Жанр: Фантастика
Тройка мечей
...й контакт было очень трудно, так как уровень их сознания настолько
отличался от моего, что любая попытка общения походило на нить, постоянно
выскальзывающую из пальцев.
Там, в складках пыльной паутины, таились охотники, холодные и безжалостные.
Они не проявляли к моим заигрываниям никакого интереса, никак ко мне не относились,
но они там были. Я сфокусировала своё усилие, сосредоточившись на самой большой и,
должно быть, самой старой паутине. Что-то шевельнулось в её центре; итак, вот и
обитатель, владелец этих тенёт. У меня не было никакого определённого плана, ничего,
кроме смутной надежды, и я судорожно пыталась использовать свой Дар, вызывая тех, кто
жил в паутине. А жили там, как водится, пауки. У них, судя по всему, не было недостатка
в пище, и выглядели они весьма упитанными. А паук, обитавший в самой большой
паутине, был крупнее моей ладони.
Пауки эти относились к разновидности ядовитых. Они могли обездвижить свою
жертву и заключить её в паутину, оставив живой, чтобы съесть впоследствии. Их
крошечные глазки сверкали дьявольским огнём.
Лайдан тем временем закончила приготовления к своему колдовству. Она ходила
вокруг пентаграммы и к каждой свече ставила рядом ещё одну, посыпая вокруг них пол
сушёными травами, запах которых показался мне весьма неприятным.
Оставалось только догадываться, что она собирается делать: возможно, мы с ней
должны оказаться под защитой силового барьера, и она сейчас всячески его укрепляет, а
лежавший внутри пентаграммы Тсали, судя по всему, предназначался кому-то в жертву.
Занятая своим делом, Лайдан совсем ослабила контроль за мной и принялась
бормотать заклинания, смысла которых я не понимала и которыми настоящая Колдунья
никогда не осквернила бы свой язык. Но я знала, что заклинания эти должны быть очень
точны, в противном случае силы Тьмы могли ненароком разрушить её охранные
заграждения, и она жестоко поплатилась бы за своё неумение. Паук, притаившийся в
самой крупной паутине, высунулся наружу и блестящими глазами отыскивал жертву - я
послала ему импульс, что добыча близка. Паук выпустил нить и стал медленно,
покачиваясь, спускаться, в воздухе мелькало его толстое, оранжевое с чёрным, тело.
Я чувствовала, что запах трав, рассыпанных Лайдан, раздражает хищную тварь.
Паук предпринял было поползновение подняться обратно, но картина богатого
пиршества, которую я мысленно послала, удержала его. Из своего пыльного логова выпал
второй затаившийся комок, за ним - третий.
- Ну вот! - Лайдан поднялась и отряхнула руки от травяной трухи. - Всё готово,
сестричка. Тебе остаётся только шагнуть вперёд по моей команде, жертва будет принята, а
тебя станут приветствовать как одну из нас.
- А если я не шагну? - я старалась больше не смотреть на пауков, чтобы Лайдан
не проследила направление моего взгляда.
- У тебя нет выбора, - заявила она. - И нет защиты от того, кого я вызвала. В
любом месте он сумеет завладеть тобой и доставить сюда. А здесь, - она обвела рукой
полки вдоль стен, - ты добровольно станешь изучать тайны нашего ремесла. Да,
сестричка, в тебе есть то, что всегда откроет нам двери. Тебе не приходило в голову, что
мы всегда и отовсюду можем забрать тебя? Впрочем... - она взглянула на меня со
странным выражением. - Думаю, ты не откажешься развить то, что заключено в тебе с
рожденья. Ты - нашего рода, сестричка, ты принадлежишь к тем, кто призван
повелевать, а не подчиняться. Думаю, ты не станешь отрицать этого?
- Я не из Тьмы, - упрямо ответила я.
Она опять пожала плечами.
- Что такое Тьма? Что такое Свет? Ты слышала только одну трактовку, да и ту из
уст наших врагов. Тебе предстоит многому научиться. Неужели мы должны перекрыть
доступ знаниям только потому, что боимся их? Знания расширяют желания, а из всех
желаний достойно уважения только одно - жажда Власти. Всё прочее - суета, тлен.
