Жанр: Фантастика
Вещий князь 2. Первый поход
...олода, Ульва с трудом поднялся на ноги и, поднатужившись, вытащил на
берег мертвое тело. Это не было телом Магн! Ребенок. Пацан с отрубленной кистью руки. Ха,
да это ведь Эд, служка из корчмы Теодульфа! Интересные заворачиваются дела!
- Да, их держали именно тут, - осмотрев темницу, задумчиво произнес монах. - А
затем, похоже, они как-то ухитрились сбежать... Или охранники их отпустили сами и теперь
действуют заодно, вытягивая из купца серебро. Похоже, что так... - Он мрачно взглянул на
труп. - А ведь все это случилось недавно. Быть может, даже еще вчера... Так! - Паломник
резко подступил к Ульве, с такой быстротой, что шулер попятился, снова рискуя угодить в
пруд.
- А ну-ка, припомни, где они могут скрыться? - деловито поинтересовался он.
Ульва кивнул... И тут же получил еще одну золотую монету. Вероятно, чтоб лучше
думалось.
Не очень- то скрывая радость, шулер задумчиво потер виски:
- Да много где... Это еще зависит от того, кто эти "они". Если они все-таки сговорились
- один расклад, если нет - другой.
Он присел на корточки, отодвинул опавшие на землю листья. Монах бесшумно опустился
рядом.
- Допустим, это вилла. - Ульва положил рядом с собой небольшой серый камень. -
Здесь, где красные листья, рощица, а за нею деревня. За деревней, милях в десяти, женский
монастырь. Ну, тот, святой Агаты. Здесь река, здесь еще одна деревня, тут - башня глафорда
Адальреда и усадьба его тут же... там пристань...
- А здесь что, южнее?
- Лес. До самой реки Трент. Все леса да болотины. Там же где-то, говорят, есть старое
капище - поставленные друг на друга огромные каменюки. Опять-таки точно не скажу, есть
ли оно, нет ли. Сам я не видел. Но места глухие, безлюдные. Думаю, вряд ли они туда пошли.
Народу там никакого, проезжие редко - все больше по реке, - откуда ж пожива? Нет, если
это компания Ворона, не пойдут они туда ни за что.
- А если это другие?
- За других не скажу. Я б на их месте до реки попытался добраться, не до нашей Дивы,
до Трента. А там - вниз по течению с торговцами, либо на плоту. В конце концов, лодку и
позаимствовать можно...
- Так-так... - сказал сам себе монах. - Уйти туда, откуда пришли. Не такая уж и
плохая мысль. Кому ж в голову взбредет искать ярла у того самого монастыря, настоятель
которого... Ладно. - Он поднял голову и строго посмотрел на шулера: - Ты не рассказал мне
о возможном убежище разбойников, парень!
- А, это уж очень просто. Тут и рассказывать нечего. Либо будут устраивать засады в
лесу, на Йоркской дороге, либо вернутся в Честер, хотя я бы, на их месте, честно говоря, не
решился бы. Городок маленький, все на виду, кому надо, их в момент вычислят. Тем более если
они решили обмануть Гиту и Теодульфа.
- Кто это - Теодульф?
- Лохматый такой корчмарь. Чу! - Ульва вдруг прислушался. - Слышите голоса,
святой отец! Похоже, идет сюда кто-то...
- Да не идет, а уже пришел, олух! - в сердцах выругался монах, проворно прячась за
дерево.
В воротах показались двое - седой старик и молодой смуглолицый парень. Зашли,
зыркнули глазами и, увидав не успевшего окончательно скрыться монаха, вдруг завопили оба
разом:
- Брат Киаран! Брат Киаран, ты ли это? Поистине, это чудо!
- Я, братие, - показался из-за деревьев несколько раздосадованный монах. - Не убили
меня разбойники, слава Господу! Ограбили только. Вы, кстати, их больше не видали?
- Как же! Вчера кто-то по лесу так и шастал, так и шастал. Мы как залезли на вершину
дуба, так и не вылезали, в молитвах душой пребывая.
- А потом они и костер развели. Под самым нашим дубом, верно, отец Деклан? -
прервал седого молодой парень.
