Жанр: Фантастика
Гиблое место
...крадывавшей очертания предметов, вдруг обозначился
какой-то движущийся силуэт. Все замерли, ожидая самого худшего, но это был всего лишь
человек, мужчина, хорошо знакомый троице, бывшей некогда друзьями. Это был отец Василия
Головина...
Он подошел к сыну, молча развязал его, потом повернулся к Лизе и сказал:
- Вы должны уйти.
- Почему? - удивилась девушка. - Вася сам решил сдаться...
- Я знаю, - перебил ее Головин-старший. - По ту сторону болота ждут
контрразведчики, пусть им сдается.
- Но...
- У вас своя дорога, у них, - он кивнул в сторону парализованных солдат, - своя. Их
путь еще не закончен, в отличие от вашего.
- А что будет с ними? - поинтересовалась Лиза, глядя на бойцов, пытавшихся что-то
сказать, но сумевших выдавить из себя только какое-то нечленораздельное мычание.
- Им придется пройти до конца все испытания, раз они пришли сюда. Таков здесь
порядок...
- Тогда почему мы можем уйти, а они - нет?
Головин-старший усмехнулся, и от этой усмешки Лизе стало не по себе. От нее веяло
могильным холодом, чем-то потусторонним, что не укладывалось в ее голове и было выше ее
понимания.
- Ты хотела спасти моего сына? Так спасай!.. Если вы сейчас не уйдете, вас ждет такая
же участь, как и их.
- Какая?
- Возможно, смерть. Все зависит от них... Вы хотите попытать счастья вместе с ними?
Его бездонные глаза уставились на нее, проникая глубоко в душу, заставляя сердце
сжаться от ужаса. Она вдруг осознала, что этот человек говорит правду, что Тольку Свинцова и
его бойцов ждет здесь нечто ужасное и что им не суждено вырваться отсюда. Вся ее сущность
противилась этому, но что она могла сделать, чем могла помочь им? Ничем...
- Пойдем, Вася, - заторопилась Лиза, беря Головина-младшего за руку.
Но тот вдруг вырвал руку и подошел вплотную к отцу.
- Ты ведь не мой отец! Кто ты?
Головин-старший усмехнулся в ответ.
- Ты прав, сынок, я не совсем твой отец. Иван Андреевич Головин давно умер и сгнил в
земле, а то, что ты видишь перед собой, всего лишь его подобие.
- Зачем же тогда ты бередишь рану, которая уже затянулась? Зачем заставляешь меня
мучаться, переживать все снова и снова, зачем?
- Затем, чтобы помочь тебе разобраться в себе. Ты уже давно запутался и не видел
выхода из этого тупика. Я всего лишь подтолкнул тебя на правильный путь...
- Ты воспользовался личиной моего отца!
Головин-старший покачал головой.
- Нет, сынок. Ты сам вызвал меня к жизни, ты хотел, чтобы я появился. И вот я здесь, а
ты снова недоволен...
- Это совсем не то!..
- Почему? Только потому, что я не являюсь живым человеком?.. Так ты уйдешь отсюда
и никогда больше меня не увидишь. А образ отца, его голос, его мысли так и останутся с тобой,
в твоем сердце, в твоих мыслях...
Головин-младший некоторое время пристально смотрел в глаза человеку, который был
его отцом и одновременно с этим кем-то другим, потом решительно взял Лизу за руку и сказал:
- Пойдем!
Девушка несколько раз оглянулась на этого странного человека, смотревшего им вслед.
Она так ничего не поняла из их странного разговора. А Васька даже не обернулся, решительно
зашагав по тропинке, которой совсем недавно еще не было.
Головин-старший глядел им в спины, пока пелена тумана не скрыла парня и девушку.
Потом вздохнул, повернулся и пошел прочь, не обращая внимания на беспомощных людей,
оставшихся стоять, не в силах пошевелиться...
Как только Головин-старший скрылся в тумане, невидимые путы, сковывавшие людей,
вдруг исчезли. Они вновь обрели способность двигаться...
