Жанр: Фантастика
Эльфийская дилогия 2. Эльфийское отродье
...чему. Она хочет, чтобы ее услыхали Шана с Каламадеа.
Вот только она не знает, что здесь еще и Дора... Дора - его тайный союзник, тот
непредвиденный случай, который способен лишить Мире победы, даже если Кеман
проиграет эту схватку. Если случится худшее и он проиграет и даже если Мире удастся
уничтожить их или навеки сделать пленниками, Дора будет знать, чем Мире хотела
поддеть Кемана. И, если это действительно важно, Дора позаботится о том, чтобы
вовремя предупредить волшебников.
Ведь позаботится же, правда? Звать ее Кеману не хотелось: Мире могла подслушать. И
вообще сейчас нужно думать только о схватке. Кеман мог лишь надеяться и ждать, когда
гнев заставит сестру проговориться.
"Твои волшебнички перегрызлись, братец! - бросила Мире, отчаянно работая
крыльями, пытаясь догнать его. - Старичкам хочется, чтобы все шло по-старому, молодые
отказываются им служить, и все они слишком заняты своими разборками, чтобы думать
об эльфах. А зря! Из-за бегства Лоррина все эльфийские лорды стоят на ушах и уже
собираются объединить свои силы - впервые за века! - чтобы выследить вас и уничтожить
всех до единого.
Совет уже принял решение уладить все распри. Дело продвигается медленно, но все же
продвигается! Не пройдет и нескольких месяцев - самое позднее, к весне, - и начнется
третья Война Волшебников. Третья и последняя!"
Кеман похолодел. Мире ни за что не сказала бы этого, если бы не была уверена. А в ее
мыслях чувствовалась такая уверенность в собственной осведомленности, что Кеман ни
на миг не усомнился: она знает, что говорит.
В прошлый раз волшебников спасло лишь то, что эльфийские лорды никак не могли
договориться. А если они все же объединятся...
Кеман встряхнулся и взял себя в руки - точнее, в когти. Не отвлекаться! Мало ли что
там творится! В конце концов, ничего еще не случилось. А для того, чтобы этого не
случилось никогда, он сперва должен выиграть схватку.
Он продолжал набирать высоту. Крылья работали ровно и сильно. Дракон летел прямо
на солнце, что давало ему дополнительное преимущество - Мире не может видеть его как
следует.
Сейчас он забрался уже гораздо выше нее. Может, хватит? Ну что ж, проверим!
Кеман резко развернулся, сложил крылья и камнем ринулся вниз, выставив перед
собой лапы с растопыренными когтями наподобие сокола, падающего на добычу.
Не зря же он наблюдал за тем, как летают и дерутся ястребы и соколы! Ему не раз
приходилось видеть, как небольшой сокол-сапсан сбивал на лету уток вдвое тяжелее себя.
Видел он, и как сапсан защищал свое гнездо от здоровенного ястреба-тетеревятника.
Именно его случай.
Ветер бил ему в ноздри и яростно трепал края крыльев.
Ветер пытался заставить Кемана раскрыть крылья, и дракону приходилось
сопротивляться изо всех сил. Мире до сих пор не подозревала, что он задумал: она
приближалась, щурясь против солнца, размахивая крыльями, задыхаясь, пытаясь догнать
брата...
Внезапно глаза драконицы расширились. Она увидела Кемана, падающего на нее с
высоты. Мире резко развернулась, инстинктивно пытаясь избежать столкновения...
Поздно!
Кеман с разлета ударил ее по голове обеими лапами.
Звук удара, должно быть, донесся даже до земли. У Мире, наверно, искры из глаз
посыпались. Во всяком случае, ее полет превратился в беспорядочное падение. Но для
того, чтобы вывести ее из строя, одного удара было явно мало.
Инстинкты ее не подведут. Поэтому, прежде чем она сумела развернуться и вцепиться
в него когтями, Кеман снова раскрыл крылья. Воздух больно ударил в перепонки.
Скорость падения была так велика, что он еще некоторое время падал, прежде чем сумел
снова развернуться и начать подниматься. На миг Кеман потерял Мире из виду, борясь с
ветром; когда он увидел ее снова, она была далеко внизу, но упрямо поднималась вверх,
следом за ним.
