Жанр: Фантастика
Хроники Рендела 1. Смерть или престол (книга дуба)
...о на
Ису.
В устремленных на нее глазах было столько ненависти и ярости, что Иса слегка
пошатнулась. Однако она оперлась о край кровати и не выпустила его руки. Неужели он
выплеснет на нее всю эту ярость в присутствии посторонних? Иса сильно рисковала, но выбора
у нее не было. Его посиневшие губы зашевелились, но если он и произносил какие-то слова, их
никто не услышал. Впрочем, Иса не сомневалась в том, что он проклинает ее.
- Дуб и Тис, Ясень и Рябина! - снова произнесла она, не слишком громко, но так, чтобы
ее слова были слышны хотя бы тем, кто стоял ближе других. - Укрепите его...
Ей не дано было закончить свою мольбу. Из горла Борфа вырвался сдавленный рык,
словно жаркая ярость душила его, но не находила выхода. Раздувшееся тело содрогнулось, и
сильный рывок, высвободивший его пальцы из ее руки, заставил королеву отлететь в сторону;
если бы она не успела ухватиться за стойку балдахина, она бы растянулась на полу.
Хотя прежде Ясенка не раз бывала в Трясине одна, она знала, что у нее есть родной очаг в
доме Зазар, и эта мысль дарила ей уверенность. И вот теперь она с болью поняла, что очаг Зазар
перестал быть для нее родным. Она какое-то время не увидит знахарку, и ее единственным
пристанищем будут эти странные развалины. Ясенка долго стояла на плоских камнях, к
которым они причалили, и смотрела в сторону протоки, где скрылась лодочка Зазар.
Знахарка не дала ей никаких указаний относительно того, что следует делать. Ясенка
вздрогнула. Так много всего случилось за такой короткий промежуток времени! События
недавнего прошлого в корне отличались от тех повседневных дел, к которым она привыкла. И
этот разрушенный город явно не привлек к себе много обитателей.
Тут кто-то довольно сильно потянул ее за штанину, и в тихом воздухе прозвучал
негромкий свист. То существо, с которым ее только что познакомила Зазар, требовало
внимания. Надеясь, что после отъезда знахарки зверюшка не вздумает кусаться, Ясенка
медленно наклонилась и осторожно погладила крошечную голову. Вейзе смотрела ей прямо в
глаза.
Пушистая малышка снова засвистела и дернула за штанину. Было ясно, что она хочет
увести Ясенку от берега, назад в каменный лабиринт. Повинуясь порыву, впервые почувствовав
себя одинокой, Ясенка наклонилась и взяла Вейзе на руки. К ее глубокому облегчению и
радости, малышка охотно позволила ей эту вольность. Больше того: зверюшка прижалась к ней
и принялась тискать ее руку ловкими передними лапками.
Бережно неся на руках своего нового друга, Ясенка вернулась в убежище, которое ей
показала Зазар, и начала внимательно его исследовать.
Сразу же стало ясно, что нужно сделать в первую очередь. Огонь еще не погас, но уже
догорал. Ясенка помнила, что Зазар клала в очаг странные черные камни. Спустив Вейзе на пол,
она начала поиски - и обнаружила высокую плетеную корзину, наполненную такими же
черными обломками. Неуверенно выбрав пару кусков, она положила их в огонь, и они почти
сразу вспыхнули. Заново разгоревшийся огонь помог Ясенке согреться и немного прогнал
сырость.
Потом девушка начала неторопливый обход комнаты, оставив Вейзе у очага. Зверюшка
протянула к огню передние лапки странно человеческим жестом. В дальнем конце помещения
Ясенка обнаружила некое устройство, подобного которому ей не случалось видеть в лачугах
трясинного народа. В полу был закреплен чан, а над ним из стены выходила трубка, из которой
непрерывно текла тонкая струйка воды.
