Жанр: Фантастика
Горячие ветры Севера 1. Рассветный шквал
....
- ...потом я решил просто ждать, верить и надеяться. И вот я дождался. Люди и сиды
совместными усилиями, помогая друг другу, доставили бесценную реликвию на дневной свет, к
лучам солнца. Это ли не чудо само по себе? И благородная ярлесса, представительница одного
из старейших родов, готова своими руками вернуть народу фир-болг утраченный артефакт.
Хотя какому там народу, последнему фир-болгу. Но ему он не нужен...
- Не нужен? - пораженно воскликнула Мак Кехта.
- Конечно. Зачем он мне? На шею повесить? Под елку закопать? - Обычный
ироничный тон вернулся к Болгу. - Пята Силы должна лежать на алтаре, в каменном
святилище посреди острова.
- Так отнеси ее туда. - Мне решение проблемы казалось очень даже простым.
Но не троллю.
- Погляди на меня. - Он расправил плечи, оскалился толстогубым ртом и выпучил
единственный глаз. - Далеко я уйду дорогами южного Ард'э'Клуэна? Не говоря уже о твоей
родной Империи...
Прав он. Трижды и семижды прав. Такому уроду только выйти к людским поселениям -
нашпигуют железом за милую душу. Другое дело, неприметному человечку проскользнуть
между заставами талунов арданских и баронов Восточной марки, проплыть под носом
имперских дромонов и пиратских флотилий.
- Где там твой остров находится? - Решение пришло само собой, будто подсказанное
Сущим. - Объясни получше.
- У места истока Отца Рек. Я могу нарисовать. - Он даже не удивился. Неужели заранее
догадался, каким будет исход нашего разговора?
- Я тоже иду, - проговорил вдруг Сотник, почесывая шею под бородой. - А то как-то
не хорошо выходит. Не привык я чужими ладонями жар загребать.
- Вот и хорошо, - подытожил тролль. - Вдвоем легче...
- Я тоже пойду!
- Кад б'ерт'? Почему вдвоем?
Гелка и Мак Кехта воскликнули в один голос. Разом. Порывистая феанни даже
пристукнула кулаком о землю.
Вот уж не ожидал. То есть от Гелки ожидал. С нее станется. Ничего, пока дойдем до
поселений, постараюсь отговорить от бредовой затеи. Ишь, чего выдумала! На остров какой-то
переться... Уговорю. Пристрою ее на время в какую-нибудь добропорядочную семью, лучше
пожилую. А там видно будет. Вернусь - проведем обряд удочерения по всем правилам, а не
вернусь - самоцветов у меня изрядно с собой. Если будет с умом тратить, и до внуков дотянет.
А вот от сиды не ожидал. Ну никак! Зачем ей наши людские хлопоты? Ради чего
рисковать?
- Если рука перворожденного сорвала Пяту Силы с алтаря, пусть рука перворожденного
вернет ее на место, - тщательно выговаривая звуки человеческой речи, произнесла Мак Кехта.
Верно, нарочно для Гелки и Сотника. Они-то старшую речь понимали с пятого на десятое. Вот
и ответ. Только нам от этого самопожертвования не легче. Ежели кто и может себе представить
путешествие в компании остроухой сиды через Ард'э'Клуэн, Трегетрен, Восточную марку,
добрую треть Приозерной империи, то не я. Вдвоем с Сотником-Гланом мы бы как мышки
проскользнули - тихо, неприметно. А с сидой? До первого разъезда петелыциков или конных
егерей Экхардовых? Не можем же мы все по лесу да по лесу! Когда-то доведется и на тракт
выбираться.
Горе горькое! Придется и эту отговаривать. Тут уж задача посложнее, чем с Гелкой
выходит. Ладно, поживем - увидим. Может, и удастся дело решить ко всеобщему согласию...
Эпилог
После дня, проведенного в бесплодных спорах и препирательствах, трудно сразу
погрузиться в сон. И, несмотря на то что глаза режет, будто в них песка кто насыпал, желанный
отдых не идет, хоть тресни. Остается ворочаться под добротным кожаным плащом, в сотый раз
возобновляя в памяти события, обрушившиеся на мою несчастную, не привыкшую к подобным
испытаниям голову.
