Жанр: Фантастика
Астронавты гитлера
...ьями, размах которых мог быть изменен от 8 до 100 метров, что заметно облегчало взлет и
посадку.
Межпланетное общество, организованное Корфом, используя орбитальную станцию в
качестве сборочного завода, строит огромный космический корабль под названием "Икар".
"Икар" покидает станцию и устремляется к Венере, около которой астрономы заметили
небольшой спутник. Не долетая до последнего, "Икар" уравнял свою скорость, и участники
экспедиции перелетели с ракеты на спутник в небольшом ракетном катере. На спутнике они
нашли тела жителей легендарной Атлантиды, которые при гибели этого таинственного
континента спаслись с Земли, улетев к Венере, но на нее в результате не попали, поскольку их
корабль был притянут этим спутником...
Сюжетно очень похож на дилогию Гейля "космический роман" Ганса Доминика
"Наследие уранидов" ("Das Erbe der Uraniden"), опубликованный в 1928 году. Сначала группа
ученых во главе с профессором Ли отправляется на ракете, работающей на водородном
двигателе, к Луне. Там они "замерзают", и их тела обнаруживает следующая экспедиция. Затем
в романе описывается полет сразу трех ракет к Венере. На этой планете экспедиция
гениального изобретателя Горма обнаруживает корабль "уранидов" - жителей другой
звездной системы. По виду эти существа мало чем отличались от людей, но обладали "более
высокой культурой". Посадка на Венеру корабля уранидов была вынужденной. При помощи
"лучистых сигналов" пришельцы взывают к Земле о помощи. Однако помощь запоздала:
несмотря на свой высокий интеллект, ураниды допустили детскую ошибку - отведав местных
плодов, они перетравились и умерли. Лишь последний из них успевает передать Горму тайну
межзвездных перелетов, сделав его самым могущественным человеком на Земле.
Имеется в моей "копилке" и роман Бруно Бюргеля "Звезда Африки" ("Der Stern von
Afrika"), вышедший в 1921 году и изданный на русском языке в 1925 году под названием
"Ракетой на Луну". Действие романа перенесено в еще более далекое будущее - в 3000
(трехтысячный) год от Рождества Христова. Замечу, что этот роман самый ранний из
перечисленных, то есть по дате выхода в свет ближе всего к дням окончания Первой мировой
войны и принятия правительством демократической Германской республики условий
Версальского договора - наверное, именно этим обусловлено, что в романе описывается столь
отдаленное будущее, а сам он буквально проникнут идеей грядущей катастрофы, апокалипсиса.
Солнечная система, а вместе с ней и Земля, оказались на пути особой туманности, названной
автором "Свенденгаммовской" по имени астронома, открывшего ее в 2211 году. В итоге
Солнечная система оказалась заполнена хотя и сильно разреженной, но все же достаточной для
создания подъемной силы средой. По этой причине космические корабли Бюргеля все как один
снабжены крыльями и двигаются при помощи реактивной отдачи от частых взрывов особо
энергоемкого вещества "узамбаранита".
В романе Бюргеля довольно подробно описаны два вида космических ракет: малая
(предназначенная для околоземных полетов) и большая (предназначенная для межпланетных
полетов). Вторая из этих ракет, названная "Звездой Африки", стартует к Луне, но исчезает в
пространстве. О том, что произошло с этим кораблем, Бруно Бюргель предоставляет
возможность поразмыслить читателю...
Вообще же тема космических путешествий была одной из основных, но далеко не
единственной в произведениях немецких фантастов периода Веймарской республики.
Существовал целый поджанр - "Роман о будущем" ("Zukunftsroman"), и в числе
произведений, относящихся к этому поджанру, можно было встретить истории о воздушных
приключениях, о создании искусственной среды, о роботах, восставших против людей, об
экспериментах по селекции с целью улучшения человеческой расы и о супертехнологиях
Атлантиды, попавших в руки немецких ученых. Тот же Ганс Доминик написал двадцать
толстенных романов, которые, невзирая на их низкий литературный уровень, пользовались
большой популярностью и расходились миллионными тиражами. А все потому, что в них
воспевался немецкий инженер - человек, способный повлиять на будущее, сделать нищую
униженную Германию богатым процветающим государством.
