Жанр: Фантастика
Тройка мечей
...м он выстраивал защитное поле. Потом
Урук медленно двинулся вперёд.
Крючковатые руки фасов сомкнулись на моём теле и потащили прочь, подальше от
места предстоящей схватки. Силы, собранные там, могли оказать смертоносное влияние
прежде всего на небольших существ. Но я был Йонаном, и пытался пробиться к нему,
хотя насылаемые Тарги силовые потоки легко сминали мою ненадёжную защиту; на меня
волнами накатывало такое чёрное отчаяние, что будь я свободен и имей в руках Ледяное
Жало, то не задумываясь обратил бы клинок против самого себя. Да, простому смертному
не устоять против Тарги, хозяина Тьмы!
Само его тело в тусклой чёрной кольчуге, казалось, увеличивалось и росло. А глаза
были двумя пылающими солнцами, яростное сияние которых могло пронзить любую
толщу облаков. И кто же тот человечек, который осмелился противостоять ему, Тарги?
Кто он такой? Вопрос красной вспышкой взорвался у меня в мозгу, и тут же прозвучал
ответ:
- Кто я, Тарги? Тот, кого ты сам сделал таким! - это вслух произнёс Урук. Он
даже не счёл нужным отвечать на уровне сознания. - За каждое зло, Тарги, приходится
нести ответ. Вот почему мы так прочно связаны.
Его топор ещё раз качнулся.
Властелин Тьмы, казалось, задался целью поразить наше воображение. Он продел
жезл между пальцами левой руки, и тут я увидел - да, я на самом деле увидел это,
потому что мозг мой в тот момент не подвергался насилию, что череп, венчавший жезл,
открыл свои лишённые плоти челюсти, и услышал пронзительный вопль, словно по
умершему.
Этот жуткий вопль мгновенно отозвался во мне, многократно усилив боль, которую
я призывал, чтобы хоть как-то защититься от воздействия Тарги. Казалось, розовый туман
проник в мою голову и сжигал мозг, пульсируя вместе с переливами звука. Фасы
попадали наземь и узловатыми руками, похожими на переплетённые ветви, плотно зажали
себе уши.
Сквозь невыносимую боль мне показалось, что раскачивание топора Урука
замедлилось. Теперь Тарги стал поигрывать жезлом, словно балансируя лёгким
металлическим копьём. Даже существующий во мне Толар не знал, что произойдёт, если
оружие Тьмы поразит Урука. Можно было только догадываться, что воздействие его
будет посильнее любого меча или топора.
Ледяное Жало... Я бросил взгляд на меч, который сверканием своего клинка как бы
бросал вызов пасмурному дню и густому туману... Он был так далеко от меня, будто и в
самом деле пребывал в другом времени.
"Ледяное Жало повинуется только одному хозяину". Разве Урук однажды не сказал
мне этого? Но в какой мере повинуется? Осмелюсь ли я позволить Йонану отойти на
второй план, притаиться внутри меня? Я был уверен, что внимание Тарги сейчас всецело
занято Уруком. Что будет, если болевой удар, предназначенный человеку с топором
достанет и меня? Толар и Ледяное Жало... Странно почему я прежде не пытался
использовать возможности того чужака внутри себя, который знал о могучем оружии куда
больше моего?
Нет, это неверно! Пытался, и не раз. И сейчас Толар всплыл в моей памяти как по
команде. Ледяное Жало становится частью своего владельца лишь в том случае, если
повинуется этому владельцу. Знал ли Толар все возможности волшебного оружия?
Я решил использовать последний и единственный шанс спасти Урука и снова
направил все силы на то, чтобы обуздать боль и открыть внутри себя дорогу Толару.
Хотя фасы сидели на корточках вокруг меня и я, несомненно, мог считать себя их
пленником, разум мой принадлежал пока что мне. И я сосредоточил на мече всё своё
внимание.
"Ледяное Жало!" - мысленно воззвал я. Из своего желания и необходимости
помочь Уруку я лихорадочно сплёл нить, крепкую и гибкую, как щупальца-верёвки фасов.
