Жанр: Фантастика
Хроники Эльрика 5. Дочь похитительницы снов
...мели в виду?
- Не всякому выпадает честь служить Граалю, - сказала девушка.
Она больше не улыбалась. Судя по всему, она не предполагала, что Гейнор зайдет
так далеко.
В воздухе вдруг разлился странный аромат - смесь тысячи запахов, причем среди
них не было ни одного приятного. Аромат зла.
Я по-прежнему не мог понять, как Гейнор ухитрился одолеть офф-моо, и впрямую
спросил об этом у Ученого Грины.
- Он еще нас не победил, - отозвался ученый. - Игра не окончена.
Ему, конечно, виднее, но, с моей точки зрения, победа одержана полная и
безоговорочная.
Эльрик поинтересовался, давно ли ушел Гейнор и можно ли догнать его пешком.
- Он движется к Серым Жилам вместе со своей армией. В своем заблуждении, в своем
безумном желании править миром он готов погубить нас всех. Если его не
остановить, он так и сделает.
Ученый Грина неожиданно посмотрел на меня. Я не сразу сообразил, чего он ждет. А
затем подал голос Эльрик:
- Этот наглец оскорбил и унизил меня. Вдобавок он подло меня обманул. Каким бы
могуществом он сейчас ни обладал, от моей мести ему не укрыться.
- Ты уверен, отец? - Оуна нагнулась, запустила руку в шерсть одной из лежавших
на земле пантер, потом быстро отдернула ладонь, словно испугалась прикосновения
к мертвому телу. Кстати, пантеры и вправду мертвы - или заколдованы?
- Во сне или наяву, - сурово произнес Эльрик, - он заплатит за все, что
совершил.
Скажи это кто-нибудь другой, я бы ему не поверил, но Эльрик успел убедить меня в
том, что не бросает слов на ветер; и я почти не сомневался, что он сумеет
одолеть сущность, бывшую некогда моим скромным кузеном, а ныне воплощавшую в
себе вселенское зло. И, как часто случалось между нами, Эльрик ответил на
размышления, которые я не торопился озвучить:
- Мельнибонэйцы считают, что судьбу нельзя изменить. Что каждому из нас на роду
написано совершить то-то и то-то - не более и не менее. Что попытка изменить
судьбу есть святотатство, богохульство. Получается, я готов совершить
богохульство - дабы предотвратить иное, более страшное деяние.
У него был вид человека, борющегося с собственной совестью и с традициями,
унаследованными от предков. Мне показалось, что он сказал бы больше, сумей
подобрать слова, чтобы выразить бушевавшие в нем чувства.
Мы не стали задерживаться в Мо-Оурии. Пламя уже начало угасать, а исправить чтолибо
было невозможно. Других офф-моо, кроме Ученого Грины, мы не нашли. Ни
следа, ни намека, ни хотя бы обрывка бумаги... Они бежали. Я, признаться, в них
разочаровался. Как они были уверены в своей непобедимости, как горделиво вещали
об этом, а в итоге выясняется, что полагались они исключительно на свою
репутацию - как Византия в моем мире. А я считал их мужественными и
изобретательными. Вероятно, они когда-то таковыми и были, но с течением лет
утратили мужество и погрузились в сладкую дрему. Теперь всякий мог прийти и
отобрать у них все накопленные за столетия богатства, все тайны.
- У нас нет выбора, - заявил Эльрик.
- Отправляемся вдогонку за Гейнором? - уточнил я.
- Да. И будем надеяться, что настигнем его прежде, чем он доберется до Серых
Жил.
- Он уже почти добрался до них, - сказал Ученый Грина. - Его армия наверняка
достигла рубежей... - впервые за весь наш разговор на гладком, словно каменном
лице возникло некое выражение. - Конец, - тихо проговорил он. - Конец всему.
Оуна топнула ногой.
- Кто хочет, может оставаться здесь и оплакивать свою участь. Лично я собираюсь
передохнуть, подкрепиться и продолжить путь.
- Есть некогда, - сказал Эльрик, словно обращаясь к самому себе. - Перекусим по
дороге. Нам предстоит дальний путь, ведь догонять Гейнора придется пешком.
- А когда мы его нагоним, что тогда? - спросил я. - Что мы будем делать?