Не отставали от романистов и кинематографисты. Наибольшую известность получил
режиссер австрийского происхождения Фриц Ланг, работавший на студии "УФА". Ланг
выбирал довольно необычные для своего времени сюжеты. Уже третья его лента - "Пауки"
("Die Spinnen"), первая часть которой была снята 1919 году, а вторая - в 1920 году,
представлявшая собой приключенческий триллер о преступной организации, стремящейся к
мировому господству, принесла режиссеру шумный коммерческий успех. Еще один фильм на
сходную тему "Доктор Мабузе, игрок" ("Dr. Mabuse Der Spieler/Dr. Mabuse") 1922 года
закрепил за Лангом статус художника, обращающегося к самым темным сторонам
общественной жизни. Нет ничего удивительного в том, что он снял одну из самых зрелищных
"антиутопий" 1920-х годов.
Итак, в 1926 году студия "УФА" выпустила на экраны самый дорогой фильм в истории
немецкого кино - "Метрополис" ("Metropolis"), снятый Фрицем Лангом по одноименному
роману своей жены Теи фон Харбу. Перед завороженным зрителем представали картины
будущего - мрачный город, бездушный и заведенный словно гигантские часы. Население
Метрополиса разделено на два антагонистических класса - темную массу рабочих и
господствующую элиту. Сын правителя города, Фредер, начинает испытывать чувство вины за
свое привилегированное положение и, став посредником между классами, влюбляется в
Марию, воспитательницу детей рабочих, весьма популярную в пролетарской среде. По заказу
отца Фредера "безумный" ученый Ротванг изготавливает робота - механического двойника
Марии, который подстрекает рабочих на восстание. Какие цели при этом преследовал
верховный правитель Метрополиса, не вполне ясно, поскольку подрывная деятельность робота
приводит к тому, что пролетариат поднимает восстание, разрушает машины, а нижним ярусам
города угрожает наводнение. Только Марии удается предотвратить катастрофу: она сбегает от
Ротванга и спасает тонущих детей. В конце концов верховному правителю приходится пойти на
переговоры с восставшими, пожать руку своему сыну и пообещать, что разногласия между
классами будут со временем сведены на нет, а положение рабочих улучшится.
За счет мощного видеоряда (а вовсе не за наличие или отсутствие логики в действиях
персонажей) "Метрополис" ныне признан лучшим произведением Ланга и лучшим
фантастическим фильмом немого кино всех времен и народов. Однако Фриц Ланг снял еще
один фильм, который сам по себе обеспечил бы ему имя в истории. Речь идет о киноленте
"Женщина на Луне" ("Die Frau im Mond"), выпущенной в свет в 1929 году. Автором сценария
вновь выступила супруга, которая предложила незатейливый сюжет. Прилетели, значит, пятеро
человек в ракетном корабле на Луну, побродили по ней, испытали некоторое количество
приключений и вернулись обратно.
В смысле видеоряда "Женщина на Луне" явно уступала другим фильмам Ланга. Лунные
пейзажи напоминали Швейцарские Альпы, постановщики проигнорировали особенности
лунной гравитации и отсутствия атмосферы. Однако Фриц Ланг сделал беспроигрышный ход
- он пригласил в качестве консультантов Германа Оберта и Вилли Лея, которые считались
главными немецкими специалистами по ракетостроению. А главное - киностудия "УФА"
заказала этим двоим самый настоящий ракетный запуск. И через это поспособствовала
развитию ракетного дела в Германии.
В общем-то в идее привлечь к созданию фантастического фильма специалистов не было
ничего нового. Романы, о которых я рассказывал выше (например, дилогия Отто Гейля), также
писались на основе консультаций или популярных работ, выпущенных энтузиастами
ракетостроения, но книга - это книга, а фильм - это фильм. С выходом "Женщины на Луне"
рядовой зритель получил возможность не просто погрузиться в мир будущего, как в
"Метрополисе", но воочию увидеть реальные технологии, которые должны были вскоре стать
частью мира, делая будущее настоящим.
А до первого прорыва в космос оставалось меньше пятнадцати лет...
ИНТЕРЛЮДИЯ 1: Секретные материалы Циолковского
В начале ХХ века ракеты считались экзотикой. Даже самые совершенные из них уступали
дальнобойной артиллерии, и мало кто мог предположить, что через полвека сверхдержавы
будут запугивать этим оружием друг друга. Ракетостроение оставалось уделом
чудаков-одиночек, вроде калужского учителя Константина Эдуардовича Циолковского. Все
изменилось, когда вопросом занялись офицеры рейхсвера...