Громче всех ругался Свинцов. И не потому, что Васька ушел, а он был бессилен что-либо
сделать. Нет, его бесило, что Лиза ушла с ним. Увидев их вместе, он опять, как и много лет
назад, почувствовал ревность. Именно ею, а не тем, что он считал Ваську неспособным на
такой шаг, как добровольная сдача, была вызвана его злость. В тот момент он понял
окончательно, что Лиза никогда не будет его, даже если он убьет Головина. Она по-прежнему
любила этого парня, любила преданно, без оглядки на то, что Васька был предателем. Для нее
это не играло никакой роли...
Первым его желанием было броситься вслед за ними, догнать, но потом он вспомнил о
том, что где-то здесь, неподалеку, находиться Шредер, ради которого, собственно говоря, они и
сунулись в это проклятое место. Рассудив, что Лиза с Васькой все равно не пройдут мимо
контрразведчиков, он решил идти за немцем.
- Все, пойдем за Шредером! - сказал Свинцов, решительно закидывая вещмешок за
спину.
Ему никто не ответил. Бойцы смотрели на него волками, Железнов вытирал платком
кровь из разбитого при падении носа, даже Дворянкин и тот покачал отрицательно головой.
- Нет, Толя, мы не пойдем. Ты как хочешь, а с нас довольно. Мы возвращаемся...
- Как же так, ребята? - растерялся Свинцов, надеявшийся на то, что, услышав о
близости цели, люди забудут о своем решении, принятом вечером. - Осталось же совсем
немного! Возьмем Шредера - и домой!
Дворянкин недобро усмехнулся.
- Что здесь значит "немного"?.. Ты говорил, Толя, что это место тянется всего на
несколько километров, а мы шагаем уже третий день, и конца и края этому пути не видать. Ты
слышал, что сказал этот мужик?.. Мы не хотим подыхать здесь, как это случилось с нашими
ребятами. Так что мы возвращаемся...
Свинцов, ни слова больше не говоря, развернулся и побрел в ту сторону, откуда пришли
Лиза с Васькой. Остальные отправились в противоположную.
- А все-таки мы не совсем хорошо поступили, - заметил вдруг Дворянкин, который все
время оглядывался назад. - Бросили парня одного...
- Если ему хочется подохнуть, так пусть! - зло заявил Железнов. - Мне лично хочется
еще пожить на этом свете!
- Боишься? - горькая улыбка промелькнула на губах лейтенанта.
- А ты нет?.. Я не боюсь умереть за Родину. На фронте все понятно. Есть враг, он тебя
может убить. Здесь же мы столкнулись с чем-то совсем необъяснимым. Не знаешь, откуда
ждать удара, к чему готовиться. Вот что меня пугает.
- Меня тоже, - признался Дворянкин. - Слишком много загадок.
- И одна из них - эта тропинка, - заметил молчавший до сих пор Петров. - Раньше ее
не было...
Свинцов был зол. Предательство товарищей выбило его из колеи. Нет, он не осуждал их.
С чисто человеческой точки зрения они, наверное, были правы. Он не мог понять, как могли
они бросить все, когда до заветной цели оставалось совсем немного! Да, ему тоже было жутко,
но он знал, что другой такой возможности могло и не представиться...
Свинцов поправил автомат, висевший на плече, и прибавил шаг. Сейчас необходимо было
взять Шредера. А уж когда он вернется, то обязательно разберется с этими товарищами...
Грязные, в разорванной о кусты одежде, Лиза и Василий шли по тропинке, взявшись за
руки. Их не смущали ни зловещая тишина, царившая вокруг них, ни жуткое место, в котором
они находились, ни мысли о будущей судьбе. Они были счастливы, и перед этим счастьем
отступали все беды и невзгоды. Какое дело им было до того, что с ними случится через час, два,
месяц, год? Они были снова вместе, и ничего им больше не надо было...
Когда он вошел в кабинет, то увидел сидевшего за столом начальника школы высокого
мужчину в зеленой эсэсовской форме со шрамом, пересекавшим лицо. Эрих сразу узнал его.
