Жанр: Фантастика
Вещий князь 1. Сын ярла
...еста? - хмуро выговаривал он приятелю. - Пошли бы к
роще, там и ветер меньше, и дичи больше.
Ничего не отвечал Дирмунд Заика, не смотрел даже на Хрольва, впрочем, в глаза он
никогда никому не смотрел, себе на уме был. Буркнул только, что, мол, здесь от усадьбы
ближе.
- Ага, - кивнул Хрольв. - Зато и людей больше: Снольди-Хольм во-он за той горкой. А
гляди, вот и людишки с хутора. Кажись, сам вислоусый Торкель... Ну да, он. Не иначе - на
пастбище собрался, проверить, как там, - что и говорить, хозяин справный, и девка у него
ничего, Сельма, я б с такой в овсах повалялся. А, Заика?
Дирмунд вздрогнул, обернулся к дружку, в его маленьких глазках на миг мелькнул
гнев.
- Что прищурился? - ухмыльнулся Приблуда. - Думаешь, не знаю, что нравится тебе
дочка Торкеля бонда? А? Ведь нравится? Ага, киваешь... Кивай не кивай - а она больше на
Фриддлейва глаз положила да на нашего дурачка Хельги, жаль, не до конца прибили его
тогда каменюками... Послушай-ка, Заика! - Остановившись, Хрольв хлопнул себя
ладонями по коленкам. - А ведь ты не только из-за будущей дружины и наследства
Сигурда решил поквитаться тогда с Хельги! Еще и из-за Сельмы, так?
- Д-д-дошло, как до утки, - на третьи с-с-су-тки. - Заика деланно засмеялся и едва успел
подавить внезапно вспыхнувший в глазах огонь ненависти и злобы.
- Да не переживай ты так, Заика! - Хрольв с размаху стукнул его по плечу своей
тяжелой ручищей, да так сильно, что Дирмунд присел. - Сквитаемся еще с этим Хельги,
он же тоже будет в лагере у Эгиля.
- П-п-правильно говоришь, Хрольв, - шмыгнув носом, слабо улыбнулся Заика. - Пок-кквита-емся
и с Хельги, и с этим з-з-задавакой Фриддлей-вом. А лучше, как я и говорил, сс-стравить
их, пусть передерутся, а?
- Здорово придумано, Заика! - восхитился Хрольв. - Я всегда говорил, что ты умный.
Дирмунд довольно осклабился, не скрывая, как приятна ему похвала.
- Интерес-с-сно, дома ли С-сельма, - почесав рыжеватую башку, задумчиво произнес
он. - А то бы з-з-заявились в г-г-гости.
- И заявимся! - поддержал его идею Приблуда. - А что? Пошли-ка! Тем более что
Торкель, говорят, на охоту собрался. А мы, ежели шагу прибавим, к вечеру у его усадьбы
будем. А потом можно будет в дальний лес махнуть, к Ерунд-озеру, там тетерева да
рябчики!
- Через т-т-три дня надо вернуться - С-Сигурдс-с-сказал: в море п-пойдем, з-за рыбой.
- Ну и вернемся. Успеем. А не вернемся - так перебьются и без нас, в усадьбе
бездельников много: толстяк Харальд, Ингви Рыжий Червь, да хоть тот же мелкий
Снорри.
- Эт-то точно, - согласно кивнул Заика, и приятели, пройдя через заросли ясеня,
повернули на дорогу, ведущую к усадьбе Торкеля.
Встретив по пути слуг Торкеля с хворостом, узнали, что Сельма с утра еще отправилась
куда-то, скорее всего - к Ерунд-озеру, навестить тетку свою, Курид.
- 3-з-знаем, к-к-какую тетку, - буркнул Заика. - От Ерунд-озера д-д-до кузницы Велунда
- рукой под-д-дать.
- Так мы туда и собрались! - обрадовался Хрольв. - Я ж и говорю - там рябчики! Ну,
сегодня, конечно, заночуем, а уж завтра с утречка... Ух, давненько я рябчиков не едал.
Дирмунд молча кивнул и вслед за приятелем свернул на тропинку, ведущую к лесу.