В тот момент я поступал бессознательно, потому что всё предпринимаемое мною
находилось за пределами знаний не только Йонана, но и Толара. Окружающий мир исчез
для меня, в нём сейчас существовали лишь два понятия: Ледяное Жало и моя воля.
Я немало слышал о самодисциплине тех, кто владел Силой. За всеми волшебными
чудесами, которые они могли являть, стояли годы упорных тренировок. Зато потом они
направляли свою энергию куда угодно, и сама земля повиновалась им; при этом они
иногда и сами погибали, испепелённые вызванной энергией.
"Ледяное Жало!.."
Неужто правда? Клинок засверкал ярче, подобно языку пламени в траве,
вытоптанной нашими ногами во время схватки. Я отринул всё постороннее и попытался
предельно сосредоточить волю. Если представить это в виде длинного коридора, то я шёл
по нему и последовательно закрывал за собой все двери, кроме последней, в самом
дальнем конце.
"Ледяное Жало!.."
Под моим пристальным взглядом меч начал приподниматься как будто его
подбирала невидимая рука, делая гигантский замах.
Предощущение удара на миг ослабило мою сосредоточенность, но я тут же
спохватился и снова сфокусировал волю на том, что мне предстояло сделать.
"ЛЕДЯНОЕ ЖАЛО!.."
Я вложил в этот призыв всю свою силу и препоручил Толару послать мечу приказ,
используя данный ему Дар.
Меч приподнялся над землёй и заскользил клинком вперёд, будто мои мысли и в
самом деле были верёвкой, обвившей его рукоять. Он достиг места поединка и упал на
траву между Уруком и Тарги.
Властелин Тьмы всё ещё балансировал своим жезлом, как копьём, но пока ещё так и
не метнул его. Намеревался ли он это сделать или просто накапливал новый заряд
энергии? Урук отступил на шаг, затем ещё на шаг.
"Ледяное Жало!"
Я вложил в свой безмолвный приказ весь остаток сил. Мог ли я прежде думать, что
обладаю такой способностью, или ЭТО проявилось только сейчас, в результате
предельного напряжения внутренних сил?
Меч на земле дёрнулся, клинок приподнялся, но кристалл рукояти оставался на
земле, и клинок тут же упал обратно, так как энергия моя полностью иссякла. Но всё-таки,
падая, он ударил остриём Тарги по ноге.
Чудовищная вспышка ярости ослепила, обожгла невыносимой болью мой открытый
и незащищённый мозг. Всё, конец! И, проваливаясь в небытие, я успел только подумать,
уловить угасающим сознанием:
"Вот она, смерть..."
Но это была ещё не смерть, потому что через какое-то время я начал приходить в
себя, и вновь первым ощущением стала боль. Она переполняла всё моё существо,
пульсировала в самых дальних клеточках и превращала меня в съёжившееся животное, не
знавшее, куда укрыться.
Что-то коснулось моего лба прямо между глаз. Сначала это лёгкое, почти невесомое
прикосновение только усилило боль. Потом пылающий мозг почувствовал живительное
дуновение прохлады и несказанное чувство облегчения словно щедрый дождь пролился
на иссушённую зноем землю.
Я открыл глаза.
Сначала я увидел небо, по-прежнему сплошь серое потом лицо склонившегося ко
мне человека. Где-то я его видел, но где - этого мой отупевший, изнурённый мозг не в
состоянии был вспомнить.
- Урук? - через силу проговорил я непослушными губами. Он кивнул, и морщины
под козырьком шлема разгладились.
Память постепенно возвращалась ко мне. Я припомнил и второе имя.
- А Тарги? - спросил я. Чело Урука вновь омрачилось.
- Мы обманулись, он жив, - сказал Урук вслух, и я понял, почему он не решился
использовать мысленное касание. Мозг мой походил на взбитое яйцо, и коснуться его
сейчас значило бы сделать меня умалишённым.
- Где он?.. - с трудом произнёс я.
- Сотворил мираж, иллюзию - и сбежал, прикрывшись ею. И раз Тарги жив и на
свободе, мы не можем чувствовать себя в безопасности.
