Жанр: Фантастика
Вещий князь 1. Сын ярла
...м, с волком он бы справился. С одним волком.
А вдруг их там стая? Ведь волки никогда не рыщут в одиночку. Может, все-таки добежать
до усадьбы, позвать на помощь? Нет, там одни насмешки посыплются, да еще и тумаков
получишь. Скажут - Трэль Навозник так же глуп, труслив и ленив, как и его пес. Да и пока
он бегает, вдруг волчина и вправду проберется в коровник? Поди потом доказывай, что ты
не особо и виноват. Навозник почесал левую лопатку и передернул плечами. Кожа на его
спине была покрыта шрамами, не так давно оставленными кнутом хозяйки Гудрун, - с
неделю назад заснул-таки, проглядел, как орел унес овцу из выпущенной на последнюю
траву отары. Вот тогда-то, после наказания, и отправили Трэля в дальний сарай, с глаз
подальше, - коровы не овцы, орел не унесет, вот, правда, волки... Так волков никогда и не
было поблизости от усадьбы. Не было... Да вот ведь, заразы, взялись откуда-то. А может, и
вправду какой-нибудь одинокий волк, приблудный? Вон, что-то не воет больше. Ладно,
что будет, то и будет. Зарыться вместе с Айном в солому да поспать - все больше толку. А
если и порешит ночью волк корову - так что, к побоям привыкать, что ли?
В урочище, что меж горами и усадьбой Сигурда ярла, всегда, даже в самый светлый
день, а тем более сейчас, ноябрьским вечером, было неуютно и сумрачно. Свет
заходящего солнца с трудом проникал сквозь темные мохнатые лапы елей, окончательно
пропадая в кустах можжевельника и жимолости. Прямо через лес вела неширокая тропка
к хутору Свейна Копителя Коров, по обе стороны от нее громоздилась непролазная
чащоба, с кучами бурелома и колючим малинником. Многочисленные звериные тропы
терялись в черном лесу, впрочем, и они встречались лишь изредка - дичи здесь было мало.
Огромный волк с темной, почти черной, шерстью, остервенело рыча, рыл лапами
землю. По виду это был редкостный экземпляр: повадками он чем-то напоминал
сбежавшую от человека собаку, но передвигался бесшумно и мягко, словно рысь. По
хребту его, от кончика хвоста до загривка, тянулась неширокая полоска светлой шерсти -
светлой, конечно, на общем серо-черном фоне. Длинная косматая шерсть зверя, темная по
бокам, к брюху светлела, приобретая тот коричневато-желтый цвет, что скорее
свойственен шакалам, а не волкам. Мускулистые лапы заканчивались желтыми когтями,
вообще же, встань волк на дыбы, его пасть оказалась бы вровень с лицом самого высокого
человека, - не слабый был зверь, и не просто было достать такого охотникам, если б они и
задались такой целью. Впрочем, в черном лесу не бывало охотников - не было дичи.
Что же делал волчара здесь, в этом гиблом месте? Неужели вырывал из мерзлой земли
чьи-то полусгнившие трупы, вместо того чтобы насытить утробу свежей живой кровью?
А, похоже, что так!
Рядом с волком, под елями, валялись два больших кувшина, покрытые желтоватокоричневой
прошлогодней хвоей. Вокруг них волк и рыл землю могучими лапами. Вот на
миг остановился, услыхав собачий лай, повернул жуткую морду, прислушался. И снова
заработал лапами, вырывая закопанные в землю полусгнившие трупы. Вырыв, есть
почему-то не стал, лишь разбросал части тел лапами да завыл, подняв морду к низкому
небу, тоскливо, безнадежно, злобно.
Быстро темнело. Темно-серые, под масть зверя, тучи заволокли небо, пошел дождь,
редкий, противный и нудный. Трэль Навозник зарылся в сено и уснул, притянув к себе
Айна. Где-то далеко, за священной рощей, в ответ на зов из урочища внезапно завыли
волки.
Огромный зверь опустил морду, прислушиваясь к вою. Ноздри его раздулись, из
раскрытой пасти стекала на землю желтая тягучая слюна. Некоторое время волк
принюхивался, оставаясь на месте и словно бы раздумывая, а затем, прижав уши,
помчался на зов собратьев длинными мощными прыжками.