Они вышли к Ерунд-озеру к вечеру, как и рассчитывали. К этому времени кончился то
и дело накрапывавший в течение всего дня дождь пополам со снегом, стих ветер. Озеро
было подернуто льдом, тонким, зеленоватым, прозрачным. В блестящей ледовой глади
отражались высокие сосны. Далеко, на противоположном берегу, угадывались низкие
строения - хутор Курид. Из озера вытекал неширокий ручей, тоже уже почти замерзший.
Пробив во льду ручья лунку, приятели наловили рыбы. Хрольв, достав трут, принялся
разводить костер. Удар... Еще удар... И вот уже застелился над озером легкий дымок.
Хрольв довольно потер руки, обернулся к Заике... а тот вдруг быстро разбросал ногой уже
готовый разгореться хворост.
- Ты что, сдурел? - возмутился Приблуда и размахнулся, чтобы наградить приятеля
хорошей затрещиной, но тот приложил руку к губам и кивнул в сторону лесной чащи.
Хрольв опустил руку и присмотрелся: уже стемнело, и было хорошо видно, как не так уж
и далеко от них плясали на стволах сосен красные отблески костра.
- Охотники?
- Вряд ли. Торкель сюда не ходит, а больше некому.
- Чужаки?
- К-к-кто знает?
- Я проберусь, посмотрю... может, и мы там чем поживимся. - Не дожидаясь ответа,
Хрольв Приблуда ужом юркнул в кусты.
Он отсутствовал недолго, но Заике так не казалось. Навалилась ночь, озеро потемнело,
не видно уже было ни зги, лишь слышалось где-то рядом истошное уханье совы. А может,
это и не сова, может - злобные тролли? Заика почувствовал вдруг, как подступает к
самому горлу волна страха. Хотел было уж ретироваться на тот берег, поближе к жилым
местам, не дожидаясь неизвестно куда сгинувшего напарника, только собрался - как тот и
объявился, выскочив из кустов, мокрый, тяжело дышащий, пахнущий холодной болотной
жижей.
- Четверо, - отдышавшись и напившись из ручья воды, сообщил он. - Мужичаги во-от с
такими кулачищами. Один, кажется, берсерк - уж больно буйная у него бородища, да и
глаза... ух, не хотелб ы я с ним повстречаться на узкой тропке. У каждого - меч и стрелы.
Одеты плохо - точно бродяги. Изгнал, видно, тинг за что-то, вот и шляются. Рябчика
жарят! - Хрольв облизнулся.
- Оп-п-пасные люди, - согласился Заика. - Н-н-надобно бы нам убраться п-по-добру ппо-з-здо-рову.
- Да, нам с ними не справиться. Пойдем-ка вдоль озера, там где-нибудь и заночуем.
Они проснулись уже утром. Резко похолодало, и Ерунд-озеро заволокло плотным
густым туманом. Солнца не было видно, лишь смутно угадывался в хмуром мареве
маленький палево-золотистый шарик. Немного подкрепившись сырой форелью - огня так
и не разжигали, - Хрольв и Дирмунд Заика решили не искать себе приключений,
возвращаясь домой через лес, а пойти в обход, мимо кузницы Велунда. Хоть так и дальше
будет - да вернее.
Пройдя берегом, они повернули направо, миновали болото и через несколько полетов
стрелы благополучно выбрались на широкую лесную тропинку, ведущую от кузницы к
хутору Курид. Выбрались - и сразу же затаились в кустарнике, услыхав приближающийся
стук копыт.
Лежа в кустах, Заика почувствовал, как сильно забилось сердце. Неужели - погоня?
Нидинги? Но как они их заметили? Мысли эти пронеслись в трусливой душе Заики всего
за пару секунд, а потом Хрольв сильно дернул его за руку - смотри, мол.
Дирмунд осторожно выглянул из-за кустов и увидел... Сельму. Дочь Торкеля бонда,
спешившись, гладила за ушами каурую кобылу, а рядом с ней... рядом с ней, растянув рот
до ушей, стоял ненавистный Хельги и что-то рассказывал, отчего Сельма то и дело
смеялась, поправляя съехавший на шею платок, голубой, вышитый желтыми нитками.
Заику аж передернуло от вспыхнувшей ненависти и злобы. Руки сами собой потянулись к
луку со стрелами... Эх, не был бы он умен... или был бы не так труслив...
