Жанр: Фантастика
Посвящение в Мастера
... как темный туннель, потому что солнце уже скатывалось к
краю неба, а в лесу и всегда-то прятались тени. Тропа была широкая, убитая,
они бежали по ней рысцой. И вот прорвалась лиственная кровля, они замерли,
задыхаясь, и увидели мигающие над горой первые звезды.
- Ну вот.
Все недоуменно переглядывались. Ральф наконец решился:
- Пошли прямо к площадке, а на гору завтра успеем.
Вокруг уже поддакивали, но тут у него за плечом вырос Джек:
- Ну конечно, раз ты боишься...
Ральф посмотрел ему в лицо:
- Кто первый пошел к бастиону?
- Так то днем. И я тоже пошел.
- Ладно. Кто за то, чтоб сейчас на гору лезть?
Ответом было молчанье.
- Эрикисэм? Вы как?
- Надо пойти, Хрюше сказать...
- Ага, сказать Хрюше, что мы...
- Ведь же Саймон уже пошел!
- Нет, надо сказать Хрюше, а то вдруг...
- А ты, Роберт? Билл - ты как?
Эти тоже хотели идти прямо к площадке. Да нет, не боялись они, просто
устали.
Снова Ральф повернулся к Джеку:
- Ну, видишь?
- Я лично иду на гору.
Джек кинул это злобно, как выругался. И уставился на Ральфа, тощий,
длинный, а копье держал так, будто хочет ударить.
- Я иду на гору, зверя искать. Сейчас же.
И - добивая - с издевкой, небрежно:
- Пошли?
При этом слове все разом забыли, как им только что хотелось поскорей на
ночлег, и примерялись уже к новой схватке двух сил в потемках. Слово было
произнесено так лихо, едко, так обескураживало, что его не требовалось
повторять. Оно выбило у Ральфа почву из-под ног, когда он совсем расслабился
в мыслях о шалаше, о теплых, ласковых водах лагуны.
- Я не против.
Он с удивлением услышал собственный голос - спокойный, небрежный, так
что вся ядовитость Джека сводилась на нет.
- Ну, раз ты не против...
- Совершенно.
Джек сделал первый шаг.
- Тогда...
Бок о бок, под молчаливыми взглядами, двое начали подниматься в гору.
Ральф почти сразу остановился.
- Какая глупость. Зачем идти вдвоем? Если мы найдем его, двоих-то мало.
Тут же остальных отшвырнуло от них, как волной. И вдруг одинокая фигура
двинулась против течения.
- Роджер?
- Ага.
- Ну, значит, нас трое.
И снова они стали взбираться по склону. Тьма накрывала их, как волной.
Джек шел молча, вдруг он начал кашлять и задыхаться; ветер заставил их
отплевываться. Глаза Ральфу заволокло слезами.
- Зола. Мы на сожженное место зашли.
Шагами и ветром взметало пепел. Снова они остановились, и Ральф,
закашлявшись, успел окончательно сообразить, какую они сморозили глупость.
Если зверя там нет - а его наверное нет, - тогда еще ладно, пусть. Ну, а
вдруг он там, подстерегает их наверху - что толку тогда от них от троих,
скованных тьмой, вооруженных палками?
- Дураки мы все-таки!
Из тьмы донеслось в ответ:
- Дрейфишь?
Ральфа трясло от обиды. Все, все из-за этого Джека.
- Еще бы. Но мы все равно дураки.
- Если тебе не хочется, - сказал саркастический голос, - я и сам могу
пойти.
Ральф уловил насмешку. Он ненавидел Джека. Зола щипала ему глаза, он
боялся, устал. Его взорвало:
- Пожалуйста! Иди! Мы тут подождем.
И - молчанье.
- Что ж ты не идешь? Испугался?
Пятно во тьме, пятно, которое было Джек, отодвинулось и начало таять.
- Ладно. Пока.
И пропало пятно. И вместо него всплыло другое.
Ральф наткнулся коленкой на что-то твердое, качнул колкий на ощупь
обгорелый ствол. Шершавым обугленным краешком бывшей коры его мазнуло по
ноге, и он понял, что это на ствол сел Роджер. Он пощупал дерево и, колыхнув
его на невидимом пепле, сел тоже. Роджер, вообще необщительный, и тут не
стал разговаривать. Не стал распространяться о звере или объяснять Ральфу,
что понесло и его в эту нелепую экспедицию. Сидел себе и покачивал ствол.
