Жанр: Фантастика
Последний мир
...ково было наше начало!
Дит
Томский знахарь и могильщик; заброшен войною из Фрисландии на Черное море;
корабельной почтой ему привозят деньги из какого-то инвалидного фонда, и потому все в
Томах зовут его Богачом. С тех пор как копыто упряжной лошади размозжило ему
грудную клетку, да так, что ребра с левого боку пришлось извлекать из мяса, точно
обломки стрел, сердце у него осталось без защиты. Сколь ни действенны его лекарства и
настойки, в глубине души он, однако же, твердо верит, что живым уже не поможешь.
Только на лицах мертвых он иногда словно бы замечает выражение невинности, которое
трогает его и которое он старается увековечить горькими бальзамами, пока не укрывает
ужасы тлена землею и камнями. Хотя тоска по белым песчаным дюнам Фрисландии
неизменно терзает его куда сильнее, чем последствия увечья, он ни разу не дал своей
нареченной Прозерпине уговорить его ни съездить в Рим, ни вернуться в отчие края. Он
видел столько мертвецов, столько разрушительной ярости, что после всего этого считает
путь к родным берегам утраченным навсегда; ничто не будет вновь как прежде.
Дит
Римское имя (в переводе значит Богатый) Плутона; сын Сатурна, брат Юпитера и
Нептуна; бог подземного царства теней, владыка мертвых; подземное царство получил по
жребию, когда трое братьев свергли отца: Юпитер становится владыкою небес и земли,
Нептун - владыкою морей и вод. То, что он влюбляется в Прозерпину и похищает ее, -
результат упрека, который Венера сделала своему сыну Амуру: В небесах, на земле и в
море - всюду победил Амур, лишь в царстве теней любви нет как нет. И бог любви Амур
взялся за оружие.
Взялся Амур за колчан и стрелу, как мать повелела, выбрал из тысячи стрел одну,
но острее которой не было и ни одной, что лучше бы слушалась лука. Вот свой
податливый рог изогнул, подставив колено, мальчик и Диту пронзил искривленной
тростинкою сердце!
Икар
Мотив на гобелене, которым Котта любуется в доме глухонемой ткачихи Арахны;
гобелен, вытканный в голубых, белых и серебристых тонах, изображал пустынный
водный простор: спокойное море под солнцем, небо в веселых летних облачках, мягкая
зыбь, над нею кое-где чайки, но ни берега, ни острова, ни корабля. Далеко-далеко, у самой
линии горизонта, в воде, словно руки утопающего, исчезают два порванных крыла,
огромные, как у кондора. Фонтаны брызг, словно частокол длинных белых копий,
окружают эти крыла, а с высоты, трепеща и порхая, дождем падают потерянные перья,
нежные нити и пушинки, которым дозволено опуститься в море не столь быстро, как
тяжелому телу, которое эти крыла несли. Икар. Имя того крылатого существа, что
исчезает в море, - один из многих знаков, какие слетают с пальцев глухонемой и
остаются непонятны Котте.
Икар
Сын аттического зодчего, изобретателя и убийцы Дедала. Убив от зависти своего
племянника и ученика Пердикса, Дедал бежал из Афин на Крит ко двору царя Миноса,
выстроил для тирана кносский лабиринт, создал проекты новых кораблей и прочего
военного снаряжения; в конце концов решает бежать из-под защиты и от самовластья
Миноса и мастерит крылья для себя и для сына; они вылетают из кносского дворца,
направляясь за море. Но Икар от восторга поднимается все выше.
Соседство палящего Солнца крыльев скрепление - воск благовонный - огнем
размягчило; воск, растопившись, потек, и голыми машет руками юноша, крыльев лишен,
не может захватывать воздух. Приняты были уста, что отца призывали на помощь,
морем лазурным... В горе отец - уже не отец! - повторяет: "Икар мой! Где ты, Икар?
- говорит, - в каком я найду тебя крае?"... но перья увидел на водах; проклял искусство
свое, погребенью сыновнее тело предал, и оный предел сохранил погребенного имя...