- Верно, братец Трэль, - кивнул отец Деклан и радостно похлопал монаха по плечу. -
Наконец-то мы снова вместе, брат Киаран. Уж теперь-то точно доберемся до Ирландии.
- Да уж. Туда б вам всем и дорожка, - сквозь зубы прошептал Ульва.
- А что за разбойники были? - по очереди обнявшись с паломниками, поинтересовался
монах, сиречь брат Киаран.
- Из себя все страхолюдные, - усмехнулся смуглолицый Трэль, говоривший, по мнению
шулера, с каким-то дурацким акцентом. - Один - с таким большим носом. - Трэль показал
руками, с каким. - Другой - здоровенный верзила, а третий... он, по-моему, вообще не
разговаривал... или - не говорящий... как это?
- Немой?
- Ну да. Вот и я говорю - немой.
- Это они, - кивнул, выходя из кустов, Ульва, и на хмуром лице отца Киарана на миг
промелькнула улыбка.
- Это мой новый друг, спасший меня от разбойников, - представил он шулера. -
Готовится стать послушником и поможет нам всем кое в чем.
"Стать послушником? - в ужасе закрыл глаза Ульва. - Что за дикая идея? Впрочем,
монах, наверное, шутит".
Хельги с Ирландцем поднялись на холм и огляделись. Прямо перед ними - так, что,
казалось, можно протянуть руку и потрогать, высились древние римские стены. Стены Честера.
Кое-где на башнях виднелись тяжело вооруженные воины королевской стражи. Длинные, почти
что до пят, панцири, из набегающих друг на друга металлических чешуек, конические
полукруглые шлемы с массивным наносьем, короткие копья и мечи у пояса, треугольный щит,
деревянный, с выпуклым стальным умбоном, предохраняющим руку. Сделать бы весь щит
стальным... но тогда попробуй его потаскай, с обычным-то, бывает, намаешься, особенно когда
вопьется в него фрамея - специальный дротик с длинной втулкой, так, что и не достанешь, не
перерубишь мечом.
За стенами и дальше, за краем песчаных дюн, плескалось море, синее, с белыми
барашками волн и надрывно кричащими чайками. Там, за морем, лежала Ирландия. Место,
куда нужно было еще добраться. Нужно Магн, а всем остальным? Пусть лжепослушница ищет
какой-то камень, который принесет миру тьму. Стоит ли верить ей? Хельги не знал. Но также
чувствовал: если в словах Магн о камне и его предполагаемом владельце есть хоть небольшая
крупица правды, тогда... Тогда нужно переправляться в Ирландию за ними обоими, за камнем
и его владельцем. Пожалуй, в их положении это был бы и самый простой выход. Вряд ли
щупальца отца Этельреда дотянутся до них через море.
- Нужен корабль, - приложив руку к глазам, тихо сказал Ирландец. - Ты, случайно, не
знаешь, ярл, как нам на него попасть без денег и не имея воинской силы? У нас ведь даже
оружия нет, кроме сплетенного Малышом Снорри лука, кстати, вполне недурного, вот бы
никогда не подумал...
Оружие...
Хельги замолчал, погружаясь в грустные мысли. Его меч, Змей Крови, изготовленный с
помощью колдуна Велунда, остался в какой-то убогой корчме! Неизвестно в чьих корявых
лапах. Эх... Нет, ярл не имеет никого права уходить из этого города, не вернув меча!
- А если нам внезапно нагрянуть в корчму? - обернувшись, быстро спросил ярл.
Конхобар улыбнулся:
- Я именно это и хотел тебе предложить. Во-первых, там нас никто не станет искать, а
во-вторых, Гита...
- И Седрик... вернее, аббатство, - тут же дополнил Хельги. - Неплохая мысль. Мне об
этом много чего наплел Ворон. Что ж, в город, так в город. Правда, Магн и Снорри я бы
отправил совсем в противоположную сторону.
- В лес?
- Ну, не настолько далеко.
- Я понял, - усмехнулся Ирландец, в который раз мысленно хваля сам себя за то, что
решил быть с молодым властелином фьордов. - Видно, ты давно все продумал, ярл!
- Было время, - скромно кивнул Хельги и рассмеялся. - Ну-ка, зови наших... Хорошо
б, конечно, раздобыть для них лошадей...
