггервиллис, усаживаясь на освободившееся место Шарлотты за столиком Энтрери.
- Тебя оскорбляют ее высокий рост и красота? - съязвил убийца.
Двайвел бросила на него полный недоумения взгляд,
- Нет, ее двуличие, - ответила она. Энтрери чуть приподнял бровь. Разве в подпольном
мире Калимпорта все, включая самого убийцу и Двайвел, не ведут двойную игру?
Если оградиться от всех двуличных, останешься в полном одиночестве.
- Это другой случай, - промолвила Двайвел, взмахом руки остановив официанта и взяв
с подноса бокал.
- Значит, дело все-таки в росте и красоте, - усмехнулся Энтрери.
Собственная шутка его немного позабавила, и при этом он вдруг осознал странную вещь:
с Двайвел он мог разговаривать в таком тоне и часто позволял себе это. Артемис, сколько себя
помнил, не встречал людей, с которыми мог бы непринужденно болтать. Но с этой малышкой
он чувствовал себя настолько легко, что даже подумывал нанять чародея, чтобы выяснить, не
применяет ли она какие-то особые чары. Собственно, он сразу же положил левую руку на
затянутый в перчатку кулак и мгновенно сосредоточился, чтобы почувствовать, не исходят ли
от Двайвел какие-либо магические излучения.
Но от маленькой женщины исходили лишь искренние дружеские чувства, казавшиеся
Энтрери еще более загадочными, чем любое волшебство.
- Я всегда завидовала женщинам вашей расы, - едко ответила Двайвел, сохраняя при
этом совершенно невозмутимое лицо. - Они такие высоченные, на них даже огр мог бы
запасть.
Энтрери хохотнул. Такое с ним редко случалось, и он не преминул это отметить.
- Между Шарлоттой и другими людьми, включая тебя, есть огромная разница, -
продолжала хафлинг. - Все мы ведем каждый свою игру, иначе нам не выжить, все мы
обманываем, водим за нос, замышляем что-то, сбиваем с толку, путаем правду с ложью,
добиваясь каких-то своих целей. Другое дело, что цели у всех разные. Тебя я понимаю. Я знаю,
чего ты хочешь, к чему стремишься, и знаю, что могу попрощаться с жизнью, если помешаю
тебе в их достижении. Но так же твердо я знаю и то, что, пока я не мешаю, ни один из твоих
клинков меня не коснется.
- А ведь и Дондон так думал, - вставил Энтрери.
Дондон Тиггервиллис был родственником Двайвел и в прошлом - ближайшим
приятелем убийцы. Тем не менее, Энтрери убил этого жалкого хафлинга, вернувшись в
Калимпорт после последней схватки с Дзиртом До'Урденом.
- Можешь мне поверить, самого Дондона то, что ты сделал, не удивило бы, - бросила
Двайвел. - Он был хорошим другом, и наверняка убил бы тебя, окажись ты в таком же
положении, что и он. Ты оказал ему услугу.
Энтрери пожал плечами, не зная, согласиться ли, поскольку до сих пор сомневался в том,
что заставило его так поступить. Убил ли он Дондона затем, чтобы избавить его от самого себя,
ставшего самому себе обузой, обжору, который был не в силах передвигаться по комнате? Или
же он убил его, потому что не в состоянии был смотреть на развалину, в которую превратился
хафлинг, убил за то, что он так низко пал?
- Шарлотте нельзя верить, потому что тебе никогда не понять ее истинных целей и
намерений, - продолжала Двайвел. - Да, как и многие другие, она хочет власти. Но понять,
где она надеется ее найти, невозможно. Верность ей неведома. Ради более выгодной сделки она
растопчет любого и каждого,
Энтрери кивнул в знак согласия. Шарлотта никогда не нравилась ему, и, как и Двайвел, он
никогда не верил ей ни на йоту. У Шарлотты Весперс не было ни принципов, ни правил, одно
лишь бесконечное себялюбие.