Однако теперь она молчала, как ни дразнил ее Кеман.
Грудные мышцы молодого дракона горели от усталости, крылья гудели, но все же он
улыбался. Раз Мире молчит, это верный признак, что она слишком зла, чтобы говорить.
Но во второй раз эта уловка не сработает. Как бы ни злилась Мире, боец она
превосходный. А с тех пор как они бились в последний раз, она наверняка успела
научиться кое-чему еще...
Что ж, пусть она решит, что он вознамерился во второй раз прибегнуть к той же
тактике. А в последний момент свернем. Это может сработать...
Кеман снова развернулся вниз головой и понесся к земле, хотя теперь солнце было не у
него за спиной. Он намеревался вместо того, чтобы бить Мире по голове, вцепиться
когтями ей в спину - быть может, даже порвать нежные перепонки крыльев. Но Мире не
собиралась сдаваться: в тот самый миг, как Кеман налетел на нее и развернул крылья чуть
раньше, чем прежде, она перевернулась брюхом вверх, отчаянно пытаясь схватить его
когтями!
В последнее мгновение Кеману удалось резко вильнуть и уйти в сторону. Но из-за
этого отчаянного маневра он потерял преимущество в скорости. Тут бы Мире могла его
схватить - но она рассчитывала на то, что схватит его сразу, и потому потеряла еще
больше высоты, пытаясь выровняться после своего сальто.
И в третий раз Кеман понесся к солнцу, но уже медленнее, чем прежде. Он задыхался,
воздух жег ему горло и легкие, крылья казались тяжелыми, точно каменными, тело тянуло
к земле...
"И что теперь? Что теперь? В догонялки я больше играть не могу. Она выносливее
меня. Надо заканчивать, и заканчивать как можно быстрее! Последняя стычка только
истощила мои силы!"
И наконец он придумал выход. Это был отчаянный шаг, но ведь и положение было
отчаянное!
Кеман снова развернулся и нырнул вниз. И снова Мире перевернулась кверху брюхом,
чтобы сцепиться с ним лапа к лапе.
И на этот раз он позволил ей схватить себя.
Ее передние лапы намертво сомкнулись с лапами Кемана, а задними она принялась
драть
ему брюхо. Боль была дикая. Кеман взвыл - но только ближе притянул Мире к себе,
накрыв ее голову крыльями.
И использовал самое страшное оружие дракона - молнию. Голубая искра проскочила
между кончиками крыльев, пройдя через голову Мире.
Она разинула пасть в безмолвном вопле; голова на длинной шее откинулась назад,
прижавшись к лопаткам.
Ее когти конвульсивно сомкнулись - но тут Кеман убрал молнию, и Мире обмякла.
Кеман был готов к этому. Иначе бы победа его оказалась тщетной: Мире рухнула бы
наземь с огромной высоты, утянув его за собой, и оба они разбились бы. Но он снова
яростно замахал крыльями, удерживая ее бесчувственное тело. Правда, у Кемана не
хватило сил остаться на лету, но, по крайней мере, они не рухнули камнем на землю.
Посадка была довольно жесткой, но Мире оказалась внизу, и Кеман сейчас был не
настолько добр, чтобы не воспользоваться ее телом в качестве подушки.
Оно было и к лучшему. Ведь когда они приближались к земле, Мире уже начала
приходить в себя. Но тут она ударилась головой и опять потеряла сознание.
Правда, ненадолго - Кеман едва успел прижать ее к земле. От шатров уже бежали
волшебники. Следом за волшебниками осторожно приближались люди из Железного
Народа.
- Обернись, Мире! - прорычал Кеман. - Обернись человеком! А не то...
- Ну и что ты мне сделаешь? - насмешливо спросила драконица, хотя в глазах у нее
стоял страх. - Убьешь?
Кишка тонка!
- Я тебе крылья переломаю! - рявкнул он. - Порву перепонки и переломаю все
косточки, так что ты больше никогда в жизни не сможешь летать! Я это сделаю, Мире!
