Жанр: Фантастика
Плоский мир 12. Ведьмы за границей
...узыка крови; по сравнению с ней любая другая
когда-либо написанная музыка выглядит жалкими потугами на оригинальность.
Она лилась в зал, и с ней пришли жар, теплота и растительный запах болота.
В воздухе ощутимо обозначилось присутствие где-то рядом громадного
аллигатора.
Звуки барабанов становились все громче. К ним примешивались сложные
контрритмы, скорее ощущаемые, нежели слышимые.
Суббота стряхнул с плеча древнего фрака пылинку и вытянул руку.
В руке появился высокий цилиндр.
Он вытянул другую руку.
Прямо из воздуха вынырнула черная трость с серебряным набалдашником, и он
торжествующе сжал ее в ладони.
А потом надел шляпу. Взмахнул тростью.
Барабаны продолжали стучать. Вот разве только... Возможно, теперь это были
уже не барабаны, казалось, будто рокот исходит из самого пола, из стен или
из воздуха. Барабанный бой был быстрым и жарким, и люди в зале вдруг
обнаружили, что их ноги начинают двигаться сами собой, поскольку дробь как
будто проникала прямо в спинной мозг, минуя уши.
Ноги Субботы тоже задвигались. Они громко отбивали на мраморном полу свое
стаккато.
Пританцовывая, он спустился по ступенькам.
Суббота кружился, Суббота подпрыгивал. Фалды его фрака мелькали в воздухе.
А потом он приземлился у подножия лестницы, опустившись на пол со звуком,
который весьма напоминал удар судьбы.
И только тогда произошло движение.
- Не может быть! - хрипло прокаркал принц. - Он мертв! Стража! Убить его!
Капитан стражников побледнел.
- Я... Э... Опять? То есть... - начал он.
- Быстро!
Капитан нервно вскинул свой арбалет. Наконечник стрелы выписывал восьмерки
перед его глазами.
- Я приказываю тебе! Стреляй же!
Арбалет тренькнул.
Послышался стук.
Суббота, опустив голову, взглянул на торчащие из его груди перья, мрачно
улыбнулся и вскинул трость.
Капитан со смертельным ужасом воззрился на Субботу. Потом уронил арбалет и
повернулся, чтобы бежать, но не успел преодолеть и двух ступенек, как упал
лицом вниз.
- Любители, - послышался голос из-за спины принца. - Вот как надо убивать
мертвеца.
Вперед вышла Лили Ветровоск. Лицо ее от ярости побелело.
- Тебя здесь быть не должно, - прошипела она. - Ты больше в сказке не
участвуешь.
Она подняла руку.
Призрачные образы, окружавшие ее со всех сторон, внезапно сомкнулись, и
блеск их многократно усилился. Через зал рванулось серебристое пламя.
Барон Суббота выставил вперед свою трость. Магическая энергия ударила в
набалдашник и ушла в землю, оставив за собой маленькие змеящиеся молнии,
которые еще несколько мгновений потрескивали на полу, прежде чем бесследно
исчезнуть.
- Ошибаетесь, мадам, - ответил он. - Мертвеца убить невозможно.
Три ведьмы наблюдали за происходящим, стоя в дверях.
- Я чувствовала, - изумленно выдохнула нянюшка. - Это заклинание должно
было разнести его на мелкие кусочки!
- Разнести на куски кого? Или, вернее, что? - уточнила матушка. - Болото?
Реку? Мир? Ведь он и то, и другое, и третье! Да-а, а она умная, эта госпожа
Гоголь!
- Что-что? - переспросила Маграт. - Как это понимать: и то, и другое, и
третье?
Лили попятилась. Она снова подняла руку и послала в барона еще один шар
серебристого пламени. Тот угодил ему в цилиндр и взорвался, как фейерверк.
- Глупо, ой как глупо! - бормотала матушка. - Видела же, что ничего не
вышло, а все равно пытается!
- А я думала, ты против нее, - удивилась Маграт.
- Конечно против! Просто не люблю, когда люди творят глупости. Тут ее
заклинания не помогут, Маграт Чесногк, даже ты способна это понять, если
как следует... О нет, неужели еще раз?..
Когда и третья попытка закончилась ничем, барон рассмеялся. Затем поднял
трость. К нему бросились двое придворных.
Лили Ветровоск, все еще отступая, оказалась у подножия главной лестницы.
