Жанр: Фантастика
Горячие ветры Севера 1. Рассветный шквал
...эх.
- Продолжай идти... - Лох Крунх махнул рукой в сторону жилья и нарвался на гневный
взгляд ловчего.
Как же! Ему, посвятившему горам без малого семь сотен лет, посмели указать
направление.
- Я знаю, дозорный...
- Тогда делай свое дело. - Ни оправдываться, ни извиняться Ройг не собирался. - Я
сделаю свое.
Резким рывком повода всадник заставил грифона взмыть почти что с места. Комья
слежавшегося снега, выброшенные при толчке задними лапами, полетели в разные стороны, а
ветер от могучих крыльев заставил взметнуться вверх покрывавшую наст порошу. Да только
Лох Лирр и не подумал оставаться на том месте, где стоял во время разговора. Едва Клуэсэх
обозначил движение, предшествующее взлету, ловчий сделал три длинных скользящих шага
назад, с легкостью определив место, куда взвихренный снег не достанет. И не удивительно. Не
имей он безошибочного глазомера и тончайшего, обостренного годами опасного ремесла чутья
на повадки любого зверья, населяющего Облачный кряж, то не дожил бы до своих лет.
Ройг заставил Ушастого описать в воздухе широкий круг над бредущими цепочкой
ловчими, а затем направил его к Шкиэхан Уэв'. О возвращении охотников следовало
немедленно доложить. Филидам Высшего Круга нужно успеть подготовиться к ритуалу, а
кроме того, кто-то же должен позаботиться о раненом Альмайне.
Облачный кряж, Уэсэл-Клох-Балэ, жнивец, день двадцать восьмой, ближе к вечеру
Массивная, украшенная затейливой резьбой дверь отворилась без скрипа. Если бы не
легкое дуновение потревоженного воздуха, сопровождавшее ее движение, глубоко
задумавшийся у камина перворожденный так ничего и не заметил бы. Он сидел, устало
ссутулив плечи, обтянутые тисненой кожей белого дублета. В глазах цвета зимнего неба
плясали неутомимые язычки жаркого пламени.
В мирном согревающем огне камина Эохо Бекху виделись яростные потоки раскаленного
камня, более одиннадцати веков тому назад рванувшиеся с верхушек черных гор далекой,
безвозвратно потерянной родины. Багровые, подернутые мутной пленкой остывающего шлака
струи в течение считанных дней стерли все живое с лица привычной и родной с малолетства
земли. Земли скудной и убогой, злой мачехи, а вовсе не ласковой матери по отношению к
своим сыновьям. После исхода уцелевших семей перворожденных на чудом сохранившихся
боевых кораблях, не предназначенных для перевозок мирных поселян со всем их скарбом,
покинутые острова казались единственным средоточием счастья под небом этого мира. Не зря в
легендах и преданиях они получили название Б'энехт Ольен - Благословенная Земля.
По воле прихотливой судьбы Эохо Бекх оказался старшим, наиболее опытным из всех
военачальников, спасшихся на кораблях. Его род по прямой линии восходил к коронованному
правителю Фаагэйл Ольен - Покинутой Земли - так теперь именовали сиды свои острова.
Кому, как не ему, было взять на плечи заботы о беженцах на берегах негостеприимного
Восточного материка.
Высадившись на голый галечниковый пляж залива Дохьес Траа (Берег Надежды означало
это название на старшей речи), измученные многодневным переходом по бурному осеннему
океану беженцы увидели перед собой горы, вздымающиеся стеной к самым облакам. С тех пор
на долгие столетия Облачному кряжу суждено было дать приют, стать родным домом для
многих кланов перворожденных.
Медленно и тяжело шло освоение новых земель. Приходящие из Северной Пустоши
снеговые тучи, вкупе с ледяными, вымораживающими все живое ветрами, оказались сущей
безделицей по сравнению с ужасными чудовищами, населяющими южные равнины. Конечно,
зверья с избытком водилось и в горах. Грифоны и барсы охотились на безоаровых козлов и
круторогих архаров. Пещерные медведи с завидной неразборчивостью употребляли в пищу
любое живое, существо, подвернувшееся им под когтистую лапу. Правда, в отсутствие
живности не брезговали и растительной пищей. Отвратительные стрыгаи и неуловимые анку
словно преследовали разумных пришельцев. Но они не шли ни в какое сравнение с
населявшими пойму Ауд Мора хищниками.
