Жанр: Фантастика
Хроники Базила Хвостолома 8. Величайший дракон
...поставил
Почему бы не начать разбирательство с золота, которое считается награбленным?
Бертонн на мгновение поджала губы и быстро и непринужденно изменила тактику.
- В самом деле, ваша честь, в этом случае множество неясных вопросов. На
некоторые из них мы надеемся получить ответ здесь. Например, почему вообще было
предъявлено это обвинение.
Далее, мы докажем, что, хотя Релкин и вывез золотые таби из дома Повелителя
Эльфов в городе Мирчаз, он рассматривал их как плату за выполненную службу. Мы
также уверены, что со временем получим подписанное подтверждение от нынешнего
правительства Мирчаза, которое официально обозначит золотые таби как плату
подзащитному и его дракону Хвостолому из знаменитого Сто девятого эскадрона.
- Со временем? Что это Значит? Пожалуйста, объясните нам это, адвокат Бертонн.
- Мирчаз лежит на краю света, как вы помните, ваша честь.
Наш первый посыльный пропал по пути и так и не добрался до этого города. Наш
второй посыльный прислал весть из Эйго, что он путешествует на юг по морю из
Согоша и надеется обогнуть мыс Ветров... Это должно было произойти в конце
прошлого месяца. Еще больше времени уйдет у него, чтобы добраться до самого
Мирчаза. После этого он сможет вернуться с ответом правительства Мирчаза.
- Мы можем ждать этого целый год, а то и больше.
- Возможно.
- Но ведь мы даже не знаем, кто сейчас является правителем Мирчаза?
- Нет, ваша честь, пока не знаем.
- Спасибо, адвокат Бертонн. И в самом деле, в данном случае надо получить ответы
на многие вопросы, и я надеюсь, что мы получим некоторые ответы еще до конца
процесса. Тем не менее, по его собственному свидетельству мне, обвиняемый
признал, что часть золота можно считать награбленным. Таким образом, мы имеем
дело с немедленным признанием вины, разве не так? Исходя из этого, я не вижу
причин, почему мы не можем начать суд по данному делу, не откладывая его в
долгий ящик. Правила в данном случае вполне определены.
У него за спиной Лагдален тяжело вздохнула.
- Таким образом, я решаю вопрос в пользу обвинителя. Суд состоится в ближайшее
время в соответствии с судебным расписанием. Обсудим все в моем кабинете и
назначим дату.
Судья Марда подняла взгляд и коротко кивнула адвокатам.
- Суд принял дело к рассмотрению.
Удар судейского молотка по столу поставил точку.
Релкин медленно покачал головой. Вот вам и помощь от могучей семьи Дебун. Он
спас мать Марды, но судья не захотела даже дать ему законную отсрочку, чтобы он
мог представить свидетельство в свою пользу.
Выйдя из суда, Лагдален попробовала успокоить его, но он видел, что она сама
волнуется.
- Судья Марда оказалась тверже, чем мы ожидали. Прежде она всегда, разбирая дела
дракониров, казалось, симпатизировала им. Я надеялась, что она согласится с
нашей защитой.
- Ну, и что теперь? Будет суд?
- Да. И мы должны подготовить нашу защиту без свидетельства из Мирчаза,
подтверждающего твою невиновность. Судья требует от нас признания вины. Похоже,
она уже определилась со своим решением.
- А если мы признаем, что виновны?
- Тогда суд сразу перейдет к приговору. А это может быть все, что угодно. Вплоть
до десяти лет принудительного труда на островах Гуано.
Релкина пробрала дрожь. Десять лет копать птичий помет на скалистом острове и
жить на жидкой каше и муке!
Лагдален взяла себя в руки и попробовала приподнять ему настроение, но это
оказалось неразрешимой задачей. Он расстался с ней у дверей ее конторы на
Водяной улице и пошел зигзагами по склону холма в направлении Драконьего дома.
