Жанр: Фантастика
Мумия
...ь к жизни. Ты опять сильна и молода, отныне ты
бессмертна...
Нет, не надо плакать. Не стоит бороться; не стоит тянуться за ним, смотреть на него.
Удаляющаяся фигура, голубые глаза. Она знала эти голубые глаза. Это случилось, когда я
выпил его. Жрица показала мне в зеркале... голубые глаза. Да, тот самый голос. Тот самый
голос твердил молитвы во тьме, древние священные молитвы, открывающие рот мумий.
Она назвала его по имени! И здесь, в этом странном маленьком домике, лорд
Рутерфорд тоже произносил это имя. Лорд Рутерфорд собирался...
Вернуться засветло.
Бесполезно. Сквозь арочный проход она смотрела на мертвое тело. Она должна выйти в
этот чужой мир. Она должна помнить, как легко их можно убить, как легко сломать им шею
- будто хрупкий стебелек.
Она поспешно вышла из дома, не закрыв за собой дверь. Оштукатуренные белые стены
стоящих напротив домов показались ей знакомыми и совсем нестрашными. Она знала такие
города. Может, это и Египет. Нет, вряд ли.
Она пошла вперед, придерживая ленты шляпы, чтобы ветер не сдул ее с головы. Так
легко идти быстрым шагом. И так здорово, что греет солнце. Солнце. Она увидела, как
солнечный луч ворвался в глубокую пещеру. Деревянный люк открылся. Она услышала
позвякивание цепи.
Потом воспоминание ушло. Если эту вспышку можно назвать воспоминанием.
Проснись, Рамзес.
Это было его имя. Но теперь ей нет до него дела. Она свободна в этом чужом городе.
Она может идти куда глаза глядят, присматриваться и делать открытия.
4
Самир купил несколько бедуинских балахонов в первом же магазинчике старого Каира,
который торговал такими вещами. Зашел в грязный переулок, где жили опустившиеся
французы, нырнул в маленький ресторанчик и там переоделся. Одежду, купленную для
Джулии, он зажал под мышкой и прикрыл широкой полой робы.
Ему нравился этот свободный крестьянский наряд, выглядевший старомодным и
совсем непохожим на современную, хорошо сшитую одежду, которую носили теперь
египтяне. Наверное, это последний из существующих ныне образец древних одеяний
пустынных кочевников - длинная свободная роба. Самир чувствовал себя в ней свободно. И
был скрыт от нескромных глаз.
Он быстро шагал по ветреным, похожим на пчелиные соты улицам арабского Каира, к
дому своего двоюродного брата Заки, человека, чей род занятий вызывал у него отвращение.
Но только этот человек мог в данной ситуации оказать ему быструю и надежную помощь.
Кто знает, сколько времени Рамзесу придется скрываться в Каире? Кто знает, чем закончится
история с убийствами?
Наконец Самир добрался до фабрики мумий - одного из самых отвратительных домов
в мире. Через боковую калитку вошел во двор. На жарком солнышке парились во дворе
недавно спеленутые тела. А в самом доме, без сомнения, варились в котле другие.
Одинокий рабочий копал траншею, в которую на несколько дней положат свежие
мумии, чтобы они стали коричневыми, будто их нашли на раскопках.
Самира чуть не стошнило, хотя он бывал в этом доме еще мальчишкой, когда еще не
знал о существовании настоящих мумий, о телах своих предков, которые ему предстояло
потом изучать, спасать от разложения и мародеров, хранить в музеях.
- Посмотри на это с другой стороны, - как-то заспорил с ним брат Заки. - Мы все-таки
лучше, чем те воры, которые по кусочкам распродают иностранцам наших древних
правителей. То, что мы продаем, не является святыней. Это подделки.
Добрый старый Заки! Самир собирался подать знак одному из находившихся внутри
дома мужчин, который запеленывал очередную мумию, но тут из маленького вонючего
домишка вышел сам Заки.
- О Самир! Рад видеть тебя, братишка. Пойдем выпьем кофе.
- Не сейчас, Заки. Мне нужна твоя помощь.
- Разумеется, иначе тебя здесь не было бы.
Самир ответил на эту колкость застенчивой улыбкой.