Контакты немецких ракетчиков с Константином Циолковским начались после того, как
Константин Эдуардович прочитал заметку "Неужели это не утопия?", написанную неким
инженером Давыдовым и опубликованную в "Известиях" от 2 октября 1923 года между статьей
о гражданской войне в Болгарии и сообщением о том, что в Германии создаются боевые отряды
националистов. Вот ее полный текст:
"В Мюнхене вышла книга Германа Оберта: "Ракета к планетам", в которой строго
математическим и физическим путем доказывается, что с помощью нашей современной
техники возможно достичь космических скоростей и преодолеть силу земного притяжения.
Профессор астрономии Макс Вольф отзывается о подсчетах автора как о "безукоризненных в
научном отношении". Идея книги совпадает с опытами американского профессора Годдарда,
который недавно выступил с сенсационным планом отправить ракету на луну. Тогда как
американский ученый с помощью представленных ему богатых денежных средств мог
приступить к важным опытам, книга Г.Оберта дает им солидную теоретическую почву.
Оберт не только дает точное описание машин и аппаратов, способных преодолеть земное
притяжение; он доказывает также, что машина может вернуться на землю.
Автор останавливается далее на вопросе о доходности (!) такого предприятия. Стоимость
машины вычислена в 1 миллион марок золотом. Как "ракета на луну, - рассуждают
практичные немцы, - такое предприятие вряд ли окупится; гораздо важнее то, что такие
ракеты, описывая путь вокруг земли, сами становятся небольшими лунами и могут быть
использованы как наблюдательные станции, подавать с помощью зеркал сигналы во все части
земли, исследовать не открытые еще страны" и т.д. Не забыто также и стратегическое значение
таких искусственных лун...
Путешествие на планету и обратно автор представляет себе следующим образом: ракету
соединяют с шаром, содержащим горючее, при прибытии к цели ракету спускают на планету, а
шар продолжает вращаться вокруг планеты; для возвращения на землю ракету снова соединяют
с шаром".
Самолюбие Циолковского весьма задел тот факт, что его приоритет в разработке теории
движения ракет был забыт. И тогда он решил переиздать свою старую статью "Исследование
мировых пространств реактивными приборами" (1903 год) в виде брошюры на немецком языке.
Помощь ему в этом оказывал тогда еще молодой научный сотрудник Александр Леонидович
Чижевский.
Однако придумать остроумный ответ проще, нежели осуществить. Вместе с Чижевским
Циолковский отправился за помощью в губнаробраз. Посетителей встретили приветливо:
- Издать можем! Но печатать не на чем. Доставайте бумагу!
- А как добыть ее?
- Поезжайте на Кондровскую бумажную фабрику, почитайте рабочим лекции на
научные темы. Они помогут.
Идея казалась заманчивой, но непосильной: старому больному учителю не проехать сорок
километров в санях по морозу. И тогда, заручившись ходатайством губнаробраза, в Кондрово
отправился Чижевский. Рабочие фабрики с интересом выслушали его лекции и помогли чем
смогли.
Тем временем отец Чижевского уже переводил "Исследование мировых пространств" на
немецкий язык. Будучи профессором баллистики, он отлично понимал ценность работы
Циолковского. Однако осуществить издание на немецком языке: запаса латинского шрифта
хватило лишь на небольшое предисловие. Чижевский написал по-немецки краткую историю
исследования Циолковским проблемы межпланетных сообщений.
Вскоре тысяча экземпляров брошюры "Ракета в космическое пространство" была
напечатана. Чижевский увез большую часть тиража в Москву. Обложившись справочниками,
он разослал ее на адреса 400 исследовательских учреждений, занимавшихся проблемами
авиации и аэродинамики. Десяток экземпляров был отправлен лично Оберту.
Хотя Циолковский опубликовал работу двадцатилетней давности, зарубежные ученые
восприняли ее с большим интересом.
"Вашим трудом здесь многие заинтересовались, и посылались запросы", - так
писал Циолковскому один из его германских корреспондентов, после того как журнал
"ZFM" сообщил о выходе брошюры "Ракета в космическое пространство". Интерес
немецких ученых понятен: в Германию пришла "ракетная лихорадка". Вызвана она
была прежде всего испытаниями ракетных автомобилей в Ганновере, проходившие
при большом стечении народа весной 1928 года. Ажиотаж был невероятным. Газеты
пестрели захватывающими дух сообщениями. Место хроники, убийств и скандалов
заняли сообщения о ракетных испытаниях.
