Жанр: Фантастика
Хранители скрытых путей 3. Багровое небо
...ить сюда тайник-другой. Очень похожий
шкаф стоял дома в гостевой, и уж с ним-то он поработал - под всеми петлями скрывались
бесшумные замки, удерживавшие секретное отделение закрытым. Пихаешь клочок бумаги в
каждую петлю, захлопываешь стеклянные двери так сильно, чтобы петли изогнулись и
штыри вошли в замки, затем выдвигаешь верхний ящик - ровно настолько, на сколько надо,
не меньше и не больше - и бьешь по верху буфета. Оп-ля! Внезапно открывается
внутренний ящик.
В тайнике лежали запасные паспорта и другие документы, которые могли пригодиться
при случае. В других тайниках - к примеру, под передней лестницей - хранились аптечки,
наборы вещей первой необходимости, деньги или столь прозаичные предметы, как запасной
рулон туалетной бумаги.
Но дядя Осия нередко устраивал тайники исключительно из любви к искусству, как,
скажем, тот самый, в маминой ванной, для тампонов. О его существовании Торри узнал
совершенно случайно, вытаскивая как-то раз волосы, забившие слив раковины. А когда
Торри был еще подростком, Осия сделал для него тайник в стенке туалета, куда отлично
помещалась стопка журналов "Плейбой"...
Так что дать дяде Осии неделю на сборку шкафа - все равно что оставить ребенка в
гигантском магазине игрушек.
Что ж, пусть развлекается.
Мэгги указала на инструменты, разложенные по полу на мешковине.
- Я должна, как видишь, всего-навсего разобрать его, не доломав окончательно.
- У меня были другие идеи насчет того, как провести День, - заметил Торри,
обнимая девушку.
- В самом деле? - Мэгги улыбнулась и обвила руками его талию. - М-да, похоже на
то. И все же сначала работа, а и учеба. Мы сегодня предоставлены сами себе - Деб проведет
пару ночей у Брайана, думаю, даже за почтой не зайдет. Так как тебе идея насчет поработать,
позаниматься, куснуть чего-нибудь, а потом... посмотрим?
- Это риторический вопрос?
- Ага.
- Никогда не любил риторические вопросы.
- Сначала работа. Потом еда. А там посмотрим. Ты работаешь лучше, когда
возбужден. - Улыбка вышла многообещающей, и за ней немедленно последовал поцелуй.
- Ты пользуешься моей добротой, - проворчал Торри, когда Мэгги высвободилась из
объятий и отступила на шаг. Поражение следует принимать так же, как победу, думал он,
снимая куртку и открывая ящик с инструментами.
- Работай давай.
Торри издал глухое рычание.
- Не рычи.
- Прости.
Ему вовсе не нравилось происходящее. Черт побери, Мэгги вполне может обойтись и
без скидки. Равно как и без соседки. Она вполне могла платить за квартиру сама. А даже
если бы и не могла, у нее есть парень, способный заплатить не моргнув глазом.
Торри вздохнул. Он бы с удовольствием платил. Причем за квартиру поближе к
кампусу, на двоих.
Увы. И не в деньгах дело: родители Мэгги платили за квартиру и обучение, а мама
Торри выгодно вложила долю Мэгги в золоте Доминиона. Супербогатой девушка не стала,
однако о хлебе насущном беспокоиться не следовало.
Так что дело не в деньгах. Вообще, чаще всего, когда речь идет о деньгах, дело вовсе не
в них - этой житейской мудрости Торри научил Йен Сильверстейн.
Самое главное для Мэгги - как правильно. Квартиры возле университета маленькие, а
за те, что побольше, дерут страшные деньги. И Мэгги так организовала расписание, чтобы
было поменьше окон между занятиями, и сняла квартиру в Южном Миннеаполисе возле
автобусной остановки.
В квартирах с двумя спальнями кухня и гостиная нормальных размеров, а платить за
них надо отнюдь не в два раза больше, чем за квартиру с одной спальней. Если ты снимаешь
квартиру с двумя спальнями, то не сдавать вторую спальню глупо; если же сдать ее своему
парню, у которого тем более нет проблем с деньгами, он станет платить за все. А Мэгги не
хотела, чтобы Торри платил за нее. Да, не в деньгах дело.