- А как же Проигранная Битва?
Во мне опять шевельнулась память и причинила такую боль, что я вздрогнул.
- Это нам удалось изменить. Когда Тарги сбежал, его воинство поступило так же.
- Но в прошлый раз он ведь умер...
Обе мои памяти смешались. Я попытался отделить одну от другой и мыслить
последовательно, но процесс этот оказался столь болезненным, что вызвал у меня
головокружение, и я опять чуть не лишился сознания.
- Умер, но не в этот раз. Как бы там ни было, дружище, мы изменили время, а к
лучшему или нет - нам не дано знать. Насколько мне известно, Тарги должен быть
побеждён.
- Почему? - попытался спросить я, и Урук сумел разобраться в хаосе моих
мыслей и понять, что я имею в виду.
- Почему он сбежал? Это сделал ты, Толар. Твой меч, упав ему на ногу, помешал
бросить в меня жезл, и Сила, предназначенная мне, поразила его самого. Так всегда
бывает, когда чародейство не завершено. Но он остался жив и у него ещё достаточно
энергии, чтобы где-нибудь в другом недоступном месте заново построить свой
чародейский мир. Нам же остаётся теперь лишь пустить своих гончих по его следу...
Я закрыл глаза. Ни разбитое болью тело, ни погибающий разум мне уже не
подчинялись. Хотелось лишь одного: покоя и темноты. Чьё-то милосердие даровало мне и
то, и другое.
Глава 6
Запястье моё было жёстко закреплено лубком, порезанная ладонь обработана
лечебной глиной, к которой при нужде обращаются и люди, и животные. Ледяное Жало
покоилось в ножнах на боку. Мы всё ещё пребывали в прошлом, долина ХаГарка осталась
у нас за спиной, а перед нами открывалась сельская местность. Хотя облака исчезли и на
ясном небе сияло солнце, мне всё ещё мерещились призраки Тьмы.
Память больше ничем не могла помочь мне, потому что мы изменили вектор
времени. Я уже не ковылял, смертельно раненый, прочь от тумана, сотворённого Тарги,
чтобы уничтожить свой меч и умереть среди скал бессмысленной и бесполезной смертью.
От Йонана тоже было бы мало толку, если бы я его и призвал. Несмотря на то, что когдато
я со всей старательностью изучал способы ведения войны, сейчас мне приличествовала
роль зелёного юнца, которого пока ещё даже не брали в дозор.
Немного в стороне стоял, опёршись на топор, Урук. Отрешённым взглядом смотрел
он вдаль, и я догадался, что мысли его далеки от мирного сельского пейзажа, который
расстилался перед ним.
Были здесь и воины ХаГарка, добровольно вызвавшиеся помогать нам, однако Урук
отказался от их услуг. Охотиться на Тарги предстояло только нам двоим.
- Он пойдёт к фасам, - нарушил молчание Урук, не отводя своего невидящего
взгляда. - Он станет разыскивать своё сердце.
- Сердце? - переспросил я. - Какое сердце?
Что-то произошло со мной. Видимо, в момент величайшего успеха, когда
неимоверным усилием воли я заставил Ледяное Жало двигаться, большая часть памяти
Толара оказалась сожжённой. Точно так же Колдуньи Эсткарпа сжигали своё сознание,
когда заставляли горы на юге обрушиваться на захватчиков из Карстена.
Лицо Урука оставалось неподвижным, лишь глаза чуть скосились в мою сторону.
- То, что я назвал сердцем, - его талисман, средоточие энергии. Он никогда не
решается рисковать им, даже в битве с нами, хотя не считает нас серьёзными
противниками. Когда ему нужно восстановить свою Силу, он достаёт из тайника этот
талисман и подзаряжается энергией, взамен растраченной в бою.
- Значит, к фасам? Мы будем искать его под землёй?
Урук кивнул.
- Где же ещё? Но если мы сделаем это, то попадём в ловушку, уж он-то об этом
позаботится. Он уже выстроил лабиринт, сквозь который не может проникнуть
путеводная мысль. И жаждет заполучить не только наши тела, но и наше сознание.