Из осторожности Ясенка проверила воду безотказным травяным детектором Зазар, и
убедилась в том, что вода совершенно чистая, без малейших признаков затхлости, - точно
такая, как та, которую они употребляли дома для питья и стирки. Больше того: вода оказалась
необыкновенно вкусной, ничего подобного Ясенка прежде не пробовала. Продолжив поиски,
девушка обнаружила новые полки, которых сразу не заметила. Они были сложены из больших
обломков камня и выглядели весьма надежными. На полках стояли плетеные корзинки для
припасов с плотно пригнанными крышками. Открыв наугад несколько корзин, Ясенка нашла в
них сушеные травы, большинство из которых были ей знакомы. За высокой кипой циновок
скрывались разнообразные глиняные тарелки, поверхность которых украшали странные узоры
и рисунки.
Прихватив с собой несколько штук, девушка вернулась к очагу. Во время блужданий по
огромному помещению она с удивлением заметила, что в нем нет окон. Почему же тогда здесь
светло, как на улице в неяркий день? Подняв голову, Ясенка увидела, что из трещин стен торчат
словно бы обломки гладких, отполированных костей. Они испускали свет, и этот свет
становился ярче, когда в очаге горел огонь. Ясенке следовало бы испугаться. Ведь ничего
подобного она в Трясине не видела - как, впрочем, не видела она прежде и такого количества
обработанного камня.
Однако девушка лишь порадовалась этому необычному освещению. Из дорожного мешка
она достала сухие плоды шиповника и вареные яйца лапперов, а также сверток с особой
дорожной пищей - орехами и ягодами, смешанными с кусочками вяленого мяса лаппера.
Вейзе запищала. Ясенка подняла голову и увидела, что широко раскрытые глаза
зверюшки устремлены на сверток. Зверюшка облизывалась. Улыбнувшись, девушка высыпала
горстку питательной смеси на одну из тарелок.
Вейзе застрекотала и поспешила к тарелке, усевшись рядом. Передними лапками
зверюшка загребла порцию смеси и начала ее уплетать с таким видом, словно получила
редчайшее лакомство. Зная, что яйца лапперов долго не хранятся, Ясенка поужинала ими,
рассматривая при этом тарелки. Оказалось, что она ошиблась. Они были не из глины, хотя и
походили на глиняные. Их разрисованная поверхность на ощупь была совсем другой,
незнакомой. Однако больше всего Ясенку заинтересовали знаки на тарелках.
Зазар научила ее узнавать многие завитушки, точки и другие значки, которые можно было
найти в библиотеке знахарки. И теперь многое показалось Ясенке знакомым по записям Зазар.
Однако то тут, то там Ясенка обнаруживала совсем непонятную черту и, даже проследив
пальцем ее изгибы, не могла расшифровать значение.
Это были не рецепты мазей и описание способов лечения различных хворей и травм,
которые содержались в записях Зазар. Ясенка почему-то была совершенно уверена в том, что
тут записаны мысли, словно какой-то человек или люди постарались сохранить некие знания
совсем иного сорта, не имеющие отношения к целительству. Она все глубже и глубже
погружалась в мысли об этой загадке, не заметив, что Вейзе уже поела и отошла в сторону.
Ясенка долго не замечала ничего вокруг себя - пока огонь не угас настолько, что ей стало
зябко. Она подняла голову и осмотрелась - недоуменно, словно пробудившись от глубокого
сна. Но не был ли погасший огонь предупреждением? Внезапно опомнившись, девушка встала.
Кости в трещинах стен ярко светились, и полосы света поднимались прямо вверх, словно
пытаясь пробиться сквозь щели полуразрушенной крыши. Ясенка безотчетно вытащила нож.
Она не слышала ничего подозрительного... никто не рычал за стенами, ничьи шаги не
нарушали тишину... и тем не менее она отчетливо ощущала нечто совершенно чуждое
разрушенному городу - и это нечто приближалось!
Она едва успела осознать, что все это - правда, когда раздался крик, на такой высокой
ноте, что его трудно было различить. Крик донесся снаружи, с улицы. Девушка бросилась к
выходу из здания. То, что она услышала, явно было криком живого существа, криком,
говорящим об опасности и боли.