Итис
Сын мясника Терея и его жены Прокны, племянник Филомелы; калечит себе палец,
сунув его во время сеанса в жужжащий вентилятор, которым Кипарис охлаждает лампы
своего аппарата. Лопасти вентилятора тысячью капелек разбрызгивают кровь мальчика по
проектору лилипута; дурной знак, говорит Прозерпина. И в самом деле, через год Итис
становится жертвой трагедии.
Итис
Сын фракийского царя Терея и дочери афинского царя Прокны; племянник царевны
Филомелы; догадывается о своей судьбе, слыша, как Прокна клянет его отца.
Пока она так говорила, Итис к матери льнул и ее надоумил, что может сделать
она. Глядит та взором суровым и молвит: "Как ты похож на отца!" И уже не прибавив
ни слова, черное дело вершит... Но лишь приблизился сын, едва обратился с приветом к
матери, шею ее ручонками только нагнул он, стал лишь ее целовать и к ней по-ребячьи
ласкаться, все же растрогалась мать...
Кеик
Главный герой мелодрамы, которую киномеханик Кипарис апрельским вечером
показывает на стене бойни в Томах. Однако не в пример актрисе, сыгравшей роль
Алкионы, роль Кеика не принесла удачи ее исполнителю. Неаполитанский актер Омеро
Дафано покончил с собой, когда римский киноведческий журнал "Колоссео"
раскритиковал его выступление в роли Кеика.
Кеик
Сын Эосфора, супруг Алкионы; царь Трахины; не внемля уговорам жены,
отправляется в паломничество в Кларос; гибнет во время бури, его труп прибивает к
берегам Трахины. Там его находит Алкиона и от горя бросается в море.
...Наконец пожалели их боги, и оба в птиц превратились они; меж ними такой же
осталась, року покорна, любовь; у птиц не расторгся их прежний брачный союз:
сочетают тела и детей производят. Зимней порою семь дней безмятежных сидит
Алкиона на яйцах в гнезде, над волнами витающем моря. По морю путь безопасен тогда:
сторожит свои ветры, не выпуская, Эол, предоставивши море внучатам...
Кианея
Жена ссыльного Назона; робкая, замкнутая красавица, дочь именитого сицилийского
рода; в надежде на скорое помилование мужа пытается сохранить дом на Пьяцца-дельМоро.
Тщетно. Усадьба приходит в упадок. Фонтаны иссякают, опадая в свои бассейны.
Зеркальная гладь водоемов покрывается иглами пиний и листьями. Уже на втором году
Назоновой ссылки Кианея перебирается из неукротимого распада в темный, покойный
плюшево-бархатный этаж на виа Анастазио, а в письмах на Черное море рассказывает о
жизни дома, окна которого давно заколочены.
Кианея
Сицилийская нимфа вод; заступает дорогу владыке царства мертвых и пытается
помешать ему похитить Прозерпину; бог в гневе бросает в источник свой скипетр,
разверзает землю и уходит с похищенной в царство теней.
...А Кианея, скорбя, что похищена дева, что этим попрано право ее, с тех пор
безутешную рану носит в безмолвной душе и вся истекает слезами. В воды, которых
была божеством лишь недавно великим, вся переходит сама...
Кипарис
Лилипут-киномеханик с Кавказа, который не только показывает фильмы в
черноморских деревнях, но и продает турецкий мед и квасцы и заставляет оленя плясать
на задних ногах под звуки марша. Кипарис любит свою публику. Когда проектор после
бесконечных приготовлений увеличивает до огромных размеров лицо какого-нибудь
героя и пустая белая стена превращается в окно, распахнутое в джунгли и пустыни,
лилипут, укрытый в темноте, разглядывает озаренные голубым отсветом лица зрителей. В
их мимике он словно бы узнает всю мощь и несбыточность своих собственных мечтаний.
Иногда во время сеанса он засыпает и грезит о деревьях - кедрах, тополях, кипарисах,
грезит о том, что его кожа покрывается мхом. И вот уже лопаются ногти, и кривые его
ноги пускают корни, все глубже, глубже привязывают его к месту. Надежным щитом
откладываются вокруг сердца кольца лет. Он растет.
