Жанр: Фантастика
Телнарианская история 2. Капитан
...о их воле явить нам
знак.
Ткань была опущена в вязкую, почти свернувшуюся кровь, смешанную с грязью.
- Явите нам знак, о боги тимбри! - воззвала Гута.
Она извлекла ткань и встала, повернувшись к толпе. Воины-дризриаки с ужасом
закричали.
На ткани отчетливо, будто вышитый, проступил знак дризриаков.
- Видите, господин? - спросила Гута.
- В таком знаке нельзя ошибиться, господин! - подхватила жрица, которая
принесла ткань.
- Доказательство неопровержимо! - воскликнула другая.
Ортог казался потрясенным. Воины изумленно переглядывались.
- Боги на вашей стороне, господин, - сказала Гута Аброгастесу.
- Слава дризриакам! - крикнул кто-то, и все воины в шатре подхватили клич.
К нему присоединились даже купцы и посланники - перепуганные, связанные,
ждущие своего часа под охраной.
- Да, меня это поразило, - признался Аброгастес. - Я и не знал, что у вас такая
власть.
- Эта власть исходит не от нас, - объяснила Гута, - а от наших богов.
- Похоже, ваши боги всегда принимают сторону сильнейшего, - усмехнулся
Аброгастес. - Но я поздравляю вас: вы хорошо все продумали и ко всему подготовились.
- Я не понимаю вас, господин, - встревоженно произнесла Гута.
- Так чего же вы хотите? - спросил Аброгастес.
- Для себя мы ничего не просим, господин.
- Королям редко приходится сталкиваться с такой скромностью, - удивился
Аброгастес. - И все же что бы вы хотели?
- Вероятно, мы могли бы оказать вам пользу, господин, - намекнула Гута.
- Как это?
- Дризриаки стали бы неуязвимыми под защитой богов тимбри, - объяснила Гута.
- Обеспечьте себе победу, заручитесь поддержкой наших богов, господин.
- И каким образом можно этого достичь? - поинтересовался Аброгастес.
- Посредством услуг жриц тимбри.
- Это был бы бесценный дар, - уважительно проговорил Аброгастес, и Гута
скромно поклонилась. - Что же вы хотите в обмен на неоценимую услугу?
- Мы ничего не просим, нам нет дела ни до мирской одежды, ни до богатства.
- Так вы ничего не хотите?
- Великодушие Аброгастеса, повелителя дризриаков, хорошо известно, -
произнесла Гута.
- И что же вы цените больше всего? - допытывался Аброгастес. - Чего вы
жаждете?
- Господин, конечно, знает...
- Что?
- Мы - святые, непорочные девы, - начала Гута.
- И что же?
- Наше главное желание - усердно служить своим богам, чтобы потом, закончив
служение, соединиться с ними.
- Вы усердно служили богам, - усмехнулся Аброгастес.
- Да, господин?
- Так присоединитесь к ним!
- Господин! - вскричала Гута.
По знаку Аброгастеса воины-дризриаки выхватили ножи, окружили жриц и стали
ставить их на колени, грубо дергая за волосы и закалывая, как свиней. Женщины
завизжали. Посланники и купцы отшатнулись.
- Оставьте этих двоих, - указал Аброгастес на молодых прислужниц.
Через минуту вопли стихли, тела распластались в грязи под ударами окровавленных
ножей. В живых остались только Гута и прислужницы. Гута стояла на коленях перед
помостом. Воин намотал ее волосы на руку, а она в ужасе уставилась на Аброгастеса,
повелителя дризриаков.
- Боги алеманнов и дризриаков - это не боги тимбри, - отрезал Аброгастес.
- Сжальтесь, господин! - закричала Гута. Аброгастес поднял руку.
- Нет, нет, господин! - рыдала Гута.
Аброгастес знаком приказал воину отпустить ее. Жрица дико огляделась.
- Мое боги - лживые боги! - вскричала она. Обе прислужницы, одна на коленях,
другая на четвереньках, переглянулись.
- Это лживые боги! - вопила Гута.
- Так почему же ты служила им? - спросил Аброгастес.
- Мне хотелось власти!
- Женщина не имеет права властвовать, - заметил Аброгастес.
- Да, господин, простите меня!
- Когда женщинам достается власть, они позорят ее, - сказал Аброгастес.
- Да, господин!