Только Власть правит миром. Ты ещё будешь счастлива от того, что попадёшь в
сонм избранных, которым такая Власть дана. Так перебродившее вино наливают в
ожидающую его бутыль...
Что-то в её словах находило отклик в моей душе. Точно так же я чувствовала себя,
когда со мной разговаривала последний раз Леди Крисвита, и теперь во мне росло
сомнение. Да, я хотела изучать то, что развило бы мой Дар и помогло овладеть им в
полной мере. Я хотела Власти!
И тут же другая частица моей души гневно запротестовала. Власть... Зачем она? Это
опасный инструмент, он способен принести много вреда окружающим и даже поразить
того, кто им владеет, если, конечно...
Большой паук висел теперь над самой головой связанного Тсали. Яркие глаза
мужчины-Ящерицы перебегали с моего лица на повисшую над ним тварь, на
спускавшихся рядом его собратьев и опять на меня.
Лайдан подошла и стала рядом со мной в одном из лучей пентаграммы. Она подняла
небольшой чёрный жезл, который с самого начала находился у неё в руках, поочерёдно
указала им на каждую из свечей, и те последовательно вспыхивали чадящим алым
пламенем. В такт своим движениям она что-то тихо напевала.
К горлу моему подступила тошнота, я съёжилась и прижала руки к груди. Было в её
колдовстве нечто такое, что повергало меня в смущение, вызывало отвращение и
неосознанный протест. Однако моя решимость помешать Лайдан только усилилась!
Она творила своё колдовство, а я тем временем сосредоточила всю волю на пауках
над нами. Я ещё не знала, смогу ли каким-то образом использовать их, но у меня больше
ничего не было. А Леди Дагона выучила меня достаточно, чтобы знать: в любом
колдовстве очень важно точно рассчитать равновесие сил, потому что его так легко
нарушить. Лайдан оградила себя и меня заклинаниями и символами, начертив их на
мозаичном полу, но не подумала о том, что может находиться сверху.
Свечи испускали отвратительный запах, но Лайдан жадно вдыхала его, как будто
набираясь новой энергии. И вот...
Воздух над Тсали взвихрился воронкой, и в самую середину этого коловращения
затянуло первого паука. Воздух взбурлил, Лайдан вздрогнула, пение её оборвалось.
Второй и третий пауки исчезли, втянутые в смерчевидный столб. Лайдан отшатнулась,
поднесла руку к горлу, явно потрясённая тем, что увидела или... почувствовала...
Я не отличалась такой чувствительностью, как колдунья, но и у меня возникло
предчувствие стремительно надвигающейся беды. Нечто, вызванное колдовством Лайдан,
отпрянуло и, разгневанное, исчезло.
Лайдан отчаянно вскрикнула, сдавила ладонями уши, словно зажимая их от
невыносимого шума, оглянулась по сторонам безумным взглядом и... растаяла в воздухе.
Свечи погасли, в комнате воцарился полумрак. А я была... свободной!
Одним прыжком я пересекла пентаграмму, схватила со стола нож с широким
лезвием и вернулась к тому месту, где лежал Тсали, чтобы разрезать его путы.
Мысленный барьер, разделявший нас, исчез. Но что-то ещё витало в воздухе, в том самом
месте, где только что находилась Лайдан. Тсали поднялся, его когтистая лапа цепко
ухватила моё запястье.
"Пошли!"
Он перешагнул границы пентаграммы, таща меня за собой.
Контуры стен в комнате, очертания всех предметов теряли чёткость и расплывались,
как будто твёрдый камень истаивал и превращался в ничто. Сбегая по винтовой лестнице,
которая, как и всё вокруг, утрачивала свою материальность, я чувствовала, как она
подрагивает под моими шагами. Всё это было вполне объяснимо. Иллюзии, созданные
Лайдан, исчезали, и нам грозила опасность попасть в ловушку междувременья или
оказаться погребёнными под каменными блоками, которые местами уже начали
сдвигаться со своих мест и обрушиваться.