В то время, как Релкин, несчастный, направлялся к Драконьему дому, он не
единственный был озабочен юридическими проблемами. На самом деле в этот самый
момент четыре очень важные персоны, далеко на востоке, высоко над землей,
обсуждали его дела.
В имперском городе Андиквант, на острове Кунфшон стоит башня Ласточек, изящное
строение, известное морякам всего мира.
На вершине башни Ласточек на тайное совещание собрались Великие Ведьмы.
Председательствовала старейшая из старых, Рибела, Королева Мышей. Рядом с ней
сидела Лессис, Королева Птиц. Ирена, Королева Океанов, была облачена в свой
обычный коричневый твид. Загадочная Бельверия, одна из Королев Верхнего Воздуха,
носила простые белые стихарь и рубаху. Ирена руководила особым Отделом Дознания
от Службы Необычайного Провидения, имеющим информаторов в каждом крупном порту
по всему миру. Бельверия занималась сбором информации, касающейся Высших
королевств и Нижних миров, и работала под руководством Рибелы.
Ирена и Бельверия не были так близко знакомы с Релкином из Куоша, как старшие
Великие Ведьмы, но они все знали об его неладах с законом.
- Он был обвинен в грабеже, - педантично сказала Ирена.
- Ax, да, - пробормотала Рибела, - это вполне уместно для нашего юного героя. В
конце концов, он все же драконир.
Знакомство Рибелы с Релкином было таким же продолжительным, как и у Лессис, но
включало странный эпизод взаимного проникновения в разум. С того момента, как
она чуть было не умерла в Эйго, она не могла сдержать взрыв эмоций каждый раз,
когда произносила его имя. Лессис давно уже гадала, что бы это могло значить.
Что-то случилось в Эйго, что-то, связанное с проявлением освобожденного
левиафана, массового разума Мирчаза. Но это все, что ей было известно; Рибела
никогда не вдавалась в детали.
- Ив самом деле, - пробормотала Ирена. - Глупо ожидать, что в Легионах может
выжить святой.
- Мы все знаем, что он помечен.
- Они хотят его, это определенно так, - подтвердила Бельверия.
- Значит, он не должен отбывать заключение на островах Гуано.
- Нет, его надо взять сюда и держать подальше от чужих глаз, пока мы будем
работать с ним и попытаемся понять, что с ним происходит.
Лессис проговорила эти слова печально, понимая, что фактически выносит бедняге
Релкину своего рода приговор. Жизнь Релкина будет вырвана из общей, несмотря на
его способность выживать в опасностях.
- Можем ли мы использовать приговор как юридическое обоснование для того, чтобы
держать его здесь? - поинтересовалась Ирена.
- Если потребуется, - да. Император прикажет, если будет такая необходимость.
Император тоже знал этого драконира.
- Они этого и хотят?
- Кто знает?
- Имея дело с Синни, нам не следует о чем-то судить, - откровенное использование
Бельверией имени Величайших привело всех в изумление.
- Они слишком заняты: им угрожает Обманщик. Он знает, что они нарушили древнее
соглашение.
- Он сам нарушил его и в гораздо большей степени.
- Правда. Оно никогда ничего не значило для Ваакзаама Великого.
- Не произноси это имя здесь, - проворчала Лессис и наложила разрушительное
заклинание.
Они спокойно кивнули.
- Чума была делом его рук, мы в этом уверены.
- Чума была встречена и отражена, - заметила Ирена.
- Цена оказалась слишком высокой, - возразила Лессис.
- Эта болезнь, слава Великой Матери, никогда не достигнет наших островов, -
сказала Бельверия.
- Ни одному кораблю из Аргоната не позволено здесь швартоваться, - заметила
Ирена. - И мы произвели самую тщательную зачистку крыс и блох, какой еще не
видел мир.
- Прекрасные дни для производителей щеток, - пробормотала Лессис.
В ее родном городе, Вальмесе, находилась большая фирма по производству щеток.
Там наняли еще две дюжины рабочих, чтобы справиться с внезапным потоком заказов
на щетки.