Это был командир подразделения по выполнению особо важных поручений при VI отделе
РСХА Отто Скорцени. Эрих познакомился с ним в начале войны с Россией. Тогда Скорцени
еще не был известен, как диверсант №1, а находился в составе одной из частей войсковых СС,
воевавших на Восточном фронте. Да и звание у него было гораздо ниже, чем сейчас. Что и
говорить, Скорцени за то время, пока они не виделись, сделал хорошую карьеру и даже
умудрился завоевать доверие фюрера...
Едва войдя в кабинет, Эрих почувствовал, что его появление здесь напрямую связано с
навязчивым кошмаром, мучавшим его по ночам в последнее время. Темный лес, гнетущая
тишина и страх. Страх и отчаяние, потому что он чувствовал, что это приведет его к смерти...
Штурмбаннфюрер вышел ему навстречу и прежде, чем он успел поприветствовать его,
взял за плечи и сказал:
- Эрих, дружище, давненько мы с тобой не виделись! Как дела?
- В полном порядке!
- Как твоя рана?
- Полностью зажила.
- Знаю, - кивнул Скорцени, убирая руки с его плеч. - Читал отчет медкомиссии.
Присаживайся, - он указал рукой на стул. - Нам предстоит серьезный разговор.
Эрих сел на стул, штурмбаннфюрер взял себе другой и уселся на него, придвинувшись
вплотную к нему.
- Есть работа, Эрих.
- Какая? - поинтересовался он.
- Несколько месяцев назад при отступлении в Н-ском уезде нашими войсками были
заминированы некоторые особо важные объекты, взрыв которых должен был надолго
задержать наступление русских на этом участке фронта. Команда подрывников должна была
дистанционно привести мины в действие с пункта управления, находящегося в ближайшем
лесу, после того, как наши части оставят эти объекты. По непонятным причинам это сделано не
было. Команда бесследно исчезла, поэтому узнать, что произошло на пункте управления, не
представляется возможным. Знаем точно только одно - русские пока не обнаружили этот
пункт и не знают о заминированных объектах. Тебе предстоит проникнуть туда и привести
мины в действие.
- Разрешите вопрос, господин штурмбаннфюрер? - спросил Эрих и, когда Скорцени
кивнул в знак согласия, продолжил: - Прошло уже достаточно много времени.
Предпринимались ли раньше попытки проникнуть на пункт управления?
- Предпринимались, - ответил Скорцени. - Ни одна из групп, посланных в этот район,
не вернулась на базу и не выполнила задание. Последняя исчезла вместе с самолетом... У тебя
большой опыт успешной диверсионно-разведывательной работы. Ты - выходец из России,
много раз бывал на ее территории и не имел ни одного провала. Поэтому мы и остановили свой
выбор на твоей кандидатуре. Может, тебе удастся то, что не удалось другим...
Как истинный немецкий офицер Эрих не стал задавать лишних вопросов.
- Все понятно. Когда приступать к подготовке?
- Немедленно. Собери свои вещи, отсюда ты уедешь вместе со мной. Теперь ты - в
моем подчинении. Во все подробности операции я тебя посвящу в дороге...
Человека, которого грубо выволокли во двор каземата, трудно было узнать. Но, несмотря
на разбитое и опухшее от побоев лицо, в нем было что-то знакомое. До боли знакомое...
Полувзвод эсэсовцев с карабинами, приставленными к ноге, ожидал этого человека,
выстроившись ровной шеренгой. Лица солдат под касками были непроницаемы, словно не
люди, а манекены стояли там. Человека проволокли к столбу, врытому в землю, и привязали,
чтобы не смог упасть. Стоять самостоятельно он был уже не в состоянии...
Офицер в эсэсовской форме завязал человеку глаза черной повязкой, хотя заплывшие веки
и так не давали ему видеть. После этого эсэсовец быстро отошел к солдатам и достал какую-то
бумагу. Он начал что-то читать, но какие слова произносились, почему-то не было слышно.
Можно было лишь догадываться, что на этой бумаге был записан приговор человеку,
привязанному к столбу.