Таковы ставки в этой игре, и сейчас у него козырей больше. Но у нас нет выбора.
Слова его доносились до меня, как сквозь толстое одеяло.
- Раньше, - продолжал Урук, - когда его тело умирало, он помещал душу в
другую оболочку. Как ты думаешь, почему он заключил меня в ту колонну живым? Ему
нужно было тело. Однако фасы каким-то образом помешали ему в этом. По той же
причине они похитили твою девушку из Долины. В ней таилось зерно Дара, который они
и собирались использовать.
Мне припомнилась сцена, свидетелями которой оказались мы с Тсали: Крита, вся во
власти неведомых нам чар, стоит перед колонной изо льда, внутри которой заключён
Урук. Может быть, это и была первая попытка контакта?
Оттолкнувшись от этой картины, память нарисовала мне бесшумные неумолимые
щупальца, охранявшие фасов вонючий мрак их подземных жилищ... И ведь теперь у нас
не было проводника. А на другой чаше весов лежала моя убеждённость в полной правоте
Урука: мы должны сокрушить Тарги либо в том, либо в этом времени. И, кажется, сама
судьба выбрала для этой цели прошлое.
Моё запястье в лубке... Порезанная ладонь зажила, я уже мог держать Ледяное Жало,
но взять меч обеими руками, как положено в битве, был ещё не в состоянии. Тем не менее
меч прекрасно показал себя в стычках с фасами, на него вполне можно положиться.
- Когда мы тронемся в путь? - И куда? - голос мой прозвучал совсем утомлённо.
Это спросил Йонан, который так мало знал и был лишён уверенности в себе.
- Прямо сейчас, - ответил Урук, - а Ледяное Жало поможет нам отыскать какойнибудь
лаз в подземные норы фасов. Уверен, что они изрыли все окрестные холмы и
ведут подкопы под стены ХаГарка, чтобы ускорить его конец.
Предположение более чем правдоподобное. В памяти мелькнула старая легенда о
том, что кто-то дунул в трубу, и стены ХаГарка от этого рухнули. Если под стенами целая
сеть подкопов, то вполне возможно, что так и произошло в действительности.
Итак, мы отправлялись в путь прямо с недавнего поля битвы. Тела защитников
ХаГарка, собранные отовсюду и сложенные в почётный погребальный костёр, уже
превратились в тонкий чистый пепел.
Тёмные тоже собрали своих убитых, но почестей им не воздавали. Мы давно знали,
что некоторые из Тёмных Лордов умеют оживлять мёртвых, хотя души не возвращались в
них и глаза оставались пустыми. Скорее всего, эти бывшие мертвецы использовались
лишь в качестве примитивной рабочей силы.
Монстры, Серые, .. Некоторые из них когда-то были людьми, иногда походили даже
на тех, кого я знал при их жизни. Но встретив их сейчас, ни за что не догадаешься кто стал
вечными рабами Великой Тьмы...
Так вот, тела убитых с той и другой стороны были большей частью убраны, но
оставалось ещё много разбросанного оружия, и отряд воинов ХаГарка как раз собирал его
и складывал на носилки. Они двигались прямо на нас редкой цепью, мы миновали друг
друга, но никто не спросил, куда и зачем мы идём.
На почве виднелись следы колёс, кое-где валялись трупы Серых со вздутыми
животами. Иногда нам попадались длинные канавы, дно и стенки которых покрывала
мерзко пахнувшая слизь: они казались выдавленными в почве некими существами вроде
гигантских червей или пресмыкающихся.
Некоторое время Урук шёл по следу тех, кто бежал с поля битвы, затем резко
свернул. Судя по всему, мы теперь направлялись к линии холмов - не очень высоких по
сравнению с горным хребтом, окружавшим Долину, но достаточно заметных, чтобы
служить ориентирами на местности.
На вершине одного из холмов я заметил в лучах заходящего солнца три высокие
скалы, напоминающие стволы деревьев, ветви которых в незапамятные времена обломил
ураган. Скалы имели непривычный глазу ржаво-красный цвет и казались сильно
выветренными. Надо сказать, что гладкие голубые камни, которые отмечали
"безопасные" островки, нам давно уже не попадались.