- Уверена, что это оказалось хорошей тренировкой для всех, - с тонкой улыбкой
сказала Рибела.
- Все это его рук дело, - повторила Лессис. - Его тень все еще висит над нами.
Что бы ни случилось в Высших королевствах, он еще вернется к нам, если только не
погибнет.
- Что мы знаем о его местопребывании?
- Он оставался в Хаддише. Но некоторые его эмоции совсем недавно проникли в
верхние слои. Именно это расстроило Высочайших.
- Мы можем узнать, если он объявится на Рителте?
- Не сразу, но его отсутствие в Хаддише мы сумеем обнаружить достаточно быстро.
- Разве мы не можем обнаруживать его здесь? - заинтересовалась Ирена.
- Только не на расстоянии и только если точно знаем, где он может появиться.
- В Падмасе, как мне кажется, - сказала Бельверия.
- Тогда нам об этом дадут знать, - сказала Лессис. - Наша сеть раскинута в самом
сердце этого ужасного королевства. Если Обманщик собирается вернуться туда, мы
об этом очень скоро узнаем.
- Но у нас нет агентов во всех местах, которые он может выбрать для своего
появления в нашем мире, так что, скорее всего, мы не сумеем узнать о его
возвращении заранее.
- И тогда?
- Хороший вопрос. Мы должны попытаться предугадать и предотвратить его следующий
шаг.
- Жаль, что мы не смогли уничтожить его полностью во время сражения в доме
Вексенна.
- Очень жаль, - согласилась Лессис, вспомнив, что дракон едва не зарубил
Ваакзаама, но тот успел исчезнуть. - Мы были к этому очень близки, очень близки.
Этого он тоже не забудет.
Глава 15
Сто девятый марнерийский оставался на посту в Чаще до конца месяца, рубя и
перетаскивая бревна из леса. Ко времени возвращения в Марнери они все стали
легче на один-два фунта, потоньше в талии и потверже в мышцах.
Они вышли на дорогу твердым шагом легионеров, четыре мили в час, несмотря на
пыль, дождь и пронизывающий ветер, который дул все утро, а временами налетал и
днем. На перекрестке с дорогой в Ринз они встретились с кавалерийским отрядом,
ехавшим навстречу, и обменялись кратким приветствием.
Релкин заметил, что кое-кто из всадников хмурился. Кавалеристы не любили
уступать первую" роль в сражениях эскадронам драконов и пехоте, и время от
времени между этими двумя крыльями армии вспыхивали конфликты. Обычно разборки
выносились в питейные заведения, поэтому все воины должны были ходить туда без
оружия. Это было невыгодно для дракониров, так как они, в большинстве случаев,
были моложе и слабее, но иногда появлялся кто-нибудь вроде Ракамы, и тогда
ситуация резко менялась. Такие стычки были своего рода традицией Легионов.
Сами драконы были безразличны к присутствию кавалерии, если не считать ПурпурноЗеленого,
который глядел на лошадей с совсем другими мыслями в голове.
Возможно, чувствуя его интерес, лошади становились нервными, несмотря даже на
то, что их учили выносить близкое присутствие драконов. Пугливость скакунов
расстраивала всадников, и они старались миновать драконов как можно быстрее.
Мальчики-дракониры открыто скалились в сторону всадников и получали в ответ
каменные взгляды.
Когда лошади прошли, Кузо приказал Сто девятому двинуться вперед, они
возобновили марш и вскоре поравнялись с королевским Охотничьим домиком в Парке
Ринз. По приказу они повернули головы налево и начали чеканить шаг.
Сонные стражники немного подтянулись и отсалютовали в ответ. Сквозь деревья
дракониры видели, как просвечивают белые колоны старого домика короля Абелиса
Всем было известно, что королева пережидала чуму здесь, в своем домике. В городе
это было воспринято как неизбежное, но и немного печальное событие. Королева не
пользовалась такой уж большой любовью у народа.
Потом они прошли поворот к лесу Затерявшегося оленя, и у них ожили воспоминания
о ночах, когда они копали погребальные ямы.