Ясенка подхватила обломок камня и, держа в одной руке его, а в другой нож, спешила
вперед, почти невольно подчиняясь этому полному муки крику.
Она дошла до каменной фигуры, лежавшей лицом вниз. Сумерки уже сгустились,
близилась ночь, но поскольку камни вокруг нее светились так же, как стержни внутри здания,
хотя и слабее, Ясенка видела дорогу достаточно хорошо и без труда пробиралась между
обломками камней.
Вейзе выскочила на улицу раньше Ясенки и теперь вернулась и принялась дергать
девушку за штанину, требуя, тревожно посвистывая. Следуя за своей спутницей, Ясенка
обошла голову упавшей фигуры - и увидела, что на земле кто-то лежит. Существо било
крыльями, но подняться в воздух не могло. Вейзе подвела девушку ближе.
Ясенка опасалась дотрагиваться до незнакомого живого существа. Слишком многие
обитатели Трясины были смертельно опасными, хотя выглядели совершенно безобидно.
Однако этот ночной летун казался слишком маленьким, чтобы представлять собой серьезную
угрозу, а странно обострившиеся чувства девушки говорили, что летун испытывает боль и
страх.
Отбросив камень в сторону и убрав в ножны нож, Ясенка опустилась на колени.
Продолжавшая свистеть Вейзе уселась по другую сторону от раненого существа. Ясенка
протянула руку. Бившее крыльями существо оттолкнуло ее, но Ясенка не сдавалась. Вейзе
подошла поближе и скопировала жест Ясенки передней лапкой. Это успокоило неизвестное
существо. Оно прекратило свои безрезультатные попытки взлететь и совсем затихло, когда
Вейзе придвинулась еще ближе. В трелях Вейзе уже не звучало тревоги, нет, Вейзе как будто
старалась утешить ночного летуна...
В неярком свете Ясенке показалось сначала, что перед ней лежит птица. Однако когда
существо успокоилось и ей удалось до него дотронуться, она почувствовала под рукой мех.
Пушистое существо, способное летать! Это было очередным сюрпризом Трясины. Впрочем,
летун мог явиться откуда угодно. Не зная, насколько сильно пострадало странное создание, она
подняла его с земли. Ей придется поверить Вейзе, которая почему-то уверена, что существо
безобидно и нуждается в помощи.
Маленькие когтистые лапки впились ей в руку, и Ясенка снова услышала - на этот раз
совершенно отчетливо - тот высокий писк, который привел ее сюда. Бережно прижав к себе
летуна, девушка направилась обратно в свое убежище. Вейзе побежала вперед. Но когда они
добрались до входа в серые развалины, пушистая спутница Зазар - а может, подруга или
служанка? - вдруг заступила Ясенке дорогу, мешая войти. Но ведь до этого Вейзе не
выказывала никакого протеста!
Вейзе снова настоятельно засвистела и потянула Ясенку за штанину, словно приглашая
нагнуться пониже. Девушка послушно опустилась на корточки, хотя это было непросто:
раненый летун у нее на руках снова начал трепыхаться. Когда ее ноша оказалась близко от
Вейзе, удивительная жительница развалин издала несколько высоких нот. Летун перестал
биться, а Вейзе вытянулась на задних лапках во весь свой рост. А потом круглая большеухая
головка наклонилась, и Ясенке показалось, что Вейзе дует на крошечное крылатое тело.
Несколько долгих мгновений Вейзе продолжала свои странные действия, а потом посмотрела
на Ясенку. Ее большие круглые глаза светились. После этого Вейзе снова потянула Ясенку ко
входу, давая ей понять, что теперь можно войти внутрь. Летучее существо на руках девушки
лежало совершенно неподвижно, но ладонями она ощущала быстрые удары его сердца.
Когда они вошли в освещенную комнату, которая показалась Ясенке еще светлее после
царившего на улице странного сумрака, девушка впервые разглядела то существо, которое
несла на руках.