- Она не знает границ, - заметила Двайвел. - Мне всегда не слишком нравились
женщины, пользующиеся своим телом для достижения желаемого. Я, знаешь ли, тоже не
уродина, но при этом мне никогда не приходилось ронять себя так, как она.
Она сказала это весело, и Энтрери улыбнулся. Двайвел и впрямь привлекательна: у нее
красивое лицо, она умеет прекрасно одеться и при этом обладает острым умом,
проницательностью и умением разбираться в людях.
- Ну и как тебе новый товарищ? - вдруг спросила она.
Энтрери удивленно уставился на нее - умеет же она сменить тему.
- Да меч же, - с притворным раздражением пояснила она. - Теперь ты его хозяин. Или
он - твой.
- Я его хозяин, - выделяя каждое слово, ответил Энтрери, кладя руку на костяной эфес.
Двайвел недоверчиво поглядела на него.
- Наш поединок с Когтем Шарона еще не состоялся, - признал убийца, - но я не
думаю, что меч настолько могуч и мне следует его бояться.
- А разве Джарлакс не думал то же самое о Креншинибоне? - невинно
поинтересовалась хафлинг, и Энтрери насторожился.
- Он возвел хрустальную башню, - продолжала всеведущая Двайвел. - А это, если
верить старым мудрецам, одно из самых заветных желаний кристалла.
Энтрери хотел спросить, откуда ей известно все это: о кристалле, о Даллабаде, о башне и о
том, кто за этим стоит, но воздержался. Само собой, Двайвел все известно, она всегда все знает
- и это один из секретов ее притягательности. В частых беседах Энтрери дал ей достаточно
намеков, чтобы она сама обо всем догадалась, к тому же у нее было много осведомителей. Если
Двайвел Тиггервиллис узнала, что у Джарлакса есть некий предмет по прозванию
Креншинибон, то она наверняка сразу отправилась к мудрецам и хорошо заплатила им за
сведения о всесильном осколке.
- Он думает, что владеет кристаллом, - сказала она.
- Не надо недооценивать Джарлакса, - предупредил убийца. - Многие совершили эту
ошибку и сейчас мертвы.
- Не надо недооценивать кристалл, - решительно парировала Двайвел. - Многие
совершили эту ошибку и сейчас мертвы.
- Что ж, тогда они стоят друг друга, - небрежно бросил Энтрери. Он положил
подбородок на ладонь и, поглаживая безупречно гладкую щеку, задумался. - Джарлакс умеет
управлять Креншинибоном, - наконец изрек он.
Двайвел молчала.
- Более того, - продолжал убийца, стараясь разобраться в собственном отношении и
обращаясь больше к себе, чем к ней, - он примет союз с Креншинибоном, если тот окажется
равен ему. Вот разница между Джарлаксом и мной. Если нужно, он сделает кристалл
компаньоном и найдет способ объединить цели.
- Но у Артемиса Энтрери не может быть компаньонов, - вставила Двайвел.
Убийца снова задумался и даже мельком глянул на свой новый меч, обладавший и
проницательностью, и умением подчинять; оружие, чей дух необходимо укротить, если хочешь
действительно владеть им.
- Это так, - согласился он. - Компаньонов у меня нет, да я и не хочу. Этот меч - мой,
и будет мне служить. Только так.
- А если нет?
- А если нет, то окажется в едкой пасти черного дракона, - с такой яростью проговорил
Энтрери, что Двайвел поверила.
- Кто же тогда сильнее, - отважилась спросить она, - Джарлакс, который умеет
поступаться своей исключительностью, или одиночка Энтрери?
- Я, - ни мгновения не колеблясь, ответил он. - Может, сейчас Джарлакс и думает
иначе, но среди его окружения рано или поздно найдется предатель, который его и свергнет.
- Тебе всегда была противна мысль выполнять чьи-то приказы, - со смехом заключила
Двайвел. - Вот почему тебе несносно устройство нашего мира!