Черт.
Да, верно говорят: если у вас проблема, которую можно решить - именно решить, а не
отложить, - выписав чек, значит, проблем у вас нет.
Только издержки.
- Не дуйся, - сказала Мэгги, - ты ведешь себя как десятилетний мальчик.
С этими словами она обняла и поцеловала Торри. Ее теплый язычок скользнул в рот
юноши. Торри привлек Мэгги к себе, положив левую руку ей на попку, а правой
прикоснувшись к ее груди.
Но Мэгги оттолкнула его.
- Не сейчас. Потом, может быть. - Она улыбнулась, проведя пальчиком по молнии
штанов Торри. - К тому же заслуженная награда всегда куда приятнее.
Бывают случаи, когда "нет" не значит "нет", но это явно не тот случай.
Вот не везет. Похоже, кроме еды, в ближайшее время рассчитывать не на что.
- Кофе? - спросила Мэгги.
- С удовольствием, - кивнул Торри, принюхиваясь. Насыщенный аромат хорошо
прожаренного кофе напрочь забил странный запах.
Что это было? Знакомо до дрожи, но откуда?..
Торри вздохнул и потянулся за долотом.
Глава 2
Скрытый Путь
Йен Сильверстейн натянул меховую куртку и наклонился, чтобы зашнуровать тяжелые
ботинки.
Выросший в городе, он все никак не мог привыкнуть, что здесь носят зимнюю обувь, а
не какие-нибудь туфли, и совершенно прилично ходить по дому в носках, например, если на
ботинки налипло много снега.
Конечно, до сих пор в кармане куртки лежала пара дешевых китайских тапочек, но
никак не складывалось их надеть, и Йен подумывал их вынуть и убрать подальше. Все равно
даже в собственном доме их носить нельзя, а то вдруг кто придет, и получится, что он и от
гостей ждет того же.
Зашнуровав ботинки, Йен сначала распахнул тяжелую внутреннюю деревянную дверь,
затем внешнюю, потом высунулся наружу и понюхал морозный воздух. И содрогнулся,
когда едва ли не арктический холод хлестнул его по лицу.
Хм... может, все-таки завести наружный термометр?
Но в Хардвуде все нюхали воздух, чтобы понять, сколько слоев надеть; именно так
всегда поступал Арни Сельмо, а значит, так будет делать и Йен.
Может, и глупость, но это помогало Йену чувствовать себя здесь своим.
Он оглянулся проверить, выключен ли свет. Еще один обычай небольшого городка:
уходя из дому, гаси свет. Можно еще оставить свет в прихожей, чтобы не брести потом к
крыльцу в темноте, но включать свет, радио и телевизор, чтобы отпугивать воров? Пустая
трата денег.
Йен многое изменил в доме по совету друзей и с разрешения Арни. Однако все
изменения, даже мелкие, были как следует продуманы: каждое, по странному совпадению,
стирало еще одно напоминание об Эфи Сельмо.
На стене между кухней и гостиной висели полочки с безделушками Эфи, так что они с
Торианом Торсеном снесли стену и объединили столовую, кухню и гостиную в одну
большую комнату. Половину застелили ковром, половину выложили плиткой, разделив
части стойкой, как в баре. Теперь ничто не мешало готовить и болтать одновременно или
следить за кипящим супом, развалившись на старом потертом диване с газетой и чашкой
кофе.
А если дом все меньше и меньше напоминал об Эфи - ничего страшного, ведь все
можно объяснить.
За время ремонта Йен узнал о работе со столярным инструментом, балках,
электрических проводах и телефонном кабеле куда больше, чем хотел, но всегда был под
рукой Осия и почти всегда - Ториан Торсен. А если никто из них не знал, как что-то
делается, или требовалось четыре пары рук вместо двух, на помощь приходили остальные,
надо было просто подождать.
А Йен мог позволить себе ждать.
Да ты становишься терпеливым, Йен Сильверстейн, сказал Йен себе самому.
Без этого в Хардвуде не обойтись. Как, впрочем, в любом небольшом городке.