Всякая веселость покинула их, пока это место не осталось далеко позади.
"Жаль, что этот лес лежит так близко от дороги", - подумал Релкин. Печальные
воспоминания омрачили этот маршрут, который они за несколько лет проделали уже
сотню раз, а то и больше.
Это был хороший переход, он укладывался в один день, в основном по ровной
местности и с несколькими питейными заведениями по дороге. Если они сохраняли
твердый шаг, то обычно приходили в Марнери как раз, чтобы успеть дать драконам
обильный обед, после которого те могли поплескаться в купальном бассейне.
Кстати, именно эта последовательность событий весьма воодушевляла громадных
вивернов, и они до самого Марнери сохраняли быстрый шаг. Но вот сегодня этот
марш был омрачен тенью чумы.
Однако Релкин постарался отогнать от себя мысли о могилах и чуме. Он стал думать
об Эйлсе, дочери Ранара, которая должна была к этому времени вернуться в город.
После того, как в городах разразилась чума, она уехала в Видарф, где помогала
сестрам ухаживать за больными и умирающими Релкин поблагодарил Старых богов, а
заодно и Великую Мать, что те помогли девушке пережить все это. Он прекрасно
понимал, через какой ад пришлось ей в свое время пройти.
Эйлса выдержала и теперь на короткое время вернулась в Марнери перед поездкой в
Ваттель Бек. Она слишком долго не была дома. Ее родные требовали, чтобы она
вернулась и приняла участие в жизни клана. Ведь она все еще оставалась дочерью
Ранара, а это значит, была его наследницей, носительницей главенства над кланом.
По крайней мере, пока не выйдет замуж за кого-нибудь из не входящих в клан. В
этом случае главенство переходило к другой ветви семьи. Наиболее вероятно, клан
должен был возглавить ее двоюродный брат Доррин.
Конечно, Эйлсу огорчала заметная потеря в статусе, а ее ближайшие родственники
не только огорчались, но и, между прочим, все были на нее злы. Тем не менее, она
твердо решила идти собственным путем в жизни. В этот путь вписывался и Релкин.
Релкин чувствовал, что ее разрывают переживания. Он чувствовал неприязнь ее
родни, граничащую с ненавистью, ведь она стала угрозой их социальному статусу.
Он знал, как все это ее мучает, но она продолжала держаться за него. И потому он
был готов умереть за нее тысячу раз.
У Релкина были свои секреты, свои провинности, свои, если их так можно назвать,
любовные приключения с Лумби и Ферлой, случившиеся за время долгого пребывания в
Эйго. Он никогда не говорил о них с Эйлсой, а она никогда, похоже, ничего
подобного не подозревала. Получалось так, что она верила, будто у него настолько
чистое сердце, что он не может ни при каких обстоятельствах изменить ей.
Но Релкин оправдывался тем, что правда была не такой уж застывшей и раскрашенной
в белое и черное и то, что произошло, было возможно только из-за уникальных и
странных обстоятельств.
Тогда ему временами казалось вполне возможным, что, если он вообще выживет, то
закончит свои дни затерянным в сердце Темного континента. Он будет жить среди
Арду, хвостатого народца далеких джунглей. Чувство растерянности и бурные эмоции
просто переполняли его. Он занимался любовью с Лумби, а потом с Ферлой, феей
волшебного грота Мот Пулка.
Теперь казалось, что все это происходило в какой-то другой жизни.
Он любил Эйлсу больше всего на свете, как грешник любит истинного святого. И он
любил ее за то, что она была готова так много отдать за их любовь. Со временем
их планы только становились подробнее и четче. Они поженятся в Марнери, а затем
переедут в долину реки Бур вместе с драконом, лошадьми и наемными рабочими и там
построят собственную ферму.
К несчастью, на ближайшие десять лет Релкин вполне мог отправиться на острова
Гуано.
Сто девятый, отдав четкий краткий салют страже, прибыл в Драконий дом с громкими
победными криками. Пока подкатывали пиво, драконы разобрали котлы с едой.