- Заки, я ищу убежище, маленький домик с крепкой дверью и черным ходом. Тайное
убежище. На несколько дней, а может, и на более долгий срок. Пока не знаю.
Заки засмеялся - добродушно, но с легкой издевкой:
- Надо же, такой образованный, всеми уважаемый, а приходишь ко мне в поисках
убежища?
- Не надо задавать вопросов, Заки. - Самир вытащил из кармана балахона пачку
банкнотов и протянул ее брату. - Мне нужно безопасное место. Я заплачу.
- Хорошо. Я знаю такое место, - сказал Заки. - Пойдем в дом, выпей со мной кофе.
Один хороший глоток - и ты не будешь чувствовать этой вони.
Заки всегда так говорил. Правда, Самир никак не мог привыкнуть к вони. Теперь он
чувствовал себя обязанным исполнить просьбу Заки, поэтому пошел за ним в "зал
бальзамирования", в убогую комнату, где стоял котел, в котором постоянно бурлил битум, -
в ожидании следующего тела.
Проходя мимо котла, Самир заметил, что в нем варится новая жертва. Его замутило. Он
успел заметить черные волосы бедняги, плавающие на поверхности, чуть притопленное лицо
и тут же отвернулся.
- Не нужна ли тебе хорошенькая свеженькая мумия? - поддразнил его Заки. - Прямо из
Долины царей. Назови династию, и ты получишь все, что хочешь. Мужчину, женщину, кого
угодно.
- Убежище, брат.
- Да, да. У меня на примете есть несколько свободных домов. Сначала кофе, а потом я
дам тебе ключ. Скажи мне, что тебе известно об этой музейной краже? О мумии, которую
украли. Как ты думаешь, она была настоящей?
Как в тумане, Эллиот вошел в вестибюль отеля Шеферда. Он знал, что оброс щетиной,
что брюки и пальто испачканы песком и глиной. Левая нога болела, но он уже притерпелся к
этой боли. Его не заботило и то, что под накрахмаленной рубашкой тек обильный пот. Он
знал, что здесь ему станет легче - в безопасности, вдалеке от тех ужасов, свидетелем
которых он стал, тех кошмарных снов, участником которых он был. Но отель казался ему
нереальным - Эллиот еще не избавился от атмосферы маленького домика.
Всю дорогу от старого Каира, пока он трясся в кебе, еле пробивавшем себе путь на
запруженных транспортом улочках, он думал только об одном: Маленка погибла из-за того,
что он привел эту женщину в ее дом. О Генри он не сожалел. Но гибель Маленки навсегда
останется на его совести. И сама убийца, его чудовищная ожившая царица. Если он не
найдет Рамсея, что ему делать с ней? Тогда она нападет и на него?
Сейчас надо найти Самира: он может знать, где Рамсей.
Эллиот не ожидал, что первым он встретит Алекса - тот бросился к нему, обнял и не
дал подойти к портье.
- Отец, слава богу, что ты пришел!
- Где Рамсей? Мне нужно срочно поговорить с ним.
- Разве ты не знаешь, что произошло? Они ищут его по всему Каиру. Его обвиняют в
убийстве, и в лондонском и в здешнем. Джулия места себе не находит. Мы чуть не сошли с
ума. И Генри, его мы тоже не можем найти. Отец, где ты был?
- Побудь с Джулией, позаботься о ней, - сказал Эллиот. - Пусть твоя американская
мисс Баррингтон подождет. - Он попытался подойти к стойке портье.
- Мисс Баррингтон уехала. - Алекс махнул рукой. - Сегодня утром ее семья изменила
все свои планы, после того как пришла полиция и их начали расспрашивать о Рам-сее и о
нас.
- Прости, сын, - пробормотал Эллиот. - Прошу тебя, оставь меня, мне нужно отыскать
Самира.
- Тебе повезло. Он только что пришел.
Алекс кивнул в сторону кассы. Самир, очевидно, только что снял деньги со счета. Он
пересчитал банкноты и сложил их в бумажник. Под мышкой у него был какой-то сверток.
Самир явно куда-то спешил.
- Оставь меня одного, сынок, - попросил Эллиот и направился к Самиру..
Эллиот подошел к мраморной стойке, и Самир поднял на него глаза.