В результате на месте стены, увешанной полочками, где лет, наверное, пятьдесят
простояли собранные Эфи Сельмо металлические колокольчики, небольшие стеклянные
статуэтки и прочая мелочевка, красовалась стойка бара.
Безделушки тщательно помыли, завернули в газеты и убрали в надписанные коробки,
которые унесли на чердак. Йен не знал, что нужно Арни для нормальной жизни, но лишние
напоминания о покойной жене уж точно не требовались: хватит с него воспоминаний.
Йен зевнул. Ну и рань!.. Но хватит хлестать кофе. Не только кофе помогает проснуться.
Есть еще один способ. Может быть. Должен быть. Стоит попытаться, по крайней мере.
Йен приподнял полу парки и залез в правый карман штанов. Оттуда он достал ничем не
украшенное золотое кольцо, слишком толстое для обручального и куда более тяжелое, чем
казалось на первый взгляд.
Юноша надел его сначала на большой палец, затем на безымянный. Кольцо как влитое
сидело на обоих, хотя размера не меняло - по крайней мере заметить это не удавалось. Пора
привыкнуть.
Я проснулся, подумал Йен. Чистая правда, но чувствовал он себя сонным, а требуется
именно перестать хотеть спать, что непросто, поскольку сегодня он спал не слишком-то
хорошо, да и рано еще к тому же...
Нет, от таких мыслей толку не будет.
Йен зевнул.
- Я проснулся, - произнес он вслух, - я бодр и свеж, всякая сонливость покинула
мой мозг и мое тело.
Йен пожелал этого.
И снова зевнул.
Не помогает. Но быть бодрым необходимо.
Он прислонился к косяку и закрыл глаза так плотно, что в темноте сомкнутых век
заплясали яркие искорки. Затем глубоко вздохнул и слегка выдохнул. Я проснулся и теперь
свеж, бодр и готов к наступающему дню...
...и кольцо запульсировало, сжимая палец, как удав-констриктор, один раз, два, три...
Кольцо нагрелось. А Йен почувствовал себя слегка глупо. И зачем он использовал
кольцо? Можно подумать, что ему хотелось спать!.. Жалко тратить силу кольца на пустяки.
Ну да, а если бы у моего дедушки были титьки, гласит старая еврейская поговорка, он
был бы моей бабушкой. "А моя бабушка была бы лесбиянкой", - самостоятельно добавил
Йен.
Он повесил рюкзак на одно плечо, а чехол для клюшек для гольфа, где носил
"Покорителя великанов", на другое и вышел за дверь. Привычки горожанина еще не
выветрились, и Йену пришлось напомнить себе: не пытайся закрыть дверь на замок, все
равно не выйдет; в Хардвуде, наверное, никто не знает, где ключи от собственной входной
двери.
В доме напротив, в гостиной Ингрид Орьясетер, горел свет, и тень на занавеске
означала, что она уже на ногах и готовит завтрак. Вот и отлично. Старая Ингрид славилась
привычкой рано вставать, и, не увидев признаков жизни в ее доме, Йен встревожился бы.
Хотя можно заглянуть к ней в дом и окликнуть старуху - чего же проще. Дверь-то не
заперта.
Запирать входную дверь? Зачем? А вдруг сосед решит заглянуть?.. Как, вы считаете,
что им нечего заглядывать в чужой дом? Вы кто вообще, горожанин, что ли?
Новый порыв западного ветра, гоня поземку, швырнул в лицо Йену пригоршню снега.
Молодой человек поежился и заторопился в путь. Снег визгливо поскрипывал под
ботинками, и он постарался идти так, чтобы поскрипывание раздавалось в унисон с ударами
сердца. Движение позволяло согреться, точнее, не замерзнуть окончательно, но если идти
чересчур быстро, то начнешь потеть, и тогда окоченеешь за считанные минуты. Йен не сразу
научился постепенно наращивать скорость. Надо было, как и в зале, разминаться постепенно.
Нельзя же работать в полную мощность, если предварительно не разогрелся.
Хотя здесь плата за небрежность не так высока, как на тренировках. Там можно было
повредить сухожилие или потянуть связку, а для Йена это значило несколько голодных
недель без учеников. Здесь же - если ты в городе, конечно, - ну, замерз...