Летун был совсем маленьким, так что когда его кожистые крылья прижимались к
пушистому телу как в этот момент, оно легко помещалось в ее ладонях. Похоже было, что его
передние лапки как и у Вейзе, могли действовать, как человеческие руки. Голова была круглая,
и уши казались чересчур крупными для нее. Устремленные на Ясенку глаза тоже были
большими, и в них горели красноватые искры. Мордочка была вытянутой, пасть чуть
приоткрылась: существо тяжело дышало.
В нем было нечто такое, что внушало желание погладить его мягкую шерстку, приласкать,
утешить. Ясенка устроилась у огня и внимательно осмотрела тельце и крылья летуна, однако не
нашла никаких видимых ран. Пока она занималась осмотром, существо заметно успокоилось.
Ясенка быстро поняла, что ее новый знакомец не способен причинить ей вред. Когда она
разжала ладони, летун устроился у нее на коленях так, словно оказался дома. Однако когда она
начала его поглаживать, его большие глаза устремились на нее с мольбой. Ясенка
почувствовала, что, как и Вейзе, новый знакомец ждет от нее каких-то действий. Следует ли ей
отпустить его на свободу? Возможно. Но хотя она не заметила на его тельце никаких
повреждений, было ясно, что малыш прекратил полет не по своей воле. А если летун ранен, то
вынести его наружу могло быть равносильно убийству.
Ясенка развернула одну из циновок и устроила на ней успокоившегося летуна. Не голоден
ли он?
Ясенка снова открыла дорожный мешок и предложила маленькому гостю горстку
питательной смеси. Круглая головка опустилась. Летун нюхал предложенную пищу с таким же
удовольствием, какое выказывала Вейзе. Он принялся уплетать смесь, хватая передними
лапками небольшие кусочки.
Ясенка наблюдала за ним. Был ли он очередным сюрпризом Зазар? Вейзе мгновенно
приняла это новое существо. Ну, что ж: Ясенка подождет - и, возможно, разберется, что к
чему. Возможно, утром она отпустит летуна, если он будет чувствовать себя достаточно
хорошо, и он улетит домой, где бы его дом ни находился.
Она сложила три циновки одну на другую, отыскала еще одну, помягче, чтобы укрыться,
и улеглась наконец спать. Летун доел угощение и принялся умывать мордочку, облизывая
передние лапки длинным язычком. А потом одним прыжком, чуть расправив крылья, очутился
у нее на плече и тихо замурлыкал, от чего у Ясенки моментально сомкнулись отяжелевшие
веки. И Вейзе тоже замурлыкала, устроившись по другую сторону от Ясенки.
12
Королева Иса удержалась за опору балдахина, а потом выпрямилась, жестом остановив
тех, кто хотел броситься ей на помощь. Повинуясь взмаху ее руки, врачи поспешно подошли к
Борфу. Исе нельзя было выказывать слабость перед придворными, собравшимися у
королевского ложа. Повернув голову, она обратилась к ближайшему; это оказался один из
младших докторов.
- Пойдите и отыщите его высочество. Пусть принц Флориан придет сюда!
Однако все ее внимание было сосредоточено на постели. Похоже, час короля пробил. Так
скоро! Слишком скоро. Уже много месяцев она предвидела то, что вот-вот должно было
произойти, мысленно репетировала свои действия, однако теперь все ее приготовления
показались ей неудачными и недостаточными.
Кольца тянули ее пальцы вниз, словно превратившись в тяжелые оковы. Иса заставила
себя осмотреться по сторонам. Большинство присутствующих не сводили глаз с кровати и
больного. Исе следует знать, кто присутствует при событиях этой ночи.
Она мрачно обвела взглядом придворных, запоминая каждого. В стороне стояли пятеро
лизоблюдов, пытавшихся всеми средствами добиться высокого положения. Они будут
повиноваться любому человеку, облеченному властью. Иса решила не принимать их в расчет.