- Мне нужно увидеться с ним, - прошептал Эллиот. - Если ты знаешь, где он, скажи.
Мне нужно поговорить с ним.
- Простите, милорд. - Самир обвел вестибюль настороженным взглядом. - Его
разыскивают власти. На нас смотрят люди.
- Но ведь ты знаешь, где он. Или как передать ему весточку. Ты знаешь о нем все, знал
с самого начала.
Взгляд Самира стал непроницаемым, словно захлопнулась дверца его души.
- Передай ему...
Самир пошел было прочь.
- Передай ему, что она у меня. Самир замешкался.
- Но кто? - прошептал он. - О ком вы говорите? Эллиот вцепился в его руку.
- Он знает. И она тоже знает, кто она. Скажи ему, что я увел ее из музея и сейчас она в
безопасном месте. Я провел с ней весь день.
- Ничего не понимаю.
- Ладно, он-то поймет. Слушай внимательно. Скажи ему, что солнце лечит ее. Оно
помогло ей и... еще лекарство из сосуда.
Граф вынул из кармана пустой пузырек и вложил его в руку Самира. Самир с испугом
посмотрел на пузырек, словно не хотел даже дотрагиваться до него и не знал, что ему делать
с ним.
- Она нуждается в большей дозе, - сказал Эллиот. - Она больна - и телом и душой. Она
безумна. - Краем глаза он увидел, что к ним направляется Алекс, и, жестом призвав сына
обождать, придвинулся ближе к Самиру. - Передай ему, чтобы он встретился со мной
сегодня в семь часов во французском кафе "Вавилон", которое находится в арабском
квартале. Я не буду говорить ни с кем, кроме него.
- Но постойте, вы должны объяснить...
- Я уже сказал: он поймет. И ни в коем случае пусть не приходит сюда - здесь слишком
опасно. Я не хочу впутывать во все это своего сына. В семь в "Вавилоне". И еще передай
ему: она уже убила троих. И снова будет убивать.
Эллиот отошел от Самира, повернулся к сыну и потянулся к его руке, ища поддержки.
- Помоги мне подняться наверх, - попросил он. - Мне надо отдохнуть. Я могу упасть.
- О боже, отец, что происходит?
- Вот и расскажи мне, что происходит. Что произошло с тех пор, как я ушел? Ах да,
портье... Скажи ему, что я ни с кем не желаю разговаривать. Пусть не звонят в мой номер.
Пусть никого ко мне не пускают.
Еще несколько шагов, подумал Эллиот, и двери лифта откроются. Только бы добраться
до чистой постели. Он был очень слаб, его тошнило. И он был очень благодарен сыну,
который крепко обнимал его за плечи, не давая упасть.
Как только Эллиот дошел до своего номера, силы оставили его. Но здесь был еще и
Уолтер, и Уолтер вдвоем с Алексом довели его до постели.
- Я хочу сесть, - капризным голос произнес граф. Настоящий инвалид.
- Я наполню для вас ванну, милорд, горячую ванну.
- Пожалуйста, Уолтер. Но сначала принеси мне чего-нибудь выпить. Лучше виски, и
поставь рядом с бутылкой стакан.
- Отец, я никогда не видел тебя таким! Надо вызвать врача.
- Ни в коем случае! - сказал Эллиот.
Его тон поразил Алекса. Слабости как не бывало.
- Неужели врач помог леди Макбет? Не думаю, что он мог принести ей пользу.
- Отец, о чем ты говоришь? - Голос Алекса снизился до шепота, он всегда переходил
на шепот, когда был чем-то расстроен. Он смотрел, как Уолтер передает отцу стакан.
Эллиот сделал глоток виски.
- Ох, как хорошо! - Он вздохнул. В том ужасном маленьком домике, в том доме смерти
и безумия, была дюжина бутылок ликера, но он не мог заставить себя прикоснуться к ликеру
Генри; не мог пить из бокала, из которого пил Генри, не мог съесть ни кусочка. Он кормил и
поил ее, но сам ни к чему не притронулся. И сейчас с наслаждением потягивал сладкий
теплый напиток, который так успокаивал жгучую боль в груди.