В глубине души, по здравому рассуждению, я был уже готов проклясть свое
необдуманное решение спасать мир. Как представишь дорогу через три страны, не считая
бесплодных пустошей, так дух захватывает. И заранее безвольно опускаются руки. Поневоле
задумаешься: а справимся ли? Сумеем? Сдюжим? Увы, нет ответа на эти вопросы. Вернее,
узнаем мы его в том случае, если попытаемся...
Вчера Болг так долго ласкал толстыми пальцами отшлифованную временем деревяшку
Пяты Силы, что я было решил - нет, не отдаст, оставит на память. Как ни крути, а это
реликвия его народа. Но тролль себя пересилил. Видно, вправду верил в чудодейственную силу
артефакта и в спасение мира, заключенное в возвращении корешка на законное место - алтарь
безымянного острова.
К слову сказать, картой он меня снабдил, как и обещался. Тоненьким обугленным сучком
нарисовал на обрывке бересты. Попытался давать пояснения, но вскоре бросил - как ни крути,
а пользовались мы разными названиями. Да и география со времени его похода на север,
думается мне, изменилась здорово. На диких землях возникли государства людей - Трегетрен,
Ард'э'Клуэн и Повесье. Тысячу лет назад их, понятное дело, не было и в помине. Как не было и
моей родины - Приозерной империи, славной своими учеными и воинами, ремесленниками и
жрецами-чародеями. Вместо пустошей раскинулись пастбища, на месте сведенных под корень
чащоб возникли нивы и пажити. Встали на берегах рек и пересечениях торговых караванных
троп большие и маленькие города. Выросли поселки рудокопов, углежогов, лесорубов и
трапперов.
Но я догадался, куда нам следует направляться. На самом севере великого Озера,
озера-моря, неподалеку от места истечения Отца Рек есть целая куча островов. Видно, затонул,
канул на дно длинный отрог Восходного кряжа, стоящего неподалеку. Одни едва заметные -
скорее хитро припрятанные отмели да подводные лбы. Другие - обширные, с обрывистыми
берегами и темными шапками густых лесов. Их узкие заливы-шхеры и мрачные прибрежные
пещеры вот уж две с гаком сотни лет служат укрытием разного рода преступников - пиратов,
контрабандистов, работорговцев. Не единожды, не дважды, а добрый десяток раз императоры,
едва унаследовав престол, давали клятву извести бандитские гнезда. И тогда взбивали тугую
гладь озерной воды двойные и тройные ряды весел вдоль бортов дромонов, хищно выли боевые
крученые трубы, трепетали на ветру значки и вымпелы. Только всяко впустую пропадали
добрые начинания власть имущих. Немерено-несчитано число островов, извилисты и узки
каналы между ними - не каждый имперский корабль проскочит.
А то бывало и так - сунется отчаянный капитан в погоне за улепетывающими
пиратскими лодчонками в такой проход, да и посадит обитое бронзовыми пластинами брюхо
дромона на подводный камень, коварно спрятавшийся на самом фарватере.
Конечно, и победы регулярной армии случались. Особенно если Святейший синклит
выделял в помощь грубой стали несколько жрецов четвертого-пятого уровня. Выжигали порой
разбойничьи гнездовья, топили узкие, низко сидящие в воде челны, в назидание прочим рубили
головы на площадях столичного Соль-Эльрина, а пиратское имущество реквизировали в пользу
государственной казны и Храма. Притихали озерные грабители. Но проходил десяток, а то и
поменьше лет, и возникали вольные ватаги снова. В конце концов еще дедушка нынешнего
императора, да живет он вечно, осознал бесполезность борьбы, плюнул и сандалией растер. Это
как с крысами: трави, капканы ставь, норы заливай - не выведешь под корень. Вон, даже магия
не помогает.
С тех пор с пиратами боролись на открытой воде. При попытке ограбить купеческий
караван могли подловить и намять бока изрядно, но в шхеры не совались - себе дороже. На
контрабандистов и работорговцев вообще махнули рукой. Плодитесь и размножайтесь, дескать.
