Жанр: Фантастика
судьба короля 4. Люди и призраки
...рили. И
еще... вот, угощайтесь... я и забыл про нее...
Он вытащил из кармана пакетик, который всучил ему на прощанье веселый оливковый
Толик, и, оторвав от сердца, выложил на стол. Я же кабальеро, напомнил он сам себе в
утешение. Не подобает же прятать от дам сладости и трескать в одиночку тайком. Тем более,
если уже целую кучу стрескал.
- Ой! Шоколадка! - ахнула Ольга, умиленно всплеснув руками. - Ой, спасибо!
Настоящая шоколадка! И какая большая! Я их уже почти год не видела, и думала, больше
никогда не увижу! Надо ее поделить, чтобы и ребятам хватило... Спасибо... э-э... а мне так
вас и называть - Плакса?
- И можно на "ты"...
- Ну тогда и меня можно. Где ты умудрился выцепить эту шоколадку?
- А ты знаешь, что это такое? - я надеждой ухватился за тему Пассионарио. - Может,
тебе известен рецепт этой удивительной... э-э... субстанции?
С бедной дамой тут же случился приступ истерического смеха, который она,
отсмеявшись, объяснила тем, что в таком растаявшем состоянии это действительно не
шоколадка, а субстанция, и что неплохо было бы ее сначала подержать в холодном месте,
чтобы она хоть намного застыла. А затем объяснила, что основным компонентом этой...
хи-хи... субстанции является порошок из плодов... или зерен?.. некоего растения, которое
здесь не растет. Какао называется. А еще там, кажется, молоко, сахар... Да надо фантик
почитать, там должно быть написано... А что, он действительно был в ее родном мире? И
как там? Хоть какое там сейчас время?
- Не знаю... - виновато развел руками вождь и идеолог, с сожалением отвлекшись от
грандиозных планов разведения чудесного растения в Мистралии, когда станет королем. А
что, всего делов-то - попросить папу привезти семян, и разводи на здоровье... - Я мало что
понял из того, что видел. Познакомился с очень странными ребятами, выдающимся бардом и
его непутевым сынулей-полуэльфом... Уникальный экземпляр. Скажи, Азиль, ты
когда-нибудь видела толстого эльфа?
- Нет, - засмеялась Азиль. - Но я их не так много вообще видела. А что, так бывает?
- Как сказал бы мой папа, от этих людей чего угодно можно набраться.
- Ты же говорил, что ты сирота, - упрекнула его Азиль. - Врал? Или сейчас
выдумываешь?
- Да не врал я, просто не знал. Мама мне как-то не отчитывалась, когда и с кем, и я
искренне полагал, что человек, которого я звал папой, действительно был моим отцом.
Оказалось, все не так просто. Так что, можешь меня поздравить, теперь я не сирота. У меня
есть отличный папа, парень приятный во всех отношениях, за исключением некоторых
невинных слабостей, присущих эльфам...
- Например, влюбляться в здоровенных героев и отравлять им жизнь, сидя по вечерам
на заборе и печально пялясь на окна... - хихикнула Ольга. - Это, кстати, не твой папа,
случайно?
- Ну а кто же еще...
- Серьезно? Хоулиан - твой папа? - обрадовалась девушка. - А ты не мог бы
как-нибудь с ним поговорить и попросить не доставать Элмара своим безмолвным
обожанием? А то мне его аж жалко...
- Кого? - хитро уточнила Азиль.
- Да обоих, в общем-то, но Элмара сильнее.
- Можно и поговорить, - вздохнул Пассионарио, - но это бесполезно. Да вы скажите
Элмару, пусть не переживает так, папа через неделю-две сам угомонится. Он на редкость
непостоянен.
- А ты? - улыбнулась Азиль. - Ты совсем забросил музыку, или до сих пор пытаешься
освоить основы композиции?
- Конечно, всерьез я музыкой теперь не занимаюсь, - скромно опустил глаза
Пассионарио. - Но не забросил, и даже достиг некоторых успехов. Я даже сочиняю песни на
собственные стихи.
- Жаль, гитары нет, - посетовала Азиль. - Я бы с удовольствием послушала. Хотя
маэстро и ругался, что таким непутевым учеником его наказали боги за какие-то грехи, ты
все же, помнится, неплохо играл.