Барон шагнул вперед.
- Хотите испробовать что-нибудь еще, благородная госпожа? - осведомился он.
Лили подняла обе руки.
Все три ведьмы явственно ощутили, как она пытается сконцентрировать вокруг
себя всю энергию.
Тем временем во дворе единственный оставшийся на ногах стражник вдруг
понял, что сражается уже не с человеком, а всего-навсего с разъяренным
котом. Впрочем, вряд ли это принесло большое облегчение. Это просто
означало, что у Грибо появилась дополнительная пара когтистых лап.
Принц вскрикнул.
То был долгий, слабеющий вскрик, который завершился кваканьем, раздающимся
откуда-то с уровня пола.
Барон Суббота сделал еще один шаг, занес ногу и с силой опустил ее. Квак
оборвался.
Барабаны неожиданно замолчали.
И вот после этого наступила настоящая тишина, нарушаемая лишь шелестом
платья взбегающей вверх по лестнице Лили.
- Благодарю вас, уважаемые дамы, - произнес чей-то голос позади ведьм. - А
теперь будьте так добры, пропустите меня, пожалуйста!
Они оглянулись. Это была госпожа Гоголь, держащая за руку Золушку. На плече
у нее висела пухлая, ярко расшитая сумка.
Миновав ведьм, колдунья вуду спустилась по лестнице и провела девушку
сквозь безмолвствующую толпу.
- Это тоже неправильно, - вполголоса заметила матушка.
- Что? - спросила Маграт. - Что неправильно?
Барон Суббота стукнул тростью о пол.
- Вы меня знаете, - сказал он. - Вы все меня знаете. И вам известно, что
меня убили. Но сейчас я снова здесь. Меня подло убили, а что сделали вы?..
- А что, интересно, сделала ты, госпожа Гоголь? - пробормотала матушка. -
Нет, так дело не пойдет...
- Тс-с, а то не слышно, что он говорит, - прошипела нянюшка.
- Он говорит, что сейчас они могут выбирать, кто будет править - снова он
или Золушка, - подсказала Маграт.
- Они выберут госпожу Гоголь, - пробурчала матушка. - И она станет одной из
этих, как их, сирых кардинаторов.
- Ну, не так уж она и плоха... - заметила нянюшка.
- Конечно, в своем болоте она не так уж и плоха, - согласилась матушка. -
Когда есть кто-то, кто может уравновесить ее, она действительно не так уж
плоха. Но вот если госпожа Гоголь начнет всему городу указывать, что
делать... Это неправильно. Волшебство - вещь слишком важная, чтобы с его
помощью управлять людьми. Кроме того, Лили просто убивала людей - а госпожа
Гоголь, убив, еще заставит их колоть дрова и заниматься ее хозяйством. По
мне так, коли прожил ты тяжкую жизнь, значит, хоть после смерти имеешь
право отдохнуть.
- Лежи себе да радуйся, вроде того, - кивнула нянюшка.
Матушка оглядела свое белое платье.
- Жаль, одета я неподходяще, - покачала головой она. - Ведьме пристало
ходить в черном.
Она спустилась по лестнице в зал, поднесла руки ко рту и крикнула:
- Ау-у-у! Госпожа Гоголь! Барон Суббота замолчал. Госпожа Гоголь кивнула
матушке.
- Слушаю, госпожа Ветровоск.
- Господина никогда не было, так что зови меня лучше матушкой, -
огрызнулась та, а потом продолжила несколько более спокойно: - Ты сама
прекрасно знаешь, что все это неправильно. Королевой должна быть она, и это
справедливо. Чтобы помочь ей, ты воспользовалась магией, и это тоже
правильно. Но на этом и нужно остановиться. Что будет дальше, уже ее дело.
Нельзя постоянно исправлять все с помощью магии. С помощью волшебства можно
лишь не давать кому-то творить зло.
Госпожа Гоголь выпрямилась во весь свой внушительный рост.
- Да кто ты такая, если указываешь мне, что я здесь могу делать, а чего не
могу?
- Мы ее крестные, - ответила матушка.
- Точно, - кивнула нянюшка Ягг.
- У нас и волшебная палочка есть, - добавила Маграт.
- Матушка Ветровоск, ты же ненавидишь крестных, - усмехнулась госпожа
Гоголь.