Рыжий прыгучий клыкан ударом лапы запросто ломал хребет коню. В свалявшейся
шерсти космача вязли дротики, лишь арбалетный бельт, да и то пущенный с близкого
расстояния, мог нанести ему сколько-нибудь ощутимый вред. Кикиморы, ракушники и прочие
водяные твари быстро отучили корабелов от беспечности на глади Ауд Мора и его младшей
сестры Аен Махи. В водах раскинувшегося на дальнем юге огромного, соизмеримого с морем,
озера водились рыбы, запросто схватывающие с борта неосторожных путешественников, а в
прибрежных тростниках прятались гигантские раки, обожающие полакомиться мяском
теплокровных.
И это не говоря о зверях мелких и вроде бы понятных. Волках северных - крупных
светлошкурых и южных - темноподпалых, поджарых, не ведающих устали на бегу. Медведях
всяких-разных - бурых, черных, узкомордых. Последние, самые опасные, не уступали в
кровожадности стрыгаям. И прочие, прочие, прочие...
Да, сидам пришлось многому научиться. Из морского народа они стали народом горцев.
Те немногие из ярлов, что решили обосноваться в кажущихся плодородными долинах,
вынуждены были вскоре отказаться от мнимых благ в пользу суровых, но неприступных
скальных утесов.
Сам Эохо Бекх обосновался на склонах Облачного кряжа - так по первому впечатлению
назвали они раскинувшийся на севере горный массив. Там же уцелевшие в огне лавовых
потоков филиды заложили первый камень Уэсэл-Клох-Балэ - святилища и средоточия
мудрости сидского народа. Прохлада здешних мест летом и трескучие морозы две трети года
так напоминали суровый климат Б'энехт Ольен. Знатнейшие и древнейшие роды Мак Кью и
Мак Дабхта, Мак Карэга и Мак Снахты, Мак Кехты и Мак Тетба последовали их примеру. Но
многие сиды выбрали местом жительства южные горы на левобережье Ауд Мора - Грива и
Железные; обильно заросший ельником кряж на востоке, за Аен Махой, который так и прозвали
Кьол'Шлиев - Лесогорье; невысокие Белые холмы между побережьем океана и внутренним
озером. Мало-помалу пришельцы осваивались в новом для них мире. Уничтожали вредоносных
хищников, одомашнивали животных, способных принести пользу.
Странными и непривычными для островитян показались дикие лошади и собаки, лесные
быки - туры, горные козы - винторогие обладатели тончайшей шерсти. Но только поначалу.
Нашлись среди сидского народа мудрецы, в основном, конечно, из числа филидов, которые
приручили коней и псов, не уступавших ростом и свирепостью волчьему племени. Эти звери
стали их вернейшими помощниками и соратниками. Затем пришла очередь и рогатых.
И вот тут-то, в самый разгар освоения материка, Большому Совету и самому Эохо Бекху
стало известно, что они на земле не единственная разумная раса. И уж тем более не первая.
Племена фир-болг жили уединенно и обособленно в лесных поселениях за Ауд Мором,
клали бескровные требы в тщательно скрываемых капищах среди дремучих чащоб. И вот что
странно - хищники, столь досаждавшие сидам, не трогали ни в коей мере исконных
поселенцев.
О попытке наладить взаимоотношения с болгами король предпочитал не вспоминать.
Посольству сидов весьма недвусмысленно дали понять, что они лишние в этом мире, куда
попытались привнести свои понятия о Добре и Зле. Назойливые гости, норовящие навязать
хозяевам собственные правила игры в борьбе за выживание.
Нет, народ фир-болг не угрожал беженцам с островов, и уж тем более не гнал обратно в
бескрайний закатный океан. Старейшины болговских деревень - они же и жрецы по
установившейся традиции - радушно предложили сидам прийти к ним учиться, отбросив
гордыню и самоуверенность, если хотят выжить.