Ральф различил частое-частое, бесящее постукиванье и догадался, что Роджер
стучит по чему-то деревянным копьем.
Так и сидели: стучащий, раскачивающийся, непроницаемый Роджер и кипящий
Ральф; а небо вокруг набрякло звездами, и только черным продавом в их блеске
зияла гора.
Высоко наверху заскользили звуки, кто-то размашисто, отчаянно прыгал по
камням и золе. Вот Джек добрался до них, и он прохрипел таким дрожащим
голосом, что они еле его узнали:
- Там кто-то есть. Я видел.
Он споткнулся о ствол, ствол ужасно качнулся.
Минуту Джек лежал тихо, потом пробормотал:
- Осторожно. Может, он пошел вдогонку.
На них посыпался пепел. Джек сел.
- Там, наверху, я видел - что-то вздувается.
- Тебе просто почудилось, - стуча зубами, выговорил Ральф. - Что же
может вздуваться? Таких не бывает существ.
Роджер сказал - и они даже вздрогнули, они совсем про него забыли:
- Лягушка.
Джек хихикнул и вздрогнул:
- Да уж, лягушечка. И хлопает как-то. А потом вздувается.
Ральф даже сам удивился - не столько своему голосу, голос был ровный,
сколько смелости предложенья:
- Пошли - посмотрим?
Впервые с тех пор, как он познакомился с Джеком, Ральф почувствовал,
что Джек растерялся.
- Прямо сейчас?
И голос Ральфа сам ответил:
- Да, а что?
Он встал со ствола и пошел по звенящей золе в темноту, и остальные - за
ним.
Теперь, когда его голос умолк, стал слышен внутренний голос рассудка и
еще другие голоса. Хрюша говорил, что он как дитя малое. Другой голос
призывал его не валять дурака; а тьма и безумие этой затеи делали ночь
немыслимой, как зубоврачебное кресло.
Когда достигли последнего подъема, Джек с Роджером подошли ближе,
превратясь из чернильных клякс в различимые фигуры. Не сговариваясь, все
трое остановились и припали к земле. За ними, на горизонте, светлела полоса
неба, на которой вот-вот могла проступить луна. Ветер взвыл в лесу и прибил
к ним лохмотья.
Ральф шевельнулся:
- Пошли.
Двинулись вперед, Роджер чуть-чуть отстал. Джек с Ральфом вместе
повернули за плечо горы. Снизу сверкнули плоские воды лагуны, и длинным
бледным пятном за нею был риф. Их нагнал Роджер.
Джек заговорил шепотом:
- Дальше - ползком. Может, он спит...
Роджер и Ральф поползли, а Джек, несмотря на все свои храбрые слова, на
сей раз отставал. Вышли на плоский верх, где под коленками и ладонями были
твердые камни.
Что-то вздувается...
Ральф попал рукой в холодный, нежный пепел и чуть не вскрикнул. Рука
дернулась от неожиданного соприкосновенья. На миг мелькнули перед глазами
зеленые искорки дурноты и тотчас растаяли во тьме. Роджер лежал рядом, и
губы Джека шептали в ухо Ральфу:
- Вон там, где раньше щель была. Бугор - видишь?
Пепел угасшего костра посыпался Ральфу в лицо. Он не видел щели, вообще
ничего не видел, потому что опять всплыли зеленые искорки и разрастались, и
вершина горы вдруг поползла вбок и накренилась.
Опять, уже не так близко, он услышал голос Джека:
- Испугался?
Нет, он не то что испугался, у него отнялись руки и ноги; он висел на
вершине рушащейся, оползающей горы. Джек отодвигался от него все дальше,
Роджер наткнулся на него и, пошарив, сопя, прополз мимо. Он слышал - они
шептались.
- Видишь?
- Это же...
Перед ними всего в трех-четырех ярдах был взгорок там, где прежде
взгорка не было. Ральф услышал какой-то тихий стук - кажется, это у него у
самого стучали зубы. Он взял себя в руки, весь свой ужас обратил в ненависть
и встал. И сделал два натужных шага вперед.