Задыхаясь от быстрого бега, мы наконец выбрались на открытое пространство.
Вокруг тянулись россыпи угловатых глыб, поросших мхом, - остатки наружной стены.
Тсали не выпускал моей руки и вертел головой из стороны в сторону со скоростью,
недостижимой для человеческого существа. Поза его выражала такую напряжённость и
настороженность, что при одном взгляде на него становилось ясно - до полной
безопасности нам ещё ой как далеко. Я послала в его мозг один-единственный вопрос:
"Лайдан?"
"Она пока ещё не совсем исчезла, - ответил он, подтвердив тем самым мои
собственные опасения. - То колдовство, которое она затеяла, едва не обратилось против
неё, поэтому она в ярости. Но гнев её многократно усилится, когда она узнает о том, что
случилось в другом месте".
"А что случилось в другом месте?"
"Тот, кого она пыталась вызвать из прошлого, умер по-настоящему, в том времени,
когда и жил Юноша, которого ты зовёшь Йонаном, и Урук, Владелец Топора, совершили
волшебство и одолели Тарги. Теперь Лайдан всё своё колдовство обернёт против них.
Тебя она не тронет, потому что только ты можешь открыть для неё дверь сквозь время
ещё раз. Кроме того, несовершившееся заклятье отбросило её слишком далеко от нас. И
всё же опасность ещё очень велика..."
Тсали всё дальше увлекал меня от источавших зло древних развалин. Мы теперь
находились на обширном плоскогорье, увядшая осенняя трава поднималась мне до колен,
ему - почти до пояса.
"Какую роль сыграли пауки?" - спросила я. Хотя эти членистоногие вмешались в
колдовство Лайдан по моей воле, я не совсем понимала, что именно произошло.
"Нарушилось равновесие, - ответил Тсали, бдительно поглядывая по сторонам,
несмотря на то, что развалины остались далеко позади. - Равновесие при любом заклятии
должно быть очень точным. Тот, кого вызывала Лайдан, требовал от неё кровавой
платы..."
Тсали говорил спокойно, будто это не его должна была принести в жертву колдунья,
будто не он был той самой кровавой "платой".
"Лайдан разыскала его и попросила помочь за хорошее угощение. Но когда вместо
большого вкусного Тсали ему предложили только маленьких паучков, он очень
рассердился. Те, из Тьмы, никому не доверяют, и если другая сторона нарушает условия
сделки, они тут же расторгают её. Три паука не могли заменить ему одного Тсали..."
Своеобразный юмор мужчины-Ящерицы заставил меня улыбнуться, несмотря на то,
что чувство опасности не располагало к шуткам.
"Где мы находимся? - спросила я. - Можем ли мы вернуться обратно в Долину?"
"Я не могу пока что ответить на твои вопросы, - сказал мой спутник, - но мы
должны соблюдать большую осторожность. Лайдан скоро опомнится от своей неудачи и
начнёт мстить".
Чешуйчатая голова Тсали покачивалась из стороны в сторону.
"Поскольку она пока не может добраться до тех, кто убил Тарги, гнев её обратится
против нас".
"Ты имеешь в виду Йонана и Урука?"
Ответ Тсали прозвучал так, будто мысли его заняты сейчас гораздо более важными
вещами:
"Их дорога - это их дорога, своё дело они сделали хорошо. А вот нам нужно
сохранить связь с Долиной. Но мы не можем вернуться туда, пока Лайдан..."
Его мысль вильнула и замерла, будто он хотел утаить что-то от меня. Но я с горечью
поняла, что он имеет в виду, и закончила за него:
"Пока на мне лежит заклятье Лайдан".
Это было уже не предположение, а констатация горькой правды, которую мне
необходимо принять, собрав все силы, как телесные, так и духовные.
Глава 5
Мы брели по обширному плоскогорью. Тсали стремился как можно дальше уйти от
развалин. Вокруг простиралась буроватая равнина, на скудную растительность которой
наложила отпечаток поздняя осень. Сухие стебли окончивших свой жизненный цикл
растений тихо шуршали на ветру.