Хорошо хоть голубки вовремя разлетелись. Свистом подозвав коня, Хельги вскочил в
седло, помахал рукой девчонке. Та улыбнулась и, тронув поводья, на прощанье взмахнула
платком. Разъехались, каждый в свою сторону. Хельги - направо, к кузнице, а дочь
Торкеля бонда - налево, к хутору Курид.
Выбравшийся из кустов Дирмунд Заика тоскливо посмотрел вслед Сельме. Нагнулся
вдруг, поднял упавший на землю платок - голубой, с золотистой вышивкой. Постоял
задумчиво и вдруг нехорошо улыбнулся.
- Как придем, надо б сказать Сигурду про бродяг, - подошел к нему Хрольв. - Вместе
мы их быстро вытурим, а может, и убьем, если кому повезет.
- С-с-сказать Сигурду про бродяг? - в задумчивости повторил Дирмунд. - А з-зачем? -
Он посмотрел на платок. - Пос-с-слушай-ка, Хрольв. Д-давай сделаем так... Сними-ка со
своей лошади к-к-колоколец, он у тебя все равно коровий... Теперь с-с-слушай дальше...
- Ну, я всегда говорил, что ты умный! - выслушав предложение приятеля, заржал,
словно конь, Хрольв. - Вот уж никогда бы до такого не додумался. Башка у тебя
соображает, Заика, точно быть тебе хевдингом! Если и не получится - вдруг к тому
времени уйдут бродяги, - то и ладно, а получится - так славно выйдет.
Ничего не ответил Заика, лишь слабо улыбнулся. Маленькие глазки его, блеклые, почти
что бесцветные, светились злобным торжеством.
Хельги со все большим остервенением занимался у Велунда, осваивая тактику битв.
Учился двуручному бою - когда нет щита, лишь два сверкающих клинка птицами летают в
воздухе, учился уклонениям от ударов, прыжкам: "прыжку кота" - мягкому, с
приземлением на цыпочки; "прыжку медведя" - такому, что сбивал противника с ног;
"прыжку лосося", позволяющему пробиться кувырком через головы врагов. Учился метать
секиру - страшной убойной силы оружие, действующее иной раз похлеще меча! Не день и
не два метал, пока не научился попадать в тонкий ствол ясеня двумя секирами сразу.
Потом снова настала очередь меча - Велунд так и предупреждал: о мече забывать не
следует, удобное оружие - всегда с собой, а ведь недаром говорится в сагах:
Муж не должен
Хоть иногда
Отходить от оружья,
Ибо как знать,
Когда на пути
Оно пригодится.
- Твой меч - пожалуй, лучший меч в здешних краях, Хельги, - говорил Велунд. - Всегда
помни об этом и знай - не стоит, как другие, бояться подставить лезвие под удар -
выдержит. Это - выдержит. А ну, смотри!
Кузнец брал в обе руки по мечу и начинал вращать ими - сначала медленно, потом все
быстрее, пока лезвия не сливались в два сверкающих круга.
- Пробуй!
Легко сказать!
Как ни бился Хельги - не получалось. Но он не сдавался, поднимал с земли выбитый
Велундом меч, начинал снова и снова. И снова ничего...
- Дело не в мечах, дело в тебе, - положив руку ему на плечо, улыбнулся кузнец. -
Настройся на битву, слейся с железом, почувствуй его, словно бы это продолжение твоих
рук. Давай же, смотри на клинок... ближе к глазам... и не моргай... Не о врагах думай - о
холодном железе, о разящей стали, о благородстве кованого клинка. А теперь - пробуй!
Теперь стальные круги заиграли и в руках Хельги... И снова на миг послышались тот
страшный грохот, скрежет и вой, что преследовали Хельги во снах, вернее, в том зыбком
мареве между сном и реальностью.
Вскрикнув, Хельги выронил мечи, сжал ладонями уши... Затем успокоился, огляделся -
не видел ли Велунд? Нет, похоже, не видел. Тем лучше. Подобрал клинки...
Он совсем не чувствовал усталости, лишь утром едва смог подняться. Болели не только
кисти рук - все тело, словно и не тренировался он почти все время в беге с камнями и
прыжках меж деревьями.
- Что, тяжеловато? - усмехнулся Велунд. - А ведь совсем скоро лагерь молодых воинов.