- Поэтому им нельзя обладать властью.
- Да, господин!
- Как на ткани появился знак дризриаков? - спросил Аброгастес.
- Это было сделано с помощью пятен реактивами, - плача, объяснила Гута. -
Кровь взаимодействовала с реактивами, пропитывающими ткань, и пятна выступали на
ней.
- И ты приготовила ткань с разными знаками, - заключил Аброгастес.
- Да, господин.
- А что же с предсказаниями, пророчествами и всем прочим?
- Все это ложь, господин, - созналась Гута. - Все зависит от желания,
рассуждений, вопросов и надежд тех, кто этим занимается, от вопросов того, кто
предсказывает, от его сообразительности, внимания и тому подобных качеств.
- Значит, все это ложь? - заключил Аброгастес.
- Да, господин. Это и все то, что говорят ясновидящие, шарлатаны, гадалки и
прочий сброд во всех галактиках.
Аброгастес сделал вид, что хочет вновь поднять руку.
- Нет-нет, господин! - закричала Гута и сжала ворот платья.
Аброгастес пристально взглянул на нее. Гута быстро разорвала платье и спустила
его по плечам. Обе прислужницы от изумления раскрыли рты.
Неотрывно глядя на Аброгастеса, Гута разорвала платье до подола и уронила его на
землю.
- Нет! - закричали прислужницы.
- Разденьтесь, глупые, если вы хотите жить! - крикнула им Гута. - Игра
окончена!
Это мужчины.
- Игра? - ошеломленно переспросили девушки.
- Да, - усмехнулась Гута.
- Но... как же боги?
- Все это ложь!
- Мы должны умереть за нашу веру...
- И вера - ложь! Детская выдумка! Прислужницы зарыдали.
- Можете умереть, если хотите, - заключила Гута.
- Но этого не может быть!
- Может, - отрезал а Гута" и обе прислужницы застыли, парализованные страхом
и отчаянием.
- Покажите свои тела. Они созданы для мужчин, разденьтесь!
Первая прислужница дрожащими пальцами расстегнула одежду и неловко
высвободилась из нее.
- Смотри! - крикнула Гута. - Вот кто ты - женщина! Понятно?
Вторая прислужница яростно рвала одежду, высвобождаясь из нее.
- Да, да! - подгоняла ее Гута. - На колени! Отлично! Видите? Вы не мужчины,
вы совсем не такие, как мужчины! Вы женщины, поймите это! Поймите и порадуйтесь!
Вас должны ценить, мужчины дорого заплатят за вас!
Прислужницы обменялись перепуганными взглядами. И вдруг одна из них издала
тонкий, протяжный вопль отчаяния, совершенного облегчения и радости.
- Все кончено! - стонала она. - Все кончено!
- Да! - радостно подхватила другая.
- Уведите этих рабынь, - приказал Аброгастес.
Обе девушки охотно подняли руки, позволяя связать себе запястья так, что оставался
свободным длинный конец веревки. Их вывели из шатра.
Гута по-прежнему стояла на коленях в ворохе разорванной одежды и смотрела на
Аброгастеса.
- А ты? - спросил он.
- Я прошу милости, господин.
- Убейте ее! - закричала толпа.
- Пусть подохнет в муках!
- Убейте!
- Прошу вас, не надо, господин! - проникновенно произнесла Гута.
- Так что нам с ней делать? - обратился Аброгастес к толпе.
- Прирезать! - закричали мужчины.
- Прошу, поглядите на меня как на женщину!
- Разве такая просьба не удивительна из женских уст? - спросил Аброгастес.
- Только не от такой женщины, как эта! - крикнули в толпе.
- Прошу вас, господин, - умоляла Гута.
- А ты неплохо выглядишь, - заметил он.
- Да-да, я смогу угодить!
- Я бы перерезал тебе горло, как только насмотрелся бы на тебя, - зло сказал он.
- О, нет, не надо, господин!
- Но твое тело выглядит аппетитно.
- Да, позвольте угодить вам, господин!
- А ведь без одежды ты недурна собой, - с удивлением продолжал прозревать
Аброгастес.
- Спасибо, господин.
- Интересно, сколько бы за тебя дали на торгах? - размышлял Аброгастес.
- Прошу вас, не говорите обо мне так, - зарыдала Гута.
- Возможно, твоей красоты хватит, чтобы купить твою жизнь, - решил
Аброгастес.
