Жанр: Фантастика
Вещий князь 2. Первый поход
...рда...
Затем он пролез и сам. Захлопнул дверь и уселся верхом на койке Магн.
- Я все-таки сделаю тебя, красавица... - горя от желания, прошептал он, разрывая
смирительную рубашку. Вот показались ноги - стройные, красивые, смуглые; рука санитара
скользнула чуть вверх - никакого белья на пациентке не было, - затем поднялась еще выше, к
пупку... снова скользнула вниз... И опять вверх, на этот раз, нащупав горячие, напряженные
соски... Девушка застонала... и призывно улыбнулась.
- А, так ты и сама хочешь? - снимая штаны, обрадовался санитар. - Знать бы
раньше... Но развязывать тебе руки я, пожалуй, не буду...
И в следующую секунду тела санитара и пациентки слились в любовном экстазе. Они
любили друг друга яростно, страстно, раскачиваясь с такой силой, что скрипела, угрожая
развалиться, кровать. Свен рычал от наслаждения, нижняя губа его еще больше отвисла, словно
у представителей имперского дома Габсбургов.
- Еще... Еще... Еще... - извиваясь всем телом, страстно шептала Магн, желая лишь
одного - чтобы напитанные электрическим током провода сомкнулись на шее любовника. -
Еще! Еще!
И, наконец, это произошло! Посыпались искры, и тело любвеобильного санитара
задергалось в страшных конвульсиях. Глаза его вылезли на лоб, запахло паленым мясом, а
тишину клиники прорезал ужасающий вопль, тут же и затихший...
А коллега несчастного спокойно смотрел себе телевизор. Группа "КИСС" с
мельнбурнским симфоническим оркестром исполняла свой старый хит "Рок-н-ролл олл найт".
Зал, конечно, подпевал. Подпевал и накушавшийся пивка санитар. Где там услышать какой-то
крик?
Лишь уже далеко за полночь, после концерта, "хиппи" вдруг заводил носом. Явственно
пахло паленым. Черт! Только пожара и не хватало. Бегом поднявшись на второй этаж, санитар
сразу увидел приоткрытую дверь одной из палат. Именно оттуда и несло дымом. Подбежал,
распахнул дверь... И теперь закричал сам!
На койке со спущенными штанами валялся его мертвый напарник, вислогубый Свен. А
пациентки, сумасшедшей девчонки Магн, нигде не было!
Хельги летел по узкому коридору, со всех сторон навстречу ему летели яркие зеленые
светлячки, а где-то впереди, не так уж и далеко, сверкало... Непонятно что сверкало. А когда
ярл долетел, наконец, до выхода из этого светлячкового коридора, то оказалось вдруг, что и
сверкания-то никакого нет - один потолок - ослепительно белый, каких просто не может
быть, и огромное - почти во всю стену - окно из бесцветного стекла - такое стекло Хельги
видел в храмах распятого бога, но только это было гораздо лучше - прозрачное, словно бы
невидимое. И сам он лежал на мягком ложе, укрытый покрывалом, тонким, словно льняная
туника... И не мог шевельнуться! Скосив глаза, заметил сбоку, на маленьком столике, какие-то
странные вещи. Тоже вроде бы как стекло, только цветное, живое, мерцающее. Да, странное
место. Не очень-то похоже на чертоги Одина, как их представляли себе викинги. Дверь. Да, тут
была и дверь, естественно, тоже белая... Вот она открылась безо всякого скрипа. Вошла
светловолосая женщина в светло-зеленом одеянии и таком же колпаке, посмотрела на
лежащего... и вскрикнула.
"А может быть, это и есть Валгалла", - подумал молодой ярл, теряя сознание.
Опять тот же сон! Игорь Акимцев усмехнулся самому себе. Сон вновь касался древних
времен - судя по мокрому земляному полу, на котором он лежал в куче прелой соломы, по
стенам из скользкого камня. Где-то наверху, под самым потолком, имелось маленькое, с
ладонь, оконце - скорее, бойница, - сквозь которое и проникала в темницу - а как еще
назвать? - полоска тусклого дневного света. Все было реальным и жутким в этой своей
реальности. Игорь чувствовал, что озяб, что солома отвратительно пахнет, что жутко болит -
прямо не повернуть - шея, вот тут, слева. Игорь чуть приподнялся, потрогал левой рукой рану
- и, закричав от нестерпимой боли, снова упал на солому... и свет померк в глазах его.