Приговоренный к смерти был определенно военным, если судить по рваным брюкам.
Седые волосы и разорванная, когда-то белая, сорочка были в крови, уже запекшейся и
почерневшей. Но, несмотря на то, что над ним, по всей видимости, очень хорошо поработало
гестапо, человек сумел распрямиться и взглянуть смерти в глаза.
Эсэсовец закончил читать приговор и спрятал бумагу. Наступила гробовая тишина.
Человек шевелил разбитыми губами. Что он произносил про себя? Может, молитву, а, может,
прощался с этим светом... Кто знает?
Зазвучали сухие команды. Солдаты вскинули карабины, прицелились и разом нажали на
спусковые крючки. Звук залпа разорвал тишину, вспугнув воронье, поджидавшее на крыше
свою добычу. Человек у столба дернулся и безвольно обмяк. Кровь, вытекающая из мертвого
тела, капала на песок, хорошо впитывающий ярко-красную жидкость...
Когда эхо от залпа перестало метаться между стенами каземата, унесшись куда-то вверх,
офицер неторопливо подошел к казненному, вынул из кобуры с надписью "С нами Бог"
пистолет и сделал контрольный выстрел. На этом процедура казни была завершена...
Эсэсовец с солдатами давно ушли, а труп все еще висел у столба. Песок под его ногами
почернел от крови, а воронье, вспугнутое выстрелами, уже слеталось к добыче. Но, странное
дело, их карканья не было слышно. Вокруг стояла мертвая тишина в мертвом мире...
Его разбудил сильный удар по ребрам. С трудом открыв глаза, Шредер увидел у самого
лица ноги в грязных кирзовых сапогах.
- Вставай, мразь! - услышал он голос, принадлежавший, без всякого сомнения, их
хозяину.
Еще один хороший удар заставил его приподняться и сесть. Прямо над ним стоял
оборванный и заросший щетиной младший лейтенант-энкаведешник, держа его под прицелом
автомата. Впрочем, сам он, наверное, выглядел не лучше после трехдневного мотания по лесам
и болотам.
- Вставай, сволочь! - повторил младший лейтенант, делая движение стволом автомата
вверх. - Разлегся на нашей земле, как на своей собственной!
Шредер подчинился, хотя ему и нелегко было это сделать. Все тело болело, во всех членах
была такая слабость, будто всю ночь он занимался тяжелой физической работой, а не отдыхал.
К тому же мозги еле ворочались в голове. Он никак не мог сосредоточиться на чем-нибудь
одном. Вся его защита рухнула, потому что он был уже не в состоянии ее держать. А, может,
это было и к лучшему. Он слишком устал защищаться, хотя последние блоки где-то в глубине
сознания еще сохранились.
Офицер был один. Шредер не чувствовал чьего-либо присутствия поблизости. Не было и
Головина. Можно было предположить, что либо "гиблое место" угробило проводника, либо тот
бросил его, сбежав в неизвестном направлении. А он, понадеявшись на свои способности и
присутствие рядом еще одного человека, проспал опасность.
Младший лейтенант грубо развернул его и забрал нож с пистолетом. Потом
крепко-накрепко связал руки за спиной веревкой.
- Давай, шагай! - толкнул его в спину стволом автомата энкаведешник.
Но не успели они одолеть и пары шагов, как из леса навстречу им вышли четыре
вооруженных человека и остановились, как вкопанные, увидев их. Он не видел своего
конвоира, но по лицам солдат и лейтенанта, возглавлявшего этот небольшой отряд, было очень
хорошо заметно, как они удивились.
- Вот те на! - воскликнул лейтенант. - Это же Свинцов! А мы, вроде бы, в другую
сторону шли!
- Значит, заплутали, - заметил старшина.
- Что ж, может, это и к лучшему, - сказал за его спиной Свинцов. - Вместе пойдем.
С появлением этой группы его шансы на побег резко уменьшились. От одного еще можно
было удрать. От пятерых - значительно труднее, практически невозможно. Если только
представится удобный случай... Однако ему почему-то совсем не хотелось рисковать. Какая-то
апатия овладела им. Хотелось просто лечь на землю и уснуть. Уснуть, чтобы никогда не
проснуться...