Кипарис
Прекрасный юноша с острова Кеос; любимец Аполлона, бога поэтического
искусства, музыки, пророчества и врачевания. Нечаянно убивает его ручного оленя.
Знойный был день и полуденный час; от горячего солнца гнутые грозно клешни
раскалились прибрежного Рака, раз, притомившись, лег на лужайку со свежей травою
чудный олень и в древесной тени наслаждался прохладой. Неосторожно в тот миг
Кипарис проколол его острым дротом; видя, что тот умирает от раны жестокой, сам
умереть порешил... И в дар он последний молит у Вышних - чтоб мог проплакать он
целую вечность... начали члены его становиться зелеными; вскоре волосы, вкруг
белоснежного лба ниспадавшие прежде, начали прямо торчать и, сделавшись жесткими,
стали в звездное небо смотреть своею вершиною тонкой. И застонал опечаленный бог.
"Ты, оплаканный нами, будешь оплакивать всех и пребудешь с печальными!" - молвил.
Котта
Котта - один из многих: в годы правления Августа все больше подданных и
граждан Рима покидают метрополию, чтобы скрыться от машины власти, от вездесущей
слежки, от лесов знамен и нудной долбежки патриотических лозунгов; иные бегут от
солдатчины, а то и попросту от скуки, ведь жизнь граждан насквозь регламентирована -
вплоть до смехотворнейших обязанностей. Вдали от симметрии урегулированного
существования они где-нибудь на одичавших окраинах Империи ищут жизни без надзора.
На жаргоне правительственных газет и в полицейских бумагах такого рода
путешественники именуются государственными беглецами.
Котта Максим Мессалин
Младший сын оратора Валерия Мессалы Корвина; поэт и оратор, друг Овидия;
неоднократно упоминаем историками Плинием и Тацитом - к примеру, он выступал в
сенате в поддержку Тиберия и впоследствии, когда ему предъявили обвинение в
оскорблении величества, был взят под защиту самим Императором. Умер,
предположительно, от отравленного лекарства. Шесть писем Овидия с Черного моря
("Письма с Понта") адресованы ему.
Пусть пожеланья добра, которые я посылаю, Котта, дойдя до тебя, вправду добро
принесут... Так для чего я пишу? Ни мне, ни тебе непонятно, вместе с тобою ищу смысла
в посланье моем. "Что ни поэт - то безумец", - твердит народ не напрасно. Разве сам
не служу лучшим примером тому?.. Я, не жалея сил, сею в бесплодный песок... Что
уповал я на вас, за это, друзья, извините: грешен пред вами впредь этим не будет Назон...
Ликаон
Канатчик в Томах; сдает Котте неотапливаемую, увешанную яркими гобеленами
мансарду в своем доме; временами прибегает к услугам поденщицы Эхо; спит среди
мотовил и канатных воротов в углу мастерской и даже в морозы ходит босой; вместе со
скомканными денежными купюрами, серебряными приборами из почерневшего серебра и
армейским пистолетом хранит в сейфе каменно-серую, изъеденную молью волчью шкуру.
Ликаон
Аркадский тиран; намеревается убить во сне Юпитера, пришедшего к нему в
человеческом облике, и, испытывая его всеведенье, угощает бога человечиной. Юпитер
испепеляет дворец тирана; Ликаон спасается бегством.
Он, устрашенный, бежит; тишины деревенской достигнув, воет, пытаясь вотще
говорить. Уже обретают ярость былые уста, с привычною страстью к убийству он
нападает на скот, - и доныне на кровь веселится! Шерсть уже вместо одежд;
становятся лапами руки. Вот уж он - волк, но следы сохраняет прежнего вида: та же
на нем седина, и прежняя в морде свирепость, светятся так же глаза, и лютость в
облике та же.