"Ага! Похоже, я все-таки пока не в Валгалле". Открыв глаза, Хельги ощупал взглядом
темницу. Низкий потолок, маленькое оконце, солома - пусть прелая, но довольно мягкая,
прохладно и не очень сыро - условия вполне приемлемые, - интересно, где это он? Наверное,
в монастырском подвале... или нет, скорее всего - в башне. О, боги, как болит шея! Ярл
осторожно покрутил головой... вроде бы вертится. Потрогав рукой рану, поднял пальцы к
глазам... ага - наконечник стрелы явно вытащили. И даже смазали рану целебной дурно
пахнущей мазью. Так что, похоже, еще поживем. Вот только кому он вдруг стал нужен живым?
Ну, это, положим, ясно. Если данам - то для выкупа, наверняка догадались по оружию и
одежде, что он человек не простой. Какому-нибудь местному тану - для того же самого, а вот
если монастырским жрецам... как их там называют? Монахам. Монахам-то он для чего сдался?
Тоже для выкупа? Или захотят принести пленника в жертву распятому богу?
Сев на соломе и подтащив колени к груди, как когда-то в детстве, Хельги попытался
вспомнить, как он здесь очутился. Память услужливо выхватывала цветные картинки... Река.
Драккар. На берегу реки - селение. На него и собирались напасть... А затем -
торжествующее лицо Горма с занесенной для удара секирой. Предатель! Подлый предатель.
Недаром предупреждала Сельма... Ладно, что дальше? А дальше река, брызги... заросший
камышами берег... и резкая боль в шее - видно, пустили стрелу, - а потом - темнота.
Выходит, предатель Горм и его людишки захватили драккар. "Транин Ланги" - "Большой
Журавль" - лучший из кораблей Сигурда. Конь волны, зверь пучины, скакун борта. А эти,
Дирмунд Заика и Хрольв? Они погибли, в плену или тоске предатели? Пес их знает. Пока о них
сказать нечего - ни хорошо, ни плохо... Другие корабли, драккар и снеккья? На них друзья,
Харальд и Малыш Снорри. Они должны были обогнуть селение с моря. Успели? И что им
сказал потом Горм? А может, он просто перебил их всех, внезапно напав? А не могли вернуться
даны? Скорее всего, ведь он же как-то очутился в темнице. Но, может, корабли Харальда и
Снорри сумели скрыться? Да, с ними же еще и Фриддлейв, а он умен и отважен, несмотря на
все недостатки...
Вопросы, вопросы, вопросы...
Жутко заскрипев, наверху отворилась дверь... нет, лучше сказать - откинулся
небольшой люк, сколоченный из толстых дубовых досок, и в темницу заглянула отвратительная
толстая рожа в темной монашеской рясе.
- Похоже, он уже очнулся, - оглянувшись, сказала кому-то рожа и исчезла, громко
хлопнув люком. Исчезла ненадолго - люк почти сразу открылся, и в темницу, чуть не
придавив еле успевшего откатиться в сторону ярла, плюхнулась деревянная лестница. Четверо
дюжих стражников в длинных кольчугах, вооруженные копьями и мечами, скатившись вниз,
быстро связали пленника и, вытащив наверх, повели по узкому коридору, освещенному
чадящими факелами. Делая вид, что вот-вот потеряет сознание, Хельги старательно запоминал
дорогу - авось пригодится. Десять шагов прямо, пять влево - здесь какая-то дверь, за ней -
ниша... еще коридор, лестница наверх - площадка - дверь.
Осторожно приоткрыв дверь, один из стражников заглянул внутрь и, что-то сказав,
обернулся к своим, сделав повелительный жест.
Те, ни слова не говоря, быстро втащили пленника в небольшое, вытянутое в длину
помещение и, крепко привязав к высокому креслу, исчезли, повинуясь взгляду сидящего
напротив кресла монаха. Монах был безволос и худ, очень худ, его изможденное лицо скорее
напоминало обтянутый пергаментом череп. Лишь глаза - умные, жестокие, властные - были
живыми на этом мертвенно-бледном лице. Темная ряса с откинутым капюшоном придавала
монаху весьма зловещий вид.