Клянусь Огнем, сделаю!
Он видел, что сестра поверила ему. Разумеется, ей не пришло в голову, что достаточно
сменить облик туда и обратно, чтобы исцелить все повреждения! Отец-Дракон знал эту
маленькую хитрость, и мать Кемана тоже знала. Насколько было известно Кеману, он был
первым, кто проверил это на собственной шкуре. Но, очевидно, Мире, как и большинство
драконов, полагала, что повреждения, причиненные истинному облику, неисцелимы.
Вот и прекрасно!
Ее тело задрожало, расплылось - и она превратилась в беспомощного человека,
дрожащего в мощных драконьих когтях. Но глаза Мире глядели на Кемана с прежней
ненавистью. К тому же она приняла не тот облик женщины из Железного Народа, в
котором явилась прежде. Она обернулась бледнолицей рабыней эльфийских лордов.
- Ну и что ты будешь делать теперь? - усмехнулась она в морду нависшему над ней
Кеману. - Сожрешь меня, что ли?
Кеман только покрепче стиснул когти.
- Ты еще пожалеешь, что я этого не сделал.
"Шана! - мысленно сказал он. - Захвати с собой ошейник - только исправный! - и
приведи Калу с ее инструментами".
Люди окружили их, неподвижно сидящих в сухой пыльной траве. Кеман не собирался
менять облик, пока Мире не будет обезврежена. Солнце палило безжалостно, но
полуденное солнце - друг дракона, и чем жарче, тем лучше. Раны на брюхе у Кемана
причиняли ему дикую боль при каждом движении, но он чувствовал, как силы
возвращаются к нему. А вот Мире в ее человечьем облике приходилось совсем несладко.
Прибежала Шана, держа в руках ошейник. Кала приблизилась медленно, с опаской. На
Мире жена жреца даже не взглянула - ее внимание было приковано к Кеману. Ей было
страшно - Кеман видел, что руки у нее дрожат и лоб покрылся бисеринками пота. Но,
несмотря на страх, она подошла вплотную, доказав, что не уступает в храбрости любому
существу, двуногому или дракону, которое доводилось видеть Кеману.
- Надень на нее ошейник, Шана, - приказал Кеман вслух, говоря на языке Железного
Народа, так, чтобы все его поняли. - Надень и застегни.
Шана послушалась. Кеман гадливо отбросил Мире и отступил на шаг. Шана поспешно
скрутила Мире, повалила ее на землю и уселась сверху, чтобы драконица не вздумала
сбежать.
Кеман снова сменил облик, сосредоточившись не только на том, чтобы принять
обличье полукровки, но и на том, чтобы исцелить раны, нанесенные Мире. Это было
трудно, но зато, избавившись от боли, Кеман ощутил головокружительное облегчение.
Когда Кала увидела его в прежнем обличье, у нее прямо глаза на лоб полезли.
- Кала, ты сумела сломать замки на наших ошейниках, чтобы открыть их, - сказал
Кеман очень тихо, чтобы никто, кроме нее, не услышал. - А можешь ты испортить замок
так, чтобы его вообще нельзя было открыть?
Она молча медленно кивнула. Мире принялась браниться и дергаться, пытаясь
стряхнуть с себя Шану. Кала развернулась, подошла к Шане и сделала ей знак встать и
держать Мире за ноги. А сама уселась Мире на спину и схватила ее за волосы. А ведь Кала
была отнюдь не перышко. Мире побагровела от натуги и притихла.
- Лежи тихо, тварь! - сказала жена жреца и тряхнула Мире за волосы так, что
драконица скривилась от боли. - Мне все равно, кто ты, демон или чудовище. Пока на
тебе этот ошейник, ты всего лишь баба и останешься бабой.
А уж с бабой-то я как-нибудь управлюсь. Так что лежи смирно, пока я работаю, а то я
ни за что не ручаюсь. Инструменты у меня очень острые.
Мире застыла, не смея шевельнуться.
Кале только этого и надо было. Она отпустила волосы Мире, достала щуп, сунула его в
замок и обломила кончик, оставив его внутри ошейника. И только тогда встала и
позволила растрепанной Мире медленно и неуклюже подняться на ноги.