Путь нам то и дело преграждали вросшие в землю каменные глыбы или вышедшие
на поверхность узловатые корни редких деревьев, теперь полностью сбросивших листву.
Я озиралась по сторонам, пытаясь найти хоть какой-нибудь ориентир, к которому потом
можно будет привязаться. Правда, теперь я знала, что не могу, не имею права рисковать
чужой безопасностью. Путь в Долину заказан мне до тех пор, пока я полностью не
освобожусь от заклятья Лайдан.
Меня начали мучить голод и жажда, но я стойко брела следом за Тсали и ни на что
не жаловалась. Более того, я чувствовала себя словно в полусне и двигалась, лишь
повинуясь его настойчивости. Мысли мои были заняты другим. Поможет ли крупица
моего Дара каким-то образом защититься от Лайдан, или мне так и суждено остаться
послушным орудием в её руках?
Орудием...
Это слово взволновало меня. Человек работает двумя способами: напрягая мозг, что
само по себе вовсе не является колдовством, а обычным умственным усилием, и с
помощью рук, держа в них различные приспособления, которые сам же и изобрёл себе в
облегчение.
Орудия крестьянского труда - плуг, которым вспахивают землю перед посевом,
грабли и мотыга, приспособления для сбора урожая. У строителей - молоток, пила,
топор... Самые знакомые и привычные мне орудия - горшки для варки пищи, веретено
для пряжи, игла, ткацкий станок... Существовали и другие орудия - орудия войны.
Арбалет... Пальцы мои невольно шевельнулись, будто нажимая спусковой крючок. Меч
или кинжал. В ближнем бою воины только ими и пользуются. Щит для защиты... А в
Долине каждый представитель Зеленого народа носил на поясе силовой бич -
прирученную молнию небольшой силы...
Все эти вещи были ОРУДИЯМИ, и ум - в первую очередь. Но моя уязвимость
состояла в том, что я не умела пользоваться тем орудием, которым наградила меня
природа...
Тсали торопливо шёл куда-то на восток, а я, как могла, поспевала за ним. День стоял
пасмурный, блеклый, как высохшая трава вокруг, сквозь которую мы прокладывали себе
путь.
Внезапно я уловила журчание воды, и язык тотчас шевельнулся у меня во рту,
высохшем от жажды и даже как будто пыльном. Обгоняя Тсали, я кинулась вниз по
склону, где по каменистому ложу струился ручей.
Я упала на колени и омыла в ледяных струях руки и лицо, затем сложила ладони
чашей и поднесла воду к губам. Тсали, спустившись ниже по течению, жадно лакал своим
длинным узким языком. Утолив жажду, я огляделась вокруг более осмысленным взглядом
и почувствовала новое желание. Напиться-то я напилась, теперь бы ещё что-нибудь
поесть...
Тсали, видимо, уловив ход моих мыслей, внезапно сделал резкий бросок и вытащил
из воды рыбу, которая извивалась в его челюстях, а вода капала с чешуйчатой кожи
мужчины-Ящерицы. Он подождал, пока рыба не замерла, и бросил её на берег позади
себя, сам же снова опустился на корточки, пристально наблюдая за быстрыми струями.
За всю свою не очень долгую жизнь я никого никогда не убивала и старалась не
употреблять в пищу ни мяса, ни рыбы. Но теперь, когда речь шла о выживании, пришлось
пересмотреть свои взгляды. Добыча Тсали восполнит наши силы, и мне ничего не
оставалось, как принять её.
Так я уговаривала себя, но прикоснуться к мёртвой рыбе всё равно не могла. Тсали
тем временем выдернул из воды ещё одну рыбу, нашёл среди мусора на берегу острую
палку, подобрал плоский камень и принялся разделывать тушки. Камнем он соскоблил
чешую, остриём палки вспорол рыбам брюхо и выпотрошил их.
