Жанр: Фантастика
Сказительница
...енчивыми казались ей черты внешности женщины. В ней словно множество женщин...
и все красавицы.
- Алон! - воскликнула Дахон и протянула обе руки в теплом приветствии. -
Добро пожаловать! Ты вернулся к нам!
- Приветствую, госпожа... Киллан, - ответил посвященный. - Хотел бы я, чтобы
это было простое дружеское посещение, но, по правде говоря, мы торопимся. У нас очень
срочное и важное дело. - Он помог сказительнице спуститься с кеплианца, потом
спрыгнул сам. - Но сначала, Дахон, позволь представить мою спутницу, сказительницу
Эйдрис.
Леди грациозно и вежливо склонила голову и взяла руку девушки своими обеими
руками.
- Добро пожаловать в наш дом, Эйдрис, - тепло сказала она. - Это милорд
Киллан. - Когда госпожа Долины Зеленого Безмолвия коснулась руки Эйдрис, черты
лица женщины застыли, перестали меняться, лицо стало овальным, глаза серыми, волосы
черными. Теперь она, как и лорд Киллан, явно принадлежала к Древнему Народу.
- Удачи твоему жилищу, госпожа Дахон, теперь и всегда, - ответила Эйдрис,
слегка изменив традиционное приветствие. Трудно назвать эту беседку из живых
растений домом.
Леди выпустила руку гостьи, черты ее лица снова начали причудливо изменяться.
Вперед вышел лорд Киллан, чтобы приветствовать сказительницу. Потом Трегарт
повернулся к Алону, который держал в руке повод Монсо. Лорд чуть печально
улыбнулся.
- Если бы это был обычный конь, Алон, я позаботился бы о нем, но, наверное,
сейчас это неразумно.
Алон улыбнулся.
- Приемная мать рассказывала мне, что ты не любишь кеплианцев. Один из них
как-то едва не погубил тебя. Я сам позабочусь о нем.
Дахон (на этот раз волосы ее были зелены, как трава) озорно улыбнулась своему
лорду.
- Не забудь, что в тот день кеплианец принес тебе щедрый дар. Если бы не он, мы
могли бы никогда не встретиться!
Киллан наклонил голову.
- За это я ежедневно возношу благодарности, госпожа. Но все же мне кажется, что
есть более легкие возможности встретиться со своей будущей женой.
Повернувшись к гостю, леди сказала:
- Сними седло и узду, Алон. Монсо здесь будет хорошо. Верно, красавец? - она
протянула стройную руку ко лбу жеребца, и глаза ее удивленно распахнулись. - Что это?
- воскликнула она.
Алон расправлял пряди на гриве Монсо.
- Это кристалл, который я вплел, чтобы мы могли пройти Врата, - ответил он. -
В спешке я о нем забыл. Но... но он изменился! Что?.. - Он удивленно замолчал,
высвободив кусок хрусталя из гривы. - Смотрите! - воскликнул он и показал всем.
Теперь кристалл лежал не в сетке из черного конского волоса, а в тонкой серебряной
паутине.
- Должно быть, изменился, когда мы проходили Врата, - прошептал Алон.
Дахон протянула руку, но не притронулась к кристаллу.
- Это сильный талисман, - сказала она. Повернувшись к своему лорду, она
высвободила из воротника его широкой рубашки серебряную нить. Просунула нить сквозь
паутину, так что кристалл превратился в подвеску. И торжественно надела Алону на шею,
так что камень повис у него на груди поверх одежды. - Носи его всегда. Он предохранит
от всех видов зла, - негромко сказала она.
Потом госпожа Долины Зеленого Безмолвия снова повернулась к кеплианцу.
- Оставь Монсо здесь, - повторила она. - Ему будет хорошо. - Черный жеребец
фыркнул, потом наклонил голову, как будто кивнул в знак согласия.
Алон отпустил жеребца пастись, и путники вслед за хозяевами прошли в жилище.
Внутри были перегородки из живых растений; занавеси, сплетенные из перьев,
образовывали комнаты, а пол был покрыт мягким живым мхом. Сквозь стены и потолок
проходил зеленый свет, и поэтому внутри было приятно и легко. Алон готов был сразу
начать рассказ, но Дахон остановила его быстрым движением руки.