Усилием воли он отогнал от себя эти пораженческие мысли. Да, он проиграл эту схватку.
Большой ошибкой с его стороны была попытка сопротивления той силе, которая властвовала в
этом месте. Его просто-напросто сломали, высосали все до капли, забрав всю энергию, которая
у него была. Защита отняла у него слишком много сил.
Он принял решение. Резко снял все блоки и барьеры, оставляя сознание беззащитным.
Чужая сила хлынула через него свободным потоком, наполняя его мозг какими-то незнакомыми
образами. А он черпал оттуда силы, восполняя потери. И, странное дело, ничего страшного не
происходило!..
Они шли уже около часа, когда шедший впереди старшина вдруг резко остановился и
жестом подозвал к себе командиров.
- Что случилось? - поинтересовался младший лейтенант, подходя к нему.
Старшина раздвинул ветви и показал рукой куда-то вперед.
- Там люди.
Ему не было видно, что там происходит, но он вдруг ощутил чье-то присутствие.
Проанализировав свои ощущения, он понял, что это "нечто" не было живым существом. Но и
мертвым назвать его было нельзя. Какие-то излучения, свойственные живому существу
(способному передвигаться самостоятельно, по крайней мере) у этого объекта были. Не живое и
не мертвое. Что-то среднее, пугающее...
- Да это же наши! Вон стоят Рябинов, Краснов, Закиев, Зиновьев! - воскликнул один из
бойцов. - Эй, ребята!
Он раздвинул ветви и вышел вперед из зарослей.
- Петров, стой! - крикнул младший лейтенант, пытаясь остановить молоденького
бойца, но было уже поздно...
Воздух разорвали автоматные очереди. Свинцов и его товарищи залегли и ответили
огнем.
- Следи за Шредером! - только и успел крикнуть младший лейтенант дюжему бойцу в
выглядывавшей из-под гимнастерки тельняшке, валя его следом за собой на землю.
Но куда там! Они еле успевали менять магазины в автоматах! И что-то там было не так.
Он видел это по напряженным лицам бойцов, чувствовал их нарастающий страх. Неумолимо и
неотвратимо к ним что-то приближалось. Какая-то грозная сила, которую пулями нельзя было
остановить.
Другой такой возможности для побега могло и не представиться. Все были заняты
перестрелкой, за ним никто не следил. Неимоверным усилием Шредер протянул руки под
ногами и зубами развязал узел веревки. Бросил осторожный взгляд на солдат. Никто этого его
действия не заметил. Потихоньку он отполз в сторону, потом встал и побежал прочь на
негнущихся ногах от этого места.
И вдруг Шредер почувствовал присутствие рядом чужеродной силы и встал, как
вкопанный. Он осторожно прощупал пространство вокруг себя и обнаружил источник совсем
близко. А потом увидел...
Неподалеку от него стоял человек, который был ему хорошо знаком, хотя они не виделись
уже несколько лет. Этот высокий сильный офицер возглавлял одну из диверсионных групп СД.
Однажды они участвовали в совместной операции СД и абвера, и им довольно-таки длительное
время пришлось общаться друг с другом. Достаточно долго, чтобы при встрече можно было
узнать друг друга в лицо...
Однако этот человек на самом деле не был человеком. От прежнего эсэсовца осталась
только оболочка. Бледное, без единой кровинки лицо, глаза, в которых совсем не было
радужной оболочки - одни большие зрачки - вселяли в его душу подсознательный ужас. Он
чувствовал исходящую от этого создания опасность, но не мог пошевелиться.
Вдруг эсэсовец двинулся на него, и одновременно Шредер ощутил сильную атаку на свой
мозг. Ужас стал заполнять каждую клеточку его организма, сковывая по рукам и ногам, не
давая двигаться, парализуя волю к сопротивлению, глуша способность трезво мыслить. Но на
этот раз он не стал ставить защиту, как сделал бы раньше. Позволил спокойно войти энергии
воздействия в свой разум, пропуская через себя и накапливая какое-то время, а потом вернул ее
обратно, усилив своей.