Лихас
Миссионер староверов, который ежегодно на Пасху является на рыбачьем катере из
Босфора в Томы, чтобы в сумраке беспризорной, заросшей лишайником и плесенью
церкви прочесть литанию о муках, выпадающих на долю его секты под римским
владычеством; однажды в Страстную пятницу прерывает демонстрацию фильма о смерти
Орфея, крича, что в такой день надлежит думать лишь о страстях и муках распятого
владыки всей земли; колокольным звоном вынуждает Кипариса прекратить сеанс.
Лихас
Посланец, передающий Геркулесу пропитанную кровью кентавра рубашку, от
которой герой должен умереть. Геркулес, уже почти сраженный адом рубашки и болью,
швыряет Лихаса в море возле Эвбеи.
Так вот и он: в пустоту исполинскими брошен руками, белым от ужаса стал, вся
влажность из тела исчезла, и - по преданью веков - превратился в утес он бездушный.
Марсий
Углежог из горной долины в Лимире; один из ухажеров Эхо; после ее исчезновения
целую ночь понапрасну ждет ее, напивается и разносит ее жилище; своими криками и
странной музыкой не дает томитам сомкнуть глаз. На рассвете Терей бросает углежога в
поилку для скотины, откуда его вытаскивает Прокна, иначе он бы неминуемо
захлебнулся. В оковах хмельного дурмана и тяжелых сновидений углежог все утро
валяется на замшелых камнях у водопоя; единственный человек на берегах железного
города, горюющий об исчезновении Эхо.
Марсий
Сатир, мастер игры на двойной флейте, жестоко наказанный Аполлоном, богом
поэтического искусства и музыки, ибо, вызвав Аполлона на музыкальное состязание,
сатир играл несравненно прекрасно. Аполлон подвешивает Марсия к дереву вниз головой.
Так он взывал, но уж с рук и с плеч его содрана кожа. Раною стал он сплошной.
Кровь льется по телу струями, мышцы открыты, видны; без всяких покровов трепещут
жилы, биясь; сосчитать нутряные все части возможно, и обнажились в груди перепонок
прозрачные пленки. Пролили слезы о нем деревенские жители, фавны - боги лесов, - и
Олимп, знаменитый уже, и сатиры-братья, и нимфы, и все, кто тогда по соседним
нагорьям пас руноносных овец иль скотины стада круторогой, залили вовсе его, а земля
увлажненная слезы тотчас в себя вобрала и впитала в глубинные жилы; в воды потом
превратив, на вольный их вывела воздух. Вот он, в крутых берегах устремляясь к
жадному морю, Марсия имя хранит, из фригийских потоков светлейший.
Медея
Заглавная героиня трагедии Назона, которая с успехом идет во всех театрах
Империи и делает своего автора знаменитостью. Котта считает, что узнал этот персонаж в
одной из масок томской процессии ряженых - огромной, в красных брызгах бабище с
торсом из дерева и соломы, которая растущими из подбрюшья тощими ручонками
подбрасывает вверх и с визгом ловит картонный череп; в трагедии Назона Медея убила
родного брата, расчленила его труп, а отрезанную голову швырнула в скалы.
Медея
Заглавная героиня не дошедшей до нас трагедии Овидия; дочь колхидского царя
Ээта, внучка бога солнца, великая волшебница; влюбляется в Ясона, помогает ему добыть
золотое руно; став женой Ясона, едет с ним в Иолк, там убивает Ясонова дядю, Ясонову
невесту, его и своих детей, бежит к царю Эгею в Афины, становится его супругой и
пытается отравить его сына Тесея; бежит. Наряду со многими другими волшебными
чарами умеет поворачивать время вспять и омолаживать все живое.