Он обнаружил их сразу, как только пересек дорогу. Небольшая стая - с десяток особей -
подозрительно обступила чужака. Это были еще довольно молодые звери, средь них лишь
пара трехлеток. Голенастые, словно подростки, и уже успевшие отощать, видно, серым не
очень-то везло с добычей в последнее время. В глазах их стояла тоска, шерсть потускнела,
поблекла, на тощих лапах веревками выделялись жилы. Сгрудившись позади вожака,
серые, поджав хвосты, с надеждой взирали на могучего новичка. А тот принюхивался к
вожаку - старому, много повидавшему зверю, с порванным левым ухом и покрытой
шрамами мордой. Видно, когда-то это был настоящий боец, но старость и невезение
доконали его: шерсть свалялась, из кончика хвоста торчал репейник. Но глаза... глаза
горели прежним боевым задором! Чужаку, видно, не понравились эти глаза, ибо, только
взглянув в них, он сразу совершил мощный прыжок, словно знал - остальные не будут
вмешиваться, а двух вожаков на одну стаю - много. Старый волк ждал этого - резко
отпрыгнул в сторону, зарычал, показывая клыки, желтые, давно уже не видевшие живого
мяса. Промахнувшийся чужак быстро развернулся, ощерился, ожидая ответа. И старый
прыгнул! Серой молнией - откуда и силы взялись? - метнулся влево и, резко притормозив
передними лапами, вытянул шею вправо. Клацнул зубами, раскровянил-таки пришельцу
плечо - еще немного, добрался бы и до шеи, и тогда кто знает, как обернулась бы схватка.
Старый вожак горделиво обернулся, ища глазами поддержки своих. Лучше б он этого не
делал!
Темно-серый рванулся вперед, распластался на брюхе и, извернувшись, впился
сопернику в горло. Старый вожак захрипел, забил лапами, стараясь расцарапать
противника когтями, - тщетно: темно-серый оказался сильнее, злее, нахальнее, и старый
волк повалился на седой мох с перегрызенной шеей. Он быстро слабел, и темно-серый,
рыча, рвал его на куски, еще живого. Летели в кусты кровавые ошметки, и вся стая -
несколько самок и волчата-подростки, - поджав хвосты, следила за новым вожаком. Тот
наконец насытился, повел из стороны в сторону ощеренной окровавленной мордой. Волки
подошли ближе, молча склонили головы, подставив холки. Темно-серый торжествующе
завыл, и вся стая поддержала его, пожрав поверженного вожака. Теперь у них был новый
вожак - молодой, сильный, злобный.
Стая обнаглевших от безнаказанности волков под предводительством нового вожака
принялась рыскать по окрестностям Бильрест-фьорда. Резали прямо в загонах овец, не
брезговали и нападениями на одиноких путников, а однажды чуть не загрызли младшего
брата Фриддлейва, хорошо сам Фриддлейв вовремя оказался поблизости, а то бы...
Много раз выходили на охоту мужчины из усадьбы Сигурда ярла, да и не только они - и
все без толку. Уж такой вожак оказался у стаи - играючи обходил самые хитроумные
ловушки, а о засадах, казалось, знал или даже предвидел их заранее. Словно бы издевался
над охотниками. Многие из них видели его: огромный, темно-серой масти зверь с
черными, пылающими огнем Муспельхейма глазами.
Когда волки загрызли очередного теленка, терпение Сигурда иссякло. В облаву были
посланы все, включая Хельги и узколицего Конхобара, недавно принятого в род.
У дальнего коровника, недалеко от усадьбы, прямо перед сеновалом вырыли глубокую
яму, утыкали кольями с обожженными на огне остриями. Слева и справа от коровника, а
также и спереди располагались точно такие же ямы, так что меж ними оставалась лишь
узкая тропка, по которой только и должен был загонять скот ленивый раб Трэль
Навозник. Ветви росших позади сарая деревьев крепко-накрепко переплелись между
собой - так что если б и захотели волки, бежать им было бы некуда - один путь: в яму. Не
в одну, так в другую. В соседнем овине сидели несколько человек с копьями - добить
хищников, если те вдруг попытаются выпрыгнуть. Хоть и маловероятно это, но бывали
случаи, лучше уж побеспокоиться заранее.