- Мы относимся к другому их типу, - пожала плечами матушка. - Мы даем людям
то, что они действительно хотят, а не то, что, как нам кажется, они должны
хотеть.
Удивленные гости беззвучно зашевелили губами, повторяя и переваривая только
что услышанное.
- В таком случае свою роль крестных вы уже сыграли, - парировала госпожа
Гоголь, которая соображала быстрее остальных. - И сыграли замечательно.
- Ты невнимательно слушала, - упрекнула матушка. - Крестные бывают самые
разные. Она может оказаться хорошей правительницей. А может оказаться
плохой. Но выяснить это она должна самостоятельно. Без какого-либо
вмешательства извне.
- А что, если я скажу нет?
- Наверное, нам тогда придется продолжить исполнять свои обязанности
крестных, - промолвила матушка.
- Да ты хоть представляешь, сколько мне пришлось трудиться, чтобы победить?
- надменно вопросила госпожа Гоголь. - Знаешь, сколького я себя лишила?
- Зато теперь ты выиграла. Стало быть, делу конец, - сказала матушка.
- Ты что, матушка Ветровоск, бросаешь мне вызов?
Несколько мгновений матушка колебалась, но потом расправила плечи. Ее руки
чуть разошлись в стороны - едва заметно. Нянюшка и Маграт немного
отодвинулись от нее.
- Если тебе так хочется.
- Мое вуду против твоей... головологии?
- Как пожелаешь.
- А какова ставка?
- Больше никакой магии в орлейских делах, - решительно ответила матушка. -
Никаких сказок. Никаких крестных. Люди должны сами решать - что добро, а
что зло, что правильно, а что неправильно.
- Идет.
- И ты отдаешь мне Лили Ветровоск.
Госпожа Гоголь так шумно набрала воздуха в грудь, что это было слышно во
всем зале.
- Никогда!
- Гм, вот как? - спросила матушка. - Стало быть, ты все-таки боишься
проиграть?
- Просто не хочется прибегать к крайним мерам, матушка Ветровоск, -
ухмыльнулась госпожа Гоголь. - Ведь тебе может быть больно.
- Вот и не прибегай к ним, - согласилась матушка. - Я очень не люблю, когда
мне больно.
- Я против поединков, - встряла вдруг Элла. Обе соперницы взглянули на нее.
- Теперь ведь она правительница, верно? - осведомилась матушка. - Значит,
мы должны ее слушаться?
- Я покину город, - сказала госпожа Гоголь, снова поворачиваясь к матушке,
- но Лилит моя.
- Нет.
Госпожа Гоголь полезла в сумку и достала оттуда тряпичную куклу.
- Видишь вот это?
- Ну, вижу, - ответила матушка.
- Эта кукла предназначена для нее. Не хотелось бы, чтобы кукла стала тобой.
- Прошу прощения, госпожа Гоголь, - твердо отозвалась матушка, - но у меня
есть долг, и я ему следую.
- Ты умная женщина, матушка Ветровоск, однако сейчас ты очень далеко от
дома.
Матушка равнодушно пожала плечами. Госпожа Гоголь держала куклу за талию. У
куклы были сапфирово-голубые глаза.
- Тебе известно о магии зеркал? Так вот, матушка Ветровоск, это моя
разновидность зеркала.
Эту куклу я могу сделать тобой. А потом я могу заставить ее страдать. Не
вынуждай меня делать это. Прошу.
- Увы, госпожа Гоголь. Но иметь дело с Лили буду я.
- Честно говоря, Эсме, я бы на твоем месте вела себя поумнее, -
пробормотала нянюшка Ягг. - В этих делах она мастерица.
- По-моему, она может быть очень жестокой, - поделилась своим мнением
Маграт.
- Я не испытываю к госпоже Гоголь ничего, кроме глубочайшего уважения, -
откликнулась матушка. - Прекрасная женщина. Но слишком много говорит. Будь
я на ее месте, я бы прямо сейчас вонзила в эту штуку пару длинных ногтей.
- Так бы уж и вонзила, - хмыкнула нянюшка. - Все-таки хорошо, что ты
добрая, правда?
- Правда, - кивнула матушка и снова повысила голос. - Я иду за своей
сестрой, госпожа Гоголь. Это дело семейное.
Она решительно направилась к лестнице.
Маграт вытащила палочку.
- Если кое-кто хоть что-нибудь сделает нашей матушке, остаток жизни этой
"кое-кому" придется провести круглой и оранжевой, с семечками внутри, -
посулила она.