Мальчики-дракониры тем временем убрали инструмент и оборудование, а затем
принялись за собственный обед. Релкин, уже выходя из дверей, прихватил краюху
хлеба. Он ел на ходу, и к тому моменту, когда достиг конца идущей зигзагами
Водяной улицы, у него осталась лишь небольшая корочка.
А пока он спускался с холма, он покончил и с ней.
К счастью, у Эйлсы была масса причин посетить юридическую контору Лагдален.
Тетушка Кири сидела в приемной, пока он встречался с Эйлсой во внутреннем
кабинете Лагдален. Это было единственное место, где они могли спокойно побыть
вместе без посторонних. Релкин полдороги протрусил вприпрыжку, со все
возрастающим возбуждением, и не открыл, а рванул дверь.
Гладколицый охранник внимательно осмотрел его, затем знаком разрешил ему пройти.
Релкин с удовольствием отметил, что со времен Аубинасского бунта поведение
охранника улучшилось.
Эйлса ожидала его, очаровательная в своей клановой твидовой накидке и
четырехугольной шляпе. Когда он вошел, она бросила шляпу на стул, бросилась к
нему, и они обнялись.
Тетушка Кири нахмурилась, застонала и начал молиться, чтобы не только отвлечь
себя, но и хоть как-то воздействовать на молодежь.
Когда эмоции несколько поутихли, он обрел голос.
- Я скучал, - сказал он.
- Я тоже очень скучала, - ответила она со слезами на глазах.
На этот раз объятия продолжались еще дольше. Тетушка Кири вынуждена была
сосчитать клумбы с розами и одновременно помолиться Великой Матери за эту
ветреную девчонку, которую ей приходится оберегать. Наконец молодежь разорвала
объятия.
- О, Релкин, дорогой мой, что мы теперь будем делать?
Суд должен был состояться через две недели.
- Будем бороться. Возможно, Боги, наконец, благосклонно взглянут на меня, и мы
добьемся правосудия.
- Но пока они чего-то ждут. Из Мирчаза так и нет никаких вестей.
- В этом году их и не будет.
Эйлса, хотя и была переполнена радостью от встречи с Релкином, от того, что
видит его живым и здоровым, таким же, как всегда, на самом деле очень
беспокоилась о предстоящем суде.
- А ты еще помог этой женщине, - прошептала она. - Ты помог ей спасти ее
собственную мать, а она ответила тебе тем, что так несправедливо назначила суд
на ближайшее время.
- Ну да, она - судья. Думаю, она должна быть выше добродетели.
- Уж слишком высоко она забралась Я знаю, что ты невиновен. Как они могут
осудить, тебя на десять лет, даже не собрав всех доказательств?
- На самом деле это не обязательно будет десять лет.
- Но они уже считают тебя как бы виноватым. Они говорят, что ты признал, что
взял золото. А это у них уже считается грабежом.
- Когда я увидел эти золотые таби в полуразрушенной стене дома Мот Пулка, я
подумал, что это просто дар Богов Теперь я думаю, это было, наоборот, их
проклятье.
В этот момент появилась Лагдален и сообщила им хорошую новость. Судья
согласилась отложить заседание, пока Верховный суд не решит, стоит или нет
дожидаться ответа из Мирчаза.
- Рада сообщить, что у нас есть много разных оснований, чтобы опротестовать
случившееся Судья увидела, что при этом у нас есть шанс добиться оправдания, и
сочла вполне резонным предоставить Верховному суду принять решение.
- А Верховный суд будет лучше этого?
- Надеюсь. Трудно быть в чем-либо уверенным, но, думаю, двое из судей будут на
твоей стороне Ранимус, конечно, нет, но он из Аубинаса. Подлые бесчестные атаки
- вроде этого суда - это все, на что они сейчас способны.
- Ты в последнее время слышала что-нибудь об Аубинасе?
До нас, в Чащу, доходят далеко не все новости.