- Теперь этот замок никому открыть не удастся, - спокойно сказала Кала. - Так что
снять ошейник ты сумеешь, только если найдешь кого-нибудь, кто согласится его
перепилить. А это тоже не так-то просто. С помощью магии ошейник не снять, а закален
он так, что не всякий напильник возьмет.
- А пока он на тебе, дуреха, тебе не удастся ни сменить облик, ни воспользоваться
магией - разве что самой слабой, - добавил Каламадеа, подошедший вместе с остальной
толпой. - На твоем месте я бы и пытаться не стал.
Мне говорили, что последствия могут быть самые неприятные.
Толпа внезапно расступилась, и в круг вошел Дирик.
Следом за ним четыре мужеподобные женщины вели Джамала. Он не был связан, но,
судя по тому, как Джамал держался, можно было подумать, что он в цепях. Вождь
ссутулился и смотрел в землю.
Но Кеман увидел в его глазах с трудом скрываемую ярость. Вождь потерпел
поражение, но никогда не смирится с этим, и, если ему представится случай отомстить,
месть его будет ужасна.
"Значит, не следует предоставлять ему такого случая".
- Пока ты сражался в воздухе, мой поборник, - торжественно произнес Дирик,
обращаясь к Кеману, - я вел свою битву здесь, внизу.
Он возвысил голос:
- Слушайте, о люди моего народа! Знайте, что ваш военный вождь в безумии своем
намеревался рискнуть вашей жизнью и жизнью ваших семей, и все лишь ради того, чтобы
добиться мимолетной славы для себя самого!
Дирик принялся излагать сильно отредактированную версию всего, что произошло с
тех пор, как Джамал взял в плен четырех волшебников. Кеман быстро понял, к чему
клонит жрец, и перестал слушать. Он следил за Мире. Та, видимо, не обратила внимания
на предупреждение Каламадеа и попыталась прибегнуть к какой-то мощной магии.
Она смертельно побледнела и с трудом сдержала стон. Кожа под ошейником
побагровела и пошла волдырями.
Кеман, наверно, пожалел бы сестру - но уж очень она его разозлила!
А вот Лоррин уставился на нее, разинув рот.
- В чем дело? - негромко спросил Кеман. - Отчего ты так пялишься на мою сестру?
- Да ведь это же.., это же служанка Рены, та самая, что помогла нам сбежать! - выдавил
Лоррин, не сводя глаз с Мире. - Но.., разве это не она только что была драконом?
- Она, она. Ведь она еще и моя сестра. Она со времен Войны Волшебников пытается
убить Шану и всех ее друзей, - угрюмо ответил Кеман. Лоррин обернулся к нему.
В глазах молодого человека стояла тысяча вопросов. Но Кеман только покачал головой.
Теперь многое стало яснее - но с этим можно обождать.
- Потом объясню. А сейчас у нас есть дела поважнее.
Кеман скрипнул зубами. Речь Дирика близилась к завершению. Жрец объявил, что
Джамал будет заклеймен как предатель и изгнан из клана.
- Сейчас нам надо предотвратить войну, - сказал Кеман. - Если удастся.
К тому времени как спустилась ночь, у Рены голова пошла кругом. Слишком много
всего сразу обрушилось на нее. Ее горничная, ее наперсница - драконица? Нет, с этим еще
как-то можно было примириться - ведь Мире так много знала о драконах, больше, чем она
могла бы знать, даже если бы была агентом волшебников. Но узнать, что Мире к тому же
была еще и злым драконом, что сбежать она им помогла отнюдь не из добрых
побуждений...
Это потрясло и больно ранило Рену. У нее было так мало друзей, а Мире она считала
настоящим другом, несмотря на разделявшую их пропасть... Разве она, Рена, не была
добра к своей служанке, вопреки всем обычаям эльфов? Разве не поверяла она Мире все
свои секреты? Во всех историях, во всех романах говорилось о том, какую боль причиняет
предательство... Теперь Рена изведала это на себе. И как можно после этого верить хоть
кому-нибудь?
Да кому она теперь сможет верить?