Огня у нас не было, но я знала, что в любом случае Тсали предпочтёт сырую рыбу. Я
же с отвращением смотрела на куски, которые он положил передо мной, но понимала, что
съесть их придётся, если я не хочу полностью ослабнуть. Решив так, я заставила себя
откусить немного жёсткой плоти и принялась жевать её, после чего, давясь, проглотила
недожёванную. Что ж, пусть это станет первым испытанием для будущего воина, ибо с
Лайдан и её окружением мне теперь придётся разговаривать только языком вражды.
Над головой моей раздался резкий вскрик, и я чуть не выронила кусок рыбы, от
которой только что пыталась откусить. Сверху на меня пикировала птица с открытым
клювом, чтобы отобрать у меня пищу.
Оперение её выглядело таким же серым, как пасмурное небо, но вокруг глаз пылали
огненные круги, да и сами глаза отливали красным цветом, так что создавалось
впечатление, будто птица смотрит на мир через огненные очки. Ничего подобного я
прежде не встречала. Мгновенно я напрягла память, мобилизовала внутреннее чувство,
избитое и израненное недавно пережитым, но ничто не сигнализировало об опасности. Да,
это хищная птица, но ею движет природная сущность, а не приказы Тьмы.
На крик птицы прилетела ещё одна и склевала рыбьи потроха, выброшенные Тсали.
Я снова порылась в памяти и пришла к убеждению, что никогда в жизни не видела таких
птиц. И всё же...
Взмахи их желтовато-серых крыльев, горячая краснота вокруг глаз не давали мне
покоя. Я вскочила, сжала пальцы в кулачки и, прижав их к груди, неожиданно
воскликнула:
- Найнутра!
Голос мой заглушил отрывистые крики птиц.
Что это - Найнутра? Чьё-то имя? Название местности? Стремясь найти ответ, я
открыла свой мозг и стала зарываться в него всё глубже и глубже. Раньше я позволяла
себе такое только под контролем Леди Дагоны. Здесь же, сейчас, на чужой земле, я
подвергала себя огромной опасности, убрав все защитные барьеры, но об этом я почемуто
не думала. Мне нужно было докопаться до сути.
Найнутра... Туманный образ витал передо мной, но он был слишком расплывчат, и я
дала приказ своей древней памяти сосредоточиться. Что же это такое - Найнутра?
Голова моя стала кружиться, мысли сделались отчётливей, и возбуждённое
любопытство пересилило осторожность и страх.
Нечто смутное предстало перед внутренним взором, чья-то фигура в ореоле
красноватых тонов, таких же, как "очки" на глазах птиц. Если бы только пригасить это
ослепительное сияние и увидеть чётче... И вдруг меня осенило.
Найнутра - не имя, не название местности, это - Сила! Но только чья - Тьмы?
Зачем же в таком случае я её призываю?
Однако интуиция подсказывала мне, что Найнутра не служит Тьме, как не служит и
Свету. Но кому же тогда? Какой-то третьей власти, обособленной от двух первых,
непостижимой ни для той, ни для другой?
Я пыталась пробиться взглядом за сияющую оболочку. Постепенно она тускнела,
как гаснут крути на воде от брошенного камня, и я почувствовала ответный позыв,
импульс энергии: тепло, ещё теплее, горячо, совсем горячо...
Может, я и вскрикнула, но не отпрянула, как отдёргивают руку от горячего. Жар
опалял меня, но в нём не было ярости, и я почувствовала, что Найнутра не враждебен мне,
а просто очнулся ото сна или глубокой задумчивости, когда мой вызов потревожил его.
Может быть, он - из Великих?
Если это так, то всё человеческое, что в нём когда-то содержалось, давно исчезло, и
сейчас передо мной Сила в чистом виде, которую я не понимаю и не приемлю, настолько
она чуждая...
Мысль промелькнула и исчезла, а вместе с ней ослабел и жар. Возникло новое
ощущение: будто я стою в длинном коридоре и пытаюсь разглядеть фигуру, находящуюся
в дальнем конце его. Фигура накапливала энергию, и жар отовсюду утекал в неё. Впрочем,
сказав "она", я, вероятно, была не права. Возможно, эта Сила не имела пола, то есть
являлась чистой Силой.