Ты напрасно думаешь, что твои друзья-соперники спят и накапливают жир. Харальд
Бочонок каждый день швыряет в воду огромные камни, все дальше и дальше, Ингви
достиг большого искусства в метании дротиков, а Фриддлейв, говорят, совсем не дает
себе покоя и уже превосходит их обоих. Помни, Хельги, во главе дружины может стать
только лучший!
Хельги помнил...
Знал, что все это: и бег с камнями, и прыжки, и вечный голод, и ноющая боль по утрам
во всем теле - еще цветочки. Так, небольшая разминка... Он вспомнил случайную встречу
с Сельмой на дороге у Ерунд-озера, та ехала к тетке на хутор. И, смелая девчонка,
остановилась, заговорила с ним, не опасаясь злых чужих взглядов. Впрочем, никого
вокруг не было, ни злых, ни добрых. Хельги не осмеливался спросить самого себя - любит
ли он Сельму? Наверное, любит... Но - любовь ли это, ведь он еще никогда никого не
любил. Кто б объяснил...
Хельги усмехнулся. Еще бы знать наверняка, как относится к нему Сельма. Любит ли?
Или это просто дружеское влечение? Ведь собирала же она цветы с Фриддлейвом, сыном
Свейна Копителя Коров. Да, что там ни говори, а красив Фриддлейв - благородные черты
лица, матово-белая кожа, волосы светлые, словно выбеленный на солнце лен. Повыше
Хельги на полголовы, постарше на год. Храбр, отважен, щедр - нелегко будет одолеть
такого. Что ж, тем приятнее будет состязание. Хельги знал одно: он обязательно должен
быть первым во всем - иначе какой из него выйдет предводитель-хевдинг?
А Сельма... Сельма... Вот не видал ее несколько дней - и кажется, и день померк, и
солнце светит тускло, и вообще все не так, как должно быть.
Хельги обернулся к конюшне. Взять коня, помчаться... А что? Вот именно так и
сделать!
Юноша отвязал каурого жеребца, ласково потрепал по холке, погладил - конь
посмотрел на юношу умными большими глазами, ткнулся мордой в плечо, всхрапнул
ласково.
И снова - только ветер в лицо, и ветки из-под копыт, и - успеть уклониться бы -
корявые еловые лапы. Как это здорово: нестись вперед на верном коне, подставляя лицо
свежему ветру, эх, еще верной дружины недостает, да ведь скоро будет и дружина,
обязательно будет, никуда не денется, ибо он, Хельги, сын Сигурда ярла, станет первым
среди лучших молодых воинов Бильрест-фьорда!
Пролетали мимо заснеженные луга, летом покрытые розовым клевером, фиолетовые
горы, леса с темными вкраплениями урочищ, а вдалеке, за горами, синела блестящая гладь
моря.
Выехав на тропинку, ведущую к хутору Курид, Хельги придержал каурого: здесь они
последний раз встречались с Сельмой, она еще хвасталась платком - девчонка, что
поделать... Однако что это там голубеет? Уж не платок ли? И правда, платок. Голубой, с
желтой вышивкой - Сельмин платок, чей же еще-то?
А что это за бурые пятна? Неужели - кровь? И в самом деле...
Хельги настороженно осмотрелся. Платок он поднял с самого края тропы, как раз там,
где она уходила в лес, узкая, почти неприметная. А ну-ка... Проверить, догнать, узнать!
Не думая больше, Хельги вскочил на коня и повернул в лес. Здесь пришлось ехать
потише - мешали ветки и колючие кусты можжевельника, в изобилии разросшегося на
самой тропке. Что-то звякнуло вдруг - кажется, коровий бубенчик - и какой дурак
привязал его на ветку?
Пожав плечами, Хельги осторожно поехал дальше. Нагнулся под особенно колючей
веткой...
Не успел он поднять голову, как краем глаза заметил летящую в него секиру! Нет, что
это была именно секира, а не лесная птица и не белка, Хельги понял уже потом, быстро
выныривая из-под конского брюха. Вскочил на ноги, вытащив из ножен меч, огляделся.
Ага, вот и первый нидинг - о подобных бродягах всякий был наслышан: украли что-нибудь
у себя на родине, или убили кого, или еще чего нехорошего совершили, вот и выгнали их
решением общего собрания - тинга, - а это уж очень тяжелое наказание, даже, пожалуй,
тяжелей смерти - поди-ка, поскитайся без родни, без крова - да еще каждый встречныйпоперечный
имеет полное право тебя убить, потому что ты не человек, а вообще никто,
сплошное недоразумение - безродный бродяга-нидинг.