Навозник лишь скептически усмехался про себя - знал: вряд ли пожалуют волки при
таком скопище народу. Что ж они, совсем идиоты, что ли?
А волк все-таки пришел! Не в самую ночь, уже под утро, когда стирается тонкая грань
между сном и явью. Явился один, не подставляя стаю. Прошмыгнул меж кустов в
коровник невесомой темно-серой тенью. Подняв уши, залаял Айн и тут же, захрипев, упал
с прокушенным горлом. Кровь выливалась на свежевыпавший снег мелкими упругими
толчками, несчастный пес, умирая, судорожно сучил ногами. По лицу Навозника Трэля
текли слезы. Никого и никогда не любил он здесь, в усадьбе, а вот к собаке привязался.
Теперь и этого был лишен.
Молнией метнулся волк - огромный, темно-серый, со светлой полоской по всему
хребту до хвоста, - пролетел над оградой, прополз под кустами на брюхе, извернулся и
исчез - словно в воду канул. Кинулись искать, махнули уже было рукой, да Трэль
Навозник заглянул с испугу на сеновал - там и обнаружил зверя. Огромные черные глаза,
совсем непохожие на волчьи, сверкали лютой злобой и ненавистью. С широко раскрытой,
источающей трупный смрад пасти медленно стекала слюна, могучие когти царапали
дерево перекрытий.
Издав утробное рычание, свирепый хищник прыгнул на тщедушного раба, раздирая
когтями грудь. Трэль изо всех сил сжал руками косматую волчью шею, чувствуя, как
капает прямо на лицо горячая слюна.
Держать! Только б удержать зверя до прихода подмоги. А острые клыки хищника
приближались все ближе, и в черных глазах зверя, казалось, стояла злобная усмешка.
Нет... Не удержать. Уж слишком неравны силы. Огромный свирепый хищник и
недокормленный мальчишка-раб. Конечно, жизнь раба - не такое уж счастье, но подобная
жуткая смерть... Нет! Нет! Нет!
Трэль в отчаянии замотал головой, чувствуя, что еще немного, и острые челюсти зверя
сомкнутся на его шее... Он даже закрыл глаза... И челюсти сомкнулись бы, не подоспей
вовремя Хельги. С ходу метнул копье - волк уклонился, - подскочив, вытащил из ножен
меч. Отпустив бледного раба, чудовищное создание бросилось на Хельги, страшно сверкая
глазами. Тот ждал, без страха в душе. Что ему какой-то там волк, когда имеется меч и
умение им пользоваться! Улыбаясь, ждал зверя сын Сигурда. Уже в прыжке хищник
посмотрел ему прямо в глаза... И вдруг проскочил мимо! Развернулся, выскочил наружу и,
одним прыжком перепрыгнув ограду, исчез в лесу. Хельги улыбнулся - ну-ну, беги. Там и
ждет тебя яма. Почти сразу же за оградой, на небольшой поляне, скрытой молодыми
елками, около ямы, в которую неминуемо должен был попасть серый ночной гость, с
коротким копьем в руках маячила сутулая фигура узколицего ирландца Конхобара. Не
очень-то нравилась ему вся эта затея с поимкой волков - ирландец лучше предпочел бы
заниматься управлением в доме: милостивая хозяйка Гудрун не так давно поставила его
присматривать за рабами и слугами. Уж это дело оказалось Конхобару по душе, хорошее
дело. А тут стой вот, жди волка. Все остальные вон давно уже ушли спать, а его,
Конхобара, смена как раз под самое утро вышла. Хорошо хоть луна. Светло.
Ирландец зевнул, стараясь отогнать сон, как вдруг со стороны загона послышались
крики и какое-то глухое рычанье.
"Неужели волк?" - с опаской подумал Конхобар и покрепче обхватил копье, утешая
себя мыслью, что уж в этом-то месте волку одна дорога - в яму.
Хищник появился внезапно. Выпрыгнул из кустов, огромный, темно-серой масти,
помчался прямо на яму... И вдруг остановился перед застывшим, как изваяние,
Конхобаром. Повернул голову, взглянул строго. Ирландец ахнул, узнав черный
сверкающий взгляд зверя - это был взгляд сгинувшего друида Форгайла. Неужели этот
волк и есть волкодлак-оборотень?