Стоял жуткий мороз, и потепления не предвиделось, по крайней мере в ближайшие
несколько часов. Как там пелось в старой песне Кросби, Стиллз и Нэш? Что темнее всего
перед зарей?.. Не совсем правда, разве что метафорически; а холоднее всего сразу после
рассвета, когда земля и воздух еще не согреты солнцем.
А те, кто думает, будто нет разницы между пятью, пятнадцатью и тридцатью градусами
мороза, никогда не ступали на скрипящий снег.
Йен оттянул рукав, и холодный воздух немедленно хлестнул по запястью. Половина
восьмого. Черт, а он даже не дошел до тупика, которым оканчивалась улица, - оттуда
короткая тропа ведет через лесок к дому Торсенов.
Йен ускорил шаг.
Около дома Торсенов стоял большой голубой "бронко" Ториана. Двигатель негромко
урчал, и в дымном воздухе чувствовался запах бензина. Оранжевый провод-удлинитель
тянулся от решетки радиатора к розетке в стене дома; и шнур, на несколько футов короче,
чем провод, крепился к борту автомобиля и к кольцу из нержавеющей стали, прикрученному
болтами к стене дома.
По местным стандартам, непрерывно работающий двигатель - сущее мотовство. С
другой стороны, местные стандарты - штука суровая: если вы, скажем, нечаянно отпилили
себе руку, то после звонка в 911 надо идти в ванную, чтобы не заляпать ковер.
Для обогрева автомобиля хватает штатного отопителя, а дополнительный разогрев
нужен главным образом для того, чтобы чертова колымага сразу заводилась, несмотря на
мороз. Вполне по-торсеновски: если надо, чтобы автомобиль сразу заводился, то плевать на
расходы.
Отец Торри мог, конечно, терпеть любые неудобства - Йен свидетель, - но только
ради того, чтобы получить реальную выгоду. А терпеть неудобства просто так, ради
воспитания характера, он бы не стал.
Йену была близка такая философия. В жизни хватает и боли - и физической, и
душевной, - и простых неудобств, чтобы закалить характер; незачем искать неприятностей
на свою голову.
Юноша хихикнул. И это говорит человек, которому не терпится отправиться Скрытым
Путем в Тир-На-Ног!.. Люди, следуйте моим словам, а не моему примеру, подумал он и
засмеялся про себя. Дело не только в том, что ему хотелось встретиться с Мартой - хотя,
конечно, хотелось, - или с Боинн, или с ней. Или, например, с Арни Сельмо - снова
посмотреть в морщинистое лицо Арни и увидеть, смогла ли Фрейя рассеять темное облако
печали.
Дело не только в том, куда ты направляешься, говорила Фрейя, но и в самом пути.
А дом - не только место, куда ты возвращаешься, но и место, откуда ты время от
времени уходишь, даже если лишь для того, чтобы снова вернуться.
Но когда?
Торопиться незачем, и именно это очень радовало Йена и грело ему душу, несмотря на
холод.
В конце концов он дома.
Йен кинул сумку на заднее сиденье "бронко" - автомобиль был не заперт, разумеется,
да кто его возьмет? - и пошел к дому по дорожке (ее так основательно почистили от снега,
словно огнем жгли), поднялся по деревянным ступеням на крыльцо и открыл наружную
дверь, чтобы добраться до внутренней, тяжелой и сделанной из дуба.
Йен постучал в дверь, не снимая перчатки, потом стукнул по продолговатой латунной
пластине, вделанной в косяк.
Бам-м-м-м...
Весь дом завибрировал от низкого басовитого гула. Не дожидаясь ответа, Йен повернул
ручку и приоткрыл дверь.
За ней стоял док Шерв в клетчатой рубашке, джинсах и вязаной шапочке. Одежда и
борода делали его похожим на старого дровосека, а не врача. В правой руке док держал
кружку с кофе, над которой поднимался пар.
Улыбнувшись, он поманил Йена внутрь:
- Ну, не стой же там. Снаружи холодно, если ты еще не заметил. Проходи и
согреешься.
Совершенно непонятно. Где же машина дока?