- А теперь, Алекс, выслушай меня, - сказал Эллиот, делая еще один глоток. - Ты
должен немедленно уехать из Каира. Сейчас же пакуй чемоданы и уезжай в Порт-Саид
пятичасовым экспрессом. Я сам довезу тебя до поезда.
Каким беззащитным выглядел сейчас его сын! Будто маленький ребенок. И все это
из-за моей мечты о бессмертии. Бедный мой Алекс, он должен немедленно вернуться в
Англию, там он будет в безопасности.
- Это невозможно, отец, - как всегда мягко, проговорил Алекс. - Я не могу бросить
здесь Джулию.
- А я и не хочу, чтобы ты бросил Джулию. Ты возьмешь Джулию с собой. Скажи ей,
чтобы она собиралась. Делай, что я говорю.
- Отец, ты не понимаешь. Она не уедет, пока не прояснится дело Рамсея. А его никто
не может найти. И Генри тоже пропал. Пока все не выяснится, не думаю, что власти позволят
нам уехать.
- О господи!
Алекс достал носовой платок, аккуратно расправил его я вытер отцу лоб. Снова сложил
и протянул Эллиоту. Граф вытер рот.
- Отец, ведь ты не думаешь, что Рамсей на самом деле совершил эти чудовищные
преступления? То есть я хотел сказать, что он мне так нравился.
В дверях появился Уолтер:
- Ванна готова, милорд.
- Бедный Алекс! - прошептал Эллиот. - Скромный и благородный Алекс.
- Отец, объясни мне, что происходит. Я никогда не видел тебя таким. Ты не похож на
самого себя.
- Со мной все в порядке. Я как раз такой и есть. Отчаявшийся, хитрый, увлеченный
сумасбродными мечтами. Наоборот, я очень похож на самого себя. Знаешь, сын, когда ты
унаследуешь титул, ты, наверное, будешь единственным скромным и благородным графом
Рутерфордом за всю историю нашего рода.
- Ты опять философствуешь. А я вовсе не такой уж скромный и благородный. Я просто
хорошо воспитан, что, надеюсь, является неплохим суррогатом скромности и благородства.
Прими ванну, тебе станет намного лучше. И больше не пей виски, пожалуйста.
Эллиот позвал Уолтера и протянул ему руку.
Мистер Уинтроп смотрел на телеграмму, которую вложил ему в руку стоящий перед
ним человек.
- Арестовать Джулию Стратфорд?! За кражу бесценной мумии из Лондона? Но ведь
это бред! Мы с ней и с Алексом Савареллом вместе ходили в школу. Я сам свяжусь с
Британским музеем!
- Замечательно, только сделайте это немедленно. Губернатор в ярости. Министерство
культуры рвет и мечет. И найдите Генри Стратфорда. Приведите сюда его любовницу,
танцовщицу по имени Маленка. Стратфорд где-то в Каире и чувствует себя очень даже
неплохо, будьте уверены.
Арестуйте хоть кого-нибудь, иначе старикан свернет нам голову.
- Черта с два, - пробормотал Майлз, поднимая телефонную трубку.
Какой роскошный базар! Здесь все есть - богатые ткани, духи, специи; странные
тикающие устройства с римскими цифрами на круглых дисках; украшения и посуда. А
сколько еды! Первый же лоточник, говоря по-английски и используя общепринятые жесты,
объяснил ей, что ее монеты не годятся.
Она пошла дальше, вслушиваясь в гудящие вокруг голоса, стараясь понять английскую
речь.
- Я не хочу переплачивать. Это слишком дорого, этот человек хочет нас ограбить...
- Выпейте хоть глоток, подходите! Такая жара, просто невыносимо...
- О, вот это ожерелье миленько.
Смех, страшный шум, грохот, фырканье. Она уже слышала эти звуки раньше. Засунув
руки под ленты широкополой шляпы, она зажала уши ладонями. И пошла дальше, стараясь
вылавливать из шума и суеты только те слова, которые надо было усвоить.
Внезапно ее затрясло от чудовищного, непостижимого звука. Чуть не закричав от
ужаса, она запрокинула голову, по-прежнему зажимая уши, и в страхе бросилась бежать,
пока вдруг не осознала, что никто больше не испугался. Окружающие вообще не обратили на
страшный звук никакого внимания.