- Да, да!
- Или хватит только на время.
- Вы так великодушны, господин! - с радостью закричала она.
- Да, выкупить ненадолго твою жизнь, - продолжал он, - но не свободу.
- Господин! - вскрикнула она. - Нет, не надо!
- Если хочешь, ты можешь объявить себя рабыней, - предложил Аброгастес.
- Но тогда я стану всего лишь тварью, как свинья или собака!
- Нет, еще ниже, - возразил Аброгастес.
- О, не надо, господин!
Аброгастес подал знак, и воин за спиной Гуты схватил ее за волосы и оттянул голову
назад. Холодное лезвие ножа приблизилось к ее горлу.
- Нет! Нет! - завопила Гута, отчаянно вырываясь.
По знаку Аброгастеса воин отпустил ее и отошел.
- Я объявляю себя рабыней, - отчетлив произнесла Гута. - Я - рабыня.
Ропот удовлетворения прокатился по толпе ибо мужчины уже утратили всякое
уважение бывшей жрице тимбри и относились к ней, как к любой рабыне.
- Теперь на тебя может претендовать любой, - сказал Аброгастес. - Я беру тебя.
- Да, господин.
- Чья ты рабыня?
- Ваша, господин.
- Пусть твое имя будет "Гута". Принесите ошейник для этой рабыни, - приказал
Аброгастес, - и потяжелее.
Принесли ошейник и надели на рабыню. Он был тяжелым, из железной полосы в
полдюйма толщиной и два с половиной дюйма высотой. Ошейник крепко охватывал шею
и запирался на замок сзади.
Гута поморщилась.
- Ползи к моему сыну, Ортогу, - сказал Аброгастес, - и целуй ему ноги.
Гута повиновалась, со страхом поглядывая на Ортога, но тот будто не замечал ее.
- Как тебе нравится моя новая рабыня? - спросил Аброгастес.
Ортог пренебрежительно взглянул на Гуту и отвернулся.
- На торгах можно найти и получше, - сказал он.
- Сюда, - щелкнул пальцами Аброгастес, - ложись здесь, рядом с моим троном,
на помост.
Гута подползла на коленях и сжалась справа от Аброгастеса.
- Посмотри на меня, - приказал он. - Когда у женщин есть власть, они
опозорены.
- Да, господин.
- Значит, у них не должно быть власти.
- Да, господин.
- А у тебя сейчас есть власть?
- Нет, господин.
- Ты совершенно бесправна?
- Да, - тихо сказала Гута и поправилась: - Да, господин.
Аброгастес вновь обратился к оруженосцу, стоящему сбоку.
Никем не замечаемая, обнаженная Гута в ошейнике, лежащая справа от трона
Аброгастеса, обменялась взглядами с Геруной, которая в своих королевских одеждах
сидела на стуле, выпрямив спину. В глазах Геруны промелькнула странная смесь чувств
- ненависти, презрения, жалости и многих других, среди которых мощно нарастало одно,
которое Геруне не удавалось подавить - неприязнь. Но Гута быстро отвела глаза,
вероятно, не заметив этой неприязни и боясь встретиться взглядом со свободной
женщиной. За такое рабынь наказывали. Гута сама была подавленной, пристыженной и
испуганной. Но она осознавала, что сейчас в ней вырастает долго и безуспешно
подавляемая радость - невероятная радость и облегчение, которое, как это ни
парадоксально, можно испытать лишь при полном освобождении. Ей казалось, что каждая
клетка ее тела возвращается к жизни. Если бы она не была так напугана, она бы заплакала
от бессилия. Но Гута слишком хорошо ощущала тяжесть ошейника на своей шее. Его
надели, и теперь она не могла бы снять ошейник, подобно любой другой рабыне. Она
шевельнулась, но тут же застыла, испугавшись, что кто-нибудь заметит ее движение. Ей
было необязательно надевать такой громоздкий, неудобный ошейник - вполне хватило
бы легкого. Но Гута знала, что такие вопросы решать не ей.
Она приподняла голову и тут же смутилась, задрожав под чьим-то взглядом. Как он
осмелился смотреть на нее! Неужели он считает ее рабыней! Ну конечно, ведь она и есть
рабыня. Гута поняла, что теперь она станет бояться мужчин. Она знала, что принадлежит
им и должна служить.