Скалы эти мне не понравились с первого взгляда, и чем ближе мы подходили к ним,
тем сильнее я ощущал беспокойство и отвращение. Рот мой наполнился слюной, и мне
приходилось её сглатывать, как человеку, усиленно старающемуся преодолеть тошноту.
Ледяное Жало, которое я вынул из ножен и неловко нёс в левой руке, потихоньку
засветилось, что вскоре стало заметно даже при солнечном свете. Рука, лежавшая на
рукояти, получила импульс предупреждения об опасности.
- Куда мы идём?
Я осмелился нарушить наше молчание, но Урук не ответил и даже не взглянул на
меня. Шаг его оставался широким и размеренным. Без малейшего колебания он поднялся
на холм и подошёл к зловещим скалам.
Ледяное Жало шевельнулось у меня в руке. Кончик клинка опускался к земле всё
ниже по мере того, как я поднимался следом за Уруком, изо всех сил стараясь не отстать.
Мне приходилось видеть, как Мудрые Женщины определяли места, где глубоко под
землёй находится вода или металлические предметы; при этом жезлы у них в руках
клонились к почве, независимо от их усилия, и указывали нужное место.
Подобно этому, теперь и мой меч, независимо от времени, действовал таким же
способом. У меня едва хватало сил удерживать его в руке. Он прямо-таки рвался к
подножию красных скал. Урук снова оказался прав: нашим проводником стал меч
Проигранных Битв.
Урук осторожно обошёл первую скалу, стараясь не коснуться её даже краем одежды,
и остановился возле второй. Ледяное Жало в моей руке указало на землю прямо под
ногами. Клинок так и рвался у меня из рук, так и старался вонзиться остриём в землю,
будто обладал собственной волей.
Губы Урука искривились, он издал скорее рычание, нежели смех.
- Ну, разве я не говорил? Мы нашли то, что искали, - вход в подземелье. Но
думаю, лучше, в целях предосторожности, поискать другой лаз, менее заметный.
Постарайся проследить направление хода.
Я с усилием выдернул меч из земли, где он, казалось, готов был остаться навсегда.
Урук вновь обошёл первую из трёх скал, отыскивая на холме противоположную точку,
потом отступил назад, уступая мне дорогу.
Меч продолжал указывать вниз, и Урук издал смех, похожий на карканье.
- Пошли!
Он обернулся, взглядом отмеряя расстояние от крайней скалы, затем быстро кивнул,
как бы отвечая на какой-то невысказанный вопрос. Поднял топор и всем весом своего
тренированного тела вогнал его в склон.
Топор проделал в дёрне глубокое отверстие, взметнулось облачко сухой земли. Урук
вновь и вновь ударил в то же самое место. Четвёртый удар пробил слой земли насквозь, и
образовалась дыра. Урук принялся расширять её, сбрасывая землю прямо гуда.
Дыра была лишь ненамного больше топора, когда я лёг плашмя и просунул в неё
Ледяное Жало. Солнечный свет не проникал в узкое отверстие, но мерцание клинка
позволяло рассмотреть, что под нами не пещера, а туннель, достаточно просторный для
того, чтобы мы смогли им воспользоваться.
С тяжким вздохом, отбросив всякие предчувствия, я взял Ледяное Жало в зубы и
когда, извиваясь, протиснулся в отверстие, то оказался в небольшой пещере. Спёртый
воздух хранил мерзкий запах фасов, однако никаких признаков засады я не обнаружил и
шагнул в сторону, уступая путь моему другу. Кровлю туннеля укрепляли корни растений,
глубоко проникшие в землю. А грубо отёсанные обломки камней, которые через равные
промежутки подпирали её снизу, были выложены таким образом, чтобы не загромождать
проход.
- Тьфу, какая вонь! - воскликнул Урук.
Очень скоро мы обнаружили, что подземный коридор явно не был рассчитан на
таких посетителей. Мы то и дело задевали свод и стены, на нас сыпались струйки земли.