- Чтобы подчиняться приказу, надо доверять тому, кто его отдаст, - отозвался Энтрери,
и по его тону было ясно, что он не обиделся. Наоборот, в голосе звучала доверительность,
подтверждавшая, что обаяние Двайвел Тиггервиллис и над ним имело власть. - Вот поэтому,
дорогая моя Двайвел, мне так не нравится устройство мира. В очень юном возрасте я узнал, что
верить кому-то или рассчитывать на кого-либо, кроме себя, нельзя. Зависимость от других
открывает ворота обману и горестям, ты становишься уязвим, и кто-то обязательно
воспользуется этим. Зависимость от других - слабость.
Двайвел немного посидела молча.
- Но раз ты говоришь мне это, значит, мне ты научился доверять, - наконец сказала
она. - Значит, из-за меня ты стал слабее, мой друг?
Энтрери криво улыбнулся, и непонятно было, позабавили его ее слова, или он
предупреждал ее не лезть не в свое дело.
- Может, я просто слишком хорошо знаю и тебя, и твою шайку, чтобы понимать, что вас
можно не бояться, - нахально ответил он, вставая и потягиваясь. - А может, у тебя просто
хватило ума не пытаться приказывать мне.
Двайвел тоже улыбнулась открытой, искренней улыбкой. В глазах Энтрери мелькнул
благодарный огонек. Возможно, для этого холодного человека их непринужденные беседы и
впрямь были проявлением слабости. Но Энтрери действительно доверял Двайвел, признавайся
в этом или нет, и может, даже больше, чем кому-либо за всю жизнь. По крайней мере, с тех пор.
как его предали, навсегда искалечив ему душу.
Энтрери направился к двери легкой непринужденной походкой танцора. Многие опасливо
оборачивались ему вслед - надо быть настороже, когда рядом находится смертельно опасный
убийца.
Но Двайвел была спокойна. Вскоре после смерти Дондона она поняла, как можно
сохранить их странную дружбу. Энтрери, несомненно, убил бы ее, если бы она его разозлила,
но Двайвел прекрасно знала, за какую черту нельзя заходить.
Глядя в спину опасного друга, выходившего из "Медного муравья", она улыбалась
спокойно и искренне.
Глава 10
НЕ ТАКОЙ УМНЫЙ, КАК ВСЕ ДУМАЮТ
- Мои господин, он сказал, что я должен заплатить тебе, это так? - гнусаво спросил у
одного из привратников крепости жалкий темнокожий человечек. - Корин Сулез - хозяин
Даллабада, правильно? Мой хозяин говорит, надо заплатить Корину за воду и отдых в тени, да?
Солдат переглянулся с напарником, и оба поглядели на человечка, кивавшего, как
болванчик.
- Видишь эту башню? - спросил первый, глазами показав на странное хрустальное
строение, сиявшее над оазисом. - Она принадлежит Адании Сулез, теперь она правит
Даллабадом.
Человечек смотрел на башню в немом восторге.
- Адани-ия, - протянул он, словно что-то припоминая. - Сулез, так? Как Корин.
- Она дочь Корина Сулеза, - объяснил привратник. - Отправляйся, скажи своему
господину, что теперь она хозяйка оазиса. Это ей ты платишь, через меня, конечно.
Человечек взволнованно затряс головой.
- Да-да-да, - согласился он, протягивая тощий кошелек, - и тогда мой господин
сможет с ней встретиться, да?
Солдат пожал плечами.
- Возможно, если мне удастся попросить ее, - он протянул руку, и посетитель
недоуменно поглядел на него.
- Если у меня найдется время, чтобы сходить и доложить, - с нажимом добавил
стражник.
- Я должен заплатить, чтобы ей доложили? - спросил недотепа, а второй солдат громко
фыркнул, поражаясь его тупости.
- Ты платишь мне, я докладываю ей, - в лоб заявил стражник. - Не платишь, и она не
принимает твоего хозяина.