Внезапно она вспомнила, что ее, как рабыню, должны заклеймить. Вряд ли
Аброгастес будет ставить клеймо своей рукой - это было бы слишком большой честью.
Нет, скорее всего это сделает кто-нибудь из слуг Аброгастеса, умеющий обращаться с
женщинами и железом - он заклеймит ее, как множество других рабынь. Она надеялась,
что клеймо будет не слишком уродливым, и тем не менее это клеймо уже не смыть, его
значение известно на множестве планет.-
Подняв голову, она заметила, что еще один мужчина наблюдает за ней, лежащей, как
собака, у ног хозяина. На нее еще никогда так не смотрели!
Гута знала, что должна служить мужчинам безотказно, во всей полноте своей так
тщательно скрываемой женственности - впредь ей запрещено быть холодной и
равнодушной. Она должна научиться покорности и чувственности. Незачем добиваться,
чтобы ее этому научила плеть. Еще один мужчина взглянул на нее. На ней еще нет
клейма! Гута надеялась, что клеймо не слишком обезобразит ее, и уверяла себя в этом. Но
ее заклеймят так, что ее положение станет понятно жителям тысяч галактик. Борясь с
этими смешанными и возбуждающими чувствами, она лежала у ног хозяина.
К Аброгастесу подошел воин и что-то зашептал ему на ухо. Аброгастес нетерпеливо
кивнул, и это не ускользнуло от внимания Юлиана. Затем Аброгастес обратился к
оруженосцу:
- Так ты будешь служить мне?
- Нет, господин.
- На плаху, - отрезал Аброгастес.
- Ты отказываешь мне даже в достойной смерти, - заметил оруженосец.
- Да, - кивнул Аброгастес. Отшвырнув воинов, которые держали его, оруженосец
сам встал на колени и положил голову на плаху.
Мастеровой взялся за тяжелое тесло.
- Стой, - сказал Аброгастес, и мастеровой опустил инструмент. - Ты бы вошел в
шатры Крагона?
- Да, господин.
- Тогда ты должен умереть от оружия, - продолжал Аброгастес, - но при одном
условии.
- Каком? - спросил оруженосец.
- Отрекись от своего повелителя.
- Никогда!
- Ты готов до скончания времен работать с крестьянами во мраке, лишь бы не
предать господина? - удивился Аброгастес.
- Да, господин.
- Я помиловал тебя! - воскликнул Аброгастес. - Отпустите его, мне нужен такой
оруженосец.
Оруженосца развязал и. Он встал, непонимающе оглядываясь, а потом подошел к
Ортогу и опустился перед ним на колени.
- Я отрекаюсь от тебя, - сказал Ортог, по щекам которого текли слезы. - Ты
больше не мой оруженосец.
- Господин! - воскликнул оруженосец. Поднявшись, он подошел к Аброгастесу и
упал перед ним.
- Я твой слуга.
- Да, ты мой слуга, - ответил Аброгастес, и обернулся к Ортогу. - Как тебе
удалось найти такого преданного человека?
- Он такой же, как все твои слуги.
- Тогда моему сыну следовало бы научиться у них верности, - заметил
Аброгастес.
- Этому мог бы лучше научить отец, - крикнул из толпы Хендрикс.
- Нет, - Ортог повернулся к отцу, - я слишком похож на тебя, чтобы следовать за
тобой.
- Ты предал дризриаков, - напомнил Аброгастес.
- Так зарождаются новые племена.
- Но с тобой все кончено, - возразил Аброгастес.
- Да, кончено, - согласился Ортог.
- Пора платить и выносить приговор.
- Я готов.
- Ты предал алеманнов и дризриаков, - провозгласил Аброгастес. Ортог
промолчал. - Ты должен был сам участвовать в поединке или выбрать достойного бойца.
Ортог перевел взгляд на рабыню, лежащую у ног его отца, и отвернулся. Рабыня не
осмелилась взглянуть на него.
- Он мог убить тебя? - спросил Аброгастес, указывая на Отто, позади которого
держался Юлиан.
- Да, - раздраженно признался Ортог.
- Хотел бы я видеть, на что способен предатель, - усмехнулся Аброгастес. -
Вольфанг! - позвал он, поднимаясь с трона.
- Да? - отозвался Отто.
- Ты будешь драться.