Урук снова пошёл впереди, как будто точно знал, куда мы направляемся.
Мы всё дальше уходили от того отверстия, через которое проникли в этот
подземный мир, и нашим единственным источником света было Ледяное Жало. Я
старался держать его повыше, чтобы лучше освещать дорогу. Земля под ногами оказалась
плотно утрамбованной, как площадка для игр, и отовсюду разило фасами.
Вскоре проход расширился, пол уходил вниз. Урук, почувствовав под собой
каменистую осыпь, опустился на колени.
- Здесь у них спуск в норы, - прошептал он. - Узко, но я думаю, протиснемся.
Он поднял топор на плечо и начал осторожно спускаться к тёмному отверстию. Я
светил ему в спину Ледяным Жалом. Затем последовал за ним. Болело всё тело, зловоние
стояло такое, что я боялся, как бы меня не стошнило. Вниз, вниз и вниз... Наконец ноги
коснулись твёрдой поверхности. Проход сделался шире. Местами он был проложен уже в
скальных породах и не закреплён корнями растений. Кое-где стены носили следы грубой
обработки - по всей видимости, коридор пытались расширить и сделать более удобными.
Дно прохода всё время шло под уклон, из чего можно было заключить, что мы находимся
уже довольно глубоко под землёй.
- Стой!
По правде говоря, это предостережение Урука было излишним. Толар во мне ещё не
совсем умер, и внезапное ощущение присутствия зла было таким сильным, что я тут же
крепче сжал рукоять Ледяного Жала и приготовился отразить нападение. Над головой
вдруг возникли извивающиеся струйки тумана, они напомнили мне туман в долине вблизи
ХаГарка, который Тарги использовал, чтобы собрать и укрыть в нём свои силы. Струйки
мерцали призрачным зеленоватым светом, они явно были порождением зла, в памяти
моей шевельнулось что-то давно забытое, похороненное в самой глубине. И запах, ещё
более омерзительный, чем вонь, которую издавали фасы...
Внезапно Урук засмеялся, и смех его буквально поразил меня, так как по-моему
смеяться было абсолютно не над чем: зловещие пряди тумана уже тянулись к нам -
тонкие, похожие на чудовищные водоросли, о которых рассказывали салкары, живущие
далеко на юге. Не переставая смеяться, Урук завёл тихую песню.
И я УВИДЕЛ его слова. Не знаю, каким волшебством это объяснить, но они, слетая с
губ Урука, образовывали во мраке голубые искры, которые веером разлетались в стороны
и собирались затем в сияющие скопления.
Одно из этих скоплений прикоснулось к пряди тумана. Возникла вспышка,
туманный жгут резко отпрянул и начал собираться в сгусток, втягивая в себя соседние
пряди. Сгусток не увеличивался в размере, но чем больше тумана поглощал, тем чернее
становился.
Скоро весь туман сконцентрировался в этот сгусток, который пока не принимал
определённой формы, а просто колыхался в подвешенном состоянии и источал угрозу.
Мы взялись за оружие, и тогда сгусток опустился на дно туннеля, растёкся лужей и
пополз к нам.
- Тарги! - воскликнул Урук. Он уже не пел, а кричал, как всегда поступают
мужчины, бросая вызов врагам. - Тарги, неужели ты всё ещё считаешь меня своей
игрушкой? Сталь, из которой выкован Сокрушитель Шлемов, нерукотворна, ты должен
знать это! - он впервые назвал своё оружие по имени.
Туман рассеялся. Урук удовлетворённо кивнул.
- Он, должно быть, сильно потрясён. Тарги не из Великих, как и я. Но он, помоему,
вообразил, что сильнее меня и лучше умеет пользоваться чарами Тьмы.
Голос Урука, обратившись ко мне, стал жёстче.
- Как он умер в тот раз?
Я обратился к памяти Толара. Тарги... Видел ли Толар его убитым или только
слышал об этом, прежде чем смертельная рана вынудила его оставить поле боя? В мозгу
моём замелькали отрывочные туманные видения, и чужой голос произнёс:
- Он умер от удара топором. Когда его нашли, поднялся страшный вой, это я
помню...