Пассионарио не удержался от желания порисоваться перед дамами и заверил их, что
гитару сейчас достанет. Он вышел в библиотеку и тихонько переместился в свою хижину на
базе, совершенно забыв о том, что рискует нарваться на Амарго и получить двухчасовую
порцию нравоучений. К счастью, в комнате никого не оказалось и его прихода никто не
заметил. Однако, снимая с гвоздика гитару, он немедленно вспомнил, зачем, собственно,
явился к девушке, и едва удержался, чтобы в очередной раз не расплакаться. А как можно
было взять в руки гитару и не вспомнить при этом Кантора, когда-то - строгого, но
любимого наставника, затем - верного друга и телохранителя. А вспомнив, как не заплакать?
Нет, только не сейчас, напомнил он сам себе. Не ровен час, кто-то войдет, и выслушивай
тогда...
Он поспешно протер рукавом глаза, заглянул в зеркало, поправил челку, вздохнул
несколько раз и вернулся в гостиную Элмара, где дамы терпеливо ожидали великого
момента приобщения к прекрасному. Присел на диван, привычно пристроив инструмент на
колене, тронул струны, подтянул четвертую. Вечно она сбивается со строя, наверное, колок
разболтался... Кантор как-то сказал, что таким инструментом только гвозди забивать, и
вообще это не гитара, а дрова.
Исполнять свои бодрые революционные песни у расстроенного вождя и идеолога не
было никакого вдохновения, особенно из-за того, что сам процесс исполнения постоянно
напоминал о покойном наставнике, безжалостно и больно. Зато сама как-то пришла на ум
одна мелодия, которую он услышал в гостях у старого барда, пронзительно печальная,
полная надрывной беспросветности и как раз соответствующая его нынешнему настроению.
Слов он, к сожалению, разобрать не смог, но мелодия запала в сердце так прочно, будто он
не слышал ее всего два раза, а знал всю жизнь. Он играл вдохновенно и самозабвенно,
вкладывая в музыку весь свой Огонь, которого у него, надо сказать, хватало. Иногда
сбивался с тональности, иногда явственно фальшивил, спутав ноту или просто не попав по
струне, но не обращал на это внимания. Он играл и видел, как влажнеют и грустнеют глаза
слушательниц, и вдруг понял, что не сможет сделать того, зачем сюда явился. Не сможет
сказать этой славной доверчивой девчонке, что ее любимый Кантор больше никогда не
приедет, потому что его больше нет. Ни сегодня, ни завтра, никогда не сможет. Даже если
спросит, он соврет что-нибудь, например, что его перебросили в южные джунгли...
надолго... на очень долго... А как сказать, если язык не поворачивается? Вот она сидит,
смотрит на него восторженными глазами, благоговея от общения со столь выдающимся
бардом, хлопает своими светленькими ресничками, ничего не подозревая, а он возьмет и как
скажет... Нет, никогда. Пусть Амарго сам говорит, если считает, что так надо. В конце
концов, Кантор его об этом и просил, так нечего перевешивать на других свои обещания.
Или пусть Шеллар скажет, он психолог, у него получится...
- Как здорово! - восхитилась Ольга, когда музыка смолкла. - Я еще ни от кого в этом
мире такого не слышала! Крутой медляк, немного на блюз смахивает, но не блюз, а что-то
среднее... Ты сам сочинил?
И нет бы ему вовремя вспомнить, что честность и скромность есть добродетели вечные
и неизменно ценные... или как там говорилось в книге "Наставление отрокам", которой его в
свое время задолбал мэтр Максимильяно... Нет же, понадобилось за каким-то хреном
выпендриться перед девушками!
- Да, - не удержавшись от соблазна вкусить хоть немного аплодисментов от
благодарной публики, соврал Пассионарио и скромно опустил глаза. - Я написал эту пьесу,
когда узнал о смерти маэстро. Только слов вот так до сих пор и не смог подобрать.
- Послушай, Плакса, - перебила его Азиль. - А ты точно уверен, что маэстро умер? Мы
тут на днях узнали, что он, оказывается, жив, но где-то скрывается. Может, ты его встречал,
но просто не узнал? Нам сказали, что он потерял руку, да и лицо очень пострадало...