- Твой рассказ подождет еще несколько минут, - сказала она и отвела Эйдрис в
нишу. Лорд Киллан взял Алона за руку и провел в другую.
- Ты давно в дороге и должен отдохнуть, пусть недолго. К тому же мы хотим
созвать разведчиков и вестников, чтобы они сами услышали рассказ, если понадобится.
Алон кивнул, хотя и неохотно.
Вслед за госпожой Эйдрис прошла в комнату, в которой оказались два бассейна, в
одном вода с красной глиной, в другом прозрачная и чистая. Оказавшись в этой комнате,
девушка от недостатка сна и отдыха едва не упала. Дахон указала на бассейн с красной
грязью и сказала:
- Сначала в этот, Эйдрис.
Сбросив пропыленную дорожную одежду, сказительница благодарно окунулась в
теплую воду. Дахон взяла ее брюки, рубашку и куртку, пообещала, что их к утру
почистят, и вышла. Красная вода была благословенно горячей, и ее прикосновение так
оживляло, что девушка почувствовала, как исчезают ее усталость и голод. "Должно быть,
здесь те же целительные свойства, что у красной грязи, о которой рассказывал Алон", -
подумала Эйдрис.
Окунувшись в бассейн с чистой водой, она надела одежду, оставленную хозяйкой.
Мягкая рубашка, брюки и сапоги - все, как у самих хозяев.
Чувствуя себя обновленной и отдохнувшей, девушка вышла и увидела Алона. Он
был одет так же, как она, и негромко разговаривал с человеком из Древней Расы, по имени
Этатур. Лорд Долины Зеленого Безмолвия, как и Дахон, обладал способностью менять
внешность, хотя и не в такой степени. На лбу его росли два маленьких рога цвета
слоновой кости, почти совершенно скрывшиеся в густых завитках курчавых волос,
постоянно менявших цвет.
Сказительницу представили, она села на один из поросших мягким мхом холмиков,
которые служили здесь подушками для сидения. Вскоре вернулась госпожа. Дахон
сопровождали два высоких подростка, которые несли еду и питье, и двое мужчин в
поношенной обуви и кольчугах вестников или разведчиков. Один из мужчин оказался
гигантского роста, он возвышался над всеми остальными.
Киллан представил их как разведчиков долины Йонана и Урика. Йонан был среднего
роста и явно потомок салкара. Гиганта звали Урик.
Подростки, мальчик и девочка (они казались лет на пять моложе самой
сказительницы), были близнецами, детьми Дахон и Киллана. Девочка, Флона,
унаследовала способность матери менять внешность. Когда Эйдрис смотрела на нее, та
постоянно менялась, волосы ее становились то светлее, то темнее, хотя не в такой
степени, как у Дахон. Керис, мальчик, походил на отца, и его внешность не менялась. Не
было у него и рогов, как у зеленых людей. Дахон указала на рассыпчатый свежий хлеб,
сыр и различные фрукты и ранние овощи.
- Можем поесть за разговором.
Алон уже взял фрукт.
- Будем рассказывать по очереди, - сказал он. - Я встретил сказительницу, когда
участвовал с Монсо в скачках в городке, который называется Рилон Корнерс...
Он рассказывал о встрече с Эйдрис, а сама девушка тем временем ела. Потом, когда
дело дошло до причин ее поиска, он кивнул своей спутнице, и она быстро объяснила, что
ищет средство излечить отца.
- Алон подумал, что красная глина, которую находят в вашей долине, может
помочь, - заключила она и вопросительно посмотрела на леди.
Меняющееся лицо Дахон было серьезно, она задумалась.
- Не знаю, - наконец негромко сказала она, - излечит ли грязь душу, а не только
тело. Ее никогда на это не проверяли. Но можешь взять с собой и попробовать.
- Спасибо, госпожа.
- Но поиск Эйдрис - только часть дела, - продолжил Алон, проглотив последний
кусок пищи. - Вчера ночью ее разбудил странный шум, который я не слышал...
Он рассказал о необычном пути к древнему зеркалу-Вратам, о Яхне и ее заклинании,
отнимающем Силу.