Ей надо разгадать эту тайну! Слезы катились из глаз, но она упрямо шла вперед.
То, что она увидела впереди, было еще страшнее; она просто онемела от ужаса. Ни на
одном из известных ей языков она не смогла бы описать это чудовище. Гигантское, черное,
оно надвигалось на нее, крутились колеса, сделанные из металла, на макушке торчала труба,
из которой валил вонючий дым. Звук, издаваемый чудовищем, заглушил все остальные
звуки. Сзади тянулись огромные деревянные повозки, соединенные с ним здоровыми
крючьями из черного железа. Весь этот караван двигался по тонкой полоске железа, которая
тянулась по земле. Грохот становился все сильнее - страшилище прокатилось мимо и
нырнуло в зев огромного тоннеля, в котором толпились люди: казалось, они устремились в
его чрево.
Глядя на него, она рыдала навзрыд. И зачем только она вышла из своего убежища?
Зачем ушла от лорда Рутерфорда, который мог бы защитить ее? Казалось, этот кошмар
никогда не кончится, но вот ужасная огромная гусеница проползла мимо, и она увидела за
железной дорожкой большую гранитную статую фараона Рамзеса - со скрещенными на
груди руками, в одной из которых был зажат скипетр.
Она удивленно смотрела на каменного колосса. Украденная из страны, которую она
хорошо знала, из страны, которой она правила, стоящая здесь статуя казалась смешной,
гротескной, заброшенной.
Она повернулась, чтобы уйти прочь. Показалась еще одна демоническая колесница.
Она услышала жуткий протяжный гудок, и чудовище покатилось мимо нее. Статуя скрылась
из виду.
Она снова развернулась, не зная, куда податься, куда спрятаться от всего этого - ей
опять захотелось во тьму, в темную воду, из которой она появилась на свет. Потом она
упала.
Открыв глаза, она увидела юного англичанина. Он поднял ее с земли, приобняв за
талию, и велел зевакам убраться прочь. Она поняла, что англичанин спрашивает ее о чем-то
и явно хочет помочь.
- Кофе, - прошептала она. - Положите мне в кофе немного сахара. - В памяти всплыли
слова из говорящей машины, с которой познакомил ее лорд Рутерфорд. - Положите в мой
чай ломтик лимона.
Его лицо просияло.
- Да, конечно. Я угощу вас кофе. Давайте я отведу вас в британское кафе.
Он поднял ее на ноги. Какие прекрасные мускулы у этого юноши! И синие глаза,
ярко-ярко-синие, совсем как у того...
Она огляделась. Это не сон. Статуя была на месте, возвышаясь над железной дорожкой;
она все еще слышала рев колесниц, хотя ни одной не видела.
На мгновение она опять почувствовала слабость, но англичанин подхватил ее под руку
и помог идти.
Она внимательно вслушивалась в его слова:
- Там очень мило, вы сможете посидеть и отдохнуть. Знаете, вы очень меня напугали.
Мне показалось, что вы ударились головой.
Кафе. Голос в граммофоне говорил: "Встретимся в кафе". Очевидно, это место, где
пьют кофе, встречаются, разговаривают. Здесь много женщин в таких же, как у нее, платьях,
молодых мужчин, одетых так же, как лорд Рутерфорд, а с нею - это восхитительное создание
с сильными руками и ногами.
Она села за маленький мраморный столик. Отовсюду неслись голоса. "Здесь все
превосходно, но ты ведь знаешь мою матушку, ей ничего не нравится". И: "Ужасно, да?
Говорят, у нее была сломана шея". И: "О, чай совсем холодный. Позови официанта".
Она смотрела на мужчину за соседним столиком - тот протягивал служанке пачку
разноцветных бумажек. Это что, деньги? Служанка возвращала сдачу монетками.
Перед ней поставили поднос с кофе. Она была так голодна, что могла разом выпить
весь кофейник, но решила, что лучше подождать, пока кофе нальют в чашки. Лорд Рутерфорд
многому ее научил. Да, юноша пьет из чашки. У него очаровательная улыбка. Как
сказать ему, что она хочет немедленно уложить его в постель? Им надо найти какой-нибудь
постоялый двор. Наверняка у этих людей есть гостиницы.