Возникло ощущение, что моя древняя память уже сталкивалась с этой Силой,
пользовалась её услугами, но так давно, что нить, связующая нас, давно истлела,
превратилась в прах...
Я открыла глаза и вернулась в безрадостное настоящее. Журчали холодные струи
ручья. Небо оставалось таким же серым. Птицы исчезли. Тсали сидел на камне в своей
излюбленной позе и глядел на меня изумрудными глазами. Я поймала себя на том, что всё
ещё шепчу: "Найнутра..." Мысленно я спросила у своего спутника: "Тсали, кого
олицетворяет эта Сила?" Его голова качнулась, но не ко мне, а куда-то в сторону и вверх.
"Это - один из Великих. Он не относится ни к одной из рас, не рождён чьим-либо
народом, живущим ныне. Он - один из тех, кто пребудет с нами до тех пор, пока народы
не восстанут против Тьмы и не призовут его".
"Почему он явился мне?"
"Не знаю, девушка-Колдунья. Может быть, это только птицы..."
Он поднял голову и взглянул в небо. "Давным-давно Найнутра стал отшельником и
поселился в уединённой пещере в горах. С ним находились те, кому он открывал свой
разум и сердце. Иногда они спускались к народам, обитавшим в тех краях, и становились
Устами Найнутры, и к ним прислушивались даже адепты".
"Может, и я когда-то была Устами?"
Он покачал головой.
"Не задавай таких вопросов, девушка-Колдунья. У каждой расы, у каждого народа
свои легенды. Если мы хотим прожить несколько жизней, то после каждой должны
исчезнуть в очистительном огне, не так ли? Но в этом случае разве мы можем что-нибудь
помнить? Не знаю..."
"Я видела Найнутру", - медленно сказала я.
В голове у меня внезапно прояснилось, мозг заработал чётко и ясно, будто в воздухе
передо мной развернули свиток с непросохшими ещё чернилами, на котором начертал
письмена хранитель Древнего Знания. Я искала это так долго. И я почувствовала, что
глубинные ячейки мозга, которые я так безоглядно открыла, заполняются не коварным
колдовством Лайдан, а мудростью веков.
Тсали встал передо мной, высоко подняв голову, увенчанную гребнем. Кожа его
подёргивалась и трепетала, он был взволнован.
"Что же теперь, девушка-Колдунья?"
"Я сделаю то, что должна сделать", - ответила я.
Пошарив по берегу взглядом, я нашла длинную палку, отшлифованную водой и
песком, побелевшую, хрупкую на вид, но совершенно прямую. Я подняла её и, как кистью
кладут мазки на картину, нарисовала в воздухе то, что было вложено теперь в мой мозг.
Цепь времён не должна прерываться. В пустоте сперва возникли слабые линии, потом они
налились светом, обретая чёткость и форму.
Начертанные мною символы светились, как угольки в угасающем ночном костре. Я
уронила палку и смотрела на них, пока с губ моих не сорвались звуки, напоминающие не
связную речь, а резкий клёкот птиц, которые гнездились там, где находилась Сила
Найнутры, а теперь прилетели поживиться остатками рыбалки Тсали.
Светящиеся символы растаяли, вместо них в воздухе возникло НЕЧТО. Я медленно
протянула руку. Появилась уверенность, что однажды мои пальцы уже сжимали ТО, что
неподвижно повисло сейчас в воздухе между Тсали и мною.
Красный отсвет этой вещи медленно угасал, но контуры становились всё более
чёткими. К чему колебаться? С той минуты, как Найнутра ответил мне, я знала, как
поступать. Обхватив пальцами гладкую твёрдую поверхность, такую же скучно-серую,
как небо над нашими головами, я вытащила прямо из воздуха то, что сотворило знание,
которого я до конца ещё не могла постичь, - меч! Он был ещё нерезким, с размытыми
очертаниями.