- Ну что ты, - вздохнул ученик маэстро, откладывая гитару. - Я бы все равно узнал.
Если не в лицо, то почувствовал бы, увидел иначе, как видят маги... Нет, Азиль, маэстро
умер.
- Диего тоже так говорил, - кивнула локонами нимфа. - Но я все равно сомневаюсь.
Если бы он был мертв, сон-проклятие сложился бы иначе, с этим все соглашаются. И ты, как
маг, тоже должен бы это понимать... Ах, ты же, наверное, не знаешь...
- Знаю, - снова вздохнул Пассионарио.
- Тебе Диего рассказал? - тут же догадалась Ольга. - Вы же с ним друзья, он тебе,
наверное, все рассказывал... А это у тебя его сережка, или они у вас просто одинаковые?
- Он подарил мне ее... На память... - заметался изобличенный вестник, проклиная себя
за забывчивость. Снять не мог, недоумок! - Он... его послали в... другое место... и мы
расстались... вот... Он подарил мне сережку на память, и попросил сказать тебе... и
вообще... навещать, развлекать там, помочь, если чего...
Наверху что-то глухо стукнуло, вроде открылась дверь, и не успел товарищ
Пассионарио обернуться, как что-то твердое и тяжелое, просвистев в воздухе, больно и
увесисто огрело его по спине чуть выше поясницы, и дрожащий от негодования голос
прокричал:
- Ах ты, конспиратор задрипанный! Ах ты, в ухо трахнутый плагиатор! Хрен тебе
моржовый в задницу, бессовестный брехливый мерзавец... - и далее более полудюжины
эпитетов, неприемлемых в порядочном обществе. Уличенный в плагиате вождь и идеолог
застыл в ужасе, не решаясь обернуться и ожидая нового удара по спине. Перепуганное
воображение моментально нарисовало ему призрак наставника, который отныне будет
преследовать его всю жизнь и дубасить подставкой от пюпитра при каждой попытке
присвоить себе авторство чужих произведений.
- Подарил я ему, наглый бесстыжий сукин сын! - продолжал разоряться за спиной
возмущенный голос Кантора, чуть менее громкий и чуть более хриплый, чем обычно. - Не
успел я умереть, как он уже напялил мою сережку и охмуряет мою девушку, засратый
обкуренный козел, драный в задницу плешивым гоблином!
- Диего, что ты делаешь! - испуганно вскрикнула Ольга, подхватываясь с места и
устремляясь к лестнице. - Зачем ты встал?
- А я должен был лежать? - продолжал разоряться Кантор. - Когда это позорное
убожество корчит из себя великого барда, думая, что если воровать темы в других мирах, то
этого никто не заметит?
Обалдевший Пассионарио медленно обернулся и тихо ахнул, увидев, как совершенно
живой и весь перебинтованный Кантор виснет на перилах, пытаясь самостоятельно
спуститься по лестнице.
- Любимый, ну зачем же из-за этого так психовать, - попыталась урезонить его Ольга,
подбегая и подставляя плечо, чтобы он смог опереться. - Да фиг с ним, какая тебе разница,
сам он написал, или нет? Стоило из-за этого так надрываться? Ты же мог упасть! Успокойся,
пожалуйста. Пойдем, я отведу тебя в кровать.
- К хренам собачьим кровати! - проворчал Кантор, видимо, из последних сил. - Ты,
засранец, подай мне палку! И помоги спуститься! Сидишь, хлебальник разинул, не видишь,
даме тяжело?
- Кантор! - судорожно выдохнул Пассионарио, осознав, наконец, что перед ним
действительно живой Кантор и что минуту назад его самым реальным образом перетянули
по спине увесистой тростью. Он подхватил эту трость, без которой его воскресший соратник
теперь не мог стоять и вис на перилах, и бросился вверх по ступенькам. - Кантор, ты жив! О,
небо, какое счастье, ты жив!
- Спина! Мудак! - взвыл Кантор, вырываясь из его объятий. - Больно же, придурок!
Уйди! Что ты ко мне целоваться лезешь, мать твою, извращенец, папин сын! Тьфу на тебя!