- Да, это я, Конхобар, - сами собой образовались в мозгу узколицего огненные слова. -
Я не могу... - продолжал волк, скалясь окровавленной пастью. - Не могу много общаться с
тобой... Я ухожу, но ты... жди.
- О, мой друид! - Конхобар в страхе упал на колени перед волком. - Будь осторожен -
здесь яма! Лишь только там, ближе к кустам, узкий проход. Беги же!
Ничего больше не сказал волк. Поблагодарил младшего друида кивком головы и,
осторожно пробравшись по самому краю ямы, прыгнул с обрыва в лес...
- Ушел! - выскочил на поляну Хельги с обнаженным мечом в руке. - Все-таки опять
ускользнул.
- Да. Это хитрейший волчище, - как ни в чем не бывало поднялся с земли ирландец. -
Проскочил краем, сбив меня с ног. Впрочем, думаю, вряд ли он снова объявится здесь - я
хорошо зацепил его копьем.
И правда, с тех пор не появлялись больше волки около усадьбы Сигурда. Хотя доходили
смутные слухи, что стая по-прежнему разбойничала в дальних лесах у Ерунд-озера, ну, так
то, наверное, была другая стая...
Больше всего славы получил от ночной засады узколицый Конхобар. Его так и звали
теперь - Конхобар Избавитель От Волка. Раб Трэль Навозник вновь отведал плетей за
тупость, впрочем, ему к этому не привыкать было. А Хельги... Что Хельги? Повод для
насмешек был - надо же, упустил-таки волка, - хоть вообще в усадьбу не показывайся. Он
и не показывался больше, жил у Велунда.
А огромный волк темно-серой масти по-прежнему творил разбой во главе стаи, а в
лунные ночи, насытившись и рычаньем разогнав в стороны волков, выходил на поляну в
Черном лесу и выл, подняв морду к звездам. В вое этом слышалась вовсе не злоба, а одна
лишь жуткая нечеловеческая тоска.
Глава 7
СЕКИРА ЭГИЛЯ
Декабрь 855 г. Бильрест-фьорд
Гнев и вражда
И обида не спят;
Ум и оружие
Конунгу надобны,
Чтоб меж людей
Первым он был.
"Старшая Эдда".
Речи Сигрдривы
Лагерь молодых воинов под руководством Эгиля Спокойного На Веслах располагался в
густом лесу у среднего течения Радужного ручья и тщательно охранялся - вход и выход из
лагеря без специального разрешения Эгиля был строго-настрого запрещен: молодежь
должна была повариться в собственном соку, привыкнуть к особому специфическому
настрою дружины, в которой каждому было нужно заявить о себе и вместе с тем
оставаться таким, как все остальные. Харальд Бочонок, Ингви Рыжий Червь, красавчик
Фриддлейв, сын Свейна Копителя Коров, Хельги и даже Дирмунд Заика с Приблудой
Хрольвом в числе других молодых воинов жили в длинном, обложенном дерном доме,
откуда то и дело разносились раскаты смеха. Старый Эгиль, сидя на лавке перед входом, в
полудреме смотрел на катившееся к закату солнце, нет-нет да и прислушиваясь к тому,
что происходило внутри дома.
Конечно же, говорили о девках. О чем еще-то? Харальд Бочонок рассказывал о
пухленькой рыжеволосой Ингрид, дальней родственнице красавчика Фриддлейва. Ингрид
Харальду давно нравилась, а вот добиться взаимности он не знал как. Как-то раз, зимой
еще, подарил ей лисенка, вернее, хотел подарить: только вытащил из корзинки, а тот
хвать Харальда за руку - и был таков, только хвост замелькал за деревьями. Ингрид
хохотала на весь Бильрест-фьорд - она считалась известной хохотушкой, не то что вечно
молчаливый Фриддлейв. Он и сейчас молчал, никак не реагируя на веселые россказни
Бочонка.
- А вот еще случай был, - подождав, когда все перестанут смеяться, продолжал
Харальд. - Снег уже таял, как позвал я Ингрид на горку - покататься. Уселись в санки - ну,
думаю, тут-то я ее и обниму, затискаю, а если повезет, то и поцелую... Ты не слушай,
Снорри, тебе про то рано еще!