Такую пощечину самолюбию не смогли перенести даже мудрейшие из сидов. Утехайр
Семь Звезд самолично благословил дружины ярлов на борьбу с посмевшими непомерно высоко
занестись одноглазыми уродами.
И болги были уничтожены. Выбиты острой сталью дротиков и мечей. Их капища
сровняли с землей, поселения сожгли, пустив пепел по ветру.
Казалось, ничто теперь не препятствует безраздельному владычеству сидов на бескрайних
равнинах и высокогорных кручах материка. Безоблачная, не омрачаемая никакими бедами,
кроме борьбы со своенравной природой, жизнь позволила расслабиться, притупила
всегдашнюю настороженность.
Умельцы совершенствовались в тонких искусствах и ремеслах, создавая поистине
уникальные украшения, оружие, предметы быта. Лошадники продолжили выведение
неутомимых, быстроногих и понятливых верховых коней. Собачники - огромных боевых
псов. Кучка чудаков, поощряемая Большим Советом, сделала первую попытку приручения
грифонов. Нелегко давалась власть над сильными и упрямыми хищниками, но в результате
упорного труда возникли Шки-эхан Уэв' - Пещеры Крылатых - с отрядами дозорных,
незаменимых в разведке либо передаче донесений от замка к замку.
Охотники оттачивали свое мастерство в непрестанных, благо бессмертие позволяло
бесконечно накапливать опыт, охотах. В эту эпоху - века четыре после высадки в Дохьес Траа
- среди ярлов стало модным стравливать самых разных зверей на особых ристалищах,
построенных и оборудованных намеренно для подобных целей. Эохо Бекх не возражал, хотя
сам участия в забавах не принимал. Ведь, обыграй кто-либо из ярлов своего короля, ни к чему
хорошему это не привело бы.
Какие только чудовища не ступали лапами на светло-желтый песок ристалищных арен! А
какие пари заключались на обшитых мягкими шкурами лавках трибун! В отсутствие войн и
естественных врагов кровавые потехи сидской знати стали единственным способом поиграть с
судьбой.
Охотники постепенно становились ловчими. На первый план выходило умение не просто
добыть зверя, убив или заманив в капкан, а поймать его невредимым. Лучше всего для этого
подходили, конечно, детеныши, которых потом выращивали и натаскивали в бойцовых ямах.
Каждый ярл счел делом чести обустроить в подвалах замка зверинец с тренировочной
площадкой.
И тут жизнь преподнесла сидам новое испытание.
Откуда-то с юга поползли, словно ручейки талой воды на горных склонах весной, стаи
непонятных двуногих зверей. Кто-то углядел в их внешности уродливую пародию на черты
сидов. Это, вкупе с отвратной вонью, распространяемой невыделанными шкурами, которыми
новые звери - а звери ли? - укрывали свои тела, послужило возникновению названия -
салэх, означающего: грязный, мерзкий, отвратительный.
Новых зверей попытались использовать в травлях. Без особого успеха. Силой-то они
обделены не были, а вот когтями и клыками здорово уступали даже волкам и кикиморам, не
говоря уже о космачах с клыканами.
Первым забил тревогу Эхбел Мак Кехта из Рассветных Башен, что высились в долине
реки Аен Г'ер. Волею случая он столкнулся с салэх не в клетке или на арене, как вошло в
обычай у ярлов, а в лесу, где имел возможность наблюдать их в естественной обстановке. Ярл
собирался на охоту, последнюю в том году, но из-за нелепой случайности - по недосмотру
старшего конюшего - ему пришлось сесть не на испытанного во многих походах коня, а на
молодого, плохо объезженного.
События более чем восьмисотлетней давности обрушились на короля, вставая перед
глазами внезапно ожившей картиной...
Благородный ярл Мак Кехта стоял посреди замощенного двора, с наслаждением втягивая
полной грудью стылый воздух. К пьянящему аромату уходящей осени примешивалась
морозная дымка грядущей зимы.
Чудное утро для охоты - и так нелепо испорчено. Правильные черты моложавого лица
ярла - что сиду пять сотен лет? - кривила гримаса недовольства.