Позади них лунный серп уже отделился от горизонта. Впереди кто-то,
вроде огромной обезьяны, спал сидя, уткнув в колени голову. Потом ветер
взвыл в лесу, всколыхнул тьму, и существо подняло голову и обратило к ним
бывшее лицо.
Ноги сами понесли Ральфа по пеплу, сзади он услышал топот, крик и сломя
голову, не разбирая дороги бросился вниз, в темноту; на вершине остались
только три брошенные палки и то, что сидело и кланялось.
Глава восьмая. ДАР ТЬМЕ
Хрюша перевел несчастный взгляд с рассветно-бледного берега на черную
гору.
- Ты это точно? То есть наверняка?
- Я тебе повторяю десятый раз, - сказал Ральф. - Мы его видели.
- А сюда-то он не придет?
- Господи, да откуда же я знаю?
Ральф дернулся, отвернулся и на несколько шагов отбежал от него по
берегу. Джек на коленках чертил пальцем круги на песке. До них долетел
сдавленный голос Хрюши:
- Так это точно? Наверняка?
- А ты поди да посмотри, - сказал Джек презрительно. - Скатертью
дорожка.
- Нет уж, спасибо.
- У зверя зубы, - сказал Ральф, - и больше черные глаза.
Его передернуло. Хрюша снял очки и стал протирать единственное
стеклышко.
- Что ж теперь делать-то?
Ральф повернулся к площадке. Среди стволов, белой каплей против
занимавшейся зари, мерцал рог. Ральф откинул космы со лба.
- Не знаю.
Он не забыл, как мчался сломя голову с горы.
- По-моему, мы с такой громадиной драться не станем, это уж точно. Мы
только все болтаем, а мы и на тигра не пойдем. Спрячемся. Даже Джек
спрячется.
Джек не отрывал глаз от песка.
- А как насчет моих охотников?
Саймон крадучись отделился от тени под шалашом. Ральф оставил без
внимания вопрос Джека. Он показал рукой на желтый просвет над морем.
- Пока светло, мы еще храбрые. Ну а дальше что? Он там засел у костра,
будто нарочно, чтоб нас не спасли...
Он не замечал, что ломает руки. Голос сорвался на крик:
- Мы остались без сигнала... Пропали.
Золотая точка высунулась из-за моря и разом подпалила небо.
- А как насчет моих охотников?
- Подумаешь, мальчишки, вооруженные палками.
Джек вскочил на ноги. И, весь красный, зашагал прочь. Хрюша надел очки
и сверкнул на Ральфа единственным стеклышком.
- Ну вот. Ихнюю компанию задел.
- Да помолчи ты!
Разговор оборвали неумело извлекаемые звуки рога. Словно встречая
серенадой восход, Джек дул, пока не всполошил в шалашах всех, и к площадке
устремились охотники и хлюпающие, как всегда они теперь хлюпали, малыши.
Ральф покорно встал, Хрюша тоже, и они побрели к площадке.
- Болтовня, - сказал Ральф горько. - Одна болтовня.
Он взял у Джека рог.
- Это собрание...
Джек его оборвал:
- Я созвал собрание.
- Не ты, так я бы. Ты просто в рог подул.
- А это как - не считается?
- Да возьми ты его. На, пожалуйста - говори-говори!
Ральф сунул рог Джеку и сел на свое место.
- Я созвал собрание, - сказал Джек, - из-за разных вещей. Во-первых, вы
уже знаете, мы видели зверя. Мы забрались на вершину. В нескольких шагах от
него были. Он сидел и на нас смотрел. Не знаю, что он там делает. Мы даже не
знаем, что это за зверь...
- Он выходит из моря...
- Из темноты...
- С деревьев спускается...
- Да замолчите вы! - крикнул Джек. - Слушайте меня! Зверь, какой бы ни
был, сидит наверху и...
- Может, ждет...
- Может, на нас охотится...
- Да, охотится.
- Охотится, - сказал Джек. Он вспомнил не раз испытанный лесной
первобытный ужас. - Да. Зверь этот - охотник. Нет, пока помалкивайте!
Во-вторых, убить его нам не удалось. И в-третьих, Ральф сказал, что от моих
охотников никакого толка.
- Не говорил я ничего подобного!