- А меня вызвали на бой? - осведомился Отто. Аброгастес кивнул. - Тогда я
имею право принять или не принять вызов.
- Он не палач! - крикнул Юлиан.
- Лучше молчи, - посоветовал Отто, и Юлиан опустил голову.
- Пусть король ортунгов выберет оружие, - заявил Отто.
- Принц Дризриакский может выбрать оружие, - провозгласил Аброгастес.
- Развяжите меня, - попросил Ортог, которого связали слишком надежно. - Я
выбираю топор.
- Ты можешь выбрать топор или другое, равное ему оружие, - обратился
Аброгастес к Отто.
- Тогда вот мое оружие, - сказал Отто, выхватывая из рук изумленного
мастерового окровавленное тесло и потрясая им.
- Это не оружие! - воскликнул Аброгастес.
- Я выбрал, - настаивал Отто, - и вызов принят!
- Господин, он имел право выбора, - заметил пощаженный писец.
Аброгастес сердито взглянул на него, и писец потупился, вполголоса добавив:
- Он прав, господин.
- Ты хитрый негодяй, вольфанг, - заметил Аброгастес, опускаясь на трон.
- Это оружие! - закричала толпа. - Те, кто убит теслом, уже пируют в шатрах
Крагона!
Воины-дризриаки с воодушевлением кричали и потрясали оружием. Аброгастес
хмуро оглядывал толпу.
- Кажется, будет верным, господин, - заметил Отто, - что если вы позволили
вашему сыну умереть от оружия, ибо не знали, какое оружие я выберу, тогда вы должны
разрешить и последователям своего сына погибнуть от такого же оружия.
- Да, господин! - возбужденно закричала толпа.
- А я выбрал тесло, - продолжал Отто. - Разве это не оружие?
Аброгастес угрюмо смотрел на Ортога.
- Вы еще любите меня, отец, - усмехнулся Ортог.
- Да, - с трудом выговорил Аброгастес, - это оружие.
Толпа радостно закричала. Ортогу принесли топор.
- Я благодарен тебе, вольфанг, - произнес Ортог.
- Это был спорный вопрос, - сердито возразил Аброгастес.
- Некоторые считают, господин, - вставил писец, - что только погибшие в бою
достойны войти в шатры Крагона.
- А другие утверждают, - добавили из толпы, - что этого достойны только
погибшие с оружием в руках.
- Да и вообще говорится, - поддержали сбоку, - что только воины попадут в
страну богов.
- Но, наверное, им потребуются писцы, - пошутил писец.
В толпе засмеялись.
- А как же женщины? - вдруг спросила Геруна. - Разве для них нет места в
шатрах богов?
- Конечно, есть - женщины там прислуживают! - закричал кто-то в толпе, и все
рассмеялись.
- Но они не могут заслужить себе там место? - продолжала Геруна.
- Нет, - возразил кто-то, - выбранные туда женщины бесправны, как купленные
на торгах рабыни - они годятся только на то, чтобы прислуживать.
- Понятно, - пробормотала Геруна.
- Вероятно, богам нет дела до вас, - произнес Аброгастес.
- А может, богов и вовсе нету? - горько сказал Ортог.
- Как ты считаешь, вольфанг? - спросил Аброгастес. - Есть боги или нет?
- Я не знаю, господин, - ответил Отто.
- А ты, рабыня Гута? - Аброгастес повернулся направо.
- Не знаю, господин, - испуганна отозвалась она. - Я всего лишь рабыня.
- Достойный ответ, - заметил Аброгастес, - только не смей прятаться.
- В этом вопросе многое туманно, - вставил писец.
- Последователи Флоона говорят, что они знают истину, - добавил кто-то.
Флооном звали смиренного странствующего учителя, мирное саламандроподобное
существо с большой морской планеты, который проповедовал мир, любовь, ненасилие и
уважение ко всякой религии. Он умер на электрическом стуле, или, точнее говоря, на
раскаленной дыбе. В то время уже начали затеваться первые споры вокруг его учения.
- Они болваны, - возразил кто-то.
- Но их становится все больше, - добавил еще один воин.
- А мы давайте будем думать о солнце, камне и железе, кораблях, оружии и золоте!
- воскликнул Аброгастес.
- Да! - с жаром отозвалась толпа. Аброгастес повернулся и оглядел Гуту:
- И о женском теле! - добавил он.