- От удара топором, - повторил Урук. - Тогда...
Я понимал, что его тревожит. Если в гибели Тарги виновен Сокрушитель Шлемов,
то убив его снова таким же образом, мы мало что изменим, пока не доберёмся до его, как
выразился Урук, сердца. В противном случае он лишь сменит оболочку.
Итак, туман рассеялся, лужа на дне туннеля исчезла, и мы смогли двинуться дальше,
однако ни на секунду не ослабляли бдительности. Путь перед нами терялся в темноте.
Вскоре мы почувствовали опасность, и она не замедлила показать себя. Со всех сторон к
нам потянулись уже знакомые тонкие щупальца, стараясь опутать наши конечности. В ход
пошли Сокрушитель Шлемов и Ледяное Жало. Топор рубил направо и налево, я же не мог
замахиваться мечом и поэтому колол кончиком клинка обрубленные и извивавшиеся на
земле щупальца.
Мы с Уруком устроили настоящую бойню. Охранники фасов не могли серьёзно
противостоять нашему оружию, когда мы, стоя в узком проходе спина к спине, опускали
на них сверкающий смертоносный металл. Рычание моего меча напоминало волчье, когда
зверь тянется окровавленной пастью к добыче. Ему вторило высокое прерывистое пение
боевого топора.
Раздался громкий голос Урука:
- Довольно! Тарги прибегнул к помощи фасов, чтобы выиграть время. Он
рассчитывал, что будет здесь в безопасности, поэтому надо добраться до него раньше, чем
он окружит себя новой защитой.
Мы отошли от стены. Урук издал древний боевой клич воинов ХаГарка. В
ограниченном пространстве туннеля голос его прозвучал оглушительно. Мы высоко
подняли наше светящееся оружие и двинулись на фасов, которые, пока мы воевали со
щупальцами, окружили нас плотным кольцом.
Фасы дрогнули и отступили. Я давно знал, что они бывают бойцами только в
темноте. А может, Тарги снял с них заклятье, принуждающее к атаке. Как бы там ни было,
когда мы двинулись вперёд, они разомкнули своё кольцо и рассыпались в темноте.
Урук быстро двинулся вперёд. Высота туннеля не позволяла выпрямиться в полный
рост, поэтому он постоянно пригибался, но шаги его были широки и размашисты. Я
прикрывал его со спины, а поскольку за мной уже никого не было, то вынужден был часто
оглядываться.
В моём времени фасы пользовались отравленными копьями. К счастью для нас,
сейчас их ещё не изобрели, в чём я с облегчением убедился, бегло осмотрев наконечники
нескольких брошеных копий, через которые мы переступали.
Двигаясь по проходу, мы миновали несколько развилок, и каждый раз Урук без
колебаний выбирал, куда свернуть. Я не задавал лишних вопросов и был уверен, что он
знает, куда идёт.
Вскоре мы оказались в пещере со сталагмитами. Не могу с уверенностью
утверждать, что это была та же самая пещера, где мы с Тсали уже побывали, но сходство
имелось большое. В тусклом свете Ледяного Жала сталагмиты стеклянно поблескивали. Я
бы наверняка заблудился в этом странном лесу, но мой напарник двигался с прежней
уверенностью. Топор чуть покачивался в его руке, указывая направление, словно компас,
которым пользуются салкары на море.
Мы пересекли пещеру и пошли вдоль её края, пока не уткнулись в огромную глыбу
породы. Обойдя её, мы увидели туннель, стены которого были на удивление гладко
обработаны и испещрены письменами, которых я не знал. Они источали странный холод,
пробуждающий тревогу и отчаяние. Борясь с этим наваждением, я крепче сжал в
израненной ладони рукоять меча, черпая в нём мужество.
Урук замедлил шаг. Он больше не пригибался, как в проходах, проделанных фасами,
и мог высоко держать голову. Туннель этот явно предназначался для человека или
существа, подобного ему. Урук негромко сказал:
- Вот и свершилось. Бывшему некогда Толаром трудно представить себе, что
...Закладка в соц.сетях