- А что там маячит позади нас? - тут же переспросил Конхобар. - Сдается мне -
самые натуральные лошади! Правда, там и люди. - Он приложил руку к глазам, силясь
рассмотреть небольшую группку людей - двух пеших и двух всадников, - направляющихся к
переправе через реку Ди. - Паломники, - кивнул он.
- И сам вижу, - бросил сквозь зубы ярл. - Останавливаются. Прощаются. Ага, один
лезет на коня... берет под уздцы второго... Скачет. А ведь сюда скачет, дорога-то рядом. Ты
что так смотришь? Думаешь, стоит?
- Конечно, стоит, ярл. Пешком им до женской обители топать и топать...
Всадника сшибли красиво. Еще бы! Представить только, как он пялился на обнаженную
Магн, что безо всякого стыда возлежала прямо на опавших листьях, - аж шею свернул,
бедолага! А когда повернул обратно... Тут же и полетел кувырком на землю, получив хороший
удар палкой, вернее, увесистым сучком. А и поделом! Когда управляешь конем, на дорогу
смотреть надо, а не по сторонам, на голых девок. Вот и досмотрелся.
Впрочем, всадник вскочил на ноги довольно быстро. Ну только что лежал неподвижный и
вдруг раз - разлепил глаза и кинулся прямиком в кусты, да так проворно - куда там зайцу!
Если бы Снорри не поставил подножку - ни за что б не поймали. Хотя, по зрелом
размышлении, и не особенно-то нужен всадник. Главное - конь. Но и всадник был вполне
колоритен. Белобрысый парень с лисьим лицом прожженного пройдохи и хитрована, совсем не
похожий на человека, способного владеть конем. К тому же - кое-кому известный.
- Ба! А не наш ли это знакомец? - ухмыльнулся вдруг Ирландец, деловито связывая
добыче руки собственным поясом.
- А как же? Наш, - кивнул Хельги. - Тот самый, что не очень-то хорошо обошелся с
нами в корчме вместе со своими дружками! А не утопить ли его в реке, братцы?
- Да, пожалуй что, так и сделаем. Эй, Снорри, давай-ка сюда мешок.
- О, пощадите, любезнейшие господа! - взмолился пойманный шулер Ульва - это,
конечно же, был он. - Я здесь совершенно ни при чем. Это все она, мерзкая девка Гита. Да вы,
наверное, и сами догадались...
- Мы-то догадались... - Хельги посмотрел на шулера строгим пронзительным
взглядом. - А вот ты теперь догадайся о своей судьбе. Нет, мы не будем тебя топить. Лень
тащить до реки. Лучше повесим во-он на том суку. Нравится?
- Не очень, - дрожа всем телом, честно признался Ульва.
- А раз не очень, так поможешь нам кое в чем. - Ярл упер руки в бока. - Конечно, мы
бы и без него справились, - обернулся он к Ирландцу. - Но с ним, думаю, будет не в пример
изящней.
- О, поистине золотые слова! - Лежащий на земле Ульва часто закивал головой. - Я
вам точно пригожусь, господа, вот увидите.
- Ладно, уговорил. - Ярл поднес к самым глазам шулера отнятый у Худышки нож: -
Ну, смотри, коли чем провинишься...
- Понял, - снова кивнул Ульва. - Понял... Не надо больше.
- Вечером незаметно проведешь нас в корчму к этому...
- Лохматому Теодульфу?
- Соображаешь. А еще ты нам поведаешь все и о Теодульфе, и об этой нехорошей
девчонке Гите. Особенно о последней. Все, до мельчайших привычек. Как одевается, что пьет,
кого любит... Ну, соображай же скорей!
Ульва лишь горько посмеялся про себя. Уж если б он сегодня соображал, так не попался
бы так глупо. Сейчас-то уже рвать отсюда, похоже, поздно - руки шулера связали за спиной
тонким сыромятным ремешком, а - что гораздо хуже - деньги-то, блестящие золотые
кружочки, увы, перекочевали к этому чертову ярлу! Ближе к вечеру, когда Магн и Снорри,
воспользовавшись лошадьми Ульвы, а вернее - Теодульфа Лохматого, уехали в монастырь
святой Агаты, Хельги посмотрел на оранжевый круг заходящего солнца и решил: пора.