- Я - отец Этельред, настоятель этого аббатства. - Посмотрев на Хельги, монах
скривил в улыбке тонкие бескровные губы. - Ты видишь, я хорошо знаю язык данов. Но ты -
не дан. И твои люди - не даны. И я хочу знать - кто вы, сколько вас и откуда пришли.
- Я Хельги, ярл из Бильрест-фьорда! - откинув голову - при этом больно стукнувшись
затылком о спинку кресла, гордо заявил Хельги. - Если ты хочешь выкуп - ты получишь его,
если же мне суждена смерть - я умру.
- Бильрест-фьорд... - задумчиво переспросил монах. - Где это?
- Как это где? - Молодой ярл поразился невежеству настоятеля. - Ты слыхал
что-нибудь о Халогаланде?
- Ах, Халогаланд, - усмехнулся отец Этельред. - Так вот вы откуда взялись. И что,
вам мало Ирландии? Здесь у нас почти одни даны и геты.
- Мы свободные викинги и охотимся там, где хотим. И нет нам никаких дел до данов и
гетов.
- Хорошо сказал, ярл. - Монах засмеялся противным дребезжащим смехом. Голос у
него оказался приятным - бархатным, звучным, а вот смех - лучше бы и не слышать. Словно
дверь заскрипела несмазанными ржавыми петлями.
- Я забыл твое имя, ярл.
- Хельги, сын Сигурда, сына Трюггви, сына Олава...
- Достаточно, достаточно, мой господин, - снова непонятно чему засмеялся монах. - Я
вижу, ты знатного рода.
- Что же тогда ты держишь меня связанным?
- Если ты поклянешься не причинять окружающим зла...
- Я не даю никаких клятв нидингам, - невежливо перебил его Хельги и, неловко дернув
головой, снова ударился о спинку кресла. - Впрочем, убивать тебя и твоих людей я не
собираюсь, - немного помолчав, буркнул он. - По крайней мере - пока.
- Вот и отлично, - улыбнулся монах и крикнул кому-то: - Развяжите его.
Мигом подбежавшие неизвестно откуда взявшиеся люди ловко освободили Хельги от пут,
и тот принялся растирать затекшие руки.
- Выпей. - Отец Этельред наполнил два кубка из принесенного кем-то кувшина. - Это
красное греческое вино.
- Лучше б это была английская кровь! - тут же ответил Хельги и вздрогнул. Он и не
собирался произносить ничего подобного, как-то само собой вырвалась эта диковатая фраза.
Впрочем, отец Этельред не обиделся, наоборот - снова расхохотался.
Хельги отвели в небольшую комнату - она называлась келья, - предоставили мягкую
постель и кувшин вина, перевязали шею чистой тряпицей. Все бы хорошо - да только заперли
снаружи дверь на крепкий засов, собаки бешеные. Впрочем, об этом отец Этельред
предупредил заранее. Придется, мол, поскучать до вечера, а вечером, мол, все и обговорим. Что
"все" - не сказал. Вот и думай. Хотя, что тут думать-то? Сумму выкупа обговаривать надо.
Ох, не зря приставучий монах этакие разговоры с утра разговаривал. А, пожалуй, настоятель
зря надеется. Кто выкуп-то платить будет? Гудрун, что ли?