Соловый жеребец, почувствовав настроение хозяина, жалобно заржал и приподнялся на
дыбы, вынуждая повиснуть на недоуздке двух подконюших.
- Растирка настоем остролиста и покой, Эхбел, - проговорил подошедший неслышно
филид, и золоченые колокольчики, вплетенные в дюжину его косиц, нежно звякнули в такт
словам. - Хромоту как рукой снимет. Да что я вмешиваюсь? Лох Белах и без меня знает, что
нужно делать.
- Истинно так, Ойсин. - Мак Кехта яростно сверкнул синими глазами в сторону
почтительно замершего старшего конюха.
- Лох Белах сделает все, что обязан... После того как вылечит коня.
- Да, мой феанн. - Провинившийся сид приложил ладони к сердцу. - Угодно ли
отправиться на охоту на буланом? Или отложим забаву до новолуния?
- Я бы посоветовал потерпеть, - осторожно вмешался Ойсин. - Полеты птиц
знаменуют...
- Чтобы Руад не успел подготовить бойцов? И кикимора Сенлайха из Ласточкина Гнезда
одолела моих бойцов? Этого ты хочешь?
Филид, скрыв улыбку наклоном головы, шагнул назад, разводя руки в стороны жестом
повиновения.
Едва заметный знак Лох Белаха, и из ворот конюшни вывели оседланного буланого.
Тронув стремя острым носком сапога, Мак Кехта взлетел в седло. Этлен-телохранитель и
ловчие только того и ждали. Застоявшиеся кони заплясали в нетерпении, натянули поводки
сероподпалые брыластые псы, без труда валящие вдвоем медведя, а втроем - грифона.
Окованные золотом створки ворот Рассветных Башен распахнулись, выпуская кавалькаду
на охотничье приволье. Звонкий цокот серебряных подков нарушил первозданную тишину
ущелья, быстроногим эхом отразился от кремовых скал, поднимая стаи сизо-желтых соек со
скрученных горными ветрами сосен.
- Эоган, - придерживая горячащегося, отжевывающего удила буланого, вполголоса
позвал ярл.
- Здесь, мой феанн. - Старший ловчий сделал неуловимое движение шенкелем и
поравнял своего серого в гречке с конем Мак Кехты.
- Хорошо ли разведаны тропы передвижения салэх?
- Вполне. Я отвечаю за своих следопытов.
- Лох Белах тоже отвечал, - высокомерно бросил Эхбел. - О чем теперь сожалеет, я
уверен.
Эоган промолчал. Трудно спорить с ярлом, когда он так не в духе. Проще выйти один на
один с голодным космачом. Или с пещерной медведицей, потерявшей своих детенышей.
Вместо бесполезных оправданий он лишний раз окинул цепким взглядом нахмуренных ловчих.
Мелкоячеистые сети, мягкие, прочнейшие веревки, узкие кожаные мешки - все это призвано
отловить и сохранить в целости и сохранности до бойцовых ям Руада новых зверей, с помощью
которых Мак Кехта рассчитывает победить на ближайших травлях. На свою беду рысящий
последним юноша небрежно начистил бляхи налобного ремня, и Эоган получил великолепную
возможность отстать от разгневанного хозяина, устроив разнос нерадивому.
Горная ненаезженная дорога - скорее тропа - вилась между скальными выходами
полосатого серпентинита, плавно спускаясь к выходу в долину. Ютящиеся на откосах
узловатые сосны и можжевельник уступили место сумрачному ельнику. В ноздри охотников
ворвался смолистый бодрящий дух хвойного леса. Где-то неподалеку пронзительно
застрекотала ореховка.
- Слишком горяч, - бросил телохранителю ярл, кивая на потемневшую дочерна шею
буланого. - Надолго не хватит.
- Повзрослеет - оботрется, - отозвался Этлен, взмахом головы перебрасывая длинный
хвост снежно-белых волос через плечо - шлема он не носил никогда. - Он хороших кровей.
Глубокая грудь, длинные бабки...