Тем временем нидинг - высоченный рыжебородый мужик с подбитым левым глазом и
широким носом - снова размахнулся, чтобы швырнуть в Хельги копье, да передумал,
разглядев жертву. Видно, внешний вид Хельги не внушил ему особого опасения.
Рыжебородый обернулся, свистнул кому-то. Тут же за елками возникли еще двое - один
тощий, слева, другой позади, и Хельги толком разглядеть его не смог. Что ж, намерения
бродяг не оставляли никаких сомнений, нужно было действовать.
Хельги чуть присел, согнув ноги в коленях, покачался на них туда-сюда, краем глаза
наблюдая за задним - тот уж как-то резко нагнулся, видно - за упавшей секирой. Ага, так и
есть! Теперь подойти ближе к рыжебородому... Так... Задний, кажется, уже размахнулся...
Нет, еще рано... А вот теперь - пора! Хельги резко ушел в сторону, настолько быстро, что
нидинги не успели ничего сообразить, а пущенная секира поразила рыжебородого
точнехонько в лоб! Один есть. Тут же выскочив на тропу - он вовсе не собирался вечно
отсиживаться за деревьями, - Хельги нанес удар мечом... И попал в пустоту - бродяги явно
не были новичками в битвах, по крайней мере тот из них, что только что стоял перед
Хельги. И вот он же возник снова, уже с секирой на длинной, украшенной рунами ручке.
Взмахнул... и словно ветер просвистел над головой сына Сигурда, холодный ветер смерти.
Нет, не зря Велунд учил его уворачиваться. А нидинг не унимался, махал секирой - словно
сено косил, летели сбитые с деревьев ветки и листья. Вроде бы он был какой-то
неказистый, длинный, сутулый, с темной, свалявшейся от грязи бородою. Но секирой, пес,
орудовал вполне профессионально - ни разу на пути ее не встретились ни ствол дерева, ни
особо толстая ветка. Только позади вдруг хрустнул трухлявый ствол... Нидинг повалился
навзничь, выронив из рук секиру. Хельги бросился было к нему... но тут же отпрыгнул
далеко в сторону длинным и мощным "прыжком лосося". Он вспомнил про второго! Ведь
не зря же тот затаился, не подавая признаков жизни. Да и этот, с секирой, уж слишком
нелепо упал... Ага, вот, встал уже, озадаченно оглядываясь. Не шевелясь, Хельги
пристально наблюдал за ним из зарослей можжевельника. Но где же, однако, второй?
Хельги осторожно выглянул... и получил бы удар мечом под лопатку, если б не
почувствовал за спиной чье-то дыханье. Отпрыгнул, пробежал к толстому дереву - ага, эти
двое, кажется, зажимали его в клещи, старательно оттесняя... куда? Хельги осмотрелся...
Ага, ясно куда - в болотце. Хоть и тронутое льдом, а все ж таки ненадежен ледок-то. И тут
в мозгу юноши грохнуло, заскрежетало, завыло... но сразу же стихло... и появилась одна
задумка, сначала не вполне четкая - словно не самим Хельги придуманная, но все же
вполне выполнимая. Идете сюда? Что ж, давайте. На этот раз оба нидинга напали
одновременно - Хельги наконец разглядел второго: низенького роста, с широким
морщинистым лицом, он походил бы на старый трухлявый пень, поросший сизой
бородой-мхом, если б не был так опасно подвижен. Как легко он ставил ноги - ни одна
ветка не хрустнула. Он был вооружен мечом, коим и нанес быстрый удар - в это время
второй как раз замахнулся секирой. Хельги не стал дожидаться дальнейшего развития
событий, а, высоко подпрыгнув, ухватился за крепкий сук, спрыгнул, перевернувшись в
воздухе через голову, и оказался позади темнобородого. Тот среагировал поздно -
стальной клинок Хельги уже пронзил его сердце. Теперь оставался один коренастый,
пожалуй, самый опасный изо всей троицы. Поигрывая мечом, он невозмутимо улыбался и
медленно подбирался к Хельги. Юноша сделал выпад... поспешил, лишь расцарапав левую
руку противника. Тот нанес быстрый рубящий удар - Хельги еле успел подставить меч, к
немалому удивлению нидинга, - такие приемы здесь мало кто использовал. Не давая ему
опомниться, Хельги закрутил меч сверкающим кругом - теперь уже защищался бродяга.