Снорри - светло-русый малыш лет двенадцати, по здешним меркам уже вполне
взрослый, внимающий Харальду буквально раскрыв рот, покраснел, низко опустив голову,
что тут же вызвало у его сотоварищей новый приступ хохота.
- Ишь, Снорри-то наш загрустил, - с притворной суровостью покачал головой Хельги. -
Видно, ему тоже нравится Ингрид. То-то я смотрю - зачастил он к хутору Свейна. Да что
ты притих, Снорри? А, молчишь? Сразу видно человека, в любовных делах опытного. Ну,
чего так сидеть? Научил бы хоть Харальда целоваться, а то он ведь, бедный, так и не
умеет. Верно, Бочонок?
- Да... Пожалуй... - хмыкнул Харальд, широко расставляя руки. - Иди, иди сюда,
Снорри!
Бедный Снорри съежился в углу, словно хотел слиться с лавкой. Хельги улыбнулся,
подмигнул Харальду - пора, мол, заканчивать с шуткой. Бочонок махнул рукой:
- Ну его в горы, этого Снорри! Похоже, не дождешься от него помощи.
- Похоже, что так, Харальд! - поддакнул Ингви Рыжий Червь, - Видно, придется тебе
учиться у Ингрид.
- Эй, вислогубые! - В дверь просунулась косматая голова Эгиля Спокойного На Веслах.
- Хватит ржать, как саксонские лошади, спать давно пора, иль не заметили, как солнце
село?
А ведь действительно - не заметили. Угомонились быстро - за день-то немало
пришлось побегать - Эгиль был учителем суровым и спуску никому не давал, даже своему
внучатому племяннику Снорри.
Эгиль прошелся меж широкими лавками, оглядывая спящих. Вот Ингви, вечно
взъерошенный и чем-то похожий на воробья-переростка, эдакий недотепа с виду - однако
жилистый, упорный, выносливый и далеко не дурак. Вот, на соседней лавке, храпит
Харальд Бочонок, толстый, подвижный и даже во сне улыбающийся. Круглое лицо, нос
картошкой, лезущие в глаза волосы цвета прелой соломы - казалось бы, обычный
деревенский простак, ан нет! Совсем не таким простоватым был Харальд. Напротив
Харальда - Хельги, сын Сигурда ярла. Светловолосый, синеглазый, с тонкими чертами
лица и чуть припухлыми губами - такой должен нравиться девчонкам, да, похоже, на уме
у него покуда лишь одна Сельма, дочка Торкеля бонда с дальнего Снольди-Хольма. Она
же, похоже, зацепила и красавчика Фриддлейва, сына Свейна Копителя Коров. Напротив
Фриддлейва - Дирмунд Заика, себе на уме. Не нравился этот парень Эгилю, было в Заике
что-то нехорошее, подленькое, что, может быть, и сойдет на нет постепенно, под
влиянием совместного обучения... а может, и не сойдет, останется - знал Эгиль и
подобные случаи. За Дирмундом - лавка его дружка Хрольва, дежурившего ныне у очага.
Хрольв - приблуда, принятый в род несколько лет назад. Эгиль хорошо помнил, как тот
дичился первое время, даже боялся спать вместе со всеми - убегал к коровам, на сено.
Хрольв, конечно, поглупее Заики, да и злобен изрядно - ну, то черта для воина отнюдь не
лишняя. Снорри... Вот он, малыш, ворочается, не спится ему что-то: гонял его Эгиль
больше других, чтоб, несмотря на возраст, стал Снорри хорошим воином. Подойдя к
спящему, Эгиль погладил его по волосам. Спи, спи, малыш... возраст - штука быстро
проходящая...
Обойдя всех, Эгиль улегся сам и тут же захрапел, едва вставил в пазы спальную доску,
превращающую обычную широкую лавку во вполне комфортное ложе - при всем желании
не свалишься с такого, как ни вертись.
Хельги почему-то не спалось. Грезилась Сельма, да и громкий храп Эгиля был слышен
даже здесь - в заднем углу дома. Напротив Хельги ворочался малыш Снорри. Видно, тоже
никак не мог уснуть. Хельги запоздало пожалел о своей шутке по поводу поцелуев -
нехорошая какая-то получилась шутка, надо при случае как-то загладить вину перед
Снорри. Впрочем, похоже, как раз сейчас и наклевывался подходящий случай. Хельги
осторожно приподнялся на ложе.