Лицо Киллана потемнело, когда он услышал имя древнего колдуна, побежденного
волшебницей.
- Динзил! - воскликнул он. - Я считал, что он давно умер!
- Сейчас, может, так и есть, - сказал Алон и продолжил, рассказал Трегарту об
угрозе, которая нависла над всеми мужчинами, обладающими Силой. - Она называет нас
противоестественными существами и чудовищами, - закончил он. - Яхне намерена
стать самой сильной волшебницей в истории нашего мира.
- Откуда она взялась? - спросила Дахон.
- Судя по некоторым ее словам, я думаю, она когда-то была колдуньей Эсткарпа,
- сказала Эйдрис, и Алон согласно кивнул. - Она из тех, кто пострадал, когда превратил
себя в канал Сил, осуществивших Великую Перемену.
- А когда она тебя воспитывала, говорила ли, что была волшебницей? - спросил
Киллан у Алона.
Молодой человек покачал головой.
- Она, несомненно, Мудрая Женщина, но я готов был поклясться, что она не
владеет искусством вызова, такого, какой мы видели, - задумчиво ответил он. - Я на
своем опыте убедился, что открыть Врата очень трудно. Яхне, которую я знал раньше,
умела гадать, чувствовать присутствие Тени, лечить, используя травы и прочее. В лучшем
случае, легкое колдовство. Она не была волшебницей.
- Где же она узнала заклинание? - задумалась Эйдрис. - Она сказала, что ее
научили... но кто?
- Может, солгала, а сама открыла его в каком-нибудь древнем свитке в Лормте, -
размышлял Алон. Он вздохнул. - Неважно, где она этому научилась. Опасность для нас
совершенно реальна.
- Я немедленно свяжусь с Каттеей и Кемоком, - сказал Киллан. - Завтра утром
моя жена отправит птиц, чтобы они отнесли сообщение за горы, к моему отцу Саймону в
Эстфорд.
- Если бы я обладала Силой, - негромко сказала Эйдрис - Я могла бы сегодня же
предупредить Керована.
- Завтра уже скоро, - успокаивала ее Дахон. - Солнце почти село... рассвет
наступит раньше, чем ты думаешь.
Эйдрис кивнула, понимая, что госпожа Долины Зеленого Безмолвия пытается
успокоить ее, но продолжала тревожиться. Слишком хорошо подействовала на нее
красная грязь... Она была полна энергии и не могла уснуть. Встав, она вышла и увидела
пасущегося Монсо. Недалеко от жеребца на ветке дерева сидел Стальной Коготь.
Несколько минут спустя вышел и Алон, он нес два оружейных пояса.
- Время моего урока, - напомнил он.
Эйдрис рада была чем-нибудь заняться, и они принялись разучивать выпады и
приемы защиты. Потом Эйдрис продемонстрировала удар при отходе, и они разучили его.
Прежде чем закончили, появился Киллан и сказал, что Йонан и Урик только что
выступили. Они должны предупредить людей Древней Расы, которые жили в Карстене до
того, как их объявили вне закона и они превратились в беженцев. Теперь прежние
карстенцы прочно обосновались на этой новой - и в то же время древней - земле.
Передав новость, Трегарт задержался, наблюдая за уроком.
- Ты хорошая учительница, - заметил он, обращаясь к сказительнице, когда она и
ее ученик остановились, переводя дыхание. - Он явно овладел этим приемом.
- К несчастью, этот прием единственный, которым я овладел, - печально сказал
Алон, вытирая пот со лба. - Но один лучше, чем ничего, я думаю.
Передав свой меч Киллану, Эйдрис попросила его потренировать своего ученика.
Тот согласился и показал себя опытным бойцом. "Вероятно, - подумала Эйдрис, - он
равен по силе Джервону, каким тот был до несчастного случая".
Как бы отвечая на мысли девушки об отце и его болезни, в сгущающихся сумерках
появилась Дахон, она протянула сказительнице небольшую шкатулку, запечатанную
воском или смолой. Хозяйка долины вложила шкатулку в руки Эйдрис.
- Немного целебной грязи, - сказала она. - До употребления не вскрывай печать.