Борьбу с ними взяли на себя наши северные соседи - речные ястребы Ард'э'Клуэна. Их
остроносые, подвижные лодьи справлялись там, где отступали громоздкие, богато
изукрашенные, отлично оснащенные корабли.
Так вот, путь наш лежал, если основываться на карте Болга, к самому большому острову,
лежащему в центре архипелага. Там, по его словам, и размещалось некогда главное капище
жрецов народа фир-болг. Подробности, такие как расположение залива, направление тропы,
примерное месторасположение алтаря, Болг указал. Другое дело, сохранились ли
запечатленные в его памяти приметы? С этим придется разбираться на месте. Если, конечно же,
мы доберемся до цели похода.
Попытке тролля войти в отряд решительно воспротивился Сотник. С его доводами и я
согласился. Как не согласиться? Зачем нам в спутниках серое огромное чудовище? Селян
пугать? Так это без надобности. А крупную шайку головорезов-разбойничков, или отряд
воинов любого талуна ардэклуэнского, или барона трегетренского вид Болга не остановит. Я бы
больше сказал: привлечет совершенно ненужное внимание. В этом пригорянин был прав. Я
согласился с ним, да и тролль не возражал.
Помахал короткопалой лапой напоследок, и все.
Долгие проводы - лишние слезы.
Вторая беда заключалась в Мак Кехте. Даже не в ней самой, а в ее желании во что бы то
ни стало отправиться вместе с нами. Слишком уж отличалась воинственная сида от любой
женщины северных королевств. Заостренные уши, высокая переносица - почти вровень со
лбом, раскосые глаза, золотистый цвет волос. Внешность, которой перворожденные гордились,
как еще одним доказательством своего превосходства над низшими существами - людьми,
могла сыграть злую шутку. Да просто вызвать нездоровое любопытство. Не говоря уже о
весьма дурной славе, вызванной отрядом под ее предводительством. Страшно представить, что
кто-либо узнает в нашей спутнице ту самую Мак Кехту.
Но голос здравого смысла не пробивался к рассудку феанни.
Она улыбнулась загадочно, смерила нас взглядом, аж искрящимся от холода, и
произнесла, что она, дескать, хочет убедиться, не соврало ли мерзкое, волосатое чудовище,
рассказывая о значении М'акэн Н'арт, и не напортачат ли два "амэд'эх агэс дал салэх" (глупых и
невежественных человека), возвращая артефакт на законное место. А узнает ее кто-нибудь, не
узнает - вообще не наших умов дело.
Спорить после этого сразу как-то расхотелось. Не в силах остановиться, я еще попытался
что-то доказывать, объяснять, что идти должны мы с Сотником, и только вдвоем, но
безуспешно. Гордую ярлессу не переубедишь.
Как, впрочем, и Гелку.
Девка тоже упрямо заявила, что скорее помрет, чем бросит меня на произвол судьбы. Что
без нее мы вскорости завшивеем, обносимся, оборвемся, наподобие нищих побирушек,
заболеем несварением желудка и помрем от самой первой встреченной заразы. Кто прореху на
штанах залатает? А пуговицу кто пришьет? Ровно мы дети маленькие и вчера от мамкиного
подола отцепились.
Сотник лишь головой качал - слов не осталось.
Я, опять-таки, пробовал уговорить Гелку остаться в любой встреченной фактории, где
народ подберется честный и незлобливый, да куда там!
Так и сказала, что удерет и сама-одинешенька следом за нами пробираться будет.
Вот и поспорь с такими! Вот и поубеждай!
Да и то, сказать честно, привык я к Гелке, как к родной дочери. Разлучимся - первый
тосковать начну. Так что пускай идет, махнул я рукой. Если и будет обузой, то не такой уж и
великой. Как-нибудь справимся. Ну, не в порошнике к озеру доберемся, а к началу лютого.
Велика ли разница? Мне так никакой...
За спорами-разговорами день пролетел незаметно. Ноги сами отшагали по лесу лиги эдак
четыре, и перед сумерками мы выбрались на берег Аен Махи.