Но вот еще один... Ройанс. Видимо, новость дошла до него прежде, чем он успел вернуться в
свои владения. И он остался во дворце, как и подобает преданному царедворцу. Ройанс
обладает силой и решимостью, которые будут для нее бесценными, когда ей понадобится его
поддержка - если она сможет на него положиться. Союз с Дубом был сейчас для нее важнее
всего. Королева увидела и членов Совета, которые редко появлялись в королевском замке
между заседаниями. У самой кровати стоял Валк... ну, этот навсегда останется ее стойким
противником. Как и двое его марионеток, хотя они всегда стараются держаться на заднем
плане.
Но вот Джакар и Лиффин... Королева стиснула зубы. Да, всего несколько поворотов
песочных часов миновало с тех пор, как они явились в столицу со своими боевыми отрядами.
Эти лорды тоже входили в Совет, но Иса их не вызывала. А у Флориана на это не хватило бы
ума. Похоже, кто-то из его прихвостней оказался хитрее, чем можно было подумать.
Слишком большая опасность - и пришла слишком рано.
Дыханье Борфа превратилось в тяжелый хрип. Лорган попытался напоить его микстурой,
которую поспешно налил в чашку один из его помощников. Однако жидкость вытекла изо рта
обратно, облив бороду короля. Борф дернул рукой - и чашка полетела на пол, расплескав свое
содержимое.
Покрасневшие глаза снова открылись, король обвел взглядом присутствующих... и
уставился на Ису. Она подняла руки ко рту - так, чтобы ее дыхание проходило сквозь Великие
Кольца, а потом долетало до Борфа. Еще слишком рано... О, пусть древние легенды хоть на
какое-то время окажутся правдой и не дадут ему умереть этой ночью!
- Дуб! - прошептала Иса. - Тис! Ясень! Рябина! Дайте силу своих корней тому, кто
поклялся служить вам!
Будь Иса немного слабее, полный немой ярости взгляд Борфа пригвоздил бы ее к стене.
Она посмотрела на толстые пальцы, теребившие одеяло. Иса прекрасно понимала, чего он
хочет - и чего она не смеет сделать. Этого нельзя сделать сейчас, когда человек, принесший
клятву Колец, уже практически умер и похоронен, заточен в своем дряблом теле... даже если
бы Великие Кольца можно было снова надеть на его пальцы.
Борф закашлялся, задохнулся - и начат дышать часто, судорожно. Лорган распахнул
ворот мокрой ночной сорочки и обнажил волосатую грудь, пытаясь применить какое-то
отчаянное средство, известное людям его профессии.
И тут раздался голос - такой же неуместный, как рыганье в храме.
- Значит, старик готов испустить дух?
Флориан остановился рядом с ней, воняя перегаром и застарелым потом. Он
ухмыльнулся, глядя на поспешные усилия Лоргана.
Иса ощутила горечь, которая всегда поднималась в ее душе, когда ей приходилось иметь
дело с сыном. Несмотря на все усилия, он не способен был играть роль единственного
наследника их Дома. И его поведение в эту минуту, перед всеми этими зрителями, показывало,
чего можно будет ожидать, когда он окажется на троне.
Принц давно избавился от детской полноты, и его стройное тело и приятное лицо пока не
отражали его невоздержанность. Сказать то же о его разуме было нельзя. Борф в молодости
обладал хотя бы хитростью. Когда ему было столько же лет, сколько сейчас было этому идиоту,
его сыну, - он уже завоевал преданность главных владетелей государства, женился на Исе,
добился ее уважения и даже любви - на какое-то время. Пока не продемонстрировал ей, как
мало она для него значит - если не считать деторождения. Тогда любовь превратилась в
ненависть, и Иса позаботилась о том, чтобы все его попытки заполучить наследника оказались
бесплодными - не считая этого безнадежного негодяя.