- Ну, остались еще маленькие группы мятежников в долине Бегущего Оленя. Портеус
Глэйвс на свободе, и, похоже, считается у них своего рода вожаком, но в большей
части Аубинаса царят мир и покой. Со стороны Неллина особой поддержки они не
получат.
- Они борются, чтобы был прощен Вексенн?
- Нет. Многие сообразили, что попросту угодили в рабство, под власть Ужасного,
которого разбудил Вексенн. Мало кто высказывается против приговора Вексенну о
ссылке на острова Гуано.
- Пожизненно? - спросила Эйлса.
- Никакой надежды на помилование. А многие вообще хотели бы видеть его на
виселице.
- Возможно, в один прекрасный день император и простит его.
- Возможно, но только когда он будет уже совсем стариком.
Слишком много жизней стоила его глупость.
- Действительно глупец, - пробормотала Эйлса, на мгновение вспомнив ужасные
события мятежа.
- Никто, кроме круглого дурака, не подчинится Ваакзааму добровольно.
Ее слушатели с ней согласились. Они не пострадали непосредственно, как это
сталось с Эйлсой, но были свидетелями ужаса, который нес с собой Сауронлорд. Они
видели комнаты, забитые измученными детьми, которых он использовал как
лабораторных животных. И они прекрасно понимали, что он сотворит с миром,
завладей он им.
По дороге, ведущей к огромным Башенным воротам Марнери, скакала рядом с черной
каретой тощая фигура на высокой гнедой лошади. Пара кучеров сидела на козлах,
окна кареты были задернуты, а двери закрыты. На худом лице всадника заметнее
всего был длинный прямой нос, который доходил до верхней губы.
Всадником был Хигуль, прозванный с детства Колченогим.
Его хромота была результатом жестоких побоев, которыми развлекался злой хозяин.
Спустя два года Хигуль заколол хозяина в сарае его же собственными вилами. С
самого раннего детства у Хигуля хромала душа - так же, как впоследствии
захромало и тело, но ум, однако, не пострадал. Он связал свою дальнейшую жизнь с
жестоким криминальным миром и уже в молодости добился уважения среди
преступников Кадейна. Он был известен своими зверскими избиениями и бесследным
"исчезновением" жертв, которых больше никто никогда не видел. Поговаривали, что
ведьмы очень интересовались им, что, конечно, не приносило пользы его ремеслу.
Затем, в один прекрасный день, его завербовали на службу Сауронлорду. С этого
момента под старой жизнью он подвел черту. Он приспособился к потере свободы и
научился искренне служить великой власти. Он все еще был волен по большей части
развлекаться, как угодно, но, когда его призывали на службу, он всего себя
посвящал ей.
На чем настаивал Повелитель, так это на абсолютном подчинении Ошибки не
прощались. Хигуль видел, как его "коллеги" внезапно и без объяснений исчезали.
Не задавались никакие вопросы, и Повелитель никогда больше не упоминал о них.
Хигуль все понял правильно.
Именно это задание было чрезвычайной важности, и Хигуль приложил великие труды и
великое старание, чтобы весь путь проделать по боковым дорогам, часто пешком.
Теперь, когда уже видны были стены и стражники у ворот, ему осталось только
справиться с этой формальной городской линией обороны, а это будет достаточно
просто. Наживка заброшена, и скоро на нее клюнут.
Они находились примерно в миле от ворот, когда Хигуль поднял руку. Как раз в
конце дороги, в отдалении, виднелись стены.
Ни одному зданию не разрешалось стоять близко к воротам, чтобы не мешать
стрельбе из катапульт на башнях.
- Хорошо, мы - в прямой видимости.
Кучер остановил лошадей. Хигуль поднялся на вершину холма и осмотрел дорогу.
Никого не было видно, но в такой близи от города это еще ничего не значило.
Из кареты раздавалось хныкание и царапанье по дереву. Кучер спустился и открыл
одну дверцу. Оттуда показался высокий почти голый мужчина с цепью на шее. Он
заморгал от яркого солнечного света.