Шерв поднес кружку ко рту, затем сморщился, покачал головой и протянул ее Йену,
который как раз снял перчатки и положил их на батарею рядом с дверью.
Хм-м... Кольцо все еще было на пальце. Молодой человек снял его и положил в карман.
Тепло чувствовалось даже сквозь штаны.
Йен потопал ботинками по полу, чтобы стряхнуть снег, потом вытер их о специальную
ковровую дорожку и последовал за доком в кухню, потихоньку отпивая из кружки с кофе.
Кофе оказался вкуснее, чем обычно варили в Хардвуде, - не крепкий, но горячий, а в это
время года последнее ценилось высоко. Если в холодный день пить горячий крепкий кофе
каждый раз, когда хочешь согреться, то к вечеру будешь писать коричневым, а ночью на
стену полезешь.
Ториан Торсен и его жена Карин сидели за столом и пили кофе. Судя по остаткам
яичницы, бекона и блинов на его тарелке, глава семьи только что закончил основательный
завтрак. Карин неторопливо ела кусочек кофейного торта.
Под облегавшей тело Торсена синтетической нижней рубахой бугрились мышцы.
Влажные светло-русые, почти белокурые волосы были зачесаны назад, а выражение лица,
несмотря на искреннюю улыбку, оставалось слегка угрожающим, так что Йен избегал
смотреть на его жену.
Впрочем, он, наверное, проецировал на Ториана свои страхи. Дело, должно быть, в
квадратном подбородке Торсена, свернутом набок некогда прямом носе и, уж конечно, в
белом шраме, похожем на сороконожку. "Ножки" являлись следами от стежков врача куда
менее умелого, чем док Шерв.
- Доброе утро, Йен Серебряный Камень, - сказал Торсен.
- И тебе также, Ториан. - Йен и не подумал поправлять его. Он привык к такому
обращению еще в Тир-На-Ног, и вообще, какая разница? "Сильверстейн" именно это и
значит.
Док Шерв, как всегда, хихикнул:
- А вот и Йен, к которому даже собственная фамилия не прилипает.
Эта шутка дока Шерва и в первый раз не была смешна, что уж говорить о пятьдесят
первом?
Точно так же, как анекдот Арни про Папу Римского и его шофера: этот анекдот каждый
в Хардвуде счел своим долгом рассказать Йену как минимум дважды. И каждый раз Йену
приходилось улыбаться, словно он слышал этот анекдот впервые.
Сейчас по крайней мере можно обойтись без улыбки. Но если бы от яростных взглядов
выскакивали прыщи, док давным-давно покрылся бы паршой.
- Доброе утро, Йен, - сказала Карин, глядя на Йена, однако старательно избегая его
взгляда.
Йен тоже старался не смотреть на нее, чтобы не выдать своих чувств. Карин ему в
матери годилась, но на матрону никак не походила. Ей очень шел лимонный запах духов,
хотя эти духи явно предназначались для женщин помоложе. Даже в столь ранний час, одетая
в красно-коричневый халат, из-под которого виднелся верх кружевного черного лифчика,
она была неотразима. Белокуро-золотистые волосы Карин были завязаны в высокий хвост,
оставлявший открытой шею.
Если и есть более верный способ навсегда поставить крест на своей жизни в Хардвуде,
нежели пытаться закадрить маму Торри, то его трудно придумать с ходу. Разве что
помочиться в воскресный сморгасборд [* В скандинавских странах - холодные или горячие
закуски со специями.] в "Пообедай-за-полушку"?
Карин все еще избегала его взгляда.
- Будешь завтракать? - Вопрос неизменный, как и ответ: завтрак, может, и самая
важная трапеза на дню, но Йен предпочитал завтракать, окончательно проснувшись, часа
через два после подъема.
- Нет. Док, что вы делаете здесь в такую рань? Я не видел вашей машины.
Огромный белый "шеви себербен", который доктор использовал как передвижной
врачебный кабинет, а при необходимости и как машину "скорой помощи", отличался от
других автомобилей мигалкой на крыше, не говоря уж о словах "скорая помощь",
написанных спереди и сзади, и нарисованными на водительской дверце пятью оленями,
перечеркнутыми крест-накрест.