Он пришел вечером, как и обещал. Такой же страшноватый, жесткий и вместе с тем
услужливо-бархатистый. То, что предложил настоятель, в принципе, не содержало в себе
ничего нового, но, надо признать, оказалось для Хельги вполне неожиданным. Отец Этельред,
походив некоторое время вокруг да около, вдруг, искоса посмотрев в лицо ярла белесыми,
холодными, как у рыбы, глазами, предложил пленнику заняться своим прямым и любимым
делом - грабежом и разбоем. Как оказалось, был у отца Этельреда трофейный кораблик -
небольшой, но юркий, не стало б дело и за людьми, не было вот только предводителя с именем,
которое бы многие знали - ну, хотя бы слышали - и уж никак не могли бы связать с мирной
монашеской обителью. Да и людей, честно говоря, пусть бы этот предводитель сам и набирал,
чего зазря давать почву слухам? А кораблика с достаточно умелым и решительным экипажем
- настоятель уже все тщательно подсчитал - вполне хватило бы для захвата и потопления
одиноких судов из соседних селений, что пока, составляя конкуренцию монастырю, без особой
опаски занимались каботажным плаваньем у берегов аж от Нортумбрии до Эссекса, а в случае
чего - отсиживались под защитой укрепленных фортов. Скрыться обычно успевали. Да и не
очень-то рвались за одиночной добычей морские конунги викингов - ладно, был бы еще
кнорр, а то какие-то почти плоскодонные лодчонки-циулы.
- А на этих циулах, друг мой... - вкрадчиво пояснял монах, - немало всякого добра
перевозят. Надеюсь, я не предложил ничего зазорного для твоей чести, ярл? Ведь многие ваши
люди нанимались к кому угодно.
- Да, но эти "кто угодно" были, по меньшей мере, конунгами... или, как вы их там
называете, - королями.
- Поверь мне, ярл... - Отец Этельред улыбнулся так, как улыбнулась бы ядовитейшая
змея, умей она улыбаться. - Здесь, в Мерсии, у меня власти побольше, чем у иного короля. К
тому же я думаю, ты сразу согласишься на мое предложение, увидев корабль.
- И что у тебя за корабль, монах? Надеюсь, не сшитая из коровьих шкур карра?
- Идем, - поднимаясь со скамьи, просто ответил настоятель.
Спустившись по узкой каменной лестнице - странно, нигде не было видно стражи, -
они вышли из ворот монастыря и направились к берегу реки по широкой, укатанной
тележными колесами дороге. Хельги, любопытствуя, вертел головой во все стороны.
Монастырь оказался не таким уж маленьким, каким казался с борта боевой ладьи. Мощные
стены, колокольня, деревянный частокол на заднем дворе, тянувшийся далеко-далеко, до
самого леса. Рядом с монастырем - деревня, в полдесятка домов. Именно домов, а не каких-то
убогих хижин, правда, вросших в землю, но добротных, выстроенных из крепких бревен.
Богатая деревня. И ни ее, ни монастырь не трогают даны?
- Мы платим им дань, - угадав вопрос, готовый сорваться с языка ярла, откровенно
пояснил отец Этельред. - Довольно большую. Часть нашей добычи как раз и пойдет данам...
до поры до времени.
Дорога вилась меж холмов и вересковых пустошей, спускаясь в речную долину, там и сям
за холмами виднелись поля с крестьянами и селения с веселыми, крытыми соломой хижинами.
На клеверном лугу у реки паслись упитанные коровы. Выше по течению, громко крича,
купались ребятишки, а еще выше... А еще выше к небольшим мостикам был причален корабль.
Боевая ладья, небольшая и юркая. Снеккья... Хельги узнал ее с первого взгляда.
- Да, это именно тот корабль, о котором я говорил, - невозмутимо кивнул головой
аббат. - Я купил его у данов. Хочешь спросить, где команда? Догадайся сам.
- Даны... - Ярл скрипнул зубами.
- Не скрою, почти все погибли, но кое-кто остался в живых и был пленен. Тебе
что-нибудь говорят имена Фриддлейв и Снорри?
Хельги вздрогнул, схватив настоятеля за загривок.
- Не так сильно, ярл, - усмехнулся тот. - Без меня тебе ни за что не вызволить их. И
это еще одно, что привяжет тебя ко мне, - цинично продолжил он. - Выбирай сам. Или
относительная свобода, привычное дело, слава и некоторая доля богатства, да еще и
возможность выкупить друзей, или долгая смерть в монастырской темнице.
- Ах, у меня, оказывается, есть выбор? - не менее цинично усмехнулся Хельги,
подавляя в себе желание со всей силы треснуть кулаком в эту похожую на голый череп морду.
- Значит, считаю, договорились, - кивнул отец Этельред. - Не скрою, я рад иметь дело
с таким авторитетным ярлом, как ты, Хельги, сын Сигурда. С сего дня ты полностью свободен
и можешь делать все, что тебе заблагорассудится... естественно, думая о предстоящем деле.