Женщина за соседним столиком быстро заговорила:
- Да вообще-то я не люблю оперу. Если бы я была в Нью-Йорке, я бы не пошла. Но раз
уж мы в Каире, почему-то обязательно надо ходить в оперу и восхищаться ею. Смешно.
- Но, милая, ведь это "Аида".
"Аида". "Божественная Аида". Она замурлыкала себе под нос, потом запела чуть
громче, но так, чтобы окружающие не услышали. Однако ее компаньон услышал. Он
улыбнулся, ему явно понравилось, как она поет. Ничего не стоит затащить его в постель. Но
найти саму постель будет трудно. Конечно, она может отвести его в тот маленький домик, но
это слишком далеко отсюда. Она умолкла.
- Нет-нет, - запротестовал англичанин. - Спойте еще.
Спойте еще. Спойте еще. Нужна минута, чтобы осмыслить его слова. Да, понятно, все
понятно.
Рамзес учил ее этому. Сначала каждый язык казался ей непостижимым. Надо говорить,
слушать, и постепенно все станет понятным.
Рамзес... Это его статуя стоит между железными колесницами! Она обернулась и
вытянула шею, чтобы выглянуть из окна: надо же, все окно сделано из одного огромного
куска прозрачного стекла. Она даже видела грязь на стекле. Как они ухитряются делать такие
вещи? "Новые времена" - так говорил лорд Рутерфорд. Что же, если они умеют делать
чудовищные колесницы, значит, умеют делать и такое стекло.
- У вас очень приятный голос, правда. Вы собираетесь пойти в оперу? Похоже, туда
пойдет весь Каир.
- Бал продлится до рассвета, - сказала женщина за соседним столиком своей подруге.
- Да, это здорово, и вообще, смысла нет жаловаться - мы забрались слишком далеко от
цивилизации.
Англичанин рассмеялся: он тоже слышал их разговор.
- Этот бал станет гвоздем сезона. Он состоится у Шеферда. - Англичанин отпил
маленький глоток кофе.
Она долго ждала этого сигнала. И залпом выпила свою чашку.
Он улыбнулся. Взял маленький кофейник и налил ей еще.
- Спасибо, - сказала она, старательно подражая граммофонному голосу.
- Может, положить вам сахара?
- Я предпочитаю немного сливок, если вы не против.
- Конечно нет. - Он опрокинул в ее чашку половину молочника.
Это сливки? Да, лорд Рутерфорд отдал ей последние сливки, которые он нашел в доме
той женщины.
- Вы пойдете на бал к Шеферду? Мы живем в его отеле, мой дядя и я. Мой дядя
приехал сюда по торговым делам.
Он снова замолчал. Что он разглядывает? Ее глаза? Ее волосы? Какой он симпатичный,
у него такая нежная кожа на лице и горле. Лорд Рутерфорд тоже неплохо выглядел, но этот
просто прекрасен, как может быть прекрасна только юность.
Она потянулась через столик и дотронулась до его груди рукой в тонкой шелковой
перчатке. Только бы он не почувствовал прикосновения голой кости. Она нащупала под
рубашкой сосок и нежно надавила на него безымянным пальцем. Юноша был явно удивлен.
Его щеки зарделись, как у девственницы, кровь прилила к лицу.
Она улыбнулась.
Англичанин огляделся по сторонам, посмотрел на сидевших напротив женщин, но те
были увлечены разговором. "Просто восторг!" - "Знаешь, мне повезло с этим платьем. Я
купила его по случаю, очень недорого. И собираюсь пойти туда в нем..."
- Опера. - Она рассмеялась. - Пойдем в оперу?
- Да. - Юноша все еще не мог прийти в себя после того, что она сделала.
Она вылила в чашку все, что оставалось в кофейнике, и выпила. Потом поднесла ко рту
маленький молочник и осушила его до дна. Доела весь сахар. Так, ничего хорошего. Она
поставила сахарницу на место, опустила руку под стол и погладила англичанина по ноге.
Похоже, он уже готов. Ах, бедный малыш, бедный испуганный мальчик!
Она вспомнила то время, когда они с Антонием приводили в палатку молодых
солдатиков и раздевали их, чтобы сделать выбор. Это была чудесная игра. Пока о ней не
узнал Рамзес. В каких только грехах не обвинял он ее в последнее время! Но этот просто
обворожителен. Он уже хочет ее.