- Снорри, эй, Снорри! - прошептал он. - Ты же не спишь, я вижу.
- Не сплю, - тихо откликнулся Снорри. -А что?
- Кажется, Хрольв Приблуда задремал у очага.
Снорри повернул голову, присмотрелся. Затем согласно кивнул. Ну и сторож этот
Хрольв! Так в походе враги всем головы поотрезают, с таким-то стражем.
- Давай-ка привяжем к его поясу котел - то-то с утра будет потеха!
Снорри не пришлось уговаривать дважды. Правда, не ожидал он такого от Хельги, ну
да... Быстро соскочив с лавок, они тихонько подобрались к очагу, около которого,
упершись лбом в поддерживающую крышу вертикальную балку, спал Хрольв Приблуда.
Хрольв чему-то кривовато улыбался во сне, из полуоткрытого рта его стекала тонкой
нитью слюна.
- Видно, девки снятся! - со знанием дела пояснил Хельги, Снорри зажал себе рот
рукою, чтобы не рассмеяться.
К поясу и ногам Хрольва они привязали буквально все, что обнаружили рядом, благо
веревок в доме хватало, - большой котел, свисавший с потолка на толстой цепи, два
котелка поменьше, сучковатое осиновое полено, деревянную бадью с водой и
недоеденную кабанью голову, недавно присланную в качестве подарка Свейном
Копителем Коров, отцом красавчика Фриддлейва. Полюбовавшись при смутном пламени
очага делом рук своиx, Снорри и Хельги остались крайне довольны. Правда, последнему
этого показалось мало.
- Смотри-ка, Харальд как разоспался! - шепнул он, останавливая Снорри. - Ишь,
вытянул руки... Слушай, там, у очага, где-то был окорок... Тащи-ка его сюда... Эх, жаль, в
одежде все спят, так бы рукава связали... Ну да ладно. Давай-ка Заику к ложу привяжем!
Ни один из спящих не остался без внимания орудующей в доме парочки, даже старый
Эгиль - тому тщательно заплели бороду в длинную толстую косу. Осмотрев все, Хельги и
Снорри довольно переглянулись и потерли руки.
- Ну вот, теперь можно и поспать, - почесал живот Хельги. - Прикинь, какой утром
переполох будет.
- Да уж, - согласно кивнул Снорри и, проходя мимо так и не проснувшегося Приблуды,
зацепился ногой об котелок.
Котелок со звоном опрокинулся...
Встрепенувшийся Хрольв спросонья задергал ногами, да с такой прытью, что зазвенело
все, что можно, кабанья голова попала в очаг, туда же со страшным грохотом свалился и
сорвавшийся с цепи котел.
- Йотуны! - дико закричал пришедший в себя Хрольв. - Йотуны! Великаны!
Все, как один, вскочили с лавок... Вернее, те, кто смог. Некоторые - привязанные -
остались, не понимая, какая колдовская сила их держит.
- Великаны! Великаны! - прыгая вокруг очага и звеня привязанными к ногами
котелками, нагнетал обстановку Хрольв. - Я прогнал их, прогнал!
- Что, что случилось? - спрыгнув с ложа, схватился за секиру Эгиль, привычно
погладил бороду...С бородой явно было что-то не то.
Разбуженный Харальд Бочонок потянулся к мечу... и вместо него вооружился
окороком. Рядом, не в силах оторваться от ложа, грязно ругался Заика.
- Великаны! Великаны! - носясь по всему дому, дико кричал Хрольв. - Я видел их,
видел! Почти убил одного вот этим вот мечом.
Ах, чтоб тебя! - выругался красавчик Фриддлейв, со всей дури ударившись ногой об
опрокинутую бадью.
Ингви Рыжий Червь молча освобождался от пут.
Наконец, по знаку Эгиля, все выстроились на поляне перед домом. Сменили часовых
на улице - те клялись всеми богами, что в глаза не видали никаких великанов, вообще
никого не видали.
- Даже зверь лесной вокруг не шатался, - доказывал один из стражей - Йорм из
Снольди-Хольма. Низенького роста, коренастый, он выглядел довольно комично, когда,
потрясая копьем, призывал в свидетели самого Одина.
В общем, порешили, что дело темное. Йотуны не йотуны - а без троллей тут явно не
обошлось, хотя Хрольв упорно твердил обратное.