Эйдрис дрожащими руками взяла шкатулку. Неужели это средство способно
излечить Джервона?
- Госпожа, - сказала она прерывающимся голосом, - благодарю тебя... Я так
благодарна...
- Это мы у тебя в долгу, - заверила ее Дахон. - Я молюсь, чтобы грязь
подействовала. Размажь ее ровным слоем по лбу и голове и дай просохнуть, прежде чем
снимать.
- Так и сделаю, - ответила девушка. - Еще раз спасибо, миледи.
Дахон улыбнулась ей.
- Я должна благодарить тебя за предупреждение, которое спасет моего лорда, -
сказала она. - Будь уверена, что мы примем меры против Яхне и ее грязных чар. Сила по
праву принадлежит только тем, кто пользуется ею ответственно. Не Яхне решать, кто
может пользоваться Силой, а кто не может.
Эйдрис серьезно кивнула в знак согласия.
В предрассветной полутьме они покинули долину. Седельные сумки были полны
продуктами из кладовых Дахон. Монсо энергично фыркал; казалось, ему не терпится
снова пуститься в путь, и уже к середине утра они вернулись к пещере Яхне.
- Помнишь, как она открыла Врата? - спросила Эйдрис, когда они спешились у
входа. Стальной Коготь подлетел и опустился на седло жеребца. - Помнишь, что она
пела?
- Я слушал внимательно, - ответил Алон, нахмурившись, потом пожал плечами,
как будто не был уверен в своей памяти. - Вчера вечером я записал, что запомнил, и
изучил свои записи. Можем только надеяться, что мои усилия не окажутся напрасными.
Но пока не попробуем, не узнаем.
Войдя в пещеру, он достал из сумки короткую ветку.
- Бузина, - сказал он, показывая своей спутнице. - Используется для самых
темных и могучих заклинаний.
Алон быстро начертил на полу пещеры пентаграмму, примерно такую же, как у
Яхне.
- Но ведь ты никого не собираешься вызывать! - возразила Эйдрис.
- Правда, но я должен точно следовать ее ритуалу. Я не знаю, какой именно
элемент заклинания открывает Врата, - объяснил Алон. - Она не произнесла
заклинание открытия, как я, только последние слова, обращенные к зеркалу. Должно
быть, что-то в ее чарах, победивших Динзила, открыло Врата.
Он быстро установил свечи, взятые у Дахон, взмахом руки зажег их.
- А что ты используешь в качестве крови? - спросила девушка.
- Мою собственную кровь.
- Но ведь ты ослабеешь! - возразила она. - Используй мою, Алон.
Он упрямо покачал головой.
- Не могу использовать для своих заклинаний кровь другого живого существа.
Если я и воспользуюсь темными заклинаниями, то хочу это сделать чисто... иначе мой дух
почернеет, и мне не очиститься.
- Алон, не будь дураком! Тебе нужны силы, чтобы открыть Врата! Используя мою
кровь, ты берешь то, что я отдаю добровольно! Это тебя не очернит!
- Нет, - ответил он, и она видела упрямый блеск его глаз. - Я использую
собственную кровь и ничью больше.
Эйдрис не стала спорить, она взяла нож, разрезала себе запястье и протянула руку.
- Вот.
Он сердито посмотрел на нее, но она потрясла рукой, и алые капли упали на пол.
- Не трать ее зря.
Больше не споря, он сжал ее запястье и начал негромко напевать, позволив крови
очертить круг. Постепенно Эйдрис слабела от потери крови, но подавляла слабость.
Однако когда они прошли две трети круга, она споткнулась. В ответ Алон зажал пальцами
разрез на ее руке и что-то негромко произнес. Кровотечение замедлилось и прекратилось.
- Перевяжи рану, - приказал он, - потом подготовь Стального Когтя и Монсо. Не
разговаривай со мной, пока все не закончится... Мне нужна полная сосредоточенность. -
Достав свой кинжал, он глубоко порезал себе запястье и завершил кровавый круг.
Приближаясь к концу, он запел громче... Медленно, неотвратимо свечи начали
темнеть. От пения Алона у Эйдрис закружилась голова. Ей хотелось зажать уши, как она
это сделала, слушая Яхне. Губы посвященного дрожали, как будто слова, которые он
произносил, имели вкус желчи.