Эсэсовец словно наткнулся на невидимую стену. Что-то не пускало его вперед, заставляя
оставаться на месте. По мере того, как воздействие с его стороны возрастало, это порождение
"гиблого места" стало отступать шаг за шагом. А затем пропало, растворившись в воздухе.
Он попытался остановить поток, изливающийся из него, но не тут-то было! Словно
невидимый насос качал из него энергию. И этот выброс все усиливался, а он не в силах был
перекрыть его.
Понимание пришло слишком поздно. Вся эта схватка была лишь ширмой! Его подловили
на такой мелочи!.. Обрадовался, дурак, что победил! "Гиблое место" оказалось сильнее и
хитрее его, а он так и не разгадал его загадки. Последняя мысль, промелькнувшая в его
парализованном страхом мозге, была о том, что победить не всегда означает выиграть. Он
победил в схватке с созданием, порожденным "гиблым местом", но проиграл жизнь!
А потом на сознание опустилась тьма...
Когда товарищи покинули его, Свинцов отправился по тропинке на поиски Шредера.
Честно говоря, он не очень-то надеялся на то, что Васька Головин сказал правду. Поэтому
решил для себя, что будет преследовать этого фрица, пока не возьмет его живым. Именно
живым, потому что в другом исходе он не видел смысла. Стоило ли гоняться, потерять столько
людей, чтобы поменять все это на труп? Нет, Шредер ему нужен был живым...
Когда он увидел лежащего на поляне человека, его сердце учащенно забилось. Вот он -
тот, ради которого пришлось перенести столько испытаний! С интересом Свинцов разглядывал
немца. Он был похож на человека с фотографии, которую он видел в отделе у Краснова. Те же
арийские формы, спутанные светлые волосы, в которых застряли хвоинки. Шредер спал,
подтянув колени к груди и тихонько постанывая во сне. Лицо его было бледным, в мелких
бисеринках пота. Складывалось впечатление, что он тяжело болен. Впрочем, может, так оно и
было...
Рядом с немцем лежало оружие, внешне чем-то напоминающее автомат ППШ. Но калибр
и диск были больше, что смывало это сходство. Предварительно убрав оружие подальше,
Свинцов довольно-таки грубо разбудил Шредера. Молодец все-таки Васька! Не обманул, хотя
мог бы! Иногда Свинцов жалел, что их дружба закончилась так печально. Может, в чем-то
Васька и изменился, но не в вопросах правды и лжи. Он и раньше никогда не лгал, и Свинцову
даже на мгновение стало стыдно, что он мог усомниться в словах своего старого друга. Но хуже
было то, что он усомнился в словах Лизы! Впрочем, специфика службы обязывала. Он уже
привык никому не доверять...
А потом из леса появились Дворянкин, Васнецов, Железнов и Петров. Первой его мыслью
было, что они одумались и решили вернуться. Но, увидев их искреннее недоумение, Свинцов
понял, что здесь что-то не так...
Первым этих людей заметил Васнецов. Их было много: часть одета в советскую форму,
остальные в маскхалатах. Свинцов хотел рассмотреть этих людей в бинокль получше. У него
возникло ощущение, предчувствие, что эта группа какая-то не такая, что здесь что-то не чисто.
Откуда здесь люди? Путь сюда знали только трое - он, Васька и Лиза. Правда, он рассказал
подробнейшим образом Зиновьеву о дороге сюда. Но эти люди не были той помощью, которую
они так ждали. Он чувствовал это. От них веяло опасностью...
Его опередил Петров, узнавший Краснова, Рябинова, а также Зиновьева с Закиевым,
оставленных ими по ту сторону болота. Парень вышел им навстречу, Свинцов крикнул,
предупреждая его, и в этот момент Краснов открыл огонь из своего автомата...