- Вряд ли Эсме одобрит, если ты сотворишь что-нибудь подобное, - сказала
нянюшка. - Не волнуйся. Не верит она во все эти штучки с булавками и
куклами.
- Да она вообще ни во что не верит. Только какое это имеет значение?! -
воскликнула Маграт. - Главное, что госпожа Гоголь этому верит! Это ее
магия! И это она должна верить!
- Думаешь, Эсме этого не понимает? Матушка Ветровоск была уже у самого
подножия лестницы.
- Матушка Ветровоск!
Та оглянулась.
Госпожа Гоголь держала в руке длинную щепку. Безнадежно покачав головой,
она воткнула ее в ступню куклы.
У всех на глазах Эсме Ветровоск пошатнулась.
Еще одна щепка была воткнута в тряпичную руку.
Матушка медленно подняла руку и, прикоснувшись к больному месту,
вздрогнула. Но потом, слегка прихрамывая, она продолжила свое "восхождение.
- Следующим может стать сердце, матушка Ветровоск! - крикнула ей вслед
госпожа Гоголь.
- Не сомневаюсь. У тебя хорошо получается. И тебе это прекрасно известно, -
не поворачиваясь, бросила матушка.
Госпожа Гоголь воткнула еще одну щепку во вторую ногу куклы. Матушка осела
и вцепилась в перила. Рядом с ней горел один из факелов.
- В следующий раз! - предупредила госпожа Гоголь. - Ты поняла? Следующий
раз - последний. Я не шучу!
Матушка обернулась.
Сотни лиц были устремлены в ее сторону.
Когда же она заговорила, голос ее был таким тихим, что приходилось
вслушиваться.
- Я знаю, что ты способна на это, госпожа Гоголь. Ты действительно веришь в
свои силы. Ну-ка, напомни мне еще раз: мы, кажется, спорили на Лили? И на
город?
- Какое значение имеет это теперь? - удивилась госпожа Гоголь. - Разве ты
не сдаешься?
Матушка Ветровоск сунула мизинец в ухо и задумчиво им там покрутила.
- Нет, - ответила она. - Даже не собиралась. Ты смотришь, госпожа Гоголь?
Внимательно смотришь?
Ее взгляд скользнул по присутствующим и на какую-то долю секунды задержался
на Маграт.
Потом она медленно подняла руку и по локоть погрузила ее в пламя горящего
факела.
И кукла в руках Эрзули Гоголь вдруг вспыхнула.
Она продолжала полыхать даже после того, как колдунья вуду вскрикнула и
уронила ее на пол. И горела до тех пор, пока нянюшка Ягг, насвистывая
что-то сквозь зубы, не вылила на нее принесенный с буфетного стола кувшин
фруктового сока. Только после этого кукла потухла.
Матушка вытащила руку из огня. На руке не осталось ни следа.
- Вот это и есть головология, - сказала она. - Вот что имеет значение. А
все остальное просто чепуха. Надеюсь, я не обожгла тебя, а, госпожа Гоголь?
Она снова двинулась вверх по лестнице.
Госпожа Гоголь безмолвно уставилась на мокрые обгорелые лохмотья,
оставшиеся от куклы. Нянюшка Ягг дружелюбно похлопала ее по плечу.
- Как она это сделала? - спросила госпожа Гоголь.
- А она ничего не делала. Наоборот, позволила тебе все сделать за нее, -
ответила нянюшка. - С Эсме Ветровоск нужно держать ухо востро. Хотелось бы
мне посмотреть, что сталось бы с одним из этих зен-мудистов, возникни он
когда-нибудь против нее.
- И при этом она добрая? - уточнил барон Суббота.
- Ага, - кивнула нянюшка. - Забавно все-таки, как оно иной раз бывает,
правда?
Нянюшка задумчиво посмотрела на пустой кувшин из-под фруктового сока.
- Чего здесь не хватает, - произнесла она тоном человека, после длительных
и серьезных размышлений наконец приходящего к заключению, - так это
бананов, рома и всего остального...
Увидев, что нянюшка решительно направляется в сторону дайкири, Маграт едва
у спела ухватить ее за платье.
- Потом успеешь, - возразила она. - Лучше пошли за матушкой. Вдруг ей
понадобится наша помощь?!