- Смотри не вздумай хитрить, - обернувшись, предупредил он пленника. - Это,
кстати, в твоих интересах. Если все пройдет как надо - получишь свои золотые обратно,
клянусь Бальдром!
Непонятно, что оказало большее действие на шулера - угрозы или желание не расстаться
с деньгами, а только он кивнул и - тоже поклявшись самой страшной клятвой, что никуда не
денется, - попросил развязать руки.
- Я бы ему не доверял, ярл, - усмехнулся Ирландец, подозрительно разглядывая лисью
физиономию Ульвы.
Хельги улыбнулся:
- А я так и делаю. Если что - он тут же получит в сердце вот этим кинжалом! - Ярл
погрозил пленнику выхваченным из-за пояса здоровенным ножищем, не так давно
реквизированным у Альстана Ворона. - Да его деньги у нас. Так что, думаю, он сделает все,
что я прикажу. Верно... как там тебя?
- Ульва, достопочтенный господин.
- Ульва... Ну и имечко. Однако, в путь. Веди же нас, Ульва, и помни о смерти и своем
золоте!
Между тем солнце уже зашло, и длинные тени римских зубчатых стен протянулись по
запущенному рву и лугу почти что до самого леса. Быстро темнело, в фиолетовых сумерках
было видно, как, двигаясь со стороны пристани, стараются укрыться за городскими стенами
маленькие человеческие фигурки - видимо, рыбаки.
До корчмы добрались быстро - в общем-то, населенная часть Честера была не столь уж и
велика, это когда-то, еще при римлянах, город находился в расцвете, а после нашествия саксов
быстро пришел в запустение и напоминал сейчас скорее большую деревню - с обширными
огородами, лужайками-пастбищами и даже пашнями. Еще не все могли прожить только лишь
ремеслом, в ту эпоху почти все производилось в усадьбах, однако и здесь начиналось уже
шествие мастеровых и торговых людей, льющихся ручейком в удобное для торговли и ремесла
место. Честер был удобен - перекресток дорог из Мерсии, Нортумбрии, Уэльса, порт и, кроме
того, вполне судоходная река Ди. Можно и сырье подвезти - ту же белую глину, кстати,
недалеко и добывали, да и руду, и уголь, - и тут же сбыть произведенное заезжему торговцу.
Правда, пока работали в основном на заказ, на рынок, свободной продажи почти что и не было,
не считая некоторых вполне ценных изделий, которые уж явно не залежатся, типа тех же
замков. В общем, народу в городе хватало... Ну, не как в римские времена, раз в пять-шесть
поменьше, но и то сотни три как минимум набиралось. Еще не было какой-то упорядоченной
городской жизни, не было городского совета, выборов, все это придет позже. Пока же Честер
считался находящимся под покровительством то крупного местного землевладельца-лорда, то
короля Мерсии - в зависимости от того, кто из них в данный момент времени был сильнее.
Впрочем, горожанам - если можно их так назвать, - похоже, было абсолютно все равно, кто
владеет городом, король или лорд. Чьи стражники маячат на башнях? Чей флаг там гордо реет?
Да какая, в самом-то деле, разница? Лишь бы жить не мешали.
Жители Честера - как и все люди в это время - ложились спать рано, с петухами, как
только садилось солнце и темнело настолько, что нельзя было работать. Полуночничали лишь
некоторые монахи в монастырях, стража на башнях, да... да вот, пожалуй, и все. Так что, когда
ведомые Ульвой Ирландец и ярл добрались до корчмы Теодульфа Лохматого, ворота им
открыли не сразу. Сначала долго допытывались - кто да куда, лишь только затем, углядев
сквозь приоткрытую щель местного завсегдатая Ульву, смилостивились, пустив-таки внутрь
двух его приезжих дружков - ирландских бродячих поэтов - филидов.
- Осторожненько проходите, - шептал сторож-слуга, освещая путь чадящей жировой
плошкой. - Спящих не разбудите.
Судя по всему, у Лохматого Теодульфа сегодня был удачный день. Во всех углах
главного, расположенного в таблиниуме, зала, постелив на старинный мозаичный пол свежей
соломы, в самых живописных позах спали припозднившиеся с ярмарки окрестные кэрлы.