Кучера отошли в сторону.
Это был Портеус Глэйвс, жилы у него на шее вздулись, глаза были вытаращены, рот
искривлен, но он не издавал ни звука. Хигуль указал на цепь, прикрепленную к
ошейнику на шее пленника, и один из кучеров взял ее конец и передал всаднику.
Хигуль сделал заметочку в памяти, что, когда он покончит с этой задачей,
перчатки надо будет выбросить.
- Хотите, чтобы мы вас здесь подождали? - спросил кучер.
- Нет. Оставьте карету. Возьмите лошадей и убирайтесь отсюда.
- Оставить карету? Зачем? Она все-таки денег стоит!
- Поверь мне, тебе она не нужна. Тебе больше нечего с ней делать. Возможно, ее
теперь сожгут.
Кучер побледнел.
- Чума?
- Я бы на твоем месте такого не говорил, - заметил Хигуль.
Великий был способен на самые неожиданные приступы "предвидения", как он это
называл. С тех пор, как Хигуль начал служить Повелителю, его понятия о том, что
возможно, а что нет, навсегда изменились. И он видел, как умирают люди за то,
что, не подумав, раскрывали рот.
Кучера несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, потом принялись поспешно
выпрягать лошадей.
Хигуль покрепче прихватил длинную цепь и подстегнул скакуна, направив его в
сторону города. Глэйвс, споткнувшись вначале, резко перешел на бег. Дурака надо
было доставить по назначению, и Хигуль хотел быть абсолютно уверенным, что так
оно и произойдет. Ошибки не прощались.
В то время как лошадь трусила к городу, он аккуратно старался поддерживать между
собой и Глэйвсом дистанцию в пятнадцать футов. Он заметил, что охрана у ворот
Марнери довольно впечатляющая. Наблюдатели постоянно осматривали дорогу, следя
за возможными неожиданностями и неприятностями. Если случится так, что они его
сейчас заметят, то непременно обратят внимание, что он тащит кого-то на цепи.
Это вызовет у них ненужный интерес. Ему следовало рискнуть и пересечь эту
последнюю милю до ворот, постоянно держась рядом с повозками (здесь, к счастью,
обычно было весьма оживленное движение), которые служили бы хоть каким-то
прикрытием.
Глэйвс спотыкался и трусил сзади, а Хигуль тщательно старался удерживать
подальше от него свою лошадь.
Смерть исходит из его дыхания, вот что ему сказали. Смерть.
Минуты бежали, а суеты среди стражников около главных ворот не наблюдалось. Пока
все шло хорошо. Похоже, наблюдатели со шпионскими стеклами не следят за дорогой.
Около города дорога наполнилась движением, в большинстве своем это были фургоны
и повозки. Хигуль подтянул Глэйвса к краю дороги и затрусил по заросшей травой
полоске, окаймляющей дорогу. Несколько ругательств и проклятий донеслись до них
из проезжающих повозок.
Когда они приближались к воротам, стражники, прищурившись, настороженно
уставились на них. То, что они увидели, для Марнери, где рабовладение считалось
незаконным, было необычным. Они немедля вывели двух скакунов, чтобы послать
навстречу странной парочке всадников. Явно была объявлена тревога.
Хигуль направился прямо к стражникам.
- Держите, я привез вам знаменитого Портеуса Глэйвса.
Хигуль дернул за цепь, и нелепая фигура Глэйвса, с красным лицом, запыхавшегося
от пробежки в милю длиной, вылетела вперед.
- Посадите его за решетку, где ему и место, - прошипел Хигуль, бросив цепь
ближайшему стражнику.
Остальные, с подозрительными взглядами и копьями наготове, выступили вперед.
Портеус уставил на них взгляд, в котором разума было не больше, чем у овцы.
Хигуль развернул коня и поскакал прочь, провожаемый любопытными взглядами
кучеров и их пассажиров; сначала он скакал рысью, потом пустился во весь опор.
Он промчался вд
...Закладка в соц.сетях