- Вот уж это навряд ли, - махнула рукой нянюшка. - Не завидую я Лили, когда
Эсме доберется до нее.
- Но я в жизни не видела матушку такой возбужденной! - воскликнула Маграт.
- Может ведь что угодно случиться.
- Надеюсь, так оно и будет, - ответила нянюшка.
А потом со значением кивнула лакею, который, будучи человеком понятливым,
тут же подлетел к ней.
- Но ведь она может сделать что-нибудь... ужасное!
- И отлично. Ей всегда этого хотелось, - сказала нянюшка. - Айн банановый
дакири, махатма данке, вуле ву.
- Ничего отличного не вижу, - настаивала Маграт.
- Ой, ну ладно, ладно... - сдалась нянюшка. Пустой кувшин она сунула барону
Субботе, который машинально принял этот дар.
- Решили сходить туда, разобраться, что да как, - пояснила нянюшка Ягг. -
Уж извините. А вы тут продолжайте пока... если еще осталось, чем продолжать.
После того как ведьмы поднялись по лестнице и скрылись из вида, госпожа
Гоголь, нагнувшись, подняла с пола мокрые остатки своей куклы.
Один или двое из гостей кашлянули.
- И это все? - спросил барон. - Двенадцать лет псу под хвост?
- Принц мертв, - ответила госпожа Гоголь. - Справедливость восстановлена.
- Но ведь ты обещала, что отомстишь ей за меня, - напомнил барон.
- Ей отомстит кое-кто другой, - пожала плечами госпожа Гоголь и бросила
куклу на пол. - Лилит боролась со мной двенадцать лет, и у нее ничего не
вышло. А эта даже не вспотела. Так что не хотелось бы мне сейчас оказаться
в шкуре Лилит.
- Значит, ты не держишь своего слова?!
- Держу. Должна же я хоть что-то держать. Госпожа Гоголь обняла Эллу за
плечи.
- Ну вот, девочка моя, - сказала она. - Это твой дворец. Твой город. И
здесь не найдется ни единого человека, который посмел бы отрицать это.
Она обвела взглядом гостей. Кое-кто попятился.
Элла посмотрела на Субботу.
- У меня такое чувство, что я тебя знаю, - объявила она и повернулась к
госпоже Гоголь. - И тебя тоже, - добавила она. - Я видела вас обоих...
раньше. Наверное, очень давно, да?
Барон Суббота уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, но госпожа
Гоголь подняла руку.
- Мы обещали, - напомнила она. - Никакого вмешательства.
- Даже с нашей стороны?
- Даже с нашей стороны. - Она снова повернулась к Элле. - Мы просто люди.
- Ты хочешь сказать... - недоуменно проговорила Элла. - Я столько лет
ишачила на самой обычной кухне... А теперь... Вдруг я стала правительницей
города? Раз - и стала?
- Именно так.
Элла в глубокой задумчивости уставилась себе под ноги.
- И что бы я ни повелела, люди будут это исполнять? - простодушно
поинтересовалась она. Из толпы донеслись нервные покашливания.
- Будут, - кивнула госпожа Гоголь.
Еще некоторое время Элла стояла, вперившись в пол и грызя ноготь большого
пальца. Наконец она подняла голову.
- Тогда первым делом закончим этот бал. И немедленно! Я собираюсь
отправиться на карнавал. Всегда хотела потанцевать на карнавале. - Она
обвела взглядом обеспокоенные лица. - Кто не хочет, может не идти, -
добавила она.
Дворяне Орлей были людьми достаточно опытными и прекрасно понимали, как
надо поступать, когда твой правитель говорит, что ты вовсе не обязан что-то
там делать.
Уже через несколько минут зал опустел. В нем остались только трое.
- Но... но... я жаждал мести, - выдавил барон. - Я желал смерти. Я хотел,
чтобы наша дочь получила власть.
- ПОПАДАНИЕ - ДВА ИЗ ТРЕХ. НЕ ТАКОЙ УЖ ПЛОХОЙ РЕЗУЛЬТАТ.
Госпожа Гоголь и барон обернулись. Смерть поставил свой стакан и шагнул
вперед.
Барон Суббота выпрямился.
- Я готов идти с тобой, - поклонился он.
Смерть пожал плечами. Тем самым он, казалось, показывал, что лично ему все
равно, готов кто-то там или нет.