Да, Борф обладал хитростью, сообразительностью и грубоватым обаянием, которое
привлекало к нему людей. Однако он уже давно не давал себе труда занимать свое законное
место в постели жены. С тех самых пор, как та потаскушка... Нет, сейчас не время думать об
этом, сурово напомнила себе Иса. Пусть прошлое останется прошлым, думать надо только о
настоящем. О настоящем, которое полно опасностей и угроз. Королева знала одно: если
нынешней ночью Борф умрет, Великие Кольца перейдут к этому юнцу, который стоит рядом с
ней и злобно кривит губы, глядя на своего отца, короля.
Ах, если бы только легенды оказались правдой! Тогда Кольца не остались бы с
недостойным с правителем, который даже не пытается защитить страну. Они приняли ее - но
примут ли они Флориана? А если не примут... Иса судорожно вздохнула, понимая, что тогда
наступит конец всему тому, что было ей дорого, что составляло самую суть ее жизни.
Она не смеет рисковать. Борф должен остаться в живых. По крайней мере еще на какое-то
время.
Губы у Флориана были пухлыми, как и у его отца, и часто выглядели обвисшими и
чересчур влажными. Принц вытер рот ладонью и постарался выпрямиться. Возможно,
наконец-то начал развеиваться пьяный угар, в котором его застал вызов к королю.
- Он умирает? Король, мой батюшка, умирает?
Казалось, Флориан задал этот вопрос не занятому королем главному врачу, а всем
собравшимся.
Ройанс подошел и встал рядом с ними, Исой и ее сыном.
- Не отчаивайтесь, ваше высочество. Пока есть дыхание и сердцебиение, жизнь не ушла.
Звук, который Флориан издал в ответ, был не чем иным, как ехидным смешком. Он
повернулся к Исе.
- Дыханье и жизнь... и вы, милая моя матушка, стремитесь их поддерживать, не так ли?
Отдайте их мне!
Его рука неожиданно метнулась к ее руке, а королева даже не попыталась отпрянуть,
открыто демонстрируя Великие Кольца. Однако жадные пальцы принца не смогли ухватиться
за них. Казалось, Флориан наткнулся на невидимую стену и ударился о нее с такой силой, что
пошатнулся и упал бы, если бы Ройанс не поддержал его.
Иса невольно вспомнила те мгновенья, когда Борф пытался сунуть ее руку в пламя свечи
- и не смог.
Флориан побледнел, но в его глазах отразилась та же ярость, какую испытывал к ней
Борф. В эту минуту принц продемонстрировал всем, что он - истинный сын своего отца.
- Ни одна женщина не имеет права...
С каждым словом его голос звучал все пронзительнее.
Иса поняла, что должна действовать, и немедленно.
- Милорд Ройанс, принц очень взволнован состоянием его величества.
Ройанс кивнул. Будучи главой Совета, он понимал, что продлить подобную сцену при
таких зрителях значило бы рисковать и без того шатким миром.
Он ловко отвел принца от матери.
- Ваше высочество, совершенно очевидно, что ваше беспокойство за короля слишком
сильно. - Он повернулся к тому же помощнику, который недавно составлял микстуру по
указаниям Лоргана. - Будьте любезны принести для принца что-нибудь успокоительное. Его
высочеству нехорошо, а ему понадобятся все его силы.
Иса ожидала, что вспыльчивый Флориан взорвется, но, к ее глубокому изумлению и
некоторой тревоге, он покорно вылил микстуру, поданную док тором.
Однако Иса не позволила себе успокоиться. Флориан попытался захватить Великие
Кольца и получил отпор - не от нее, а от тех сил, что таились в Кольцах. Даже после многих
лет исследований и занятий она не в состоянии была понять смысл происшедшего. Борф
умирает - почти умер. И, по обычаю, его наследнику полагалось бы немедленно взять Кольца
- и тем самым взять под свою руку всю страну. Сможет ли Флориан сделать это тогда, когда
король действительно испустит последний вздох? Может быть, Кольца держатся за нее потому,
что она сильнее Флориана, потому что именно она намерена позаботиться о том, чтобы
правящий Дом не рухнул, увлекая за собой всех своих союзников? Может быть, она поистине
избрана ими для правления, несмотря на то, что за всю историю Рендела им ни разу не правила
королева, женщина? Ей необходимо было углубиться в книги и попытаться найти ответ на эту
загадку.