- Рог у меня. Ральф считает, что вы трусы, удираете от кабана и от
зверя. И это еще не все.
Вздох пронесся над площадкой, будто все чувствовали, что сейчас будет.
Голос Джека, срывающийся, но решительный, разбивал настороженную тишину:
- Он как Хрюша. Все повторяет за Хрюшей. Не ему нами командовать.
Джек прижал к груди рог:
- Сам он трус.
Мгновенье помолчал и добавил:
- Там наверху мы с Роджером пошли вперед, а он остался.
- Я тоже пошел!
- Потом уже.
Двое мальчиков смотрели друг на друга сквозь нависшие космы.
- Я пошел, - сказал Ральф. - Я уже потом убежал. Но ведь ты сам тоже
убежал.
- А ты скажи, что я трус, - попробуй. - Джек повернулся к охотникам: -
Он не охотник. Разве он добывал нам мясо? Он не староста, мы про него вообще
ничего не знаем. Только и умеет приказы отдавать, а люди, видите ли, должны
ему подчиняться. Вся эта болтовня...
- Вся эта болтовня? - крикнул Ральф. - Болтовня? А кто ее затеял? Кто
созвал собрание?
Джек весь красный, набычась, упершись в грудь подбородком, злобно
глянул на него исподлобья.
- Ну, ладно, - процедил он многозначительно, с угрозой, - ладно же.
Прижал к себе рог левой рукой, а правым указательным пальцем рассек
воздух:
- Кто считает, что Ральф недостоин быть главным?
Он с надеждой обвел всех глазами. Они замерли. Под пальмами стояло
мертвое молчанье.
- Поднимите руки, - сказал Джек строго, - кто за то, чтобы Ральф больше
не был главным.
Длилось молчанье - тяжкое, стыдное, густое. Щеки Джека постепенно
бледнели, потом, вдруг, в них снова ударила краска. Он облизнул губы и так
повернул голову, чтоб ни с кем не встречаться взглядом.
- Кто считает...
Голос сорвался. Рог заплясал в руках. Джек откашлялся и сказал громко:
- Ну что ж, ладно.
Очень осторожно он положил рог на траву у своих ног. Из обоих глаз
выкатилось по постыдной слезинке.
- Я с вами больше не вожусь. Все.
Большинство потупились - разглядывали траву, свои ноги. Джек снова
откашлялся.
- Хватит, больше я Ральфу не слуга.
Он кинул взглядом по бревнам справа, подсчитывая охотников, прежде
составлявших хор.
- Я ухожу. Один. Пускай он сам свиней половит. Кто захочет охотиться
вместе со мной - пожалуйста.
И, натыкаясь на бревна, бросился к спуску на белый песок.
- Джек!
Джек оглянулся, посмотрел на Ральфа. Мгновенье постоял, застыв, и
крикнул пронзительно, бешено:
- Нет!
Спрыгнул с площадки и побежал по берегу, не замечая катящихся слез. И
пока он не скрылся в лесу, Ральф смотрел ему вслед.
Хрюша был вне себя.
- Ну, Ральф же, я говорю, а ты стоишь, как...
Тихо, глядя на Хрюшу и не видя его, Ральф сам с собой говорил:
- Он еще вернется. Солнце зайдет, и он вернется. - И тут он увидел рог
в руках у Хрюши.
- Ты чего?
- Ну так вот...
Хрюша оставил попытку урезонить Ральфа. Прочистил стеклышко и вернулся
к своей речи:
- Обойдемся и без Джека Меридью. И другие у нас на острове найдутся. Но
раз уж зверь этот вправду есть, хоть мне чего-то не верится, нам все равно
надо держаться поближе к площадке; так что не больно он и нужен теперь со
своей охотой. Ну, и нам, значит, надо решить, что делать.
- Ничего мы не решим, Хрюша. Ничего нельзя сделать.
Все горестно примолкли. Потом Саймон встал и взял у Хрюши рог, и тот
так удивился, что даже не сел. Ральф посмотрел на Саймона.
- Саймон? Ну что у тебя опять?
Легкий смешок пронесся по кругу, и Саймон съежился.
- По-моему, что-то можно сделать. Нам...