Такова была ее первая реакция. Рена лихорадочно пыталась осознать все, что
произошло, и сделать хоть какие-нибудь выводы. Но по мере того, как шло время и
девушка снова обретала способность мыслить трезво, она понимала, что ее собственная
боль - всего лишь мелкий эпизод по сравнению с теми важными вещами, о которых
рассказала Мире. Сама Рена не слышала того "мысленного голоса", о котором говорил ее
брат, но Каламадеа, Шана, Лоррин, Меро и, как ни странно, Дирик слышали. Опасность,
грозившая волшебникам в их новом доме, была еще далека - пока, - но кто знает, сколько
времени у них осталось?
- Вы можете уйти, когда захотите, - говорил Дирик.
Они снова собрались у него в шатре, но теперь скорее для удобства, чем ради
секретности. Джамал уже отправился в изгнание - Дирик счел неразумным позволить ему
задержаться в клане, где он мог бы подобраться к Мире. Был уже избран новый военный
вождь, одобренный Дириком.
Мире тосковала в шатре для пленных вместе с двумя эльфами: Кеман счел, что лучше
оставить ее на попечении Дирика, чем отпустить на все четыре стороны. Пока на ней этот
ошейник, менять облик она не сможет. Она, конечно, может сбежать, но куда она пойдет?
В своем человеческом облике - облике рабыни из поместья лорда Тилара - она будет
весьма уязвима. Она не сможет пользоваться магией, чтобы защитить себя, а без этого в
глуши ее ждет сотня смертей, одна другой неприятнее.
Так что Мире больше никому не опасна, по крайней мере, пока. А потом? На этот счет
Рена была не так уверена. Если бы это зависело от нее, она охотно замуровала бы Мире до
конца ее дней в каком-нибудь глубоком и темном подвале и спускала ей еду и воду на
веревке.
- Согласно нашим обычаям, теперь мы ваши союзники, - продолжал Дирик, обращаясь
в основном к Шане и Лоррину. - Ведь вы победили поборницу Джамала на глазах у всего
клана. Я не знаю, чем мы можем вам помочь, но если вам нужна наша помощь, вам стоит
лишь попросить!
Шана покачала головой. С каждым часом волшебница мрачнела прямо на глазах. Рена
чувствовала, что Шана напряжена до предела. Видно было, что дай ей волю - она тотчас
же оседлает дракона и ринется в битву.
- Да нет. Сейчас нам не помешала бы хорошая армия.
Но я не стану просить вас выступить против эльфов. Об этом я бы никого просить не
стала. Мы оба знаем, что это была бы бессмысленная бойня. И потом какой в этом смысл?
Но...
Однако Лоррин перебил ее:
- Погоди, Шана. Ведь эльфы еще не готовы напасть прямо сейчас. Они только
пытаются уладить все свои древние распри! А что, если мы им помешаем?
- И как? - скептически спросила Шана. - Я не стану просить драконов отправиться в их
земли, обернувшись эльфами. Это слишком опасно. Теперь любого эльфийского лорда
будут тщательно проверять, кто он и откуда, и потребуют, чтобы десяток свидетелей
подтвердил, что это именно он! А если они отправятся в обличье рабов - что они смогут
сделать, кроме как наблюдать? Волшебников я тоже отправить не могу. Ведь теперь все
эльфы остерегаются личин! А на расстоянии - что мы сможем сделать?
- Отправиться можем мы с Лоррином, - робко предложила Рена. - Я не знаю, что у него
на уме, но это вполне возможно. Лоррин может притвориться каким-нибудь ан-лордом
или даже младшим сыном - на младших сыновей ведь никто не обращает внимания, как и
на женщин.
Мы можем отправиться в самые разные места, не рискуя, что кто-нибудь нас узнает...
Меро стиснул руку Рены.
- Если они отправятся туда, то и я с ними! - отважно вызвался он. Шана испуганно
расширила глаза. - Я очень хорошо знаю эльфийских лордов и их поместья. И о городах
тоже кое-что знаю. В конце концов, я всегда могу сойти за раба Лоррина. Я привык к этой
роли.
Шана перевела взгляд на Лоррина. Тот кивнул.