Убери от меня на фиг свои слюни и сопли!
Любимый вождь поспешно отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от очередного удара
трости, которую разгневанный Кантор, едва получив обратно, тут же поспешил пустить в
дело. Промахнувшись по цели, бедняга чуть не загремел с лестницы, поскольку его по
инерции занесло вперед, и едва устоял на ногах, успев вцепиться в Ольгу.
- Прекрати скандалить! - потребовала та. - И успокойся, наконец! Тебе же нельзя еще
вставать!
- Можно, - упрямо возразил Кантор. - просто у меня не получается... Помоги мне
дойти до дивана, я с вами немного посижу... Или полежу... Ты зачем зарисовался перед
девушками, придурок? Хочешь, чтобы с тебя шкуру спустили за нарушение конспирации? И
на кой хрен ты напялил мою сережку и врешь тут напропалую что попало?
- Кантор, не сердись, - попросил Пассионарио, вытирая слезы умиления. - Я ничего не
нарушал, меня послали... мне поручили...
- Наверное, тебе поручили повидаться со мной, а не распускать тут хвост перед
дамами! Ты что, не знал, что здесь живет Азиль, и что она тебя непременно узнает? Не мог
потихоньку, ночью или там...
- Да нет же! Мне поручили вовсе не с тобой повидаться, все же думали, что тебя
убили... Мне велено было навестить твою девушку и... ну, ты же сам просил...
- Я, помнится, вовсе не тебя просил, - ворчливо отозвался Кантор, располагаясь на
диване спиной кверху.
- Я знаю. А вот он поручил это мне.
- А ты, вместо того, чтобы сделать то, что тебе поручили...
- Я не смог. Я подумал, так будет лучше...
- Подумал он! Я вот твоей... даме расскажу, как ты тут перед другими рисуешься! И
что это ты на себя напялил?
- Расскажу, если перестанешь ругаться. В конце концов, я твой начальник, поимей хоть
немного уважения и не позорь меня перед дамами.
- Уважения? А ты его заслужил, товарищ начальник? Мало тебя наставник пи... -
Кантор оглянулся на дам и поспешно поправился: - бил в молодости за нездоровую
склонность к плагиату, позор всего отдела пропаганды! Не способен сам приличную музыку
писать, покупай, как порядочные поэты делают, а воровать нечего.
- А ты откуда знаешь? - недовольно отозвался товарищ начальник.
- А вот знаю. - проворчал Кантор и замолк, уложив голову на диванную подушечку.
Видимо, он, наконец, выдохся и сил ругаться дальше у него не осталось. - Сережку отдай,
бард недоделанный.
- Да пожалуйста... Вот, бери. Я же не знал... Я ее на память взял... Только не надевай
сразу, хоть водкой прополощи, у тебя же ухо разорвано, еще инфекцию занесешь...
- Давай мне, я сама прополощу, - протянула ладошку Ольга. - И все-таки, не худо
было бы объяснить, в чем дело. На этот раз честно. Кто кому чего поручил и кого о чем
просил.
- Видишь ли, - вздохнул Пассионарио, опуская сережку в протянутую ладонь. - Кантор
просил своего друга и наставника сообщить тебе, если с ним что-то случится. Вот с ним и
случилось... Наверное, сама знаешь, раз он здесь. А поскольку мы считали его погибшим, то
этот самый друг и наставник послал меня, чтобы я тебе сообщил... Но я не смог. Подумал,
что лучше будет солгать... прости, пожалуйста. Я больше не буду обманывать и присваивать
чужие произведения. Я действительно услышал эту пьесу в другом мире, и она мне
понравилась. А теперь, если желаете, могу исполнить что-нибудь действительно свое,
Кантор не даст соврать.
- Постой, - приподнял голову Кантор. - Когда это ты бывал в другом мире? Когда
потерялся в начале весны?
- Нет, вот только что. Дело в том, что я опять... потерялся. Но на этот раз попал в
цивилизованное место, где живут люди.
- И долго ты там был?
- Да дня три...
- А кто-нибудь уже знает, что ты нашелся?