Выбраться выбрались, а как будем переправляться, не подумали.
Река широкая, глубокая, течением могучая. Вплавь ее не возьмешь. Может, Сотник сам
бы и справился - все же воин не из последних. Хотя нет. Он-то из Пригорья. Там реки такие,
что собака перепрыгнет. Негде ему было плавать научиться.
Он так и сказал. И предложил идти по берегу на юг. Глядишь, и найдем что-нибудь для
переправы подходящее. Несколько бревен сухих, например. Чтоб в плот их увязать. Или
выйдем к поселку людскому да лодочку попросим на время.
На том и порешили.
С завтрашнего утра двинем вниз по течению.
А с вечера удалось мне здоровенную белорыбицу на крючок подхватить. Без лишней
скромности скажу - полторы руки длиной. Чтобы ее на берег выволочь, пришлось Сотника на
подмогу кликать. Сам бы ни в жизнь не справился.
Рыбину зажарили в углях. Ели вчетвером, ели, еще и на утро оставили.
С тем и спать улеглись.
Вот и лежал я, ворочался. То ли события двух последних дней заснуть не давали, то ли
непривычно сытое брюхо беспокоило.
В конце концов дремота одолела. Она и не таких героев, как я, побеждала.
Но отдыха не принесла.
Потому что опять явилось мне сновидение (не слишком ли часто в последнее время я их
вижу?), и светлого в нем мало оказалось...
На этот раз я парил над широкой речной гладью подобно белоплечему орлану. Говорят,
летают во сне детишки, когда растут. Я из этого возраста уже вышел. Потому сон
настораживал.
Итак, картина величественная и прекрасная предстала перед моими глазами.
В туманной дымке на севере проступали остроконечные заснеженные пики. Облачный
кряж. Слишком долго я прожил у подножия горного хребта, чтобы не узнать привычные
очертания. Река, в таком случае, - ни больше ни меньше - Ауд Мор. Отец Рек. Широкий -
не всякий воин переплывет, хотя про птицу, которая не перелетит, врут, конечно, досужие
языки; грязно-серый, посуровевший к середине яблочника, весь в оспинах стоячей волны на
стрежне. Южнее, по левому берегу, раскинулись привольные луга с редкими перелесками -
исконные владения Повесской короны, земля бородатых веселинов - всадников и
землепашцев.
Но на суше не было ничего, что смогло бы отвлечь мое внимание от Ауд Мора. Потому
что по речной шири, не скрываясь (может, только чуть-чуть ближе забирая к правому берегу),
поднимался вверх по течению корабль. Подобного ему я не видел ни разу в жизни, но тем не
менее узнал безошибочно. Он отличался и от круглобоких стругов веселинов, и от сияющих
начищенной бронзой дромонов моей родины, и от почернелых байдаков поморян, обветренных
всеми штормами океана, как волк отличается от промысловой лайки. Имел лишь некоторую
схожесть с лодьями арданской речной стражи - "речных ястребов" Брохана Крыло Чайки.
Длинное узкое "тело" из плотно пригнанных друг к другу досок, высокие - в два человеческих
роста - штевни: задний изукрашен резьбой наподобие рыбьего хвоста, передний представлял
из себя голову зверя, о каком мне приходилось только читать в старинных хрониках. Голова
клювастая, по бокам выпуклые круглые глаза, а над маковкой торчат уши не уши, плюмажи не
плюмажи, а скорее всего пучки перьев или волос. Грифон, надо полагать...
Так вот вы какие, грифоноголовые корабли, ткнувшиеся форштевнями тысячу лет тому
назад в черный песок залива Дохьес Траа! Поближе разглядеть бы.
Словно в ответ на мою немую просьбу картинка перед глазами увеличилась. Выглядело
это так, будто орлан, плавно скользя в восходящих токах воздуха, пошел на снижение.
Стали видны каплевидные щиты - алые, лазоревые, черные с серебром - вдоль бортов.