В медном котле между тем могучее средство вскипает... Варит и корни она, в
гемонийском найденные доле, и семена, и цветы, и горькие соки растений; в них
добавляет еще каменья с окраин Востока, чистый песок, что омыт при отливе водой
океана, вот подливает росы, что ночью собрана лунной; с мясом туда же кладет и
поганые филина крылья, оборотня потроха, что волчий образ звериный в вид изменяет
людской; положила в варево также и кинифийской змеи чешуйчатой тонкую кожу;
печень оленя-самца; в состав опустила вдобавок голову с клювом кривым вековухи
столетней - вороны. Тысячи к этим вещам прибавив еще безымянных, варварка,
смертному в дар потребный состав приготовив, кроткой оливы седой давно уже
высохшей ветвью варево стала мешать от дна и до верхнего слоя. Вдруг этот старый
сучок, вращаемый в меди горячей, зазеленел, а потом через короткое время оделся в
листья и вдруг отягчен стал грузом тяжелых оливок. Всякий же раз, как огонь из
бронзовой брызгал купели пеной и капли его упадали горящие наземь, зелень являлась,
цветы и густая трава луговая.
Мемнон
Беженец из Эфиопии; суеверный садовник на вилле Назона на Пьяцца-дель-Моро;
наутро после знаменитого выступления поэта подстригает в парке живую изгородь,
прививает дикую вишню - и толкует появление огромной голубиной стаи, которая
пролетает в это утро над усадьбой, как счастливый знак. На деле эта голубиная стая, тень
которой скользнула по дому, парку, по всему кварталу, уже напоминает цветом Черное
море.
Мемнон
Царь Эфиопии; сын Авроры, богини утренней зари, и превращенного в бессмертную
цикаду Тифона; последний союзник троянцев, Мемнон был убит Ахиллом; пока его тело
горит на погребальном костре, Аврора в слезах просит Юпитера смягчить ее боль.
И согласился Отец. Едва лишь огнем был разрушен Мемнона гордый костер, и
скопления черного дыма застили день, - подобно тому как река зарождает и испаряет
туман, лучи не пускающий солнца, - черная сажа, сгустясъ, полетела, сбирается в тело,
приобретает лицо, от огня теплоту принимает, также и душу свою, а от собственной
легкости - крылья. С птицею схожа была изначала, - и подлинно птица затрепетала
крылом; такие же сестры трепещут, неисчислимы; их всех одинаково происхожденье.
Трижды кружат над костром; широко раздается согласный трижды их крик...
Мидас
Заглавный герой комедии Назона, которая вызвала в Риме скандал. В пьесе речь
идет о помешанном на музыке судовладельце из Генуи, у которого от безумной его
алчности обращается в золото все, до чего он дотрагивается. В финале судовладелец,
тощий как скелет, заскорузлый от грязи и обезображенный ослиными ушами, сидит в
золотой пустыне; в его длинном монологе, спрятанные в палиндромах и акростихах,
звучат имена известных всему городу президентов наблюдательных советов, депутатов и
судей. После трех восторженно принятых спектаклей некий сенатор из Лигурии, владелец
верфей в Генуе и Трапани, распоряжается запретить комедию. Отряд конной полиции
железными прутьями не дает публике войти в театр, а актерам - выйти оттуда; при этом
и актеры и зрители получают увечья и лежат потом, стеная, в залитых кровью золотых
костюмах и праздничных нарядах на ступенях наружных лестниц, пока их не волокут
прочь. Для Назона скандал оказывается чреват совершенно неожиданными последствиями
- торговцы рыбой и лимонадом, менялы и неграмотные тоже узнают теперь его имя; он
становится популярен.
Мидас
Фригийский царь; получает от Вакха, бога вина и хмеля, дар превращать в золото
все, к чему он прикоснется.
Сам себе верит едва: с невысокого илика ветку с зеленью он оборвал - и стала из
золота ветка. Поднял он камень с земли - и золотом камень блистает, трогает ком
земляной - и ком под властным касаньем плотным становится... Сам постигает едва
совершенье мечты, претворяя в золото все. Столы ликовавшему ставили слуги с
нагромождением яств, с изобильем печеного теста. Только едва лишь рукой он коснется
Церерина дара - дар Церерин тотчас под рукою становится твердым; жадным зубом
едва собирается блюдо порушить, пышные кушанья вмиг становятся желтым
металлом... Этой нежданной бедой поражен, - и богатый и бедный, - жаждет
бежать от богатств и, чего пожелал, ненавидит. Голода не утолить уж ничем. Жжет
жажда сухая горло: его поделом неотвязное золото мучит!