- Накажем его, - отозвался Эльрик. - Заберем меч, который он украл, - ладонь
принца легла на рукоять Равенбранда. Он погладил рукоять своими длинными,
изящными пальцами и неожиданно усмехнулся. По правде сказать, эта усмешка
внушила мне тревогу. - Отплатим ему той же монетой. Иначе говоря, убьем.
Мельнибонэец явно предвкушал схватку. Его обуяла жажда крови, он стремился к
поединку, и на остальное ему было наплевать. А меня тревожила собственная
безопасность и безопасность Оуны. Ученый Грина между тем благоразумно решил
удалиться. Не прощаясь, он проскользнул обратно в свою башню. Пламя, похоже, не
причиняло ему урона.
Я поежился - мокрая одежда отнюдь не способствовала долгим разговорам - и рысцой
потрусил по направлению к окраине. Мои товарищи следовали за мной. Что ж, судя
по всему, мне суждено погибнуть в этой авантюре. Впрочем, если бы Эльрик с Оуной
не помогли мне бежать из концлагеря, я давным-давно был бы мертв. По крайней
мере, мне представилась возможность повидать истинную реальность, образованную
множеством миров мультивселенной...
Мы как раз достигли окраины, когда почва под ногами внезапно содрогнулась.
Откуда-то сверху на пол пещеры посыпались каменные осколки. Неужели
землетрясение? По пещере раскатился басовитый грохот, почему-то напомнивший мне
язвительный смех.
Я вопросительно посмотрел на Оуну. Девушка покачала головой. Эльрик был озадачен
не меньше моего.
Новый раскат грома. Новые осколки. Как будто за нами по пятам шагал незримый
великан.
Не знай я, что это невозможно, я бы подумал, что кто-то взрывает мощные заряды
динамита.
Похожие ощущения я испытывал, когда побывал со своим братом-инженером (погибшим
через три дня после начала войны - он рыл окоп, и в него угодила шальная пуля)
на строительстве нового железнодорожного туннеля.
Я вгляделся в полумрак между каменными колоннами. Видимость была ограничена,
однако я все же различил вдалеке круговороты искр. Фосфоресцирующая вода из
озера вытягивалась в столбы, и эти водяные столбы, эти стройные торнадо
надвигались на город. Вот они, ослепительно сверкая, достигли развалин и в
мгновение ока разбросали камни во все стороны. Что-то в движении вихрей
подсказывало, что они разумны - что ими, по меньшей мере, управляет некое
разумное существо.
Мы бросились бежать, выискивая любое укрытие - хотя бы канаву, а лучше трещину,
куда можно забиться и переждать бурю. Надежда, конечно, слабая, но когда надежды
не остается, лучше уж умереть на месте.
Теперь стало ясно, как именно Гейнор овладел Мо-Оурией. Очередной
сверхъестественный союзник отдал в его распоряжение демонов ветра - ишассов. О
подобных тварях упоминается даже в мифах моего родного мира. Народы пустыни,
кочевники, знают этих демонов под именем ифритов.
- Разве они подчиняются типам вроде Гейнора? - недоверчиво спросила у Эльрика
Оуна.
- Как видишь, - лаконично ответил Мельнибонэец.
Я бежал последним. С языка рвались вопросы, но дыхания хватало только на то,
чтобы бежать.
Вдруг Оуна остановилась и ткнула рукой вперед. В скале виднелся зев пещеры -
иссиня-черное пятно на сером фоне. А ишассы приближались, их вой становился все
громче. Не смея обернуться, мы втиснулись в пещеру, оказавшуюся достаточно
просторной, чтобы вместить нас троих. Близость товарищей действовала на меня
успокаивающе: я словно вновь очутился в материнской утробе, надежно укрытый от
всех подстерегающих человека опасностей. Между тем ишассы промчались над той
самой скалой, в чреве которой мы спрятались. От их воплей зазвенело в ушах.
Потом наступило затишье, но, если прислушаться, можно было разобрать отдаленный
грохот - приближалась вторая волна.