- Еще нет. Я... видишь ли... я опять крупно поругался с... ну, все с тем же человеком,
что и в прошлый раз... Только на этот раз я действительно со всех сторон виноват, и мне
стыдно и боязно показываться ему на глаза. Я напился и так с ним поскандалил...
- Идиот, кончай выжевываться перед дамами, и скорей мотай на базу. Он же там с ума
сходит, и опять, наверное, сам себе сочиняет сказку о том, что мы братья. Меня убили, ты
потерялся... и бедняга совершенно не имеет понятия, что я жив а ты нашелся. Совесть у тебя
есть? В другой раз споешь, никуда твои слушательницы не денутся.
Как ни печально было это сознавать, Кантор был полностью прав. И как ни печально
было уходить до того, как общество приступит к дележу шоколадки, уходить все же надо
было. Поэтому товарищ Пассионарио не стал спорить, а подхватил гитару и поднялся,
намереваясь распрощаться с дамами и все-таки набраться мужества для предстоящей встречи
с Амарго.
- Ты еще придешь? - с надеждой спросила Ольга, мимоходом поглаживая Кантора по
плечу.
- Обязательно, - заверил ее Пассионарио. - По крайней мере, пока Кантор здесь, буду
забегать иногда.
- Я тебе забегу! - отозвался Кантор. - Ты что, еще и с Элмаром хочешь познакомиться?
- Отчего же нет? Я давно собирался... Ах, да ты же еще не знаешь, наверное... я тут
уже со многими познакомился, пожалуй, только с Элмаром еще не успел...
- Считай, что успел, - горестно простонал Кантор. - Удирай отсюда, скорей, прямо
сейчас, в библиотеке кто-то есть... Да что ты стоишь, забыл, как телепорт кастуют?
- Перестань психовать, тебе нельзя нервничать. Подумаешь, в библиотеке кто-то
есть... что с того? Это, наверное, Мафей...
- Я его убью! - донесся из библиотеки рев его высочества, полный отчаяния и
бессильного гнева. - Тханкварра! Своими руками убью! Без суда и прочих разбирательств!
Оторву мерзавцу башку, насажу на кол и поставлю в кабинете в назидание его преемнику!
- Элмар, брось теперь разоряться, - не в тон весело ответствовал голос Жака. - Не фиг
было подписывать что попало.
- Ну вот, опять... - развела руками Ольга. - Что он, интересно, на этот раз подписал?
Дверь библиотеки рывком распахнулась и предмет папиного нежного томления
вломился в гостиную, на ходу взревывая куда-то в направлении кухни:
- Ужинать! Немедленно! И водки! Бездельники!
Вслед за ним в дверь проскользнул Жак и резко остановился, заметив гостя.
- Опаньки... - ошалело произнес он. - А ты что здесь делаешь?
- Я... в гости пришел... - растеряно произнес вождь и идеолог, слегка испуганный
таким поведением хозяина. - Я сейчас объясню... Я, вообще-то, уже ухожу...
Элмар, заметив, наконец, что в комнате находится посторонний, немедленно прекратил
орать и внимательно оглядел гостя с ног до головы.
- Прошу прощения... - на полтона ниже проворчал он. - Этот казначей меня
окончательно достал... С кем имею честь?
- Это... - Начала Азиль, но Жак торопливо ее перебил.
- Постой, не надо, я сам скажу. Ладно? Элмар, я тебе потом тихонько на ушко скажу. А
ты иди сюда, - он быстро подмигнул и скрылся в библиотеке, поманив с собой невезучего
товарища Пассионарио.
- Извините, - развел руками так ничего и не понявший вождь и последовал за ним, на
прощанье одарив присутствующих своей очаровательной улыбкой и не удержавшись от
скромной попытки хоть на расстоянии немного успокоить разгневанного Элмара. Жак тут же
закрыл за ним дверь и, ухватив за рукав, поволок в самый дальний угол.
- Ты что здесь делаешь? - сердитым шепотом вопросил он. - Как ты здесь оказался?
Опять ошибся?
- Я к Ольге пришел, - в который раз пояснил Пассинарио. - Амарго мне велел ей
сообщить, что Кантора убили... А в чем дело? Что-то не так?
- Что-то не так? - издевательски повторил королевский шут. - Во-первых, кто,
по-твоему, лежит на диване?