- Но... если я заплачу, мы... он встретится с ней?
- Если она соизволит. Я ей передам, но большего обещать не могу.
Маленький человек по-прежнему тряс головой, но глаза отвел в сторону, обдумывая, как
поступить.
- Я заплачу, - наконец решил он и протянул еще один кошелек, поменьше.
Стражник сгреб его и подбросил на ладони, прикидывая, сколько денег внутри, потом
недовольно поморщился и покачал головой, давая понять, что этого мало.
- Но у меня больше ничего нет! - вскричал человечек.
- Тогда ступай, раздобудь еще.
Человечек мялся в нерешительности. Он потянулся было ко второму кошельку, но
стражник быстро отдернул руку и грозно поглядел на него. Еще немного помявшись, человечек
вдруг взвизгнул и бросился прочь.
- Думаешь, нападут? - лениво спросил второй стражник.
Утром в поисках укрытия от палящего солнца в Даллабад вошел караван. В нем было
человек двадцать, но опасаться было нечего, чародеев среди них, похоже, не было. Так что даже
если они нападут, для защитников крепости, теперь служивших Аданий Сулез, это станет всего
лишь развлечением.
- Думаю, наш приятель уже позабыл о кошельке, - ответил первый. - Ну, или, по
крайней мере, о том, как его не стало.
Оба рассмеялись. После свержения Корина в оазисе все шло своим чередом. Они
по-прежнему обирают проезжающих путешественников и торговцев. Само собой, стражник
доложит Адании, что хозяин каравана желает с ней встретиться, - ведь теперь она собирает
все сведения и слухи. А то, что маленький негодник лишился некоторой части своего
состояния, кому какое дело?
Все шло своим чередом.
- Значит, правда, что Корин мертв, - задумчиво проговорил Липке, руководитель
разведывательного отряда и по совместительству "хозяин каравана".
Сквозь щель занавеси на входе в палатку он поглядел на сверкающую башню, так
взволновавшую весь Калимшан. То, что Корина Сулеза, наконец, убили и его дочь прибрала
Даллабад к рукам, мало кого волновало, но ходили слухи, что за всем этим стоит
перераспределение власти между гильдиями Калимпорта, а это уже настораживало вождей всей
округи.
- Правда и то, что теперь здесь управляет его дочь, - ответил Тралбаль, вытаскивая
из-под рубашки "горб" - толстую прокладку, придававшую ему жалкий, приниженный вид. -
Будь проклято имя той, что посмела восстать против отца!
- А может, у нее не было выбора, - предположил Рольманет, третий из них. - В
Калимпорте видели Артемиса Энтрери с Когтем Шарона. Возможно, Адания продала его, как
говорят некоторые. Возможно, обменяла на постройку башни, как говорят другие. А возможно,
убийца снял его с трупа Корина Сулеза.
- Должно быть, это Басадони, - рассудил Липке. - Я знаю Аданию, она бы не
поступила с отцом так жестоко и не продала бы меч. В Даллабаде полно золота.
- Но с чего бы тогда гильдия Басадони оставила ее управлять оазисом? - спросил
Тралбаль. - Точнее, как она могла остаться, будь в ней хоть капля верности отцу? Стражники
у ворот из гарнизона Даллабада, я уверен, - добавил он. - Как у всех здешних жителей, кожа
у них загорелая и обветренная, значит, они не из города и в пустыне давно. Корин Сулез
хорошо относился к своим подчиненным, даже у последнего из них всегда были деньги, чтобы
сходить в игорный шатер. Неужели все они в один миг предали его?
Все трое переглянулись и внезапно дружно рассмеялись. В гильдиях и бандах всего
Калимшана верность была очень редким товаром.
- Что ж, ты вроде верно рассуждаешь, - согласился Тралбаль, - но все-таки мне
кажется, что-то тут не то. Не может быть, чтобы это был просто переворот.
- Пожалуй, ты прав, - ответил Липке. - Артемис Энтрери разгуливает с мечом.