Можешь уже сейчас осмотреть корабль.
Впрочем, молодой ярл спрыгнул на борт снеккьи и без его напоминаний. Деловито
осмотрел несколько небольших пробоин, уже заделанных, и заделанных неплохо, провел рукой
по новой мачте, пока еще не поставленной, нахмурился... Явно сосна, да еще и смолистая, -
мачту лучше делать из ясеня, к тому же предварительно подсушенного.
- Что-то не так? - тут же поинтересовался аббат. Стоя на мостках, он пристально
наблюдал за ярлом. - Ах, мачта. Ну, пока будем пользоваться тем, что есть. А там -
посмотрим.
Ниже по реке, на песчаном пляже, послышались крики. Какие-то женщины в черных
одеждах прогоняли купающихся ребят, набирая в кадки песок. Говорят, такой песок
используют для шлифовки камней, - видно, при монастыре были и мастерские.
- Послушницы, - пояснил отец Этельред. - Тут неподалеку женский монастырь.
Кто такие послушницы, Хельги не знал, но понятливо кивнул. Вероятно - жрицы.
Покинув причал, они пошли к монастырю следом за женщинами. Те несли кадки парами,
продев сквозь плетеные ручки длинные палки. Шедшая последней вдруг неловко подвернула
ногу, упала. Черный капюшон упал с ее головы, подул ветер, растрепав густые темно-русые
волосы, коротко подстриженные до плеч. Женщина, а вернее, девушка обернулась, глаза ее
вспыхнули синим... И Хельги вздрогнул, наткнувшись на этот взгляд. Он узнал девушку,
являвшуюся ему во снах, в грохоте барабанов и скрежете сумасшедших волынок. Магн. Так,
кажется, ее звали...
- Эта у них новенькая, - кивнул аббат. - Монахи нашли в лесу - ничего не говорит,
только глазищами зыркает - похоже, вовсе потеряла разум. Бывает... Ну, да на все Божья
воля.
- Как ее имя?
- А черт ее... Ой, прости, Господи! - Монах мелко и часто закрестился.
А Хельги смотрел на послушницу, не в силах оторвать взгляда...
Ночью пошел дождь, проливной, нескончаемый, сильный. Ветер задувал в неприкрытое
ставнями окно кельи, и ярл проснулся от брызг. Заворочался на узком монашеском ложе... И
вдруг услыхал еле слышный стук в дверь. Отворил...
Возникшая на пороге фигура медленно сняла капюшон.
- Магн!
Хельги не знал, что сказать. Но Магн, по всей видимости, знала.
Подойдя ближе к ярлу, она неожиданно обвила его шею руками. Глаза ее - синие,
неуловимо прекрасные глаза безумной красавицы - вдруг стали близкими и такими большими,
что казалось, Хельги в них сейчас утонет. В висках гулко застучали барабаны...
Магн вдруг улыбнулась, словно обнаружила в глазах молодого ярла то, что давно искала.
- Ты... - тихо сказала она. - Тот... кто может...
Отпрянув, она некоторое время неотрывно смотрела на Хельги, а затем, сбросив
монашеский балахон, нагая, снова подошла ближе. Вспышка молнии осветила на миг ее дивное
молодое тело.
- Ты... - снова прошептала девушка, впиваясь губами в губы молодого ярла...
Глава 4
ИРЛАНДЕЦ
О люди, что стремитесь к власти,
За девять волн, зеленоплечих, грозных,
Не отойдете вы без покровительства
богов могучих...
Предания и мифы средневековой Ирландии. "Книга захватов
Ирландии"
Июль - август 856 г. Северное море - Мерсия
- Благодаренье Господу - мы вырвались из лап мерзких язычников живыми! - от
чистого сердца произнес ромейский торговец Михаил Склир, тезка ныне здравствующего
Михаила Исавра, императора Византии, или, по-тамошнему, базилевса. Когда кнорр фризского
купца Адальстана отошел на значительное расстояние от слишком гостеприимного берега,
купцы и команда постепенно успокоились, если, правда, можно было назвать спокойствием
злобную ругань и вопли, которые время от времени извергали из себя оба купца, подсчитывая
убытки.