- Это сделано по воле Найнутры, - медленно произнесла я вслух, - и не
принадлежит ни Тьме, ни Свету. Это Меч Тени, и он может быть создан лишь благодаря
чьей-то вере. Теперь права на него заявляю я - во имя Света! Я взмахнула призрачным
клинком в воздухе, как воин, проверяющий балансировку своего нового оружия, ибо в тот
момент я и была воином. Меч оказался гораздо легче стального, не имел ни заточенных
краёв, ни острого колющего конца. Его мощь таилась в другом. До меня дошла мысль
Тсали: "Свершилось!"
В этом слове звучала весомость предвидения. "Свершилось, - подтвердила я. -
Думаю, я для этого и рождена. Теперь я - та, кем и должна быть, кем меня задумывали.
И пусть Лайдан считает, что это она сделала меня такой".
Странный меч снова начал терять свою вещественность, таять в воздухе, как клочья
тумана под солнцем, и скоро у меня в руках опять ничего не было. Однако я уже знала,
что в любой момент могу вызвать его снова, и с облегчением перевела дух. Мой разум...
Где найти такое пространство, в котором можно было бы разложить, рассортировать всё
то, чем хаотично и бессистемно наполнено теперь моё сознание? Но, к сожалению, у меня
не было другого руководителя, кроме инстинкта да ещё уверенности в том, что впереди
меня ждёт битва, такая битва, какой я и представить себе не могу, хотя память моя и была
освежена Силой.
Я взглянула на свою теперь пустую руку и медленно разжала пальцы. Ничего, не
страшно. Когда бы я ни призвала его, оно, это оружие, выкованное именем Найнутры,
тотчас же окажется в моей руке. Внезапно Тсали обернулся назад, откуда мы пришли, и
громко зашипел, а гребень на его голове вспыхнул кроваво-красным цветом. "Охотники!"
- послал он мне мысленное предупреждение.
Я была уверена, что охотники эти не из Долины и, пожалуй, вообще порождение
Тьмы, хотя уточнять, к какому виду они принадлежат, я не осмеливалась, чтобы не выдать
себя.
"Они охотятся на нас, - уточнил Тсали. - Идут по следу, но нас пока не видят".
Он изогнул свои когтистые лапы и снова зашипел.
Итак, на нас охотились. Может, это Лайдан вернулась, чтобы натравить на нас своих
соратников, исчадий Тьмы, или они случайно напали на наш след? Хотя, собственно,
какая разница, кто направил их, важно, что нас преследуют.
"Надо где-то укрыться!" - послала я импульс мужчине-Ящерице. Тсали завертел
головой со скоростью, какой не выдержала бы ни одна человеческая шея. Вокруг
простиралась чуть всхолмленная равнина. Горные вершины остались далеко позади.
Нигде и признака голубых камней, которые, по слухам, дают хоть некоторую иллюзию
укрытия тем, кто ненавидит Тьму.
"Вода!"
Мой спутник жестом указал на ручей, предлагая, по всей вероятности, перейти его
вброд.
Он справедливо напомнил мне старую истину: зло, какой бы природы оно ни было,
не осмелится пересечь чистую проточную воду. Тсали первым вошёл в воду, я за ним,
чувствуя, как намокают башмаки. Спохватившись, я подняла подол изодранной юбки
повыше, но поздно, и скоро я была мокрая почти по пояс. Пока я неуверенными шагами
ступала по дну, обходя подводные камни, Тсали легко несся по самой поверхности воды.
С помощью мысленного поиска я определила чьё-то присутствие, и моему мозгу оно
показалось столь же отвратительным, как если бы мои ноздри уловили запах разложения.
Я пока не могла назвать наших преследователей. Но делать ещё одну попытку я не стала,
чтобы не обнаружить наш побег.
Русло ручья оказалось довольно широким, и мы довольно быстро продвигались
вверх по течению, но скоро берега сузились, и между нами и противоположным берегом
пролегла стремнина, окаймленная отмелями из гравия. Мы преодолели и её. Стайка рыб
метнулась от наших ног, какие-то ракообразные расползались кто куда. Тревожило одно
обстоятельство: Тсали повсюду сопровождал меня, хотя вполне мог бы уже находиться
под защитой охранной Силы Долины. Я
...Закладка в соц.сетях