- Могучая сила, - проговорил Эльрик. - Этих демонов не так-то просто вызвать,
тем более подчинить. Не уверен, что твой кузен, граф Ульрик, на это способен,
при всей его хитрости и изворотливости. Ишассы, или Десять Сыновей, повинуются
Хаосу, отсюда следует, что Гейнор окончательно изменил Порядку и заручился
поддержкой кого-то из владык Хаоса.
Я с горечью вспомнил свои собственные упреки бедным офф-моо. Против подобной
силы не устоит ни единое живое существо! Все равно что идти на медведя с голыми
руками. А ведь офф-моо, по большому счету, именно безоружны - не считать же
оружием обломки сталактитов?
Вторая волна вихрей подошла вплотную, истошно завывая, вопя, тявкая, словно
собаки, сокрушая и переворачивая древние камни, повергая наземь колонны,
простоявшие тысячи, если не миллионы лет... Мой страх потеснился, освобождая место
ярости. Какую цель преследует это необузданное разрушение? И почему Гейнор
напустил Десятерых Сыновей на побежденный город? Или ему так понравилось убивать
и уничтожать? До чего же некоторые обожают разрушать красоту, которую не они
создавали и которой не им восхищаться! Может, мой кузен уверен, что тем самым
очищает мир от скверны - в его понимании этого слова?
Лишь позднее, когда демоны умчались прочь и мы выбрались из пещеры, мне вдруг
подумалось, что Гейнор вряд ли командовал ишассами. Скорее всего, они вырвались
из его подчинения и теперь бесчинствовали в свое удовольствие, разнося на мелкие
кусочки подземную цивилизацию. Или же он отпустил их на свободу в награду за
верную службу? Ишассы уничтожали все подряд, не пощадили и нескольких дикарей,
по-прежнему копавшихся в руинах. Вихри подхватили несчастных, отчаянно
размахивавших руками и дрыгавших ногами, в долю секунды сорвали с них плоть и
разметали кости, которые попадали наземь, точно дождевые капли.
Теперь демоны шли впереди нас. Они образовали ломаную линию и двигались широкой
полосой. Следуя за ними, мы вполголоса переговаривались, обсуждая, какие еще
невзгоды ждут на нашем пути и встретится ли нам что-либо более жуткое, нежели
то, с чем мы сталкивались до сих пор.
Оуна хмурилась.
- Может, ишассы торопятся к Гейнору? - сказала она. - Может, он добрался до
Серых Жил и теперь созывает своих союзников? Если так... Хотя - неужели он думает,
что мироздание можно покорить с помощью нескольких демонов ветра?
- Я бы не стал его недооценивать, - откликнулся я. - В чем мы можем не
сомневаться, так это в том, что он обладает могуществом, недостижимым и
непостижимым для любого другого человека.
- Его будет трудно одолеть, - признал Эльрик. - Хорошо, что нас трое. Я не
уверен, что справлюсь в одиночку.
Мы отходили все дальше от города, как бы погружались во тьму, разгоняя мрак
светом факелов, позаимствованных у мертвых варваров. О том, чтобы нагнать войско
Гейнора быстро, не приходилось и мечтать, но теперь, по крайней мере, мы были в
безопасности от ишассов, которые виднелись далеко впереди, между массивных
каменных арок, образованных бесчисленными колоннами. Сказать по правде, мы были
признательны демонам. Они указали нам направление и расчистили дорогу. Вот если
бы еще их можно было оседлать...
Я не переставал спрашивать себя, что произойдет, когда мы нагоним Гейнора. Сразу
меня убьют или заставят помучаться? Эльрик, конечно, отменный боец и сведущ в
колдовстве, но что может один воин, даже мелнибонэец, против целого войска? А
ведь у Гейнора есть и сверхъестественные союзники.
Нам посчастливилось наткнуться на мертвого труга. На поясе у чудовища болтался
грубый кошель, и в этом кошеле обнаружилась добыча, захваченная в Мо-Оурии и
совершенно бесполезная для всех, кроме офф-моо. А еще в кошеле была еда: две
буханки хлеба, вяленое мясо, овощи... Эльрик хмыкнул и указал на гигантскую лапу
труга: в ней была зажата кожаная фляга. Пришлось потрудиться, чтобы освободить
флягу из хватки чудовища, но дело того стоило - во фляге оказалось очень
неплохое вино. Скорее всего, оно принадлежало кому-то из приятелей Фроменталя -
быть может, самому мэтру Ренару. Хорошо бы узнать, кстати, что случилось с
французом. Надеюсь, ему повезло, и он отыскал Танелорн, в который так хотел
попасть...