Внешне "ракетная лихорадка", охватившая Германию, выглядела вполне
благообразно: отстаивается идея космических полетов, никто не помышляет о войне,
и Герман Оберт, идеолог немецкого ракетного оружия, консультирует фильм Фрица
Ланге "Женщина на Луне".
Помощники Оберта - инженер Рудольф Небель и русский эмигрант Александр
Шершевский. Позднее в книге своих мемуаров Вилли Лей аттестует их как "трио", состоявшее
"из слегка сбитого с толку теоретика, открытого милитариста и русского эмигранта". Один из
этого "трио" - Шершевский - состоял в переписке с Циолковским. Задолго до того, как
грохот разрывов объявил англичанам о наличии у гитлеровцев боевых ракет, в конце 1922 года,
Циолковский получил из Берлина первое письмо Шершевского. Сообщив о большом интересе
немецких ученых к исследованиям Циолковского, Шершевский писал: "Очень просил бы Вас
от имени многих немецких специалистов прислать Ваши работы..."
Циолковский был польщен вниманием немецких научных кругов и охотно отвечал на
письма, присылаемые Шершевским, обсуждая с ним самые специфические вопросы.
Предполагал ли Константин Эдуардович, что его могут использовать как консультанта при
разработке нового оружия?
Вопросы, которые задавал Берлин Калуге, заставляют насторожиться. Вот, к примеру,
некоторые из них: "Как вы представляете себе конструктивное устройство сопла для
углеводородов - с предварительным сжатием или без него? Как Вы представляете себе
устройство инжекторов, так как насосы почти невозможны?"
Неизвестно, что ответил на эти вопросы Циолковский: среди его бумаг не сохранилось
черновиков ответов. Что касается важности этих вопросов, то Вилли Лей в книге "Ракеты и
полеты в космос" прямо пишет, что проблема топливного насоса для ракет оставалась
неразрешенной до середины Второй мировой войны, когда уже подходила к концу работа над
баллистическими ракетами "V-2".
Поток этих писем становился все больше и больше.
В начале тридцатых годов Циолковский прервал эту переписку. Нацисты пришли к
власти. Германия стремительно милитаризировалась. Люди, с которыми переписывался
Константин Эдуардович, стали работать на немецкую военную машину.
Одно из последних писем Шершевского к Циолковскому датировано декабрем 1929 года.
"Я сейчас ассистент проф. Оберта, - писал Шершевский, - строим около
Берлина первую ракету с жидким топливом... Работаем все здорово - не за страх, а
за совесть, так с 8 часов утра до 10 вечера..."
ГЛАВА 2: Космические корабли Веймарской республики
2.1. Космический корабль Германа Гансвиндта
В предыдущей главе я показал, на какой почве произрастала идея ракетного строительства
в республиканской Германии. Однако идея оставалась бы идеей, если бы среди немцев не
нашлось людей, способных воплотить ее в жизнь. И такие люди нашлись. Все-таки не зря
авторы "романов о будущем" верили в силу интеллекта немецких изобретателей и инженеров
- последние сумели удивить мир.
Подобно тому, как у русской космонавтики был пионер и основоположник - Константин
Эдуардович Циолковский, - у немецкой космонавтики имелся свой предтеча - теоретик
Герман Гансвиндт.
Гансвиндт родился 12 июня 1856 года в небольшом городке в Восточной Пруссии. Он
получил образование юриста, но предпочел полностью отдаться своему главному увлечению -
конструированию различных средств передвижения. Он изобретал велосипеды,
самодвижущиеся экипажи, моторные лодки и даже пожарные машины. Некоторые из его
проектов остались на бумаге, но многие были осуществлены им самим.
Со временем Гансвиндт обратился к проблеме воздушного транспорта, и начал (как и
Циолковский) с дирижабля. Он разработал и запатентовал проект оригинального воздушного
корабля длиной 150 метров и с паровым двигателем мощностью в 100 лошадиных сил. Уже
тогда было понятно, что дирижабли незаменимы в военном деле, и в связи с этим Гансвиндт
направил описание своего изобретения с приложением копий патента фельдмаршалу фон
Мольтке. Однако Генеральный штаб "за неимением средств" отказал Гансвиндту в
осуществлении его проекта.