Снова под грузом публичности ему изменил голос. Он поискал взглядом
сочувствия и выбрал лицо Хрюши. И повернулся к нему, прижимая к смуглой
груди рог.
- По-моему, надо подняться на гору.
По кругу прошла дрожь. Саймон осекся. Хрюша смотрел на него с
насмешливым недоуменьем.
- Зачем же туда подниматься к этому зверю, если уж Ральф и те двое
ничего ему сделать не смогли?
Саймон в ответ шепнул:
- Что же можно еще сделать?
На этом речь его окончилась, и Хрюша взял рог у него из рук. И Саймон
сел в самом дальнем уголке.
Хрюша теперь заговорил уверенней и таким тоном, который, будь
обстоятельства чуть полегче, все сочли бы даже довольным.
- Я, значит, уже сказал - мы без кое-кого обойдемся. И еще скажу - надо
решать, как нам быть. И я, по-моему, знаю, чего Ральф нам сейчас скажет.
Самое главное на острове - это дым, а дыма без огня не бывает.
Ральф нетерпеливо дернулся:
- Без толку, Хрюша. Костра у нас нет. Там оно сидит. А нам надо тут
оставаться.
Хрюша поднял рог, как будто его словам тем самым прибавлялось
значительности.
- Костра нет - на горе. А что плохого будет, если мы его тут разожгем?
Вон на тех на скалах. Или на песке прямо. Дым-то от него небось точно такой
же.
- Верно!
- Будет дым!
- Можно у бухты!
Все заговорили разом. Только у Хрюши могло хватить дерзости ума на то,
чтоб предложить новый костер - на берегу.
- Ну да, разожжем костер здесь, - сказал Ральф. Он огляделся. - Прямо
тут - между площадкой и бухтой. Хотя, конечно...
Он осекся и нахмурился, размышляя и в забывчивости обгрызая ноготь.
- Конечно, дым этот будет ниже, не так далеко виден. Зато нам не
придется подходить близко. Близко к... ну...
Все сразу поняли и закивали. Да, близко подходить не придется.
- Что ж, давайте разводить костер.
Все гениальное просто. Обретя цель, за работу взялись со страстью.
Хрюша так ликовал, так наслаждался освобожденьем от Джека, так гордился
своим вкладом в общее дело, что помог таскать топливо. Далеко он, правда, за
топливом не ходил, оно оказалось под рукой - рухнувший ствол на самой
площадке, для других заповедный, ибо, хоть никто на нем никогда не сидел,
святость площадки охраняла все, что было на ней даже ненужного. А близнецы
сообразили, что костер теперь будет совсем рядышком и не так страшно будет
ночью, и малыши пустились в пляс от этого открытия.
Здесь валежник был не такой сухой, как на вершине. Почти весь сырой,
сгнивший, изъеденный мечущимися жучками; поднимать его приходилось с
осторожностью, иначе он рассыпался мокрой трухой. Они боялись углубляться в
чащу и предпочитали собирать топливо по кромке, с трудом выдирая его из
цепкого подлеска. Опушку и края просеки они хорошо знали, и рядышком был
рог, были шалаши, и днем тут было не страшно. Как будет тут в темноте,
думать никому не хотелось. И потому они работали спешно и весело, хотя с
приближением сумерек спешность все больше отдавала паникой, а веселость
истерикой. Пирамиду из листьев, прутьев, веток, стволов сложили на песке у
самой площадки. Впервые Хрюша сам снял очки, стал на коленки и лично собрал
лучи в пучок. И вот под дымным навесом расцвел желтый куст пламени.
Малыши, после той, первой катастрофы почти не видевшие огня, весело
расшалились. Скакали и пели, будто они на пикнике.
Наконец Ральф приказал кончить работу и выпрямился, размазывая пот по
лицу грязной рукой.
- Костер нам нужен поменьше. С таким не справиться.
Хрюша осторожно опустился на песок и стал чистить стеклышко.
- Мы будем делать опыты, учиться. Сперва мы разожгем маленький жаркий
костер, а потом будем туда зеленые ветки ложить - для дыма. Одни листья для
этого побольше подходят, другие поменьше, и потому...
Костер угасал, а с ним вместе и оживленье. Малыши перестали плясать и
петь и разбрелись кто куда - за фруктами, в шалаши, по берегу.