- Ублюдки! - раненым медведем ревел Адальстан, имея в виду данов. - Чтоб вас
сожрали Ермуганд и Грендель вместе взятые.
- Проклятые язычники! - вторил ему ромей. - Гореть вам в пламени адовом во веки
веков.
- Аминь, - подойдя, присоединился к купцам Трэль. Или, как его все время звал
Михаил, Никифор. Трэль-Никифор поддерживал торговцев исключительно из вежливости, ему
лично датские викинги не сделали ничего плохого, не считая пары сломанных ребер и синяков
под обоими глазами. Все потому, что вольноотпущенник оказался слишком болтливым и
позволил себе выругаться в адрес грабителей, называя вещи своими именами. Вот и получил
ногами по ребрам. Так, мелочи, могло быть и хуже.
- Бедный мальчик. - Оглянувшись на него, Михаил причмокнул губами. - Что сделали
с тобой эти язычники-варвары! Болит?
Трэль чуть скривился.
- Вижу, что болит, - ласково - даже, пожалуй, излишне ласково - кивнул головой
ромей.
- Хорошо бы лопух приложить, - поднял глаза Адальстан. - Или - ссаной тряпкой.
"Ссаной тряпкой"! - презрительно скривив губы, передразнил его коллега. - На нос ее
себе привяжи. У нас же в ходу другое лечение, и первое дело - массаж. О, это поистине
чудо, - Михаил посмотрел на юношу влюбленными глазами. - Обязательно приходи сегодня
ко мне в шатер, Никифор.
Трэль рассеянно кивнул, всматриваясь в море. По правому борту судна тянулся зеленый
английский берег, по левому колыхалось море, тоже зеленое, только не травянистое, как берег,
а густого изумрудного цвета.
Поклонившись озабоченным купцам, юноша поднялся на носовую надстройку,
непривычно голую без украшавших ее щитов. Те щиты, что не сорвало штормом, не замедлили
реквизировать даны. Ромей проводил его неожиданно томным взглядом и предвкушающе
вздохнул. Красивый юноша этот Никифор. А на корабле совсем нет женщин - вот уж
поистине упущение. Были бы женщины, разве ж возжелал бы Михаил Склир однополой плоти?
Хотя, может, и возжелал бы.
Положа руку на сердце - плохим христианином был Михаил, почитывал языческие
книжки - всяких там Аристофанов, Аристотелей, Платонов - и некоторые языческие обычаи
воспринял, вот хоть тех же мальчиков. А что? Совсем даже неплохо... Михаил задумался,
вспомнив чудесные вечера в Фессалониках, в кругу изысканных друзей, тоже увлеченных
древностями. Пиры до утра, стихи и песнопения, страстные объятья гетер и молодых
мальчиков. О, поистине эллины были великие люди. Как там у Аристофана?
Михаил попытался припомнить приличествующий случаю отрывок, да, так и не
вспомнив, махнул рукой. Вечером вспомнит. А не вспомнит - так там будет занятие
поинтересней. Эх, хорошо б побыстрей добраться до цивилизованных мест. Хотя бы до Рима
или Равенны. А там уж и до Константинополя рукой подать. Хороший подарок преподнесет
базилевсу, вернее, его матери он, Михаил Склир, когда-то богатый, а ныне, увы, почти
разорившийся торговец. Всю свою жизнь торговал ромей живым товаром. Руку набил и глаз -
потому сразу и отметил Трэля, верней Никифора. Родители его были видными иконоборцами и
слишком честными людьми - не смогли вовремя переориентироваться, когда императрица
Феодора под влиянием страшных восстаний многочисленной черни решилась-таки заменить
иконоборческие установления Исавров на нечто совсем противоположное. И выиграла! И
получила благословение церкви и, что немаловажно, немалые деньги. Михаил Склир, тоже
иконоборец, проиграв всю малоазийскую выручку на скачках, тоже, как оказалось, выиграл -
предав своего друга Константина Дреза, отца Никифора. Именно он, Михаил, организовал
нападение пиратов на корабль, на котором семья Константина возвращалась в Константинополь
из Фессалоник. Те и подстерегли добычу совсем недалеко от Смирны, наплевав на весь
императорский флот. Тем более что императорский флот в тот день "забыл" о пиратах. Забыл
по приказу свыше. Ни один огненосный дромон не показался в море! А разбойники словно это
и знали. И почему бы не знать, коли пиратский предводитель Савва Одноглазый был одно
время начальником работоргового каравана богатейшего константинопольского негоцианта
Михаила Склира?