Воздух в пещере тоже потемнел, сгустился, в нем появились неопределенные тени.
Казалось, в этих тенях бормочут невидимые ужасы, но каждый раз как Эйдрис
поворачивалась, чтобы разглядеть, она ничего не видела. И решительно приказала себе ни
на что не обращать внимания.
Она быстро проверила крепление седельных сумок Монсо, прикрепила к боку коня
под стременами свой посох, потом расстелила на каменном полу плащ.
- Пора, Стальной Коготь, - сказала она соколу, который сидел на луке седла.
С резким криком птица поднялась и села на плащ. Эйдрис взяла его за края,
обернула плащом птицу, защищаясь от острых когтей и клюва. Держа на руках
спеленатого сокола, она распрямилась и повернулась к Алону. Посвященный, откинув
голову, с лицом в тени, повторял слова, которые она помнила из призыва Яхне.
Этот звук ужасного призыва, исходящий от товарища, заставил ее отшатнуться и
прижаться к боку Монсо. Кеплианец закатил глаза, он сильно дрожал.
Медленно, постепенно засветилась пурпуром поверхность зеркала. Врата открылись.
Алон посмотрел на это свое достижение с таким отвращением, что Эйдрис
беспокойно вскрикнула. Потом отошел в угол пещеры, и его вырвало. Он словно
физически освобождался от грязи, которую принесло заклинание Яхне. Наконец, дрожа,
бледный, как свечи (краем глаза Эйдрис заметила, что свечи теперь совершенно черны,
как абсолютно белы были раньше), он выпрямился и вытер рот рукавом.
Последний раз плюнул, потом, держась исключительно силой воли, подошел к
Монсо и сел верхом. Мрачно протянул руку, взял плащ с соколом и прижал к груди.
- Сможешь сесть сама? - спросил он с виноватой улыбкой. - Сейчас у меня нет
сил.
- Конечно, если Монсо не будет лягаться.
- Нет, он не лягнет тебя.
Встав за жеребцом, сказительница потрепала его по крупу.
- Спокойно, парень. - Потом отступила на несколько шагов, подбежала и
вскочила на спину кеплианца, заняв привычную позицию за Алоном.
- Очень красиво, - заметил Алон с легкой улыбкой. - Этому я никогда не мог
научиться.
- Меня научил Обред, кайогский пастух, - ответила девушка.
- А теперь мы направляемся в Арвон... я надеюсь, - прошептал Алон. - Держись
крепче.
И послал кеплианца вперед.
С криком страха жеребец поджался под ними, протестующе изогнул спину. Алон
отдал резкий приказ, сжал ногами бока коня. Жеребец продолжал упираться, он мотал
головой и с ужасом фыркал. Эйдрис ощутила резкий запах его пота.
- Вперед! - крикнул Алон и сопроводил этот приказ проклятием, от которого
Эйдрис ахнула. Всадник снова сжал бока коня и сильно ударил его по шее.
С неожиданностью, от которой у Эйдрис голову потянуло назад, Монсо устремился
во Врата.
Первый проход через Врата был достаточно трудным, но этот превратился в
сплошную боль. Их, казалось, окутала глубокая тень, и они повисли в непроницаемой
тьме. Эйдрис побоялась, что навсегда ослепла.
Дух ее дрогнул перед ощущением зла, неправильности этих Врат. Раскрыв рот, она
безуспешно пыталась закричать, но ни звука не услышала. Как в худшем кошмаре, когда
спящий тщетно пытается проснуться. Только она знала, что это не сон.
Долго ли продолжался их переход - минуты, годы, столетия, - она не могла
сказать. Но наконец она услышала, как копыта Монсо со стуком ударились о твердую
поверхность, и вокруг снова появился реальный мир.
На западе садилось солнце, а ведь в Эскоре сейчас полдень! Эйдрис осмотрелась,
заметила разницу в цвете местности и в растительности, увидела очертания далеких год,
вдохнула воздух.
- Мы это сделали, - негромко сказала она. - Это Арвон.
- Хорошо, - осунувшийся от истощения и усталости, ответил Алон. Он остановил
Монсо, сполз с него, извиняясь за то, что стегнул.