Волна невыносимого смрада накрыла всадников неожиданно, как летняя гроза. Взвыли
жалобно, словно кутята, бесстрашные псы. Шарахнулись, наполняя воздух испуганным
ржанием, кони. Один из ловчих, силясь спасти уши от пронзительного визга, схватился за
голову, но потерял повод и свалился навзничь. Затылком на узловатый корень лиственницы.
- Стрыга!! - выдергивая из приседельного тула остро заточенный дротик, закричал
Этлен.
Ярл, борясь изо всех сил с бешено пляшущим буланым, краем глаза успел заметить
растрепанное бурое оперение, зловещий оскал на старушечьем лице и серповидные когти
сложенных вместе задних пальцев, нацеленные в грудь оруженосца.
Этлен откинулся на круп коня, нанося сильный, но не очень точный удар, вырвавший
клок перьев из крыла грозы горных перевалов, ужаса одиноких путников. Стрыга тоже
промахнулась и оглушительно захлопала полуторасаженными крыльями, разворачиваясь для
новой атаки.
Буланый скосил побагровевший глаз и понес Мак Кехту, не разбирая дороги. Завалившись
назад, ярл судорожно "пилил" поводом рот обезумевшего скакуна, но остановить его не смогли
бы и все жители Заоблачной Горы вместе взятые. Вослед ему летел оглушительный
вибрирующий вой. Клич атакующей стрыги.
Все дальше и дальше уносясь на спине испуганного коня, ярл потерял счет поворотам и
вскоре уже не мог сказать, где очутился. Хлопья пены, срываясь с напряженной, выпрямленной,
как палка, шеи скакуна, летели ему в лицо, от напряжения взмокли ладони, и крученый повод
так и норовил выскользнуть из пальцев. Темный, наполненный пугливыми тенями ельник
уступил место смешанному лесу. Теперь нешуточную опасность представляли растопыренные
вкривь и вкось, узловатые ветви грабов и буков. Этлен был прав насчет статей буланого -
несмотря на бешеный аллюр, усталости он не выказывал.
Приглушенный хлопок. Небо, розовато-серые валуны, покрытые бурым мхом, широкие,
тронутые желтизной листья закружились перед глазами Мак Кехты. Затем удар о землю.
Воздух, со свистом вылетевший из сплющенных легких, и резкая боль в ноге...
Сколько ярл пролежал без сознания? Несколько ударов сердца или половину дня? Открыв
глаза, он не мог определить - где закатная сторона, а где восходная. Не успело еще светило
подняться в зенит или, давно миновав его, клонилось к окоему?
Попытка сесть отозвалась резкой болью, вызвавшей вспышку черных огней перед
зажмурившимися против воли глазами.
Самое малое сломано несколько ребер и правая голень. Мак Кехта осторожно
приподнялся на локтях и оглядел себя. От вида неестественно вывернутой ноги с торчащими
сквозь голенище сапога осколками кости бывалому воину стало нехорошо. Без немедленного
вмешательства филидов он рискует остаться калекой. А ярл-калека...
Мак Кехта тряхнул платиновой челкой, отгоняя мрачные мысли. Эоган и Этлен
прирожденные следопыты. Остается лишь терпеливо ждать и верить в спасение. Река времени
медленно гнала тяжелые волны сквозь сумеречный грабняк. Все-таки вечерело. Тени
удлинились, сливаясь в корнях деревьев. Алые отблески светила, предвещая завтрашнюю
ветреную погоду, подкрашивали жемчужные клочья тумана, выползающие из ближнего
распадка.
Где-то далеко заревел выходящий на охоту клыкан. Ярл сжал в ладони рукоять короткого
корда.
Прикосновение шершавой кожи внушало хоть какую-то уверенность.
Темные бесформенные силуэты возникли неожиданно и бесшумно, словно были
порождением самого тумана. Ни шороха травы, ни хруста сучка.
Салэх.
Большая стая, по всей видимости.
Крупный самец, шагавший первым, остановился и с шумом втянул воздух широкими
ноздрями. Лохматая бурая голова с уродливыми круглыми ушами и проваленным переносьем
безошибочно повернулась в сторону перворожденного.
Почуяли.