- Воскресенье, - оглянувшись, пояснил слуга. - Народу много. Во-он, видите,
уголок... Там и ложитесь. Плату давайте мне. О, любезнейший господин мой! - Он посмотрел
на Ульву. - Доложить ли госпоже?
- Утром доложишь. А где Теодульф?
- Хозяин почивает уже. Продуктами платить будете, или деньги имеются?
- Да есть деньжат немного. Но только не за этот угол.
- Отлично! Тогда можно и отдельную спаленку организовать... и девочек.
Ирландец оглянулся на ярла. Тот чуть заметно кивнул.
- Вот и организуй нам. Пока что только спальню, а там видно будет.
- Исполним в лучшем виде, не сомневайтесь, - тут же заверил слуга - старый, с
морщинистым лицом и трясущимися руками, - исчезая за углом, в длинном коридоре, хорошо,
впрочем, знакомом идущим. В тусклом мерцающем свете горящего жира метались по стенам и
потолку уродливые тени ларов - римских домашних божеств, немых свидетелей безвозвратно
ушедшей жизни. - Располагайтесь. - Остановившись в конце коридора, слуга отворил
дубовую дверь. Небольшая комната с изящными колоннами, поддерживающими кровлю, и
двумя светильниками, искусно сделанными из зеленоватого мрамора и бронзы. Правда, ложе,
вернее, кровать была только одна, да зато весьма широкая - от стены до стены комнаты.
- Отлично, - кивнул ярл. - Ты иди, старик. Вот тебе деньги. И... на сегодня обойдемся
без девочек. Слишком устали в пути.
- Как угодно господам, как угодно. - Слуга ловко зажег в светильниках сальные свечи
и, льстиво хихикнув, исчез с низким поклоном. По коридорам ларциума - места хранения
ларов - он не прошел и десятка шагов. Бесшумно открылась дверь, и чья-то тонкая рука,
схватив слугу за шиворот, проворно утащила его в спальню.
- Кого это ты там привел, старик?
Слуга передернул плечами:
- О, как вы меня напугали, госпожа Гита.
Гита - в длинной тунике темно-красного бархата, перетянутой в талии узким золотым
ремешком, - была чудо как хороша. Темные волосы ее стягивал позолоченный обруч, на ногах
были надеты деревянные сандалии с тщательно вырезанным изящным узором в виде
переплетающихся фантастических птиц. В зеленых, чуть удлиненных глазах девушки
отражалось оранжевое пламя свечи.
- Так кто на этот раз ищет ночлега в корчме Теодульфа? - усмехнувшись, переспросила
Гита, ноздри ее хищно расширились, а в глубокой тишине еще явственнее слышалось глубокое
дыхание. Как и всегда в предвкушении какой-то неожиданной, но такой приятно-томящей
игры. Старый слуга знал какой.
- Какие-то ирландские странники. Оба высокие, один чернявый, второй светловолосый.
На лица приятны, - поспешно пояснил он. - С ними проводник - наш Ульва. Про себя
говорят - поэты... девочек пока не пожелали.
- Поэты? Ах да, знаю, - задумчиво кивнула Гита, не обращая никакого внимания на
упоминание Ульвы. А что на него внимание обращать? Он свое отработал. - Кажется, в
Ирландии их называют филиды, или барды. Довольно мило, особенно в нашей глуши. - Она
немного постояла, барабаня пальцами по изящному мраморному столику на гнутых ножках.
Высокая грудь так и продолжала вздыматься, словно в предвкушении каких-то изысканных
наслаждений. - Слушай, старик. - Гита приняла решение. - Сейчас же отнесешь этим
бардам кувшин ромейского вина... Э, не протестуй, с Теодульфом я потом сама договорюсь.
Иди же... Хотя... Постой. Вино принесешь сюда, мне. И не забудь круглый поднос. Тот,
позолоченный. Ступай, старик, да смотри не задерживайся.