Молва
Торговка в Томах; вдова мелочного торговца; от проезжего шахтера родит Батта,
эпилептика; в минуту отчаяния пробует отравить свое косноязычное дитя отваром из
цикламена и волчьего лыка, но все же настолько привязана к нему, что, когда в самом
деле теряет Батта, становится говорлива и ищет утешения у слушателей; рассказывает
Котте истории томских обитателей.
Молва
Богиня слухов.
...Есть посредине всего... некое место... все, что ни есть, будь оно и в далеких
пределах, оттуда видно, все голоса человечьих ушей достигают. Там госпожою -
Молва; избрала себе дом на вершине... ночью и днем он открыт, - и весь-то из меди
звучащей: весь он гудит, разнося звук всякий и все повторяя... Смешаны с верными, там
облыжных тысячи слухов ходят; делиться спешат с другими неверною молвью, уши
людские своей болтовнёю пустой наполняют. Те переносят рассказ, разрастается море
неправды...
Назон, Публий Овидий
Римский поэт; приобретает известность "Любовными элегиями", славу - трагедией
"Медея", но только комедией "Мидас" - популярность. Под ударами политики вокруг
его персоны возникает множество мифов: для одних он - эксцентричный стихотворец,
другие почитают его как революционера, опасаются как государственного преступника
или презирают как жадного до роскоши оппортуниста. Так или иначе, поэта высылают на
Черное море; в отчаянии он сжигает рукопись своего главного труда, из которого его
публике знакомы по чтениям лишь отрывки и заголовок - Метаморфозы. После пожара
поэт исчезает на варварских берегах. Рим горюет или ликует; теряется в догадках: какая
ошибка привела Назона к ссылке; где начался его путь на край света? Если это и не была
единственная причина его падения, она, конечно, сильно содействовала этому -
небрежность, какую Назон допустил, выступая в числе одиннадцати ораторов на
открытии нового стадиона: по знаку Императора, который уже явно заскучал после
седьмой речи, а теперь махнул и восьмому оратору, из такой дали, что Назон различил
лишь глубокую бледность Августова лика, но ни глаз, ни черт лица не видел... так вот, по
усталому, равнодушному знаку Назон в тот вечер вышел и стал перед букетом тускло
поблескивающих микрофонов - и, сделав один этот шаг, оставил Римскую империю
позади, не произнес, забыл - ! - строго-настрого предписанную литанию обращений,
коленопреклонений перед сенаторами, генералами, даже перед Императором, что сидел
под своим балдахином, забыл себя и свое счастье, без малейшего намека на поклон стал
перед микрофонами и сказал только: Граждане Рима...
Назон, Публий Овидий
Римский поэт; сын землевладельца-патриция, родился в 43 г. до н. э. в Сульмоне;
учился в Риме риторике; познавательные поездки в Малую Азию и Грецию. После
короткой карьеры чиновника отказывается от сенаторского поприща и полностью
посвящает себя (при поддержке отцовского состояния) литературе; после этого отказа и
безвременной смерти Назонова брата, талантливого оратора, семья в Сульмоне оставляет
всякую надежду на дальнейшее возвышение в обществе - и вдруг получает сюрприз от
Овидия: уже первые его любовные элегии пользуются большим успехом, а вскоре он
становится знаменитым поэтом. И что за сенсация, когда этот знаменитейший светский
муж в 8 г. н. э. распоряжением императорского кабинета министров без суда и следствия
ссылается в Томы, на Черное море, на край света. О причинах этой ссылки (без суда и
конфискации имущества это была только ссылка) вплоть до XX века пишутся целые
книги; в те времена официальной причиной считалось бесстыдство Овидиевых
эротических стихов, ныне больше всего приверженцев имеет версия, по которой Овидий,
вероятно, был причастен к скандалу вокруг внучки Императора Августа или же знал о
некой политической интриге Агриппы Постума (прямого потомка Августа) и потому
должен был исчезнуть из Рима. Все старания добиться пересмотра императорского эдикта
остаются тщетны. Овидий умирает в 17 или 18 г. н. э. в Томах; могила его неизвестна.