Гута испуганно сжалась. Геруна выглядела смущенной.
- Да! Да! - подхватили мужчины.
- Это - настоящая жизнь, - добавил Аброгастес и повернулся к Ортогу и Отто.
- Начинайте бой!
- Когда это я с первого слова слушался тебя, отец? - усмехнулся Ортог и
обратился к Отто: - Приветствую тебя, вольфанг, за оказанную мне честь и за уважение к
моему народу, ортунгам, какими бы недостойными они ни были. - С этими словами он
сильным ударом вогнал топор в дерево плахи. - Бей, я готов.
Но Отто тоже поднял тесло и еще более мощным ударом всадил его в дерево по
самую рукоятку. Толпа зашумела, потрясенная силой этого удара.
Хендрикс и Гундлихт радостно вскрикнули.
Ортог повернулся к Аброгастесу.
- Я прошу милости для ортунгов, отец, - сказал он. - Пощади их, я готов просить
у тебя мира.
- Приди ко мне, сын, - проговорил Аброгастес, поднимаясь с места.
Со слезами на глазах Ортог бросился в раскрытые объятия отца и вдруг беспомощно
рухнул с высоты помоста.
Гута завизжала.
Аброгастес налившимися кровью глазами смотрел на лежащего на земле сына. В его
руке блестел окровавленный нож.
- Думаете, меня легко обмануть? - обратился Аброгастес к толпе.
- Брат! - крикнула Геруна, спрыгнула с помоста и опустилась на колени рядом с
Ортогом.
- Он был твоим сыном! - с упреком сказал кто-то.
- У меня много сыновей, - усмехнулся Аброгастес.
- Он хотел примирения!
- Теперь мы помирились, - отрезал Аброгастес, вытирая нож о бедро и пряча его в
ножны.
- Ты убил его ножом, - указал кто-то.
- Даже теперь Ортог попадет в шатры Крагона.
- Это к лучшему!
- Вероятно, когда-нибудь мы снова встретимся в шатрах Крагона, сын мой, -
проговорил Аброгастес. - И тогда обсудим все не спеша.
- А потом поднимете кубки на веселом пиршестве! - крикнули из толпы.
- Так кто победит?
- Я буду победителем, - сказал Аброгастес.
- Кому в шатрах достанется слава героя?
- Мне, - заявил Аброгастес.
Геруна с плачем склонилась над телом Ортога.
- Так был наказан предатель, - провозгласил Аброгастес. - Унесите его!
- Давайте копья и плащ, делайте носилки, - зашумели в толпе.
- Развяжите этих двоих. - Аброгастес указал на Хендрикса и Гундлихта. -
Унесите его в священную рощу.
- Да, господин, - отозвались они.
- Я хотел бы пойти перед ними со свечой, если позволите, господин, - сказал
писец.
- Он уже не твой хозяин, - возразил Аброгастес. - Неужели ты так предан ему?
Ну, тогда ступай.
- И я бы хотел пойти с ними, господин, - попросил оруженосец.
- Почему?
- Он был моим господином.
- Иди, - кивнул Аброгастес.
- Благодарю вас, господин, - кивнул оруженосец.
День заканчивался, в шатре стало сумеречно. Воины быстро привязали к двум
копьям плащ, соорудив носилки и положив на них тело Ортога. Отто накрыл его свои
плащом.
Гундлихт и Хендрикс подняли носилки на плечи и вынесли из шатра. Впереди них
со свечой шел писец. Позади в нескольких шагах с обнаженным мечом - оруженосец.
Геруна осталась стоять на коленях перед помостом, сотрясаясь от рыданий.
Аброгастес, который сидел на троне во время приготовлений, вновь поднялся.
- Встань, - приказал он Гуте.
- Да, господин, - она вскрикнула, когда Аброгастес крепко стянул ей руки за
спиной.
- Готовь катера, - приказал Аброгастес одному из приближенных, и тут его взгляд
упал на Геруну.
- Мы еще не все закончили, - продолжал он. - Надо разделаться с
предательницей Геруной.
Геруна испуганно подняла глаза.
- На плаху ее, - приказал Аброгастес.
- Но она твоя дочь! - возмутились в толпе.
- У меня много дочерей, - отмахнулся Аброгастес.
- Прошу вас, не надо, отец! - закричала Геруна.
Воины подтащили ее к плахе, поставили на колени и связали руки за спиной.