Если бы что-то стряслось с Осией, машина непременно стояла бы у крыльца, а док не
гонял кофеи с Торсенами.
- Нет, с ним все в порядке, - сказал доктор, явно читая мысли Йена, - он просто
спит.
В коридоре послышались тихие шаги.
- Ну, не то чтобы спит, - негромко произнес знакомый, не совсем внятный голос, -
но со мной все в порядке.
Йен обернулся. Осия Линкольн - так он называл себя здесь - стоял в дверном
проеме, одетый в старый-престарый халат в елочку поверх столь же древней желтой
шелковой пижамы. Подпояска халата подчеркивала нездоровую худобу старика; обычно она
было незаметна под клетчатой рубашкой и комбинезоном.
Кожа у Осии была цвета кофе с молоком, что-то экзотическое и странное ощущалось в
его глазах и в его лице, которое всегда казалось чисто выбритым. Если у старика и росла
щетина, Йен ее не видел.
- Доброе утро, Осия.
- Йен Сильверстейн, - кивнул тот, - и тебе доброго утра.
Карин привстала, намереваясь налить ему чашку кофе, но по знаку левой - здоровой
- руки снова села. Осия предпочитал делать для себя все сам, когда только мог (а мог он
почти всегда).
- И поскольку вы, доктор, сегодня приехали не за тем, чтобы лечить меня, то
позвольте осведомиться о причинах, кои привели вас под наш кров.
Некогда Йен счел бы фразу странной и напыщенной. Но это было до того, как он начал
говорить на берсмале - там фраза строилась именно так - и познакомился с Торри и его
семьей.
- Мой снегоход стоит у задней двери, - объяснил док. - Меня опять вызвали
посреди ночи. На этот раз роды.
Доктор очень радовался каждому новому ребенку, поэтому он улыбнулся.
- Лесли Гиссельквист? - спросил Йен, пошарив в памяти. Вроде еще рановато...
- Угадал, - ответил доктор, улыбаясь еще шире. - Прелестная малышка, все семь
фунтов веса, несмотря на то, что родилась на две, почти три недели раньше срока.
Снегоход? Йен попытался припомнить, где находится ферма Гиссельквистов. Где-то на
северо-востоке, за противоположной окраиной города. И в самом деле, если знать, куда
ехать, по заснеженным полям на ферму можно добраться куда быстрее, особенно учитывая,
что на дорогах, покрытых черными пятнами льда, не разгонишься.
И все же, слушая доктора, можно было подумать, что такая ночь - исключение, а
Марта между тем говорила, что редкая неделя выдается без двух-трех ночных вызовов, так
что док не шутил, говоря о скором выходе на пенсию.
Для человека своего возраста док был в хорошей форме, но возраст есть возраст: док не
вечен. Ничто не вечно, даже вселенная.
Йен вздохнул и покачал головой. Ему никогда не удавалось мыслить глобально;
возможно, никогда и не удастся.
- А почему ты интересуешься? - спросил док. - Из праздного любопытства?
Любопытство? Ну да.
- Просто дурная привычка.
- Что за привычка?
- Я постоянно стараюсь все понять.
- А что в этом плохого?
- Вот вы, доктор, все понимаете?
- Сам говоришь - доктор. Значит, все.
Йен пожал плечами. Если док не собирается быть серьезным, то и он не будет.
- Ну ладно, ладно. - Док прикусил губу. - Конечно, не все. Но я не тревожусь
понапрасну.
- Вы молодец. А я тревожусь. Я не нарочно, само получается.
Среда, в которой растешь, кажется нормальной; только позже понимаешь, что это не
так. Нормально, что отец нередко причиняет тебе боль - рукой или словами, и нормально,
что ты пытаешься понять, что же ты сделал не так. "Если бы только все понять, - думаешь
ты, - если бы все знать, можно сделать все как надо, и тогда отец улыбнется и обнимет
тебя. И будет любить своего сына".
Чушь. Йена били не за то, что он не убрался в комнате (книги в беспорядке, и под
кроватью валяются бумажки), и с лестницы его столкнули не за то, что он пришел из школы
слишком поздно. То были поводы, а не причины, и, все поняв, исправить ничего было
нельзя, поскольку корень зла заключался вообще не в Йене.