Ральф плюхнулся на песок.
- Надо новый список составить, кому когда дежурить у костра.
- Да, если ты кого сыщешь.
Ральф огляделся. И тут он впервые заметил, как мало осталось старших, и
понял, отчего последняя работа показалась такой трудной.
- Где Морис?
Хрюша снова потер стеклышко.
- Наверно... нет, не пойдет он один в лес, правда же?
Ральф вскочил, обежал костер, встал рядом с Хрюшей, отводя рукой волосы
со лба.
- Но нам нужен список! Ты, я, и Эрикисэм, и...
Не глядя Хрюше в глаза, он просил небрежно:
- Где Роберт, Роджер?
Хрюша весь согнулся и подбросил щепочку в костер.
- Наверно, ушли. Наверно, они с нами больше не водятся...
Ральф опустился на песок и стал дырявить его пальцем. Вдруг в одной
ямке он увидел кровь. Разглядел обгрызенный ноготь и заметил каплю там, где
откусил заусеницу.
Хрюша говорил:
- ...Я видел, когда мы топливо собирали, они ушли. Смылись они. За ним
побежали.
Ральф оторвал взгляд от ногтя и посмотрел ввысь. Словно в лад всем их
переменам небо сегодня переменилось, как бы подернулось пылью, и горячий
воздух пошел белыми пятнами. Мутный серебряный диск будто приблизился и
остыл, но жара все равно давила, душила.
- С ними вообще всегда морока, правда?
Голос был у самого его уха, и в нем билась тревога:
- Без них обойдемся. Без них даже лучше, правда?
Ральф сел. Волоча тяжелое бревно, явились торжествующие близнецы. И
швырнули бревно в золу, взметнув искры.
- Сами отлично справимся, правда?
Долго, покуда бревно сохло, занималось, наливалось красным, Ральф сидел
на песке и молчал. Он не заметил, как к близнецам подошел Хрюша, как он
шептался с ними, как все трое ушли в лес.
- Ну вот.
Он вздрогнул и очнулся. Хрюша и близнецы стояли рядом. Они были
нагружены фруктами.
- Я подумал, - сказал Хрюша, - надо нам вроде как пир устроить.
Все трое уселись. Фруктов было много, и все вполне спелые. Они
заулыбались, когда Ральф взял один и надкусил.
- Спасибо, - сказал он. И - с радостным изумлением: - О, спасибо
большое!
- Сами отлично справимся, - сказал Хрюша. - У кого соображенья нету, те
только всем жизнь отравляют. А мы разожгем маленький жаркий костер...
Тут Ральф вспомнил, что его мучило:
- Где Саймон?
- Не знаю.
- Не полез же он на гору, как ты думаешь?
Хрюша шумно расхохотался и взял себе еще фруктов.
- С него станется. - Хрюша заглотал спелую мякоть. - Он же чокнутый.
Саймон прошел мимо фруктовых деревьев, но сегодня малыши были слишком
заняты костром и за ним не увязались. Он продрался в чащобе и вышел к тем
лианам, которыми заткало опушку, и залез в самое плетево. К лиственной
бахроме льнул солнечный свет, и на лужайке плясали без устали бабочки. Он
опустился на коленки, и солнце хлестнуло его лучом. Тогда, в тот раз, воздух
трясся от зноя; а теперь нависал и пугал. Скоро густая длинная грива Саймона
взмокла от пота. Саймон неловко вертелся и так и сяк. Солнце било нещадно.
Скоро ему захотелось пить, потом просто ужасно захотелось.
Он все стоял на коленях.
Очень далеко Джек стоял на берегу перед группкой мальчиков. Он ликовал.
- Охотиться будем! - сказал он. Он окинул их взглядом. На всех были
изодранные черные шапочки, и когда-то давным-давно они стаивали двумя
чинными рядами, и голоса их были как пенье ангелов.
- Будем охотиться. Я буду главным.
Они покивали ему, и сразу все стало легко и понятно.
- И еще - насчет этого зверя.
Все оглянулись и посмотрели на лес.
- Значит, так. Про зверя нам нечего думать...
Теперь уж ему пришлось им покивать в подкрепленье своих слов.
- Зверя надо забыть.
- Правильно.
- Ага.