- Какие тролли?! Великаны то были. Я лично видал двух: один огромный, как скала у
ручья, другой маленький, злобный.
- Что ж ты не поразил их секирой, Хрольв? - невзначай поинтересовался Хельги, но
Приблуда лишь рукой махнул.
Разговоров о ночном происшествии хватило на три дня, да и потом частенько
вспоминали этот случай - даже сам Эгиль Спокойный На Веслах. Спорили до хрипоты:
тролли то были или и в самом деле великаны. Хельги невозмутимо поддакивал, а малыш
Снорри старательно прятал глаза и невпопад хохотал.
На следующий день Эгиль разделил отряд на две группы: "Медведи" и "Рыси". В
"Медведи" попали Дирмунд Заика, Хрольв, Фриддлейв, Харальд Бочонок и еще
несколько парней с дальних хуторов. Остальные - Хельги, Ингви Рыжий Червь и малыш
Снорри - оказались "Рысями" и должны были, по мысли Эгиля, совершить диверсию в
укрепленном лагере "Медведей", который те должны были разбить за ночь в неизвестном
для соперников месте.
- Вот - секира. - Эгиль торжественно вручил предводителю "Медведей" Фриддлейву
собственное оружие. - Спрячьте ее понадежней и охраняйте. Вы же... - он повернулся к
Хельги, - добудете ее любым, приличным настоящему викингу, способом. Задание ясно?
- Ясно! - хором отозвались молодые воины.
"Медведи" тут же скрылись в лесу, а "Рысям" вроде как и нечем было заняться аж до
самого утра, что отнюдь не означало, что они будут бездельничать, - Эгиль велел им
рубить деревья и копать в глубоком снегу длинные ямы для устройства полосы
препятствий. Ухайдакались, и Хельги чувствовал, как стекают по лбу крупные соленые
капли, слышал рядом тяжелое дыхание Ингви и Снорри - последнему приходилось
особенно тяжело в силу возраста - Эгиль не делал различий: сказано, всем рубить деревья
и таскать тяжелые стволы, значит - всем. К вечеру Снорри не выдержал, споткнувшись,
упал лицом в снег, да так и застыл, потный, смертельно уставший, грязный.
Бросив топор, Хельги уселся рядом, положил руку Снорри на плечо, оглянулся: Ингви,
стиснув зубы, молча тащил бревно.
- А здорово мы повеселились прошлой ночью! - заметил Хельги, и Снорри перестал
дрожать, обернулся. Правда, ничего не сказал - видно, не ворочался язык от усталости, -
однако в глазах его мелькнула искорка веселья.
- Думаю, и завтра неплохо проведем время, - продолжал Хельги. - Уж заставим
"Медведей" побегать, верно, Снорри?
- Да уж, ясное дело, заставим, - кивнул тот и улыбнулся. Подошел, присел рядом Ингви.
Отдышался, сказал что-то смешное. Хельги незаметно кивнул на брошенную Снорри
осину. Ингви не переспрашивал - молча встал, схватился было за бревно. Хельги
придержал его за руку:
- Эй, Снорри! Давай-ка обтеши ветки.
Снорри кивнул, схватил топор, заработал - так, что полетели по сторонам вкусно
пахнущие смолистые щепки. Старался - еще бы, уж это-то было ему вполне по силам, не
то что тащить тяжеленный ствол. Хельги переглянулся с Ингви.
- Здорово у тебя получается! - тут же похвалил малыша тот. - Давай-ка так - ты и
дальше обтесывай, а мы с Хельги будем таскать деревья, лады?
Снорри молча кивнул, счастливо улыбаясь, - еще бы не лады. Усмехнулся в усы
стоящий за старым дубом Велунд, шепнул что-то подошедшему Эгилю и тихонько
засмеялся.
"Рыси" были на ногах, как только взошло солнце. То есть как бы считалось, что оно
взошло, - сыпал мелкий снег, похожий на недоваренную овсянку, сквозь затянувшие небо
густые серые тучи не пробивался ни один солнечный лучик, лишь на востоке, за горами -
сейчас не видными из-за туч, - чуть-чуть алело. Хельги переглянулся с Рыжим Червем, и
оба улыбнулись - такая погодка была им
...Закладка в соц.сетях