Корина, но если Адания решила закрепить оазис за собой, неужели она так легко рассталась бы
со столь грозным оружием?
- Если только она сама не наняла Энтрери убить отца, а расплатилась Когтем Шарона. -
предположил Рольманет. Ему это пришло в голову только сейчас, но он был доволен своей
догадкой - она казалась весьма правдоподобной и многое расставила бы по местам.
- Если так, то это самый дорогостоящий заказ во всем Калимшане за последние
несколько веков, - заметил Липке.
- А если нет, что тогда? - раздраженно спросил Рольманет.
- Басадони, - уверенно заявил Тралбаль. - Больше некому. Они и в городе всюду
тянут свои лапы, а теперь нанесли удар за его стенами, надеясь, что окажутся вне досягаемости
любопытных глаз. Мы должны это подтвердить.
Остальные согласились, хотя и без видимой охоты.
Джарлакс, Киммуриэль и Рай'ги удобно расположились в креслах на втором этаже
Хрустальной башни. В магическом зеркале, которое Рай'ги создал совместно с
Креншинибоном, отражались три разведчика, и дроу слышали их разговор от первого до
последнего слова, наблюдая за ними с того самого момента, как жалкий "горбун" распрощался
со своими деньгами у ворот крепости.
- Это недопустимо, - с некоторой горячностью сказал Рай'ги, поворачиваясь к
Джарлаксу. - Мы так быстро и далеко зашли, что привлекаем нежелательное внимание.
Киммуриэль немедленно внушил ему: "Не здесь. Внутри башни нельзя". И сразу
почувствовал, что энергия кристалла осаждает его сознание, чтобы пробиться внутрь. Он тут же
подавил все псионические проявления, не желая пока привлекать к себе внимание
Креншинибона и выдавать ему, кто он на самом деле, - слишком свежи были
предостережения Яраскрика.
- Что ты собираешься с ними делать? - уже спокойнее спросил Рай'ги. Взглядом он
показал Киммуриэлю, что получил его послание и будет следить за своими мыслями.
- Уничтожить, - предложил Облодра.
- Переманить на свою сторону, - возразил Джарлакс. - В отряде человек двадцать, и
они наверняка связаны с разными гильдиями. У нас будут превосходные шпионы.
- Слишком опасно, - заметил Рай'ги.
- Тот, кто подчинится воле Креншинибона, будет нам служить, - хладнокровно ответил
Джарлакс. - А кто не подчинится, будет уничтожен.
Но Рай'ги это не устраивало. Он хотел что-то возразить, однако Киммуриэль положил
руку ему на плечо.
- Будешь торговаться с ними? - спросил главаря Киммуриэль. - Или послать солдат,
чтобы скрутили их и привели сюда, к Креншинибону?
- Он может проникнуть в их разум и отсюда, - ответил Джарлакс. - Те, что покорятся,
сами перебьют упорствующих.
- А если упорные окажутся сильнее? - встрял Рай'ги, но Киммуриэль снова сделал ему
знак молчать.
- Нам надо некоторое время быть начеку. Смена власти в Даллабаде и появление башни
- слишком заметные вещи, - негромко сказал он Джарлаксу.
- Креншинибон всегда начеку.
Псионик улыбнулся в ответ, но самоуверенность Джарлакса лишь больше встревожила
его. Похоже, предупреждения Яраскрика подтверждались: кристалл действительно поглощает
все.
Киммуриэль и Рай'ги вышли, оставив командира наедине с его новым компаньоном.
Выйдя из палатки на жгучее солнце, Рольманет и Тралбаль долго щурились. Вокруг
царило оживление, как обычно перед, дорогой: люди чистили лошадей и наполняли водой
бурдюки на дорогу до Калимпорта.
Их разведывательный отряд должен был разузнавать все, что возможно в оазисе и
выяснить, какой гарнизон остался в крепости. Их было семнадцать человек, и Рольманет вскоре
обнаружил, что все семнадцать собрались вокруг палатки. К тому же он приметил, что многие
как-то странно поглядывают в его сторону.