Мастеровой вытащил из плахи глубоко вонзившиеся топор и тесло. Геруну за волосы
уложили на плаху. Она сотрясалась всем телом. Мастеровой поднял тесло.
- Нет! - крикнул Юлиан. - Нет!
- Молчи, - приказал Отто, и Юлиан понурился, растерянный и смущенный.
- Это слишком легкая смерть для нее, господин, - громко сказал Отто. - Не
правда ли, она быстрая и достойная?
- Как ты говоришь, вольфанг? - удивился Аброгастес, подавая знак мастеровому,
чтобы тот опустил тесло.
Геруна не подняла голову с плахи - ее держали за косы. Она слегка повернулась и
взглянула на Отто, а потом на отца.
- Она только женщина, - продолжал Отто. - Однажды она шла нагая, со
связанными руками, по всем коридорам имперского корабля "Алария", и этим опозорила
дризриаков.
- Да ну? - удивился Аброгастес.
- Ей должна быть назначена другая, более подходящая смерть.
- Что-нибудь более страшное и постыдное? - спросил Аброгастес. - Более
подобающее предательнице?
- Да, - кивнул Отто.
- Разденьте ее и бросьте в грязь, - приказал Аброгастес.
- Не надо, отец! - вскричала Геруна, но воины уже выполнили его приказ.
Геруна оказалась нагой в грязи, со связанными за спиной руками.
- Предательница! - бросил ей Аброгастес.
- Простите меня! - плакала Геруна.
- Предательство не прощают.
- Пощадите!
- Для предателей нет пощады.
- Меня нельзя так унижать, - крикнула Геруна. - Я принцесса!
- Лежи в грязи, вероломная принцесса, нагая и связанная, как рабыня, -
усмехнулся Аброгастес.
- Нет! Нет!
- А когда я произнесу эти слова, - добавил он, - ты уже не будешь принцессой.
- Нет, отец! - рыдала Геруна.
- Ты больше не принцесса! - провозгласил Аброгастес, и Геруна сжалась. - Что
ты думаешь, Гута? - обратился он к рабыне.
- Я только рабыня, господин.
- Не забывай об этом, - наставительно произнес Аброгастес.
- Я ваша дочь! - крикнула Геруна.
- Еще одно мое слово, - сказал Аброгастес, - и ты перестанешь быть ею!
- Нет! Нет!
- Ты больше мне не дочь!
Геруна вздрогнула, опозоренная и отвергнутая. Толпа одобрительно закричала.
- Не унижайте меня! - взмолилась она. - Если уж я больше вам не дочь и не
принцесса, то отнеситесь ко мне с уважением, как к свободной женщине!
- Приготовься, - угрожающе сказал Аброгастес.
- Прошу вас, не надо, отец!
- Я произнесу эти слова, и ты больше не будешь свободной.
- Нет!
- Ты - рабыня! - громовым голосом заявил Аброгастес.
Геруна дико вздрогнула, лежа в грязи. Дризриаки веселились.
Действительно, наказание как нельзя лучше подходило для вероломной принцессы.
- Теперь ее может взять любой! - объявил Аброгастес. Мужчины отодвинулись, с
презрением глядя на рабыню. - Кто хочет ее?
Мужчины только пренебрежительно смотрели на Геруну.
- Никто не хочет?
Все молчали.
- У нее хорошее тело, - заметил Аброгастес. - Думаю, за нее немало дадут на
торгах.
Он говорил правду - рабыня была действительно красива, но никто не желал взять
ее.
- Разве она не исправится под ударами плети? - Аброгастес искоса взглянул на
Гуту, и та потупилась.
Мужчины расхохотались.
- Господин, нам она не нравится! - крикнул кто-то.
- На плаху ее! Под тесло!
- Отправьте ее на плаху! - бушевала толпа.
У входа в шатер, позади дризриаков, купцов и рабынь, появился воин и подал знак
Аброгастесу. Тот поднял руку, призывая к молчанию.
- У нас мало времени, - сказал он. - Нам пора.
Юлиан и Отто переглянулись.
Купцы, посланники, оружейники, ремесленники и все прочие из свиты Ортога
задрожали. Аброгастес взглянул на них.
- Ступайте своей дорогой, - сказал он.
- Спасибо, господин! - вразнобой закр
...Закладка в соц.сетях