Шестнадцать пар. Столько же, сколько и длинных весел. Посредине палубы, вдоль корабля,
лежала снятая мачта и прикрученный к рею парус, цвет которого различить мне не удалось. В
парусе нужды не было, так как северный ветер не помог бы преодолеть мощное течение Отца
Рек.
Корабль шел на веслах. Гребцы двигались слаженно, показывая многолетнюю, да что там
многолетнюю - многовековую, выучку. Никогда бы не подумал, что увижу перворожденных,
гордых и заносчивых, за столь тяжелой работой. А впрочем, что я понимаю - какая работа
достойна воина и какая нет?
Зажав под мышкой рулевое весло - массивное с широкой лопастью, - стоял суровый,
иссеченный шрамами кормщик. На мой взгляд, слишком плечистый для перворожденного. У
грифоньей головы, держась одной рукой за краешек борта, застыл предводитель сидов. Волосы
белые, обесцвеченные сотнями прожитых лет. Такой белизны я не видел даже у Этлена.
Должно быть, воин, командующий кораблем, помнил еще Благословенную Землю. Как там
будет на старшей речи? Б'энехт Ольен. Вместо глаз ярла - белая, затканная серебряными
нитями и вышитая самоцветной пылью повязка, под которой скрывался уродливый шрам с
неровными краями.
Куда могут плыть перворожденные? К какой цели стремятся, пробираясь вверх по
течению Ауд Мора? Боюсь, что этот вопрос, как и многие другие, возникающие у меня,
останется без ответа. Если только следующий, невесть откуда взявшийся сон не покажет его.
Да и с чего я взял, что вижу правдивые сны? Прозреваю будущее... Тоже мне, великий
прорицатель выискался! Да, прошлое один раз увидеть удалось, но, скорее всего, под
воздействием Пяты Силы, небольшого отполированного корешка, лежащего в моем мешке.
Тогда воздействию неведомой силы подверглись все, включая Гелку и Мак Кехту. А в
нынешнем сновидении нет ничего кошмарного. Плывет себе лодья... Ну, и пускай плывет!
Только я подумал об этом, сидский корабль завертелся, словно попал в водоворот,
уменьшился и растаял в тумане. А передо мной замелькали картинки бессвязные и потому
непонятные.
Тонконогий караковый конь, рысящий по лесной дороге. Всадник на его спине сидит
скованно, будто бы боится боли. Не мудрено. Правой руки-то у него нет. Так, обрубок в пядь
длиной. Рана свежая - сквозь туго спеленавшие культю полосы отбеленного холста
проступили бурые пятна. На всаднике коричневая накидка с вышитым на груди пламенем, а вот
аксельбанта в виде веревочной петли на плече нет. Странно все это. С каких пор петельщики,
хоть и израненные, стали терять предмет своей особой гордости, знак принадлежности к
Трегетренской гвардии?..
Эту картинку сменила другая.
Мрачный замок из грубо обработанного камня. Громада донжона обрамлена стеной со
сторожевыми башенками. В воротах стражи нет. Зато мощеный двор полон вооруженных
людей. В основном в одежде представлены коричневый, оранжевый и красный цвета.
Трегетрен. На узком балконе, обрамленном высоким парапетом, стоит молодая женщина или
девушка в черном платье. Волосы цвета воронова крыла убраны под серебряную сеточку с
речным жемчугом. За ее плечом настороженно прислушиваются трое петельщиков - не
рядовые бойцы, по всей видимости, правее - здоровяк в простой одежде - не иначе слуга, но
силища в нем чувствуется неимоверная. А вот мозгами парня Сущий Вовне явно обделил.
Часто так бывает. Одного с избытком, другого - нехватка.
Толпа внизу ликует. Криков не слышно, но хорошо видны искаженные в радостном крике
лица. Внезапно на балконе появляется шатающаяся фигура. Тоже слуга, но возрастом
постарше. Полсотни лет разменял, не меньше. Он что-то кричит и тычет пальцем, указывая на
женщину в черном. Обличает? Напрасно. Великан с лицом придурка сделал всего лишь легкое
движение рукой. Так обычный человек смахнул бы муху с края тарелки. Обвинитель
перевалился через парапет и шлепнулся о камни у ног толпы, которая взревела еще
воодушевленнее...