Вожак стаи гугукнул невнятно и направился прямиком к распростертому ярлу. Остальные
ковыляли за ним, держась немного в отдалении.
Не доходя полудюжины шагов, звери остановились.
Обостренное опасностью обоняние Мак Кехты различило едкий запах пота и грязи,
исходящий от покрытых редкой шерстью и обрывками шкур тел. Салэх молчаливо
разглядывали диковинное зрелище. Матерые самцы опирались на суковатые, тяжелые даже на
вид дубинки, самки опасливо держались за их спинами. На полускрытых спутанными сальными
космами мордах читалось откровенное любопытство. Несколько детенышей постарше жались к
ногам взрослых.
Сид попытался успокоить колотящееся в прихотливом скаче сердце. Как же трудно
смириться со смертью, когда знаешь, что рожден жить вечно! Когда ждут тебя в замке
красавица жена и малыш-наследник, не успевший разменять восемнадцатую весну.
Салэх, шедший первым, пророкотал что-то низким, напоминающим рык голосом. Ткнул
пальцем с обломанным плоским когтем в сторону ярла. В ответ ему из сгущавшейся тьмы
пронзительными голосами заверещали сразу несколько самок.
Вожак кивнул и, переваливаясь на кривых лапах, приблизился к раненому.
Принюхался.
Склонив набок тяжелую голову, оглядел сломанную ногу и пропитанное кровью
голенище.
Самец помельче ростом с грубым шрамом на боку, следовавший за вожаком, взмахнул
острым обломком скалы, зажатым в передней лапе. Мак Кехта потянул клинок, бесполезный в
сущности против многочисленных сильных врагов, из ножен...
Ударом поросшей шерстью лапы бурый отбросил сородича в сторону. Развернулся и, не
оглядываясь, побрел прочь, волоча по земле не дубину, а целый молодой дубок. Стая
последовала его примеру.
Беззвучно ступая, салэх скрывались во мраке. Только непослушный детеныш украдкой
прикоснулся к краю короткого, шитого серебряной нитью плаща ярла, взвизгнул, испугавшись
собственной смелости, и помчался вдогонку за остальными.
Силы оставили Мак Кехту, и мелькающая спина маленького салэх, покрытая струпьями
застарелых расчесов, было последнее, что он помнил.
Следующая вспышка воспоминания застала ярла в качающейся люльке меж спин двух
коней. Склонившийся к нему высокий силуэт знакомым движением поправил сверкающие под
сиянием луны белые волосы...
Прохладный влажный лоскут на лбу.
Боль отступила глубоко-глубоко, но все же еще не сдалась.
Голос Ойсина:
- Передайте госпоже, жизнь феанна вне опасности.
Ярл широко распахнул глаза.
Приглушенные отсветы смолистых поленьев, пылающих в камине, скользили по
знакомым до боли очертаниям его собственной спальни в Рассветных Башнях.
- Лежи спокойно, Эхбел, - немедленно отреагировал филид. - Ни слова...
- Ойсин. - Мак Кехта поразился слабости своего голоса. - Салэх...
- Не гневайся, мы снарядили новую охоту. Кикимора Сенлайха не победит.
- Ойсин, позови Этлена. - Колокольчики зазвенели в отрицании.
- Отправь Лох Белаха в Орлиный Приют, а...
- Лох Белах пал на меч. - Слова филида прозвучали жестче, чем ему самому того
хотелось. - Он винил в случившемся только себя.
- Тогда Этлена, Эогана, Райлеха... Зови же!..
- Да что стряслось, Эхбел? К чему такая спешка?
- Ойсин, - ярл приподнялся, пальцы его вцепились в складки белоснежной хламиды
собеседника, - салэх нельзя ловить для травли. Они не просто звери. Я видел... Я знаю...
Филид удивленно вскинул бровь.
- Созывай воинов. Салэх нужно уничтожить, иначе они уничтожат нас...
Мак Кехта попытался вскочить, но вспышка боли в растревоженной ноге милостиво
погасила сознание...
Вот так вот...