- Значит, у тебя действительно есть какой-то план, - медленно произнесла девушка. -
Ты знаешь что-то, чего мы не знаем...
- Да, одну мелочь, - согласился Лоррин. - И знаешь, Дирик, твой народ действительно
мог бы поделиться со мной кое-чем, что нам очень поможет. Украшениями, которые
делают ваши женщины.
Дирик вопросительно приподнял бровь.
- Звучит все более и более загадочно, - сказал он. - Надеюсь, твой план не настолько
сложен, чтобы быть невыполнимым?
Лоррин покачал головой.
- На самом деле ничего сложного тут нет. У эльфов есть одна древняя распря, которую
уладить никак нельзя.
Это непреодолимая пропасть, которая лежит между могущественными и слабыми.
Теперь Рена поняла, к чему клонит ее брат. И зачем ему эти украшения.
- Разница между могущественными и слабыми состоит не столько в богатстве и
владениях, сколько в магии! - выпалила она, не дожидаясь, пока Лоррин все объяснит. -
Могущественные маги буквально держат в рабстве тех, у кого магия слабая. Нет, это даже
хуже, чем рабство! Через эту пропасть никакой мост не перекинешь: слишком застарелые
тут обиды, слишком тяжкие раны!
Меро кивнул.
- Пока могущественные лорды могут принуждать слабых к повиновению с помощью
магии, эта пропасть со стороны незаметна. Так что не думаю, чтобы хоть кому-то из
сильных магов пришло в голову попытаться примириться с теми, кого они угнетают.
- Среди тех, кого угнетают, большинство - женщины, - добавил Лоррин. - А что было
бы, если бы вдруг магия перестала действовать на тех, у кого своей магии нет? Что, если
бы среди этих несчастных внезапно распространилась мода на филигранные украшения?
И что, если бы они обнаружили, что, пока эти украшения на них, магия на них не
действует?
- А что, если эти вещи попадут в руки людей-рабов? - вмешалась Шана, возбужденно
сверкая глазами. - Как ты думаешь, Лоррин, слабые эльфы действительно восстанут
против своих господ, если будут знать, что магия против них бессильна?
- Почему же только слабые? Подумай обо всех недовольных сыновьях, которым ничего
не остается, как повиноваться воле отцов, даже без надежды на наследство! - заметил
Кеман. - Они скучают, они умирают от безделья и тоски. Они устали выполнять дурацкие
мелкие приказы, словно привилегированные рабы! Я был среди них, когда разыскивал
тебя, Шана. Вспомни Дирана! И подумай о том, что, даже если Диран был худшим из
эльфов, найдется еще добрая сотня таких, как лорд Тилар, которые почти так же жестоки
к своим детям! Если бы эти молодые эльфы получили защиту от магии отцов, среди них
набралось бы порядочное число таких, кто не ограничился бы простыми проказами!
- А пока лорды разбираются с восстанием своих вассалов, неповиновением жен и
детей, с волшебниками они ничего сделать не смогут! - заключил Лоррин. - Вот это и есть
мой план. Мы с Реной отправимся домой. Я пойду бродить по городам и выискивать
обиженных вассалов и недовольных наследников. А Рена вернется к отцу, наплетет чтонибудь
насчет того, что я силой увез ее с собой, и снова войдет в круг знатных дам - но
только теперь она станет носить эти украшения. Я думаю, надо их посеребрить, чтобы
скрыть, что они железные. Так никто, кроме их владельцев, не заподозрит, в чем их сила.
Выглядят они достаточно экзотично, чтобы войти в моду. Женщины без ума от всего
нового.
Рена печально кивнула. Лоррин обернулся к ней.
- Единственная проблема в том, что для тебя это может быть очень опасно. Если не
хочешь - не ходи. Тобой я рисковать не стану.
Взгляд юноши был серьезен, лицо хмурое.
- Если ты согласишься, все пойдет куда лучше, но я и один управлюсь.
- Пока не попадешься, - мрачно заметил Меро. - Нет, тогда уж и я с тобой.
- И я тоже! - Рена вызывающе вскинула голову. - Я думаю, ты прав. Вот уж чего лорды
не ждут, так это восстания среди женщин!