В это же самое время наступил черед исполнения следующей части плана Хельги. Тем же
фиолетовым вечером, ясным и прохладным, Магн и Снорри, спешившись, постучали в ворота
женского монастыря. Обитель святой Агаты издавна пользовалась королевскими милостями,
владея на полном основании весьма обширными и плодородными землями - "боклендами", на
земли эти, а также и на ближайшую округу еще в незапамятные времена монастырю были
пожалованы "сока и сака" - право собирать налоги со всего населения, а также и судить их.
Таким образом, все - даже, казалось бы, свободные кэрлы (а теперь - "сокмены") -
являлись, в той или иной степени, кто больше, кто меньше, зависимыми от монастыря, в
который, естественно, ручьем текли доходы. Богатство обители святой Агаты бросалось в глаза
во всем. И в мощных крепостных стенах, более приличествующих усадьбе какого-нибудь
знатного тана, нежели богоспасаемому женскому скиту, и в многочисленных мастерских,
расположенных на территории монастыря, в скриптории, где трудолюбивые сестры деятельно
переписывали не только труды блаженного Августина, но и "Утешение философией" Манция
Северина Боэция и даже Вергилия с Тертулианом. А какая колокольня была в монастыре, какие
благостные звоны плыли в воздухе, радуя собою округу, вот уж поистине серебряные звоны,
так ведь и, поговаривали, колокола-то были отлиты из чистого серебра. Богат был монастырь,
не беден. Под стать ему и настоятельница, матушка Урсула. Мощная, седовласая, крепкая, с
несколько грубым лицом и пылающим взором. А голос? Такому голосу мог бы позавидовать и
какой-нибудь норманнский ярл! Да и умна была матушка, уж наградил ее Господь разумом
изрядным. Потому и, выслушав пришельцев, вмиг разобралась аббатиса, что тут к чему. Ну,
про Гиту-то она и раньше догадывалась, знала, что из себя представляла девчонка, ни за что бы
такую в обитель не взяла, да уж слишком лакомый кус - часть от всех доходов богатейшего
купчины Седрика - к Гите прилагался. Хоть и не беден монастырь, а ведь потому и не беден,
что все прежние настоятельницы тоже были женщины ума превеликого, выгоды своей не
упускали. Вот и матушка Урсула упускать не хотела. Шутка ли! А что касаемо своенравной
девчонки Гиты, так в монастыре не дома - враз рога-то пообломать можно! И подвалы темные
с крысами да скелетами ради такого, чай, найдутся, и еще кое-что для-ради кроткого
вразумления чадушки, благодатью Божьей обиженной. Ну, Гиты то есть.
- Значит, вот как. - Аббатиса задумалась. Она сидела перед длинным столом в
массивном - под стать самой - кресле с высокой резной спинкой из ирландского дуба,
поставив ноги на небольшую скамеечку, и пытливо рассматривала незнакомцев. Синеокую
девицу в скромной одежде послушницы и молодого светлоглазого парня - явно откуда-то из
северных стран. Верить им или нет? Скорее - верить. И вовсе не потому, что они своим видом
вызывают какое-то особое доверие, нет, да Хельги на это и не рассчитывал, рассчитывал на
другое - на хваленый ум аббатисы. А уж та логически помыслила: - по всему выходило,
могла ведь эта паршивка Гита такие дела учудить, подставив отца родного, вполне могла. В ее
это характере, ну да ничего, обитель девку исправит, срок только дайте, и не такие грешницы
каялись. А Гита эта... Тоже, Мария-Магдалина выискалась...
Ух, злодейка. И руку - якобы свою - она же подкинула, не стыдно было душу
безвинную загубить, ладно, скоро отольются кошке мышиные слезки, ужо в подвале темном,
сыром насидится-наплачется.
- Так. - Матушка Урсула подвинула поближе небольшой кусочек пергамента. Взяла
гусиное перо, обмакнув в чернила, и быстро набросала несколько строк:
"Достопочтенному господину Эльдельберту, тану Эсбурга и прочих мест, от Урсулы,
дщери Божией, поклон. С подателями сего письма надлежит немедля скакать в Честер, взяв с
собой двух воинов, по пути заехать к купцу Седрику. Буде он дома, пускай тоже собирается в
путь. Если же нет, то тогда скакать, не задерживаясь, Божьею милостию. С письмом придут
девица именем Магн, послушница, и молодой дан по имени Снорри. В Честере возьмете
девицу, вам известную, да на обратном пути, за ради Господа нашего, заедете в деревню
Эймстон, где мужички, лэты и уили, совсем против Бога идут и шестую седмицу десятину не
платят, а кроме того, и оброка от них, вижу, не дождаться. Мужичков тех покарать надлежит с
примерной строгостию, на то у вас и воины будут. А уж я в долгу не останусь. Да поможет вам
Господь, аминь".