- Прости, сынок, - прошептал он, потом наклонился и положил плащ Эйдрис на
землю. Стальной Коготь высвободился, взлетел на ветвь ближайшего дуба, громко
протестуя против такого способа передвижения.
Сказительница, у которой затекло все тело, сползла с коня и стояла, дрожа,
смотрела, как Алон виновато гладит жеребца. Монсо с негромким ржанием прижался к
нему носом.
- Это было ужасно, - прошептала Эйдрис, когда овладела голосом. - Я никогда
не смогу снова это проделать... никогда!
- Я тоже, - серьезно согласился Алон. Он теперь казался гораздо старше, чем
вчера. - Если бы не Яхне, мы никогда не решились бы на такое отчаянное средство.
Когда я ее догоню, она за это заплатит.
- А сможем ли мы догнать ее? И если догоним, сумеем ли лишить ужасного
заклинания? - спросила Эйдрис, дрожа при воспоминании о Силе волшебницы.
- Не знаю, - мрачно ответил Алон. Глаза его холодно блеснули, и Эйдрис
встревожилась. Голос юноши прозвучал как торжественная клятва. - Не беспокойся.
Клянусь всеми богами, когда мы ее догоним, она больше ни для кого не будет
представлять угрозу!
Эйдрис в ужасе смотрела на него.
- Ты ведь не хочешь... - начала она и увидела, как он мрачно кивнул.
- Конечно, - негромко подтвердил он таким холодным и жестоким голосом, что
сказительница невольно попятилась. - Найдя, я убью ее. - Он предупреждающе
посмотрел на свою спутницу. - И не пытайся остановить меня, сказительница.
10
Местность вокруг была дикая и пустая, без следов человека. Стальной Коготь
поднялся в пурпурное вечернее небо, очевидно, отыскивая место для ночлега. Путники
ехали по полям, поросшим жесткой светло-зеленой травой. Не было никаких дорог, кроме
звериных троп. Эта часть Арвона казалась необитаемой по сравнению с той, что знала
Эйдрис.
- Мы, должно быть, далеко на северо-западе от Кар Гарудина, - сказала она,
откидываясь на крупе кеплианца, чтобы разглядеть вечерние звезды и с их помощью
определить местонахождение путников. - Мы с отцом никогда не заходили далеко на
северо-запад, потому что нам говорили, что там нет людей и поездка туда напрасна.
Не видно было ни ферм, ни деревень, ни далеких огоньков. На путников с
любопытством смотрели стада антилоп и оленей, присутствие людей их не пугало.
- Люди не относятся к числу хищников, которые им знакомы, - заметил Алон. -
Мы действительно далеко от всяких поселений. Как ты думаешь, далеко ли до Кар
Гарудина?
- Четыре дня пути верхом, может, и больше, но это только догадка, - ответила
девушка. - Если мои расчеты верны, завтра к вечеру или на следующее утро мы
достигнем земли клана Синего Плаща. Там поедем по дорогам и будем двигаться быстрее.
- Может, не стоит сразу ехать в Кар Гарудин. Сначала надо отыскать Яхне, -
предложил Алон.
Эйдрис поменяла позу, бессознательно стараясь расслабить уставшие мышцы бедер
и ягодиц, и глубоко вздохнула.
- Нет, - сказала она, немного подумав. - Сначала нужно ехать в Кар Гарудин.
- Почему? - спросил Алон. - Яхне представляет угрозу. Чем скорее я улажу с
ней дело, тем в большей безопасности будет твой приемный отец.
Эйдрис сдержала дрожь, вспомнив, как именно он собирается "улаживать дело" с
Яхне. Но заставила себя скрыть свои чувства и ответила спокойно:
- Потому что если мы доберемся до Кар Гарудина, там поблизости есть Место
Силы, и Керован сумеет найти в нем убежище. Это место называется Сбор Королей.
Насколько я знаю, если Керован будет там, призыв Яхне потеряет силу, и она не сможет
привлечь его к себе. Он будет в безопасности.
- Если это место большой Силы, тогда верно, - неохотно согласился Алон.