Драма в том, что остановиться невозможно; стоит расслабиться, как снова начинаешь
анализировать, как всплывает глубокая внутренняя уверенность, что если все понять, то все
будет хорошо.
Осия стиснул плечо Йена.
- Прекрати себя мучить, - произнес он на берсмале, быть может, для секретности,
хотя оба Торсена прекрасно понимали язык. - Прошу прощения, доктор, - продолжил
Осия уже по-английски, - я сказал, чтобы он был к себе снисходительнее.
- Да уж. Кэйти Аарстед такая же.
- Кэйти Бьерке, - поправил его Йен. - И доставалось ей уж точно не от Боба
Аарстеда.
- Можешь смело биться об заклад, малыш, - улыбнулся док. - Если найдется хоть
один идиот, который в этом усомнится.
Карин Торсен избегала его взгляда.
Послушай, хотелось сказать Йену, пора забыть об этом.
Именно Карин в прошлый раз упросила его отправиться Скрытым Путем в Тир-На-Ног.
И сделала это ради того, чтобы ни сын, ни муж не подвергали себя опасности, вновь ступая
на землю того мира.
- Все в порядке, Карин, - тихо сказал Йен, понимая, о чем она думает.
Лицо Торсена осталось бесстрастным как гранит. Осия улыбнулся, а док Шерв кивнул,
выражая согласие.
- Все ведь кончилось хорошо.
Вряд ли стоило удивляться, что великолепная женщина, хоть ей уже и за сорок, может
с легкостью обернуть вокруг своего мизинчика парня, которому едва за двадцать. Кроме
того, Йен всегда западал на великолепных женщин в возрасте. Особенно на одну -
совершенно великолепную - и куда старше Карин, к слову сказать.
А сколько лет Фрейе? Лет?.. Учитывая, что Древние удалились в Тир-На-Ног давнымдавно,
не стоит мерить в годах. В тысячелетиях? Эпохах?
Йен сунул руку в карман, снова коснулся теплого кольца и надел его на большой палец.
Он сосредоточился и подумал: правда, Карин, все в порядке, я больше не злюсь.
Она была готова с легкостью им пожертвовать, чтобы защитить мужа и сына, и некогда
втравила Йена в опасную ситуацию: его могли легко убить. Но Йен не злился на нее.
Завидовал Торри и Ториану - да. Ему никогда и никто так не был предан.
Все в порядке, без обид, подумал Йен, приказывая Карин поверить.
Почему бы не убедить друзей, что простил их, если это и в самом деле так?
Кольцо болезненно сжалось, а потом разжалось в такт с ударом сердца.
Осия одобрительно кивнул.
Карин Торсен вздохнула и явно почувствовала себя лучше. Наклонив голову, она
спросила:
- О чем задумался? Ты словно за тысячу миль.
- Почти, - хмыкнул Осия.
Он сел рядом с Йеном, взял с тарелки кружок лефсе и откусил кусочек. Это вкусное
блюдо готовили, тонко намазав мягкую картофельную лепешку маслом, посыпав сахаром,
закрутив, а потом нарезав на манер суши. Однако на сей раз Карин завернула лефсе с
малиновым вареньем из летних запасов - а может, и чуть-чуть лимонной цедры добавила.
Осия был способен съесть куда больше, чем можно предположить, глядя на его тощее
тело, однако, как и Йен, он не следовал местному обычаю завтракать сытно.
- Скоро он и в самом деле будет далеко. К здешней зиме нелегко приспособиться.
Неужели беспокойство Йена так очевидно?
Осия кивнул, соглашаясь с его мыслями, отвечая на незаданный вопрос. Да, очевидно,
по крайней мере ему. Может, не каждый это заметил.
- Как бы то ни было, - сказал Ториан, поднимаясь из-за стола, - сейчас нам с тобой,
Йен Сильверстейн, пора на дежурство, и времени в обрез.
Уже на ходу он доел последний кусок тоста, запив его остатками кофе.
- Пойдем же, Йен Сильверстейн
...Закладка в соц.сетях