Мы продолжали путь, перекусывая на ходу, и постепенно нагоняли Гейнора.
Вот впереди, на горизонте, возникла серая полоса. Это что, и есть легендарные
Жилы?
Я искоса поглядел на Оуну.
- Запретные болота, - сказала девушка. - А за ними - Серые Жилы.
Глава 3
Беззаботные ангелы
- Некоторые верят, - сказала Оуна, - что у каждого человека есть свой ангелхранитель,
который бережет нас и заботится о наших делах, как мы заботимся о
домашних животных. И как домашнее животное едва осознает нашу заботу, так и мы
едва замечаем опеку ангела-хранителя. А хозяева животных, как известно,
встречаются разные - и хорошие, и плохие. С ангелами то же самое. Кому-то
повезло, и ангел у него заботливый, а у невезучих ангелы беззаботные...
Мы лежали на широком уступе и глядели на раскинувшуюся внизу долину, которая,
вполне возможно, еще никогда не видела столько света. Ее освещали ишассы,
выстроившиеся ломаной линией ослепительно яркими вихрями. Они, очевидно,
подчинялись чьему-то приказу; во всяком случае, к армии Гейнора, шагавшей
впереди, демоны не приближались. Дикари несли факелы, указывая путь Гейнору и
прочим нацистам, скакавшим на слепых лошадях. Время от времени пламя выхватывало
из тьмы древние скалы. Чудовищные труги, лишенные зрения дикари, нацисты в своих
черных с серебром лохмотьях - какая пестрая компания, какой нечестивый союз!
Звери и люди, полулюди и полузвери. Армия неспешно продвигалась по долине,
переваливая через нагромождения камней, огибая утесы и скалистые стены. Ирония
судьбы: даже нацисты, успевшие привыкнуть к темноте, на свету вдруг начинали
спотыкаться и падать, словно тоже ослепли.
Армия оборванцев. Армия уродов. Я бы посмеялся над ними, когда бы не их вожак: с
таким предводителем они вполне способны захватить Серые Жилы.
- А может, наши ангелы попросту сбежали? - предположил я. - Вы когда-нибудь
видели этакий маскарад? - я указал на войско моего кузена.
- Нет, - призналась Оуна. На ее прекрасном лице, обрамленном длинными белыми
волосами, играла саркастическая усмешка. Я невольно залюбовался ею. Мне
показалось, я влюбляюсь в нее. Если так, имею ли я на это право?
Она ведь не моя дочь. Она - дочь Эльрика. Но человеку, осознавшему свое
положение в мироздании, непросто отринуть все то, что связывает его с мириадами
других существ. Да, у знания есть оборотная сторона... Из воспоминаний Эльрика я
знал, что много лет назад мелнибонэйцу предложили выбор между знанием и
невежеством; он выбрал второе - и поступило правильно, иначе он, раздавленный
знанием, ничего не сумел бы сделать.
Каково это - сознавать, что любой поступок отзовется теми или иными
последствиями во всем мироздании? Поневоле начнешь следить за собой - за тем,
что говоришь и что делаешь, за тем, с кем дружишь и с кем враждуешь. Или замрешь
в полнейшем бездействии, будто погрузившись в непробудный сон. Или попытаешься
вернуться в блаженное состояние невежества.
Или, подобно Эльрику, перестанешь ценить собственную жизнь и будешь очертя
голову кидаться в авантюры одна рискованней другой. Ведь тому, кто рискует и
проигрывает, наградой - полное забвение. А Эльрику частенько грезилось именно
забвение, забвения искала его истерзанная душа. Поэтому полагаться на него в бою
было бы, по меньшей мере, неосмотрительно. Он пойдет напролом, но отсюда вовсе
не следует, что мы должны бежать за ним...
Лично мне более всего хотелось вернуться к тихим прелестям уединенной сельской
жизни. К несчастью, пока это возвращение представлялось почти несбыточным.