Почувствовав, что встретил достойного противника, он больше уже не улыбался,
сосредоточив все внимание на борьбе. Удар! Уклонение влево. Еще удар - отбил! Ну-ну,
быстро соображает, перенял тактику. Вернее, это он, Хельги, навязал врагу свою.
Интересно, а меч у тебя насколько хорош? Приподнявшись на носках, Хельги изо всех сил
опустил клинок, вложив в это движение всю силу своего молодого тренированного тела, -
меч нидинга, не выдержав, треснул. Дрожащий обломок клинка с силой вонзился в
землю. Хельги опустил Змей Крови: убивать безоружного - не много чести для
благородного викинга! А вот бродяга на поверку оказался напрочь лишенным и
благородства, и чести: улыбнулся, показав зубы, и, когда Хельги подошел ближе, подло,
исподтишка, метнул в него рукоятку меча с острым торчащим обломком. Слава богам,
Хельги успел среагировать - пущенный с силой обломок лишь задел его левое ухо. Нидинг
бросился было бежать, развернулся, но, зацепившись ногой за пень, рухнул лицом вниз...
Якобы рухнул - этот прием кто-то из бродяг сегодня уже использовал, - и Хельги на него
не купился. Сжимая меч, с опаской подошел ближе, ожидая, что сейчас нидинг бросится
на него. Ну-ну, давай, бросайся... Учены уже, ждем...
- Он больше не встанет, мой мальчик, - раздался вдруг голос Велунда. Старый кузнец
вышел из-за сосны и, подойдя к лежащему недвижно бродяге, кивнул на его спину. Из-под
левой лопатки нидинга торчал обломок меча, тот самый, воткнувшийся в землю...
- Но... - Хельги замялся. - Что ты здесь делаешь, учитель?
- Грибы собираю, - расхохотался кузнец. - Я знал, куда ты поехал, и помнил, что где-то
здесь видели нидингов. Не предупредил, потому как кто же будет предупреждать тебя в
битве? Сам же направился за тобой. Много ошибок ты совершил, сынок...
Велунд прошел вперед по тропинке:
- Не привязал коня, вообще, даже не подумал о нем.
Хельги стыдливо зарделся.
- К тому же слишком много прыгал без особых на то причин. Подумаешь, бродяги.
Сын Сигурда ярла вспыхнул до корней волос. А он-то так гордился сегодняшней
битвой, но вот, оказывается... теперь хоть и не приходи в усадьбу. Не воин - посмешище.
Хельги сел на пень и закрыл горящее лицо руками. Очень хотелось заплакать.
- Ну, что ты там расселся? - услыхал он голос Велунда, далекий, словно бы из другого
мира. -Вставай-ка, нечего время терять. Нужно успеть заехать к хозяйке Курид за брагой,
есть что отметить.
Хельги поднял глаза.
- В общем-то, сегодня я очень доволен тобой, мой мальчик! - с улыбкой произнес
кузнец.
Глава 6
ВОЛК
Ноябрь 855 г. Бильрест-фьорд
Тогда разьярился
Дух богомерзкий,
Житель потемков...
"Беовульф"
Прошло чуть меньше месяца с тех пор, как узколицый друид Конхобар стал членом
рода Сигурда ярла. Сам обряд посвящения - вступление левой ногой в специально
содранную кожу с левой ноги кобылы - занял не так много времени, больше ушло на
согласование: каждый ли член рода был согласен усыновить безродного ирландца?