Гансвиндт не чувствовал себя обескураженным отрицательным ответом - он засел за
работу, написал книгу, целиком посвященную проблеме создания управляемого воздушного
корабля, и сам оплатил расходы по ее изданию. Она вышла из печати в июле 1884 года.
Изобретатель полагал, что теперь он располагает оружием для новой атаки на
чиновников-консерваторов. К сожалению, это оружие почти не подействовало на его
современников. Тогда Гансвиндт начал свою вторую кампанию. Он написал письмо (с
приложением экземпляра книги) в военное министерство. Однако здесь всем уже наскучил
разговор о дирижаблях. Министерство не прочь было вообще отмахнуться от идеи покорения
воздуха, поскольку это запутало бы тактику и погубило бы всю стратегию германской армии. И
Гансвиндт вновь получил отрицательный ответ.
Обстановка изменилась только после того, как граф Цеппелин истратил собственные
средства и деньги богатых друзей на то, построить большой воздушный корабль. Гансвиндт
тоже чувствовал, что ему следует показать людям нечто большее, чем копию патента и
маленькую книгу. Он сделал попытку сколотить капитал путем организации какого-то
общества и денежных пожертвований. Эта вполне здравая идея не принесла большого успеха, и
тогда Гансвиндт решил целиком посвятить изобретательской деятельностью. В Шенеберге (это
предместье Берлина, где он жил) Гансвиндту удалось создать небольшую фабрику, а также
открыть постоянную выставку, обладавшую всеми признаками ярмарки, вплоть до огромных
пестрых афиш, расклеенных по столице. Фабрика изготовила механизм свободного хода для
велосипедов и втулку заднего колеса нового типа, которые рекламировались как "практически
не создающие трения". Здесь же был собран механизм, который Гансвиндт назвал
"третмотором". Две небольшие педали, немногим больше человеческой ступни, крепились над
механизмом или сзади него. Человек становился на эти площадки и, перенося свой вес
попеременно с одной ноги на другую, приводил механизм во вращение.
Гансвиндт также построил "моторную лодку", которая двигалась с помощью описанного
механизма. Для демонстрации ее возможностей изобретатель организовал искусственное озеро.
Параллельно Гансвиндт сконструировал и построил большой двухместный геликоптер. У
машины не хватало только мотора. В это время газеты сообщили, что на Парижской всемирной
выставке есть двигатель внутреннего сгорания достаточной мощности. Тогда Гансвиндт поехал
в Париж и попросил продать ему мотор в том случае, если он разовьет необходимую мощность.
Но мотор оказался слабым, и Гансвиндт решил вообще не использовать двигатель, а запустить
аппарат, применяя принцип волчка. Геликоптер монтировался на центральной стальной трубе.
Через эту трубу был пропущен стальной трос, закрепленный одним концом на земле, а другим
- в крыше фабричного здания. Затем Гансвиндт обмотал вокруг трубы другой трос с
привязанным к его концу тяжелым грузом, который мог сбрасываться в колодец, вырытый
специально для этой цели... Геликоптер и в самом деле взлетел с двумя людьми на борту, но,
разумеется, невысоко, так как полученный им импульс был слишком незначительным.
Однако бессмертную славу изобретателю принес совсем другой проект - космического
корабля, использующего реактивный принцип движения.
28 мая 1893 года в берлинской газете "Berliner Local Anzeiger" появился отчет о докладе,
сделанном за день до этого в "Филармонии" изобретателем Германом Гансвиндтом о проекте
своего корабля для межпланетных путешествий - например, на Марс или на Венеру, а также
для полета на земные полюсы. По данным газеты, корабль должен быть устроен следующим
образом:
"Главную часть его составляет стальной цилиндр, к которому присоединены
стальные трубы, заключающие сжатый воздух, необходимый для дыхания. В теплом
отделении цилиндра помещаются пассажиры. Двигатель предполагается реактивный.
Полет в мировом пространстве должен совершаться быстрее движения небесных тел".
Больше в газете никаких подробностей приведено не было. Но зато имелась восторженная
врезка: "Легендарный Икар не умер; он воскресает в разные века под разными именами, и в
наше время он возродился под именем Германа Гансвиндта, который, как и его предок,
стремится оторваться от земли...".
Лишь шесть лет спустя, в 1899 году, сам "немецкий Икар" опубликовал книгу, в которой
привел рисунок аппарата и дал некоторые дополнительные сведения о нем.