- Но мне удалось-таки оттянуть встречу с тобой, - гордо добавил барон. - На
целых двенадцать лет! - Он обнял Эрзули за плечи. - Когда меня убили и
бросили в реку, мы украли у тебя мою жизнь!
- ТЫ ВСЕГО-НАВСЕГО ПЕРЕСТАЛ ЖИТЬ. НО ВМЕСТЕ С ТЕМ ТЫ И НЕ УМИРАЛ. ПРОСТО Я
ЗА ТОБОЙ НЕ ПРИХОДИЛ.
- Вот как?
- ВСТРЕЧА С ТОБОЙ У МЕНЯ НАЗНАЧЕНА НА СЕГОДНЯШНИЙ ВЕЧЕР.
Барон передал свою трость госпоже Гоголь. Снял высокую черную шляпу. Скинул
с плеч фрак.
В складках фрака еще потрескивала энергия.
- Нет больше барона Субботы, - возвестил он.
- МОЖЕТ БЫТЬ. А СИМПАТИЧНАЯ ШЛЯПА, КСТАТИ.
Барон повернулся к Эрзули.
- Ну, думаю, мне пора.
- Да.
- А ты что будешь делать?
Колдунья вуду взглянула на цилиндр, который держала в руках.
- Вернусь на болото, - ответила она.
- Ты можешь остаться здесь. Не доверяю я этой чужеземной ведьме.
- Зато я доверяю. Поэтому и вернусь на болото. Некоторые сказки должны
заканчиваться. Кем бы Элла ни стала, ей придется взрослеть самостоятельно.
До бурых густых вод реки идти было совсем недалеко.
На берегу барон остановился.
- И теперь она будет жить долго и счастливо, да? - спросил Суббота.
- НЕ ЗНАЮ. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, НА БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ У МЕНЯ С НЕЙ ВСТРЕЧИ НЕ
ЗАПЛАНИРОВАНО.
Так заканчиваются сказки.
Злая ведьма побеждена, бедная принцесса-замарашка вступает в свои законные
права, королевская власть восстановлена. Возвращаются счастливые денечки.
Счастливые отныне и вовек. И на этом обычно все заканчивается. Жизнь
замирает.
Сказки хотят заканчиваться. Им-то наплевать, что будет дальше...
Нянюшка Ягг, тяжело пыхтя, спешила по коридору.
- Никогда еще не видела Эсме такой, - призналась она. - В каком-то забавном
она настроении. Такая Эсме Ветровоск опасна даже для самой Эсме Ветровоск.
- Прежде всего она представляет опасность для окружающих, - сказала Маграт.
- Она же...
Вдруг перед ними, прямо посреди коридора, возникли фигуры змееженщин.
Ведьмы резко затормозили.
- Давай посмотрим на это с точки зрения простой логики, - негромко
предложила нянюшка. - Ну что они могут нам сделать?
- Терпеть не могу змей, - тихо отозвалась Маграт.
- Само собой, само собой, у них ведь эти самые, как их, зубы, -
нравоучительно промолвила нянюшка, будто проводя семинар. - Даже, скорее,
клыки. Ладно, девочка, пойдем. Посмотрим, нет ли тут обходной дороги.
- Я их ненавижу!
Нянюшка потянула Маграт за собой, но та не двинулась с места.
- Пошли.
- Я их и правда ненавижу.
- Поверь мне, издали ненавидится еще лучше. Бежим!
Сестры были уже совсем рядом. Они не шли, они скользили. Но, наверное, у
Лили не было возможности хорошенько сосредоточиться, поэтому сейчас сестры
больше, чем когда-либо, походили на змей. Нянюшке даже показалось, что она
различает у них под кожей очертания чешуек. Да и подбородки какие-то не
такие...
- Маграт!
Одна из сестер потянулась к молоденькой ведьмочке. Маграт вздрогнула.
Змеесестра открыла пасть.
Маграт подняла голову и будто бы во сне так врезала змееженщине, что та
отлетела на несколько футов назад.
Этот удар не был описан ни в одном из путеводителей по Дорогам и Путям.
Никто никогда не изображал его в виде рисунка и не упражнялся перед
зеркалом с повязкой на голове. Прием этот брал свое начало в наследственных
рефлексах, он был рожден чистым, незамутненным инстинктом самосохранения.
- Палочку доставай! - крикнула нянюшка, бросаясь вперед. - Нечего с ними
ниндзячиться! У тебя же есть палочка! Вот и воспользуйся ею!