- Так я же не знал! Я думал, его правда убили!
- Вот недотепа хренов, Амарго с четверга знает, а ты еще нет! Ты что, только сегодня в
родной мир добрался? Все это время с зелеными торчками траву курил? Фу, да от тебя до
сих пор этой травой штыняет!
- Да, только сегодня. А что, Амарго уже знает? Так мне можно не торопиться...
- Балда, он же не знает, что ты уже дома! Сейчас же пойди покажись ему, на него
смотреть страшно! Не бойся, он ругаться не будет.
- Ну ладно, сейчас найду его... Только скажи, как же вы нашли Кантора? И что у тебя в
доме случилось?
- Он сам нашелся. Он вообще парень самостоятельный до охренения... Я тебе потом
все подробно расскажу, что у меня в доме случилось, и про Кантора тоже, и как поживает
король, а то ты сейчас и про это спросишь. Найдешь меня через Мафея, где-нибудь спокойно
сядем и поговорим. А сейчас поторопись... только сначала знаешь что... продай покрышки.
- Какие покрышки?
- Одежку вот эту продай.
- Тебе?
- Папе римскому. Мне, конечно. Зачем они тебе, тебе все равно эту раздолбайку надеть
некуда, соратники засмеют.
- А тебя?
- Я же шут, мне положено одеваться прикольно, чтобы все смеялись. Ну продай, жалко,
что ли?
- Прямо сейчас?
- А ты что, хочешь поносить? Твоя охрана коллективно уписается, как тебя увидит.
- А что я, в исподнем отсюда пойду?
- Тогда давай меняться.
- Да ты в мои штаны не влезешь.
- Влезу.
- Не влезешь. У тебя задница шире.
- Спорим на пять щелбанов, что влезу.
- А кто разобьет?
- Элмар! - воззвал Жак. - Зайди на минутку! - и, обернувшись к Пассионарио,
деловито кивнул: - раздевайся.
- Ну какого тебе надо! - ворчливо рыкнул с порога Элмар и застыл в дверях,
уставившись на двух господ без штанов. - Вы что делаете, извращенцы?
- Штаны меряем, - пояснил Жак. - Закрой дверь, там же дамы.
- А я тут причем? Ширинки вам застегивать?
- Да перестань ворчать! Мы тут поспорили, и разбить некому.
- Дети малые! - сердито буркнул принц-бастард, подходя ближе. - Ну, давайте.
- Спорим, что я влезу в твои штаны, - немедленно объявил Жак. - На пять щелбанов.
- Спорим, не влезешь, - азартно возразил Пассионарио, сцепляя руки, как полагалось
при споре. Элмар молча разбил, затем напомнил, наблюдая, как Жак втискивается в
упомянутые штаны: - Ты, помнится, обещал нас представить.
- А, я уже забыл... Я не хотел при девчонках государственные тайны разглашать.
Знакомься, это Орландо.
- Это?.. - потрясенно переспросил принц-бастард, повторно окидывая взором
наследника престола Мистралии. Наследник представил себе, на что он похож в этой
раздолбайке, без штанов, непричесанный, с опухшей мордой, и подумал, что Жаку за такие
представления неплохо было бы по шее надавать. Да еще этот папа со своей несчастной
любовью... Да еще Кантор сейчас еще полчаса будет возмущаться и опять обзывать его
вруном и плагиатором... Угадайте с трех раз, что Шелларов кузен о нем подумает? Вот
позорище...
- Я счастлив с вами познакомиться, - нашел в себе силы улыбнуться он. - Прошу
простить мой неуместный наряд... я только что вернулся из другого мира, а там одеваются
именно таким несуразным образом...
Элмар, видимо, спохватившись и вспомнив о манерах, опустил глаза и протянул
новому знакомому свою огромную лапу.
- Я тоже очень рад. - затем повернулся к Жаку и ворчливо поинтересовался: - Ты что,
затеял все это безобразие со штанами ради интереса влепить щелбана принцу? Так я тебе и
на глаз скажу, что ты в них не влезешь.
- Влезу, - упрямо заявил Жак. - И вовсе не за этим, я просто хочу купить эти штаны,
раздолбайку и кепочку. Меня замучила ностальгия.