Конечно же, большинство отнеслось к нему с подозрением, и вряд ли бы узколицый так
быстро стал родичем, если б не помощь и покровительство Гудрун. Он ей нравился -
узколицый знал почему - и тем пользовался - никогда не проходил молча мимо хозяйки,
все время заговаривал о чем-то, правда, надо сказать, без излишней настойчивости,
ненавязчиво. Гудрун подобные ухаживания нравились - еще б не понравились
сорокалетней женщине живые воспоминания о бурной любви, да если еще принять во
внимание болезнь мужа... Постепенно Конхобар стал в усадьбе незаменимым, чего, надо
сказать, и добивался, сперва - помня указания друида Форгайла Коэла, а затем и сам стал
находить в своем положении массу выгод. Всегда вежлив, выдержан - не чета прочим
грубиянам, - ирландец как должное принял на себя обязанности управителя усадьбы, а
Гудрун была и рада такому помощнику - все сделает так, как сказано, четко и вовремя, да
к тому же, как становилось уж совсем худо Сигурду - лежал в лежку, - самолично
заваривала ему сон-траву Гудрун и, дождавшись, когда муж уснет, шла в амбар, где
дожидался ее ирландец. Не злоупотребляла подобными встречами Гудрун - умна была,
хитра, коварна - знала: немного уже осталось Сигурду земных дней, а уж там как повезет:
кто будет владеть усадьбой - она, всем известная хозяйка Гудрун, или этот неумелый
щенок, Хельги. Да, по законам вроде бы - Хельги, но жизнь есть жизнь, она посильнее
законов будет, Гудрун это хорошо знала.
Два десятка дойных коров - часть принадлежащего Сигурду стада - жевали сено в
дальнем сарае под присмотром Трэля Навозника, черноволосого, темноглазого, смуглого -
увидишь такого, сразу скажешь: раб, нидинг, слуга, - именно так описывались рабы в
древних сагах. Сарай стоял почти впритык к лесу, где шумели, качая ветками, темные
голубоватые ели и росшие на холмах корявые сосны вздымали к небу вершины, покрытые
жесткими иглами. В противоположной стороне, за еле видневшейся усадьбой братьев
Альвсенов, широкой оранжевой полосой плавилось в море закатное солнце. Несколько
рыбацких лодок - маленьких, издали похожих на жуков, деловито перебирающих лапами,
- пользуясь хорошей погодой, покачивались на волнах Радужного ручья. Ловили сельдь, и
всем работы хватало. Чьи были лодки - Сигурда или Альвсенов, - с усадьбы было не
разглядеть, да Трэля Навозника, честно говоря, это мало интересовало. Он лежал на копне
сена, подстелив старый, выцветший плащ. Отломив соломину, сунул в уголок рта,
развалился, положив под голову руки, наслаждаясь редкими минутами покоя, закрыл
глаза, представив далекое детство: теплое перламутровое море, оливковые рощи и
огромный город с белыми стенами и золотыми, сверкающими на солнце воротами.
Гавань, полную кораблей, самых разных, от узких рыбачьих фелюк до огромных военных
дромонов, вооруженных неугасимым огнем, горящим даже в воде. Рынок, многоголосый,
разноязыкий, полный пряных запахов; огромный - кажется, до самого неба, купол храма
Святой Софии. Колокольный звон медленно плыл над городом, поднимаясь в синее, как
цветы незабудки, небо. Где-то в оливковой роще выл волк... Волк?
Раб открыл глаза, перевернулся на живот и, выйдя из теплого, пахнущего навозом,
коровника прислушался, вглядываясь в черный лес, начинающийся сразу за невысокой
оградой, сложенной из круглых камней. Именно здесь, в лесу, похоже, и выл волк. Трэль
поежился. Что стоит хищнику перемахнуть через ограду? Конечно, через закрытую дверь
в коровник ему не пройти. А если через сеновал? Запросто проберется. А до дома отсюда
далековато - пока прибежит помощь, волки спокойно пару коров сожрут и его, Трэля, в
придачу. Навозник вздрогнул, услышав, как зашуршало на сеновале сено. Прислушался. На
всякий случай взял в руки увесистый посох. Впрочем, что против стаи посох? Так,
игрушка.
Соскочившая с сеновала черная тень стремительно бросилась прямо на Трэля. Тот
отбросил посох и широко расставил руки: огромный, черной масти пес размером с
теленка, поскуливая, принялся лизать щеки раба, и тот щекотал собаку за ухом, запуская
руки в косматую шерсть.
- Айн, хороший мой Айн, - шепотом приговаривал Трэль. - Как я рад, что ты пришел!
Могуч, космат и страшен с виду был Айн, правда, изрядно ленив, и это качество
сводило почти на нет все его остальные достоинства. Особенно летом, на верхних лугах,
пес предпочитал целыми днями валяться в кустах, укрывшись от солнца, и лишь иногда
лаял на отбившихся от стада коров. Впроче
...Закладка в соц.сетях