ПРОИЗВЕДЕНИЯ: Amoves ("Любовные элегии"); Ars amatoria ("Наука любви"); Be
medicamente faciei feminae ("Притиранья для лица"); Medea ("Медея", трагедия; утрачена);
Remedia amoris ("Лекарство от любви"); Heroides ("Героиды", послания мифологических
героинь покинувшим их возлюбленным); Metamorphoses ("Метаморфозы", доведенные до
последней корректуры, но еще не вышедшие в свет, когда Овидия отправляют в ссылку;
расставаясь с Римом, в горе и отчаянии он сжигает список манускрипта); Fasti ("Фасты";
месяцеслов, незавершен); Epistulae ex Ponto ("Письма с Понта"); Tristia ("Скорбные
элегии").
Почти все, что потомки знают о жизни Овидия, содержится в Книге IV "Скорбных
элегий", в которой изложена его автобиография и которая считается первым поэтическим
автопортретом в европейской литературе. Что касается собственного своего значения,
Овидий предвосхищает историю, заключая "Метаморфозы" послесловием автора:
Вот завершился мой труд, и его ни Юпитера злоба не уничтожит, ни меч, ни огонь,
ни алчная старость. Пусть же тот день прилетит, что над плотью одной возымеет
власть, для меня завершить неверной течение жизни. Лучшею частью своей, вековечен, к
светилам высоким я вознесусь, и мое нерушимо останется имя. Всюду меня на земле, где
б власть ни раскинулась Рима, будут народы читать, и на вечные веки, во славе - ежели
только певцов предчувствиям верить - пребуду.
Орфей
Название третьей части героической кинотрилогии, показанной Кипарисом в Томах
на Страстной неделе; фильм повествует о мученической смерти поэта: женщины, одетые в
шкуры барсов и оленей, забрасывают его камнями, сдирают кожу и рубят мотыгами и
серпами... Но уже после первых кадров сеанс прерывает миссионер староверов Лихас.
Орфей
Сын Аполлона, бога поэтического искусства и музыки, и музы Каллиопы; самый
славный певец древности; теряет жену Эвридику, погибшую от укуса змеи, а добившись у
бога подземного мира ее освобождения, теряет Эвридику вторично, так как нарушает
запрет оборачиваться на пути из подземного мира. Вводит у фракийцев любовь к
мальчикам и, как женоненавистник, погибает от рук бесноватых женщин.
...В двустороннем театре не так ли ждет обреченный олень, приведенный для
утренней травли, вскоре добыча собак! На певца нападают и мечут тирсы в земной
листве, - служений иных принадлежность! - комья швыряют земли, другие -
древесные сучья. Те запускают кремни. Но и этого мало оружья бешенству. Поле волы
поблизости плугом пахали; сзади же их, урожай себе потом обильным готовя, твердую
землю дробя, крепкорукие шли поселяне. Женщин завидев толпу, убегают они, побросали в
страхе орудья труда - кругом пораскиданы в поле, где бороздник, где мотыга лежит,
где тяжелые грабли, - буйной достались толпе! В неистовстве те обломали даже рога
у волов, - и бегут погубить песнопевца. Руки протягивал он и силы лишенное слово к ним
обращал - впервые звучал его голос напрасно. И убивают его святотатно. Юпитер!
Чрез эти внятные скалам уста, звериным доступные чувствам, дух вылетает его и
уносится в ветреный воздух. Скорбные птицы, Орфей, зверей опечаленных толпы,
твердые камни, леса, за тобою ходившие следом, дерево, листья свои потеряв и поникнув
главою, - плакало все о тебе...
Пирра
Персонаж из рассказа Эхо, которая повествует Котте о Книге камней, якобы
написанной ссыльным поэтом Назоном; Пирра в этой книге - последняя из женщин,
уцелевшая в светопреставлении; вместе со своим возлюбленн
...Закладка в соц.сетях