Они залегли и открыли ответный огонь. Пули били в землю перед самыми носами бойцов,
противно пели над головами, сбивая ветки, впиваясь в стволы деревьев, а группа Свинцова
ожесточенно отстреливалась. Они не видели своих противников и стреляли по тем местам,
откуда велась стрельба. Если судить по плотности огня, тех, кто напал на них, было раза в два
больше. Они медленно, но неотвратимо приближались, по-прежнему оставаясь невидимыми
для них. Не помогли даже гранаты, брошенные бойцами, когда противник подошел к ним на
расстоянии броска. И тогда людями начала овладевать паника...
В какой-то из моментов боя у Свинцова кончились патроны, и он решил воспользоваться
автоматом Шредера. Прицелившись, нажал на спусковой крючок и почувствовал сильную
отдачу, как от выстрела противотанкового ружья. Прогремел сильный взрыв, но удивляться
этому не было времени. Он выстрелил еще несколько раз, и стрельба, которую вели по ним их
противники, прекратилась.
Свинцов некоторое время подождал, пока не убедился, что там никого не было, встал и
пошел разыскивать Петрова. И никого не обнаружил. Тела Петрова не было, как не было нигде
и тех, кто на них напал. Никаких следов: ни крови, ни стреляных гильз, ни примятой травы...
Он поискал следы от пуль на стволах деревьев в том месте, где они держали оборону, и тоже
ничего не обнаружил. Складывалось впечатление, что они воевали с призраками. Впрочем, за
последние дни Свинцов насмотрелся такого, что этот факт не очень его удивил. Он ожидал
чего-то подобного. Почему так произошло, Свинцов не мог сказать, да и не больно хотелось
выяснять причины, если честно. Он слишком устал. В очередной раз "гиблое место"
преподнесло им сюрприз, отняв жизнь еще одного их товарища...
Еще одно исчезновение. Теперь их осталось четверо. Каждая схватка с "гиблым местом"
заканчивалась тем, что они кого-нибудь недосчитывались в своих рядах. Ему все это надоело.
Теперь, когда Шредер был в их руках, можно было возвращаться. И чем быстрее, тем лучше...
Эта мысль заставила его вспомнить о пленном. Когда Дворянкин, Васнецов и Железнов
убежали, ему в горячке боя тоже было не до него.
- Где Шредер? - поинтересовался он, чувствуя недоброе.
Они молчали. А Железнов виновато опустил глаза.
- Я спрашиваю, где Шредер?
Свинцов встал, подошел к сержанту и сгреб его за гимнастерку.
- Я приказал тебе присматривать за ним! Где он?
- Не кипятись, Толя, - вмешался Дворянкин. - Шредер сбежал во время боя.
- Под трибунал... Я тебя под трибунал отдам! - крикнул Свинцов в лицо Железнову. -
Упустили!
- А мне когда было за ним смотреть? - попытался оправдаться тот.
Свинцов почувствовал отчаяние. Шредер был в его руках, задание было выполнено, и он с
легким сердцем мог вернуться обратно. А теперь? Неужто придется опять гоняться за немцем
по этому проклятому лесу?
- Да не волнуйся ты так! - попытался успокоить его Дворянкин. - Найдем мы этого
фрица! Он не мог далеко уйти со связанными руками...
Свинцов прекрасно видел, что лейтенант так говорит скорее для того, чтобы успокоить
его. Никому не хотелось здесь оставаться. Он знал, что солдаты пойдут искать Шредера только
из-за чувства вины перед ним. Но ему и самому не хотелось здесь шататься. И он принял
решение.
- Черт с ним! Мы возвращаемся! Все равно ему без Головина не выбраться отсюда.
Пусть подыхает!
Эрих смотрел в окно. На улице стояла промозглая казанская осень 1929 года. И от этого
на душе было тоскливо.
Эрих не любил осень. Впрочем, как и зиму... Но осень не любил особенно. Не те
прекрасные солнечные деньки в сентябре месяце, когда еще тепло, деревья начинают одеваться
в разноцветные наряды, а в лесах полно грибов. Нет, он не любил холодные осенние дожди,
грязь, слякоть, ветер, гоняющий оп
...Закладка в соц.сетях