- К тому же, оказавшись в безопасности, Керован поможет в нашем поиске Яхне,
- добавила сказительница.
- Что за помощь? - скептически спросил посвященный.
- Моя приемная сестра Хиана, вероятно, сможет угадать местоположение
волшебницы. Тогда Джойсана и Сильвия вместе с нами поедут к ней. Они Мудрые
Женщины, и с ними нужно считаться.
В ответ Алон только нечленораздельно хмыкнул. Эйдрис прикусила губу, попутчик
начинал ее беспокоить. Этот мрачный задумчивый человек казался совсем не тем ее
спутником, которого она за последние шесть дней привыкла считать другом. "Неужели
только шесть дней? - ошеломленно подумала она. - Кажется, я всегда его знала..."
На ночлег они остановились, только когда стало так темно (луна взойдет много
после полуночи), что Монсо и Алон с трудом различали дорогу, а Эйдрис уже давно
ничего не видела. Заночевали они на лугу, с трех сторон окруженном лесом. Высокие
кусты дикой розы защищали их от резкого северного ветра; аромат цветов, тяжелый и
сладкий, наполнил воздух.
К тому времени, как распаковались и накормили кеплианца, путники так устали, что
сами не хотели есть. Торопливо проглотили холодную еду, так как Эйдрис посоветовала
не разжигать костер.
- Лучше не оповещать о нашем присутствии, - сказала она Алону, разворачивая
спальный мешок.
- Почему? - спросил Алон. - Мы никого не видели. В каждой местности есть
свои разбойники, но они никогда не заходят так далеко от поселений.
- Не знаю, - негромко ответила девушка. - Но мне кажется, что есть и другие...
опасности. Арвон, как и Эскор, опасен для неосторожных. - Она огляделась. - Может,
стоит дежурить по очереди.
- Монсо предупредит нас, если кто-нибудь покажется, - заметил Алон. - Если
мы хотим завтра покрыть большое расстояние, лучше поспать. - Эйдрис согласилась,
зная, что чувства животного гораздо острее, чем у нее.
Но хоть она и устала, хоть под одеялом ей было удобно и тепло, сон не шел к
сказительнице, его отгоняли тревожные мысли и вопросы, на которые даст ответы только
время. "Излечит ли красная грязь Дахон моего отца? Успеем ли мы вовремя предупредить
Керована? Достаточно ли нашего предупреждения, чтобы спасти его, или Яхне все равно
сумеет призвать его к себе, где бы он ни был и как бы мы ни старались его защитить?"
И наконец, самый тревожный из всех: "Алон меняется у меня на глазах. Он
подозрителен и замкнут... он перестал быть самим собой. Почему? И что гораздо важнее:
как мне остановить то, что происходит?"
Наконец веки ее отяжелели. Со вздохом Эйдрис сомкнула их...
Проснулась она от резкого фырканья Монсо. Казалось, спала она одно мгновение, но
убывающая луна уже встала, залив луг бледным светом. Эйдрис лежала в одеялах,
напрягая все чувства. Монсо снова фыркнул. Прошлогодняя трава и кусты зашуршали под
его беспокойной поступью.
Сказительница медленно повернула голову на руке. Она делала вид, что попрежнему
спит, но глаза ее были открыты, она разглядывала отдаленный лес,
окружающие поля. В темноте ничего не двигалось. Ничего... много ударов сердца
ничего...
Но вот что-то мелькнуло на краю зрения. Встревожившись по-настоящему, Эйдрис
села, напрягая глаза в неярком лунном свете. К лагерю приближалось множество слабо
светящихся фигур. Их переносил ночной ветер. Сказительница тронула спутника за плечо.
- Алон! - прошептала она.
Он, вздрогнув, проснулся и сел.
- Что... что случилось?
- Вставай! Опасность!
Он потер глаза, еще не проснувшись окончательно, а Эйдрис тем временем
отбросила одеяло, натянула сапоги и взяла лежавший рядом посох. Одним быстрым
движением в руках ее оказался клинок. Она стояла наготове.
Снова попыталась разглядеть неярко светящиеся плывущие очертания. На фоне
черного леса они казались болезненно-зеленоватыми, сквозь зелень просвечивали п
...Закладка в соц.сетях