Особенно его поразил один.
- По-моему, он уже наполнял эти бурдюки, - обратился Рольманет к своему
спутнику. - И разве он не должен был сейчас наблюдать за стражниками на восточной
стене? - Повернувшись к Тралбалю. он увидел, что тот стоит, заворожено глядя на
хрустальную башню.
- Тралбаль, - позвал он, и сделал шаг к нему, но сразу же отступил, почувствовав
неладное.
На лице Тралбаля появилось выражение какой-то детской безмятежности.
- Ты разве не слышишь? - обратился он к Рольманету. - Эта музыка...
- Какая музыка? - изумленно поглядел на него Рольманет и прислушался.
- Прекрасная, - откликнулся Тралбаль довольно громко, и многие согласно закивали.
Рольманет изо всех сил старался казаться спокойным. Вскоре он и сам услышал какую-то
мелодию. Ее небесные звуки лились, даруя мир, суля благополучие, богатство, власть и требуя
взамен подчинения.
- Я остаюсь в Даллабаде, - внезапно заявил Липке, выходя из палатки. - Здесь можно
добиться гораздо большего, чем у паши Брукаля.
Рольманет вытаращился на него, с трудом борясь с порывом броситься прочь отсюда. Ему
все стало ясно: это действует какое-то заклинание.
- Чудесная музыка, - произнес неподалеку кто-то еще.
- Ты ее слышишь? - снова спросил его Тралбаль.
Прежде чем обернуться к товарищу, Рольманет постарался напустить на себя беззаботный
вид.
- Нет, не слышит, - вместо него ответил Липке. - Он не понимает, какие здесь
открываются возможности. Он нас продаст!
- Но это же наваждение! - закричал Рольманет, выхватывая ятаган. - Это чары
колдуна, он хочет поработить нас! Боритесь! Не поддавайтесь ему, друзья!
В тот же миг рядом оказался Липке и замахнулся мечом. Рольманет ловко парировал, но
сам нанести удар не успел, потому что в тот же миг подоспевший Тралбаль сделал выпад, целя
ему в сердце.
Каким-то чудом Рольманет сумел отразить и этот удар и закричал, как безумный:
- Да вы спятили, что ли?
Он постепенно отступал, осторожно оглядываясь в поисках сторонников и примечая
противников. У источника шла еще одна драка, там несколько мужчин навалились всем скопом
на одного, свалили с ног и безжалостно избивали.
И при этом не переставали орать, что тот предаст их в час величайшего успеха, если не
слышит музыку.
Еще кто-то, на кого чары тоже не подействовали, попытался убежать, но все бросились за
ним, оставив избитого лежать лицом в песок.
Рольманет обернулся к противникам, в течение нескольких лет бывших его лучшими
друзьями.
- Это все ложь, колдовство! - не сдавался он. - Ну как вы не поймете?
Липке бросился на него, сделав обманный выпад в нижнюю часть туловища, потом
полоснул вверх, и Рольманет был вынужден отпрянуть, едва не потеряв равновесие. Липке
наступал. Он снова ткнул мечом, и у Рольманета, казалось, больше нет шансов.
Но внезапно Тралбаль блокировал смертельный удар.
- Подожди! - выкрикнул он, - Рольманет прав! Прошу, прислушайся получше к этим
посулам!
Однако Липке полностью подпал под чары Креншинибона. Он приостановился, но лишь
затем, чтобы Тралбаль поверил, что он задумался. А когда Тралбаль с улыбкой опустил оружие,
Липке полоснул его по шее.
Обернувшись, он увидел, что Рольманет что есть духу несется к коновязи у источника.
- Держите, держите его! - заорал Липке и бросился в погоню. Рольманет вскочил в
седло, и конь развернулся, взрыв копытами песок.
...Закладка в соц.сетях