Но ярлы, да и сам Эохо Бекх, чего греха таить, не восприняли серьезно предостережения
Мак Кехты. Более того, посчитали привидевшуюся ему угрозу горячечным бредом. Многие из
ближайших друзей пытались остановить Эхбела, когда он, во главе своей дружины, принялся
мотаться по близлежащим долинам, беспощадно вырезая любую стаю салэх, не успевшую
убраться с его пути.
А когда ярлы спохватились и последовали примеру Мак Кехты, стало уже поздно.
Началась война, названная в сидских хрониках Войной Утраты. Люди - салэх - звали ее
гордо - Войной Обретения.
Без малого двести лет бушевали кровавые вихри на огромной территории от Облачного
кряжа на севере до Поднебесных гор на юге. Воинскому искусству, опыту, мастерству сидов
салэх противопоставили неистребимую плодовитость, упорство, умение и, главное, желание
учиться.
За это время у людей успело смениться более шести поколений. Правнуки, не в пример
лохматым, прикрывающимся шкурами прадедам, почерпнули от врагов верховую езду,
железное оружие, строительство из камня и, наконец, овладели магией.
Как же ее звали, первую чародейку-салэх? Эохо Бекх наморщил лоб.
Комнатная зверюшка филиды Мадден Утренняя Роса. Тулла?.. Телла?..
Кто мог подумать, что преданный и ласковый домашний любимец в один несчастный
день способен обрушить молнии на голову своей хозяйки. Королю доложили: Утренняя Роса,
умирая, плакала и просила простить вышедшее из-под контроля животное.
Мадден всегда была слишком слаба. И не телом, а духом. Вот если бы все сиды походили
на неистовую Фиал Мак Кехту! Кто знает, чем бы завершилась Война Утраты. Но Фиал к тому
времени еще не родилась. А ее супруг Уснех, сын павшего в конце концов в одной из
бесчисленных стычек Эхбела, едва вошел в пору зрелости к концу войны. Хотя и прославился
немало и как воин, и как полководец...
А потом, лет через десять после смерти Мадден, из неровного строя вооруженных как
попало и чем придется салэх навстречу атакующей конной лаве перворожденных вдруг
полетели огненные шары.
Пожалуй, это и определило решительный перелом в военных действиях. Филиды не
нашли, что противопоставить стремительно развивающейся боевой магии людей. Разве что
щиты из уплотненного воздуха, встречные ветры да мороки, призванные отвлечь внимание
атакующих.
Сиды утратили все земли южнее Ауд Мора и его сестры Аен Махи. Горы Грива,
Лесогорье, Железные горы и Белые холмы еще хранили кое-где остатки разрушенных замков,
но вотчиной перворожденных остался лишь Облачный кряж...
- Мой король... - Нерешительный голос Майла Лох Ньеты - оруженосца короля -
оторвал Эохо Бекха от неутешительных размышлений.
Правитель отвел взгляд от камина.
- Что, пора?
- Да, мой король. - Лох Ньета весь подрагивал в нетерпении. От крыльев породистого
носа, начинающегося гораздо выше линии бровей - признак несомненного благородства
крови, - до самопроизвольно переминающихся, словно в танце, ног. - Утехайр Семь Звезд и
Морана Пенный Клык просили передать... Нет, они решили сами сказать все...
Эохо Бекх не улыбнулся, хоть растерянный и любопытный вид его ближайшего
сподвижника к тому призывал. "Слишком непосредствен", - в который раз подумал король.
Но, несмотря на молодость, а Майл встретил лишь каких-то три с половиной сотен весен, Лох
Ньета во владении оружием уступал одному лишь беловолосому Этлену, который посвятил
свою жизнь служению роду Мак Кехты.
- Очень плохие новости? - вместо усмешки устало проговорил правитель.
- Думаю, да, мой король...
- Что ж... - Повелитель встал, расправил плечи. - В этот раз Войны Утраты мы не
допустим.
Два входивших в этот самый момент в двери филида склонились, прижимая ладони к
груди.
Глубокие старики в одеждах, сверкающих белизной, как снег на вершинах самых
неприступных пиков.
Утехайр Семь Звезд и Морана Пенный Клык. Они были рядом с королем, тогда еще
...Закладка в соц.сетях