Вторая змея инстинктивно повернула голову, следя за нянюшкой. Однако
инстинкт не всегда является ключевым элементом для выживания, поскольку в
этот самый момент Маграт огрела ее по затылку. Волшебной палочкой. Змея
осела на пол, теряя при этом форму.
Основная проблема ведьм заключается в том, что они никогда не бегут от
того, что по-настоящему ненавидят.
А основная проблема с загнанными в угол маленькими пушистыми зверушками
состоит в том, что один из этих невинных зверьков на поверку может
оказаться мангустом.
Матушка Ветровоск никогда не понимала - и что такого особенного в полной
луне? Просто большой светлый круг, и ничего больше. А лунное затмение
означает всего-навсего, что некоторое время будет темно хоть глаз коли.
Но когда луна находится ровно на полпути между этими двумя состояниями,
когда она повисает точнехонько между мирами света и тьмы, когда луна живет
на грани... быть может, вот он, тот самый момент, когда ведьма способна
поверить в луну.
И как раз сейчас над болотными туманами плыл полумесяц.
Зеркала в гнездышке Лили отражали холодный свет. К стене были прислонены
три помела.
Матушка взяла свою метлу. Одежда на ней была не того цвета, да и шляпа ее
бесследно сгинула в пасти какого-то хулигатора... Так приятно почувствовать
под рукой что-то знакомое, родное.
Ее окружало безмолвие.
- Лили! - мягко позвала матушка. Из зеркал на нее таращились ее собственные
отражения.
- Все может закончиться прямо сейчас, - продолжала матушка. - Ты возьмешь
мое помело, а я возьму метлу Маграт. Гитино помело легко выдержит двойной
вес. И госпожа Гоголь пообещала, что не будет преследовать тебя. С ней я
договорилась. Ведьм стало мало, так что в Овцепиках тебя с радостью примут.
И больше тебе не придется быть крестной. Не нужно будет убивать людей
только для того, чтобы их дочерей можно было вставить в сказку. Я ведь
знаю, зачем ты все это устроила. Давай вернемся домой. Это предложение, от
которого ты не сможешь отказаться.
Зеркало бесшумно скользнуло в сторону.
- Ты пытаешься проявить ко мне доброту? - спросила Лили.
- Только не подумай, что мне это так легко дается, - ответила матушка уже
более нормальным голосом.
Когда Лили шагнула наружу, ее платье громко зашуршало в темноте.
- Итак, - сказала она, - значит, ты все-таки взгрела эту болотную колдунью.
- Нет.
- Но сюда пришла ты, а не она.
-Да.
Лили взяла из рук матушки помело и принялась его рассматривать.
- Никогда не пользовалась этими штуками, - наконец призналась она. - Что,
просто садишься на него и - вперед?
- Ну, чтобы взлететь на этом помеле, тебе сначала придется как следует
разбежаться, - хмыкнула матушка. - Но общий принцип примерно
похож.
- Гм. А ты знаешь, что символизирует помело? - спросила Лили.
- Что-то связанное с майскими деревьями, народными песнями и прочим в том
же роде? - уточнила матушка.
- Ода.
- Тогда я даже слышать об этом не желаю.
- Уж конечно, - хихикнула Лили. - Ты всегда избегала подобных вещей. Она
вернула помело.
- Я остаюсь здесь, - объявила она. - Может, госпожа Гоголь и придумала
какой-то новый фокус, но это еще не значит, что она победила.
- Никаких фокусов больше не будет. Все ведь закончилось, - пояснила
матушка. - Так все и происходит, когда превращаешь мир в сказки. Не стоило
тебе это делать. Нельзя обращаться с людьми так, будто они персонажи или
неодушевленные предметы. Но если ты все-таки ввязалась в это дело, то
должна отдавать себе отчет, что рано или поздно все сказки заканчиваются.
- То есть мне ничего не остается, кроме как, поджав хвост, бежать в далекие
королевства? - спросила Лили.
- В общем, да. Что-то вроде того.
- А все остальные будут жить долго и счастливо?
- Ну, насчет этого не знаю, - пожала плечами матушка. - Это уже их личное
дело. Я сейчас говорю, что нельзя запускать сказку по второму кругу. Ты
проиграла.
- Ты же знаешь, Ветровоски никогда не сдаются, - п
...Закладка в соц.сетях