Следующая картинка...
Вырубка в чащобе. Странная конструкция - три бревна, составленные "домиком", как
опоры шатра у кочевников из восточных степей, сверху колесо, через которое перекинут канат.
Рядом сидят два мужика и на качелях раскачиваются. Бред. Или душевнобольные решили в
лесу от жрецов укрываться? Но зрелище тем не менее вышло умиротворяющее. Что-то
надежное и спокойное было в дурацкой забаве взрослых мужиков. Даже странно как-то...
Далее образы полетели непрерывной чередой. Часто я даже не успевал осознать, что вижу.
Перекошенное лицо с седыми косичками на висках. Рот оскален в крике. Струйки крови
на щеках...
Два бойца - по виду арданы - сцепились в смертельном единоборстве. Обнялись, как
борцы на потешных схватках. Только один давил другому рукояткой чекана на кадык, а тот
норовил сломать обидчику спину древком рогатого копья...
Два корабля сошлись в бою борт к борту. Рваные полотнища парусов падают на головы
воинов. В воздухе трепещут обрывки снастей, летят стрелы и абордажные крючья-молнии бьют
с безоблачного неба, целясь в плотный строй пехоты...
Где-то я это уже видел...
И вдруг все заслонило женское лицо, прекрасное, каким может быть только
одно-единственное женское лицо в жизни каждого мужчины. Лицо матери.
Госпожа Аурила Ларр, даже разменяв пятьдесят с лишним весен, оставалась такой же,
какой была в неполных двадцать девять, когда отправляла напуганного и гордого оказанной
честью мальца в Храмовую Школу, и какой была через семь лет, принимая в доме беглеца,
вздрагивающего от каждого шороха, опасающегося собственной тени. А может, это я просто
помню ее такой и разум отказывается принять что-либо иное? Большие серые глаза смотрели с
грустью и, как мне показалось, с осуждением. Губы шевельнулись, и мне показалось, что
вот-вот моего слуха коснется легкий, почти неразличимый шепот.
Но никаких звуков не услышал.
Только налились слезами материнские глаза.
К чему бы это? Чем я ее обидел, прогневил? Хотя, если разобраться, трудно глупого
старателя назвать достойным сыном. Горя родным принес - нырнешь, и с головой накроет...
Я хотел вскочить, упасть на колени, просить прощения, но лицо матери начало
отдаляться, расплываясь, теряясь в полумраке...
И напоследок громче боевого рога имперского дромона, каким перекликаются
корабельщики зимой, во время тумана на Озере, проревели странные слова:
- ИДИ ЗА ВЕТРОМ!!!
Я попытался вскочить и проснулся.
Пальцы Сотника вцепились мне в плечо, удерживая от падения в притушенный, но все
еще горящий костер.
- Ветер! Куда ветер дует? - воскликнул я, запоздало соображая, что выгляжу, мягко
говоря, не самым лучшим образом.
- Да? - Сотник приподнял бровь и больше ничем не выразил удивления. - Куда и
вчера. На юг дует.
Я сел, ошалело тряся головой. Неясные, пригрезившиеся образы уходили неохотно,
словно сознание не решалось отпускать их. И тем не менее в мозгах слегка прояснилось.
- Твоя очередь сторожить, - мягко напомнил пригорянин.
Точно. В эту ночь моя смена вторая - под утро. Значит, уже далеко за полночь, если он
меня разбудил. Я глянул на звезды и не увидел их. Глупая привычка, въевшаяся в плоть и кровь
во время засушливого лета. Пора запомнить, что осенью небесные огоньки имеют обыкновение
прятаться за тучами. И хоть дождя не было, в воздухе ощущалась сырость, свидетельствующая
о пасмурной погоде.
- Ага, иду. Ты ложись, - кивнул я, поднялся и, похрустывая суставами, обошел вокруг
костра - легкий дымок приятно щекотал ноздри, вызывая в памяти образ коптильни,
загруженной желтовато-розовыми окороками. Уселся на валежину. Прислушался. Вроде бы все
тихо. Ничто не предвещает опасности. Я, конечно, не воин, не следопыт, но в лесах жить
приходилось, и слушать чащу умею. Управлюсь.