Она поднялась, кивнула ему и направилась к выходу.
На улице очень шумно, колесницы. Какая разница? Если все эти люди их не боятся,
значит, и ей бояться нечего. - Все объясняется очень просто. Ей надо найти уютное
местечко. Юноша шел следом и что-то говорил.
- Пойдем, - сказала она по-английски. - Пойдем со мной.
Переулок. Она повела его туда, осторожно обходя лужицы. Здесь потемнее и потише.
Она повернулась и обняла его за плечи. Юноша наклонился, чтобы поцеловать ее.
- Нет, только не здесь, - взволнованно прошептал он. - Мисс, я не думаю...
- А я сказала, прямо здесь, - прошептала она, целуя его, и запустила руку под его
рубашку. Очень горячая кожа, то, чего она хотела. Горячая и хорошо пахнет. Он совсем готов,
этот молоденький олененок. Она подняла юбки розового платья.
Все было очень быстро; ее тело прижалось к нему, она задрожала и обхватила руками
его шею. Когда струя семени пролилась в нее, он застонал. И замер, успокоившись. А ее тело
продолжало содрогаться в конвульсиях. Больше нет сил уговаривать его. Он отпустил ее и
прислонился к стене, глядя так, словно заболел.
- Пожалуйста, дай мне немного передохнуть, - попросил англичанин, когда она снова
стала осыпать его поцелуями.
Несколько секунд она изучающе смотрела на него. Очень легко. Главное -
неожиданность.
Она схватила его за голову обеими руками и резко повернула вбок, сломав шею.
Он смотрел в пустоту. Та женщина тоже смотрела в пустоту, и тот мужчина тоже. В
глазах пустота. Пустота. Потом он сполз по стене на землю и застыл в неловкой позе,
широко раскинув ноги.
Она опять вспомнила очертания наклонившейся над ней фигуры. Сон ли это был?
Вставай, Клеопатра. Я, Рамзес, призываю тебя!
Нет, только не это. От одной попытки вспомнить хоть что-нибудь страшно болит
голова. Но это не физическая боль, это болит душа. Она слышала, как плачут женщины,
знакомые ей женщины. Плачущие женщины. Они произносят ее имя - Клеопатра. Потом
кто-то накрывает ее лицо черной тканью. Та змея еще жива? Странно, что змея пережила ее.
Она снова почувствовала жжение в груди от ее клыков.
Прислонившись к стене, она тихо застонала и посмотрела на лежащее внизу мертвое
тело. Когда все это случилось? Где? Кем она была?
Не надо вспоминать. "Новые времена" ждут ее.
Она наклонилась и вытащила из кармана юноши деньги, очень много денег в
маленькой кожаной книжечке. Засунула руку поглубже. Здесь лежали и еще кое-какие вещи.
Карточка, на которой написано что-то по-английски, и маленький портрет мальчика.
Замечательно. Очень хорошая работа. Две бумажки, на которых написаны слова "АИДА" и
"ОПЕРА". На бумажках была нарисована та же египтянка, которую она уже видела.
Эти бумажки тоже надо прихватить с собой. Портрет мертвого юноши она выбросила.
Опустив маленькие "оперные" бумажки в карман, она тихонько запела "Божественную
Аиду", перешагнула через труп и снова вышла на шумную улицу.
Не надо бояться. Надо делать то же, что и все. Если они спокойно идут рядом с
железной дорожкой, тебе тоже можно это делать.
Но как только загрохотала в трех шагах от нее очередная железная колесница, она
зажала руками уши и закричала. А когда открыла глаза, увидела на своем пути еще одного
прекрасного юношу.
- Вам помочь, молодая леди? Вы, наверное, заблудились? Вам не следует ходить на
вокзал в таком виде - у вас вытащат из кармана все деньги.
- Вокзал...
- У вас есть сумочка?
- Нет, - простодушно сказала она. Юноша взял ее под руку.
- Вы мне поможете? - спросила она, вспомнив фразу, которую лорд Рутерфорд
повторял сотни раз. - Вам можно довериться?
- Конечно.
Он говор
...Закладка в соц.сетях