Славное было дело. И как гладко прошло, на редкость удачно. Константин Дрез был не
последним человеком в Византии, и его казнь - даже при явных уликах - явно не вызвала бы
одобрения вельмож и просто влиятельных в государстве людей. А так - сгинул и сгинул.
Пираты - они такие. Не спросят, кто такой, - быстро головенку открутят. Теперь вот
оказалось, что сын Константина жив. Вот он, на кнорре! Он ли? Он, он! Те же глаза, то же лицо,
да еще и крестик, сработанный знаменитым мастером Козьмой Левантийцем, тоже, кстати,
иконоборцем. Может, не трогать его пока? Хотя - почему бы нет? Все равно рано или поздно
- а в цепи заковать придется. Хороший будет подарочек императору, вернее - его
окружению. У Константина остались влиятельные родственники, и не только в столице. Теперь
можно будет на них нажать, поводить за нос, поторговаться - просто замечательный простор
для интриг открывается, жаль, самому только в начале поучаствовать и придется. Ладно,
посмотрим сегодня, что за человечек Никифор. Может, и еще куда удастся его приспособить?
Расправив прямоугольный парус, кнорр фриза Адальстана держал курс вдоль
выступающего берега Восточной Англии. Погода была солнечной, ветер - попутным, и ничто
не предвещало нового несчастья. Тем более что где-то здесь поблизости находился и
значительный флот Рюрика Ютландца, "крышевавшего" Адальстана, впрочем, и не только его
одного.
Тот же попутный ветер нес на зеленоватых волнах стремительного зверя пучины -
драккар "Транин Ланги" под командованием предателя и клятвопреступника Горма. Горма по
кличке Душитель. Не так уж и боялся Душитель Ютландца, хоть и ожидал встретить в здешних
местах его флот, - старые знакомые они меж собой были, Горм и Ютландец, а уж старые
знакомые всегда смогут договориться. Поэтому, не обращая внимания на то появляющуюся, то
исчезающую тень кораблей где-то на горизонте, Горм гнал драккар вперед, туда, где на фоне
холмистого побережья Англии маячил парус торгового кнорра, недавно замеченного с мачты
впередсмотрящим.
- Вот и первая добыча! - потирал волосатые руки Душитель. - Уж ясно - не пустой
идет кнорр из Мерсии!
Предчувствуя близкую поживу, его приспешники согласно кивали головами, желая лишь
одного - скорей бы.
- Уж я не буду прятать добычу от людей, как делал этот щенок Хельги, - стоя на корме,
бахвалился новоявленный морской ярл. - Поделим сразу, по-честному, по справедливости. А
уж если попадутся на кнорре девки - достанутся всем!
- Слава великому Горму! - громче всех выкрикнул Приблуда Хрольв. Круглое, похожее
на сковородку, лицо его сияло от возбуждения. Ему с умильной улыбкой столь же громко
вторил Дирмунд Заика, прикидывая, как бы половчей соскочить из обреченной команды этого
авантюриста Душителя. Один корабль - это один корабль. Всякое может случиться. На
кнорре, чай, тоже воины найдутся...
- Мы нагоним его вечером, - прикинув расстояние, уверенно заявил кормчий. - Сразу
после захода солнца.
- Отлично! - хлопнул в ладони Горм. - Готовьте секиры, ребята!
Солнце садилось за лесистыми холмами Восточной Англии, темнело, и Адальстан
направил кнорр ближе к берегу. Не хотелось бы в полной тьме оказаться в открытом море.
Ладно хоть были б видны звезды, но ведь, похоже, туманилось.
- Пойдем спать, Никифор. - зевая, позвал юношу ромей. - Заодно сделаю тебе массаж
- не будут так ныть ребра.
Трэль неохотно оторвался от зрелища зах
...Закладка в соц.сетях