- Да? - заинтересовался Элмар. - Это в твоем мире так по-идиотски одеваются? И ты
тоже такое носил?
- И буду носить, - ответил Жак, все еще пытаясь как-то стянуть на талии штаны,
которые совершенно явственно не сходились пальца на два. - И мне приятно, и люди будут
видеть, что я шут, а не кто попало...
- Это и так видно, - засмеялся Пассионарио. - снимай штаны и подставляй лоб.
- Может, не сейчас... - начал было Жак, но честный Элмар, привыкший свято блюсти
правила поединка и долги чести, пресек его жалкие попытки уйти от расплаты.
- Да нет, сейчас. И скорее, пока никто не вошел и не увидел, какими глупостями вы
здесь занимаетесь...
- Увидеть может и не увидят, - заметил Пассионарио, с некоторым злорадством
приступая к процедуре расплаты, поскольку Жак за свои художества вполне заслужил не
только пять щелбанов. - Но могу вас... раз... на сто процентов заверить... два... что Кантор
все это слышит... три... и, наверное, загибается со смеху... четыре... надеюсь только, что
это... пять... пойдет ему на пользу.
Жак со скорбным видом потер лоб и жалобно вопросил:
- Ну хоть раздолбайку и кепочку меняешь? Они-то безразмерные...
- Кепочка - это подарок, - возразил Пассионарио. - А раздолбайку - так и быть.
Снимай камзол.
Глава 15
Знакомство с "любимым учеником маэстро" оставило у Ольги впечатление тихого
дурдома. Этим впечатлением она немедленно поделилась со всеми, как только Элмар и Жак
вернулись в гостиную, а гость отбыл из библиотеки.
- Абсолютно точно, - согласился Диего, любуясь на обновку Жака. - Пока он не
обкурится, дурдом действительно тихий.
- Мы ужинать сегодня будем? - прервал обсуждение Элмар. - Я устал, как загнанная
лошадь, я хочу есть и срочно выпить, иначе у меня сейчас мансарду сорвет...
- Крышу, - поправила Ольга, сочувственно хихикнув. - А что у тебя там случилось, что
ты с такими зверскими воплями сегодня вломился?
- Не спрашивай! - простонал несчастный герой, падая в кресло. - Ненавижу
рассказывать о том, как из меня сделали дурака! Лучше давайте спокойно поужинаем,
выпьем и поговорим о чем-нибудь приятном. Жак, ты будешь что-нибудь пить?
- Не буду, - отказался Жак, тоже усаживаясь за стол. - У меня свидание, а Тереза не
любит, когда я напиваюсь.
- А я буду, - заявил Диего, приподнимая голову.
- А ты сможешь сесть к столу? - засуетилась Ольга, прикидывая, как бы его получше
усадить, чтобы не упал, и чтобы удобно, и чтобы до стола достал...
- Я буду лежать здесь, - пояснил Диего. - Пить вместе с вами, общаться и жевать
что-нибудь такое, для чего не нужна вилка.
- На мой взгляд, она вообще ни для чего не нужна, - сердито буркнул Элмар. - Что вы
все улыбаетесь, первые двенадцать лет своей жизни я прожил без всяких вилок, и ничуть не
страдал от этого. Ложка нужна для похлебки, а все остальное можно есть и руками. Так что,
не стесняйся, приятель.
Ольга скользнула взглядом по большому блюду с жарким и тут же представила себе,
как Элмар загребает все это добро своей огромной горстью и запихивает в рот, попутно
вытирая руки о волосы. Едва сдержавшись, чтобы не захихикать, она спросила:
- Диего, что тебе положить? Хочешь попробовать варварский стиль, или все-таки
что-нибудь из закусок?
- Кусок мяса. И побольше.
- Правильно, - одобрил Элмар. - Я вижу, ты сегодня совсем молодцом?
- Мне лучше, - серьезно кивнул Диего. - И я хочу посидеть с вами, а не валяться в
постели, как паралитик какой. Хоть послушаю что в мире делается.
- О, в мире делается уйма всего интересного, - объявил Жак. - Между прочим, меня
сегодня чуть не загрызли. Мафею его поморские родичи подарили к
Закладка в соц.сетях