Из этого описания следует, что космический корабль Гансвиндта состоял из двух
массивных цилиндров: верхнего "взрывного" и нижней гондолы на двух пассажиров. Гондола
имела сквозное отверстие, через которые должны были проходить истекающие из верхнего
цилиндра газы. Под гондолой располагались "еще цилиндры с трубами, наполненными сжатым
воздухом, поступающим по мере надобности в пассажирское помещение".
Хотя Гансвиндт интуитивно и постиг принцип реактивного движения, он так и не смог
осознать его физический смысл. Он утверждал, что пиротехнические ракеты движутся в
основном за счет "отталкивания от воздуха", поскольку "один лишь газ не в состоянии создать
достаточную реактивную силу".
Для того, чтобы получить ощутимую реактивную силу, писал Гансвиндт, необходимо
отталкивание двух твердых тел весом по крайней мере в 1 - 1,5 кг каждое. В связи с таким
предположением его "топливо" представляло собой тяжелые стальные гильзы, начиненные
динамитом. Эти гильзы должны были подаваться в стальную взрывную камеру, имеющую
форму колокола. Одна половина гильзы выбрасывается взрывом заряда, другая половина
ударяет в верхнюю часть взрывной камеры и, передав последней свою кинетическую энергию,
выпадает из нее. Камера была жестко связана с двумя цилиндрическими "топливными
барабанами", расположенными по обе стороны от нее.
По достижении высокой скорости Гансвиндт считал возможным прекратить подачу гильз
во взрывную камеру. Он знал, что после этого пассажиры испытают ощущение невесомости, с
чем он намеревался бороться путем приведения гондолы во вращение вокруг центрального
отверстия, чтобы таким образом заменить силу тяжести центробежной силой; при этом оба
конца кабины становились полом. Первоначальный толчок, необходимый для приведения
корабля во вращение вокруг продольной оси, по мысли Гансвиндта, должен был производиться
несколькими взрывами, направленными в сторону. Кроме того Гансвиндт предусмотрел
возможность реализовать искусственную тяжесть путем связывания длинным канатом двух
таких кораблей и последующего приведения всей системы во вращение вокруг общего центра
тяжести.
Старт своего корабля Гансвиндт предполагал осуществить довольно оригинальным для
того времени образом. Прежде всего корабль должен быть поднят возможно выше с помощью
воздухоплавательных аппаратов или геликоптеров. Гансвиндт считал это необходимым, так как
его корабль вследствие плохообтекаемой формы не мог самостоятельно подниматься в
пределах земной атмосферы. Только после достижения определенной высоты, можно было
запускать взрывной аппарат.
Дальнейшее проникновение в космическое пространство Гансвиндт предлагал начать с
постройки промежуточной станции для заправки топливом. Поверхность Луны он считал
малопригодной для возведения на ней такой станции, а потому говорил о необходимости
запуска на орбиту искусственного спутника Земли, сила притяжения на котором должна быть
чрезвычайно малой. При условии организации такой промежуточной станции Гансвиндт считал
достижимыми не только планеты Солнечной системы, но и звезды - например, альфу
Центавра. Для этого, однако, в течение весьма продолжительного времени должно
использоваться ускорение, в десять раз превосходящее ускорение земной тяжести. Поэтому
изобретатель сомневался, чтобы пассажиры могли выдержать такое путешествие.
С критикой проекта выступил венский профессор Роман Гостковский. В своей статье,
озаглавленной не без ехидства - "Новый Икар", он указывает на просчеты, сделанные
изобретателем, однако и сам допускает ряд ошибок. Та давняя статья примечательна еще и тем,
что в ней Гостковский упоминает, будто бы Гансвиндт обращался с проектом космического
корабля к русскому и германскому императорам и при этом утверждал, что его корабль
способен долететь с Земли до Марса или Венеры за 22 часа (?!).
Позднее и сам Герман Гансвиндт понял, что его проект в изначальном виде
нежизнеспособен. В своих письмах к русскому ученому Николаю Рынину, датированных 1926
годом, он предложил новый вариант космического корабля: теперь аппарат должен был
подниматься в верхние слои атмосферы не силой реакции, а при помощи аэроплана; при спуске
же предполагался планирующий полет без расхода энергии...
2.2. Идеи и ракеты Германа Оберта
Герман Гансвиндт был на верном пути, но не оказал сколько-нибудь значительного
влияния на развитие ракетного дела. Право называться первым теоретиком ракетостроения и
космонавтики получил другой человек - профессор Герман О
...Поділитися у соцмережах