- Забыть его!
Если Джека и удивила эта готовность, виду он не подал.
- И еще одно. Тут нам мерещиться не будет всякое. Тут почти самый конец
острова.
Горячо и дружно, из глубины своих тайных мучений, все согласились с
Джеком.
- А теперь вы все - слушай. Потом мы, наверно, пойдем в этот замок - в
скалах. Но сначала мне надо еще кое-кого из старших отвлечь от рога и всяких
глупостей. Убьем свинью, закатим пир. - Он помолчал и продолжил, уже с
расстановкой: - И насчет зверя. Как убьем свинью, мы часть добычи ему
оставим. Тогда он, может, нас и не тронет.
Вдруг он вытянул шею:
- Ладно. Пошли охотиться, в лес.
Повернулся и затрусил прочь, и они сразу послушно за ним последовали.
Боязливо озираясь, они рассыпались по лесу. Джек почти тотчас наткнулся
на взрытую землю и выдернутые корни - улики против свиней - и тут же вышел
на свежий след. Он дал всем сигнал - обождать, а сам двинулся вперед. Он был
счастлив, сырая лесная мгла облегла его, как ношеная рубашка. Он скользнул
вниз по склону и вышел на каменный берег, к редким деревьям.
Свиньи, вздутыми жировыми пузырями, валялись под деревьями, блаженствуя
в тени. Ветра не было; они ни о чем не подозревали; а Джек научился
скользить бесшумно, как тень. Он вернулся к затаившимся охотникам и подал им
знак. Дюйм за дюймом они стали пробираться в немой жаре. Вот в тени под
деревом праздно хлопнуло ухо. Чуть поодаль от других в сладкой истоме
материнства лежала самая крупная матка. Розовая, в черных пятнах. К
большому, взбухшему брюху прильнули поросята, они спали или теребили ее и
повизгивали.
Ярдах в пятнадцати от стада Джек замер; вытянул руку, указывая на
матку. Оглянулся, вопросительно оглядел мальчиков, и те закивали в знак
того, что им все понятно. Правые руки скользнули назад - дружно, разом.
- Ну!
Свиньи сорвались с места; и всего с десяти ярдов закаленные в костре
деревянные копья полетели в облюбованную матку. Один поросенок, одержимо
вопя, кинулся в море, волоча за собой копье Роджера. Матка взвизгнула,
зашлась и встала, качаясь, тряся воткнувшимися в жирный бок двумя копьями.
Мальчики заорали, метнулись вперед, поросята бросились врассыпную, свинья
прорвала теснящий строй и помчалась в лес, напролом, через заросли.
- За ней!
Они затрусили по лазу, но тут было слишком темно и густо, так что Джек
выругался, остановил их, стал ползать по земле. Он молчал, только дышал с
присвистом, и все запуганно, уважительно переглядывались. Вдруг он ткнул в
землю пальцем.
- Ага, вот...
Пока все разглядывали кровяную каплю, Джек уже ощупывал сломанный куст.
И вот он пошел по следу, непостижимо и безошибочно уверенный; за ним
потянулись охотники.
Возле логова он остановился:
- Тут она.
Логово окружили, но свинья вырвалась и помчалась прочь, ужаленная еще
одним копьем. Палки волочились, мешали бежать, в боках, мучая, засели
зазубренные острия. Вот она налетела на дерево, всадила одно копье еще
глубже. И после этого уже ничего не стоило выследить ее по каплям свежей
крови. День шел к вечеру, мутный, страшный, набрякший сырым жаром; свинья,
шатаясь, затравленно кровоточа, пробиралась сквозь заросли, и охотники
гнались за ней, прикованные к ней страстью, задыхаясь от азарта, от запаха
крови. Вот они уже увидели ее, почти настигли, но она рванулась из последних
сил и снова ушла. Они были совсем близко, когда она вырвалась на лужайку,
где росли пестрые цветы и бабочки плясали в застывшем зное.
Здесь, сраженная жарой, свинья рухнула, и охотники на нее набросились.
От страшного вторжения неведомых сил она обезумела, завизжала, забилась, и
все смешалось - пот, крик, страх, кровь. Роджер метался вокруг общей свалки,
тыча копьем в мелькавшее то тут
...Закладка в соц.сетях