Она на миг призадумалась. Ей вспомнилась та давняя ночь, когда она лежала без сна в
своей комнате и представляла себе свое унылое будущее - жизнь полурабыни, замужем за
круглым идиотом. Что бы она сделала, знай она тогда, что есть возможность защититься,
противостоять воле отца? Что бы она ответила отцу, если бы знала, что он не сможет
лишить ее разума?
Нет, отец, конечно, мог бы прибегнуть и к физической силе. Но с этим тоже можно
что-нибудь сделать. А если бы ее мать могла надеть на него железный ошейник - ночью,
когда он спит...
"Мама!"
- Я вернусь хотя бы затем, чтобы помочь маме, - внезапно сказала Рена. - Я должна это
сделать, Лоррин! Погоди, дай подумать...
Она прикрыла глаза, приводя свои мысли в порядок.
- Надо выяснить, стало ли известно, что я тоже сбежала вместе с тобой, - сказала она
наконец. - Если никто про это не знает, я могла бы начать навещать своих "подружек" -
чем дальше от нашего поместья, тем лучше.
Я покажу им свои драгоценности, скажу, что это мне подарили к свадьбе, и намекну,
где можно купить такие же.
Я буду оставаться не дольше чем на день. Мужчины никогда не интересуются, кто
гостит в будуарах их жен. К тому же они все равно не помнят женщин по имени. Если не
застревать надолго, это будет вполне безопасно.
Лоррин кивнул. Меро тоже. Одобрительный взгляд Меро придал ей храбрости и
заставил продолжать:
- Скоро эти украшения войдут в моду, так что дальше все пойдет само собой и без
меня. Тогда я отправлюсь домой.
Лоррин запротестовал было. Рена подняла руку, заставив его умолкнуть.
- Я скажу отцу, что ты меня похитил, как ты и предлагал. Ему стоит только
использовать простейшее заклинание, и он сразу увидит, что я чистокровная эльфийка.
А тогда я сделаюсь важной особой, Лоррин! Ведь я - единственная его настоящая
наследница! Я могу даже сказать, что ты именно поэтому меня и похитил - чтобы
шантажировать его через меня. А потом я смогу передать матери эти украшения, и мы
убежим вместе.
- Единственный вопрос, который приходит мне в голову: стоит ли устраивать
организованное восстание? - спросил наконец Лоррин, обращаясь к Шане.
- А как же иначе? - ответила Шана. - Как только секрет этих украшений станет
известен, - а это уж как-нибудь да просочится, - могущественные лорды примутся искать
способ преодолеть эту защиту. И они смогут сделать это, если переловят обладателей
украшений поодиночке.
Рена прикрыла глаза и прикусила язык, стараясь не выказать своего страха. Это тебе не
роман, не мечты в садике! Это настоящее, такое же настоящее, как их путь, лежащий
через горы, как коврик под ногами. Когда они уйдут отсюда и вернутся в земли
эльфийских лордов, ей будет угрожать настоящая опасность. Она может погибнуть. И
Лоррин.
"И Меро тоже. А он ведь не колеблется!"
Ледяная рука стиснула ей сердце, в горле застрял ком холодной глины, живот словно
бы налился свинцом. Неужто она только вчера любовалась луной вместе с Меро и думала,
что впервые в жизни наконец-то счастлива? А теперь...
"Теперь мы рискуем всем".
Но что ей еще остается? Ведь иначе все, через что ей пришлось пройти, пропадет
втуне!
На краткий миг, пока Рена боролась со страхом, в ней проснулся какой-то чужой
трусливый голосок. Она испытала искушение поступить как трусиха - как настоящая
себялюбивая трусиха. В конце концов, она ведь не воин, не героиня, как Шана! Она могла
бы вернуться к отцу и рассказать ему все, что знает. Он не только примет ее с
распростертыми объятиями - он ее вознаградит, щедро вознаградит! Он даст ей все, чего
ей захочется. Она получит все, о чем мечталось: свой уютный домик, где она будет
полной хозяйкой, книги, м
...Закладка в соц.сетях