Пока разыгрывалась неприятная сцена с принцем в главной роли, врач продолжал
заниматься королем, прижимая к его оплывшей груди горячие стаканчики.
И теперь Борф снова лежал на подушках, высоко поднимавших его массивные плечи, - и
казалось, стал дышать свободнее. Лорган выпрямился и, поймав взгляд королевы, кивнул.
Поклонившись сначала королеве, а потом Флориану, врач проговорил:
- Ваше величество. Ваше высочество. - Потом он повернулся к остальным
присутствующим. - Милорды, похоже, что кризис миновал. Нам удалось успешно отсосать
болезнетворный гумор, по крайней мере на время. Состояние короля улучшается. Его
величество нуждается в отдыхе и тишине...
Это был весьма прозрачный намек, и Иса поспешно ухватилась за него.
- Милорды, ваше беспокойство очень много для нас значит, - сказала она, обращаясь к
тем, кто собрался в спальне. - Не сомневайтесь в том, что лучшие врачи будут постоянно
находиться рядом с его величеством, и вас вызовут немедленно, если возникнет такая
необходимость.
Все они не могли не узнать Колец, мерцавших у нее на пальцах - и в эту минуту Иса
полностью владела ситуацией. По спальне пробежал шепот, но никто не решился открыто
восстать против королевы, против ее негромкого, но твердого приказа. Придворные начали
расходиться. Иса с нетерпением ждала момента, когда она сможет наконец уйти к себе в башню
и приняться за исследования - и дожидаться своего посланника и тех вестей, которые он ей
принесет. Потребность как можно скорее оказаться там ощущалась почти физически.
Ройанс взял Флориана за локоть.
- Пойдемте, ваше высочество, вы переволновались. Вам необходимо отдохнуть и
набраться сил для того момента, когда от вас потребуются немалые усилия ради нашей страны
и нашего народа.
Лицо Флориана абсолютно ничего не выражало. Не глядя ни на отца, ни на мать, он
позволил увести себя из опочивальни. Иса удивилась его послушанию - и это стало повой
причиной для беспокойства, - однако в конце концов объяснила поведение сына воздействием
успокоительного снадобья. Возможно, Лорган станет не только свидетелем, но и союзником.
Иса снова подошла к изголовью постели и произнесла традиционные слова Великих Колец. А
потом обратилась к врачу.
- Мастер Лорган, неотложные государственные дела требуют моего внимания. Но
вызовите меня немедленно, если возникнет необходимость.
Врач наклонил голову, и она отошла, двигаясь довольно скованно. Все ее тело болело от
напряжения - но ей еще предстояло сделать многое, а отдых мог и подождать.
Морские Бродяги больше не вели разговоров о новой высадке на берег: одной попытки
оказалось больше чем достаточно. Они решились бы на вторую только в том случае, если бы им
начал грозить настоящий голод. Поскольку ни птичье мясо, ни рыба не могли долго храниться,
Снолли разделил добычу между кораблями, и впервые за несколько дней все смогли поесть
досыта. А потом снова затянули пояса потуже, надеясь, что ушедшим вперед судам тоже
удалось найти какую-нибудь еду.
Маленький флот из пяти кораблей вытянулся в линию, держа связь с помощью флагов,
поднимаемых на мачтах в дневное время, и фонарей, поставленных перед отражающими
щитами ночью. Они плыли следом за "Штормоборцем", постепенно догоняя его. К тому
времени, как они миновали длинный южный выступ берега и повернули точно на восток,
передний корабль был уже хорошо виден.
На третий день после возвращения Оберна на "Горгулью" басовитые ноты боевого рога
заставили всех воинов собраться на узком пространстве кормы. Оберн занял свое привычное
м
...Закладка в соц.сетях