- Нате! - Аббатиса свернула пергамент в свиток и тщательно запечатала его перстнем,
капнув воску из горящей на столе свечи. - Скачите в соседнюю деревню, ее с холма видно. То
манор тана Эльдельберта. Дадите ему письмо - он все сделает. Завтра к утру и выедете,
помолясь.
- Ой, матушка! - вскрикнула Магн. - К утру-то, пожалуй, поздно будет! Лучше б
сейчас скакать!
- Сейчас, говорите? - Аббатиса почмокала губами. - Ну, индо так и пусть будет. Если,
правда, Эльдельберт не с охоты. Если с охоты, да пирует - никуда в ночи не поскачет, только
утром. Ну, что стоите? - Матушка Урсула небрежно протянула для поцелуя руку, к которой по
очереди приложились сначала Магн, а затем, глядя на нее, и Снорри. Молодому викингу,
правда, подобный ритуал дался с большим трудом, и только уважение к пославшему их ярлу
спасло аббатису от презрительной насмешки Снорри... В лучшем случае от насмешки...
Когда они выехали из врат обители святой Агаты, в небе уже зажглись звезды. Желтые,
далекие и холодные, они висели в черно-фиолетовом небе недвижно, как и сто, и двести лет
тому назад, и даже еще до Рождества Христова. Звездам не было никакого дела ни до воинов,
которых, прочитав письмо матушки Урсулы, спешно скликал эгсбургский тан Эльдельберт, ни
до двух пилигримов - отца Деклана и Никифора-Трэля, жгущих костер у пристани, ни до
сидящего рядом с ними, в образе монаха, Черного друида Форгайла, досадливо поджидающего
Ульву (напрасно, заметим в скобках), ни до Дирмунда Заики, вместе с неким бежавшим лэтом
Эрмендрадом нашедшего-таки кое-какой приют в Нортумбрии у данов, ни до Красавчика
Фриддлейва, ставшего уже уважаемым воином у них же, ни до действа, неспешно
разворачивавшегося в небольшой спальне корчмы Лохматого Теодульфа, бывшей римской
вилле. А действо, там разворачивающееся, было весьма интересным...
С золотым подносом в руках Гита вплыла в комнату странствующих поэтов, красавица с
пылающим взором. Стояла полутьма, лишь в дальнем углу тускло мелькало зеленоватое пламя
сальной свечи, отбрасывая от черных фигур гостей бегающие причудливые тени. Один из них,
похоже, уже спал, утомленный дорогой, а двое других молились, стоя на коленях перед
распятием.
- Эй! - тихонько позвала Гита.
Оба молящихся обернулись. Лица их скрывала тень капюшонов.
- Я принесла вам вина, - улыбнулась девушка. - И хотела бы послушать песни. Ведь
вы и вправду барды?
Гости молча поклонились.
- Конечно, мы споем тебе песни, - кивнул один из них. - Только хорошо бы принести
сюда арфу или хотя бы лютню.
Гита подошла к двери и, раскрыв ее, громко хлопнула в ладоши. Второй гость - Хельги
- невольно залюбовался ее точеной фигуркой. Чьи-то шаркающие шаги раздались в коридоре,
послышался чей-то шепот...
- Арфы, к сожалению, нет, - обернувшись к гостям, пожала плечами Гита. - Есть
это... - Она протянула им лютню и бубен.
- Отлично, - поблагодарил бард. - Что же ты хочешь услышать, красавица?
- Что-нибудь про любовь, - усмехнулась Гита.
- Про любовь? Можно.
Кивнув, Ирландец задумчиво тронул струны.
- Это грустная песня о сватовстве короля Эохайда к Этайн, жене некоего Элкмара из
Бруга. Песня о несчастной любви.
Глаза присевшей на край ложа Гиты зажглись непод
...Закладка в соц.сетях