Сотник послушно улегся, натянул на голову край куртки, чтоб не лезли докучливые
кровососы, и притих. Дыхание его стало ровным и глубоким. Мне бы так уметь. Захотел -
заснул, захотел - проснулся. И все легко и ненавязчиво, без мучений и тягостных раздумий.
А меня теперь до рассвета не отпустит странное, услышанное во сне пророчество. Или
предупреждение? А может, ни то ни другое? Устал, вымотался - вот и мерещатся кошмары
такие, что встреть стрыгая - и за счастье покажется. Или все-таки есть в этом что-то?
Ведь не видел я раньше таких ярких, таких взаправдашних снов, будто наяву наблюдал
картины чужой жизни. И начались они не так давно. Если память не изменяет, с выхода из
пещеры.
Уж не в Пяте Силы дело?
Болг сказал, что это могущественный артефакт, но ничего не упоминал непосредственно о
его свойствах и возможностях. Как он влияет на умы окружающих? Не подчинит ли нас со
временем своей воле? Не буду ли я через месяц-другой горько раскаиваться, что взвалил на
свои кривые плечи такой груз?
Ответы на эти вопросы можно получить. И я их получу. Со временем. Не оказалось бы
поздно.
Путь к заветному острову на Озере ох какой неблизкий! Едва ли не полмира преодолеть
придется. Но я его преодолею. Ради того, чтоб не лилась кровь, не брели по свету сироты, не
сходили с ума матери, потерявшие детей. Чтобы прохожий не прятался от встреченного на
дороге всадника в кусты, а, улыбаясь, здоровался с ним. Потому что, если ты мог помочь
нуждающемуся в заступе и не помог, как посмотришь в глаза внукам, когда придет срок
расставания?
январь 2003 - февраль 2004
Словарь
Аен Маха - вторая по величине река северной части материка, приток Ауд Мора. Берет
начало в Северной Пустоши.
Аметист - фиолетовая разновидность кварца.
Ард'э'Клуэн - самое северное королевство, расположено (за исключением тала Ихэрен)
на правом берегу Ауд Мора, столица Фан-Белл. Жители - арданы. Административно делится
на области-талы, управляемые богатыми землевладельцами - талунами. На время
описываемых событий короли Экхард и Экхард Второй.
Ауд Мор - крупнейшая река северной части материка. Вытекает из Озера, впадает в
Закатный океан южнее Берега Надежды (Дохьес Траа). Притоки - Аен Маха, Звонкая,
Поскакуха.
Берилл - группа драгоценных камней, расцветка которых зависит от присутствия
хрома, железа, магния, марганца. Кристаллы берилла представляют собой вытянутую
шестигранную призму.
Бродница - колдунья, ведающая силами природы.
Бэньши - нежить. Плакальщица, предвещающая скорую смерть. Голос бэньши нельзя
спутать ни с чем - в нем соединяются горькие рыдания и крик загулявшего кота, свист ветра в
развалинах и вой одинокого голодного волка. Внешне бэньши похожа на человеческую
женщину или сиду, только на руках у нее длинные когти и во рту заостренные мелкие зубы.
Вальона - город в Империи на южной оконечности Оэера, славный своей Академией.
Город расположен на острове в полулиге от берега, с которым его соединяет дорога на сваях.
Великое болото (топь) - обширная низменность к юго-западу от Приозерной империи,
покрытая сетью рек, озер и заболоченных территорий. Населена дикими племенами, среди
которых встречаются каннибалы и охотники за головами.
Весеград - столица Повесья. Резиденция короля Властомира. Городом это поселение
назвать трудно. Скорее, временное поселение, какое возникает вокруг торгов и ярмарок,
обнесенное для надежности частоколом.
Восточная марка - провинция Трегетрена, расположенная на правом берегу Ауд Мора,
между рекой и подножием Восходного кряжа.
Гайда - волынк
Закладка в соц.сетях