Эльрик нахмурился, словно что-то прикидывая в уме. Я подозрительно покосился на
него. Будем надеяться, что ничего этакого ему в голову не взбредет. Втроем нам
не устоять против орды Гейнора.
Мельнибонэец махнул рукой, и мы стали осторожно спускаться, подбираясь все ближе
к врагу. Демонические вихри как будто защищали Гейнора с флангов и с тыла. И
как" только моему кузену удалось подчинить себе ишассов?
- Откуда ты про них знаешь? - прошептал я, обращаясь к Эльрику. - Ты уже
встречался с этими демонами?
- Да, но тогда их было не десять, - отозвался Эльрик, явно раздосадованный тем,
что я его отвлекаю. - Однажды я призвал их отца. Эти существа повелевают каждый
собственными владениями и, бывает, враждуют между собой. А иногда на них, что
называется, находит... И тогда с ними могут справиться не шарнахи, создатели
ветров, а только х'Хааршанны, творцы вихрей.
Я задумчиво кивнул. Внутренний голос убеждал меня повернуться и убежать, пока не
поздно, отыскать дорогу из пропасти и вернуться в Гамельн. Пускай меня снова
запрут в концлагере - все лучше, чем сражаться со сверхъестественными силами.
Армия остановилась и принялась разбивать бивуак. Должно быть, Гейнору
потребовалось время на обдумывание следующего хода? Десять Сыновей образовали
круг и встали часовыми. Я до рези в глазах присматривался к ним, стараясь
разглядеть, что же внутри у этих буйных вихревых столбов, но добился только
того, что перед глазами все поплыло. А за две-три секунды различить что-либо
было невозможно.
Может, стоит взглянуть на них сквозь кисею или вуаль? Но где взять эту кисею? И
потом, что я рассчитываю увидеть? Скорее всего, внутри у демонов пустота...
- Первыми Десять, их надо повесить, - пробормотал Эльрик.
Он вдруг заговорил стихами, даже дыхание его обрело ритм, а движения стали
плавными, как у балетного танцора. Он едва ли замечал нас с Оуной. Взгляд у него
затуманился.
Я хотел было хлопнуть его по плечу - нашел время сознание терять! - но Оуна
предостерегающе приложила палец к губам и жестом велела мне не шевелиться. На
отца она глядела с напряженным ожиданием, а когда внезапно повернулась ко мне, в
ее взгляде ясно читалась гордость, как если бы она сказала вслух: "Мой отец -
гений. Смотри, что он делает!" Что ж, я узнал Эльрика настолько близко,
насколько один человек способен узнать другого, узнал изнутри, со всеми его
мыслями, всеми страхами и надеждами. И то, что я узнал о нем, заставило меня
уважать мелнибонэйца и горячо сочувствовать ему. Однако мне никогда и в голову
не приходило, что он может оказаться гением.
Эльрик шепнул, чтобы мы, если нам захочется поговорить, разговаривали тихо. У
демонов очень острый слух.
А сам неожиданно сполз ниже, затаился среди камней и едва слышно произнес,
словно откликаясь на мой незаданный вопрос:
- Древний требует свежей крови.
И исчез из вида. Я услышал то ли звон, то ли стон - негромкий и зловещий. В
следующий миг Эльрик выбрался из укрытия и, пригибаясь, двинулся к лагерю
Гейнора. В его правой руке пульсировал алым освобожденный от ножен Равенбранд.
Лагерь спал. Я всматривался в полумрак, ожидая возвращения Эльрика. А Оуна
свернулась калачиком, попросила разбудить ее, если что-нибудь случится, и
мгновенно заснула.
Снизу донесся шорох. Приглядевшись, я различил знакомую фигуру. Эльрик
возвращался - и волок кого-то за собой. И этот кто-то глухо стонал, задевая о
камни.
На моих глазах Эльрик забрался в неглубокую яму, находившуюся под уступом, на
которым мы затаились, и отпустил своего пленника. Тот было заворочался, и
мелнибонэец пнул его в бок. Потом Эльрик повернулся, и я увидел его глаза - алые
рубины, устремленные в даль, какой я не мог себе даже вообразить. Устремленные в
преисподнюю. Губы Эльрика шевелились, меч выписывал в воздухе причудливые
фигуры; и вдруг мелнибонэец закружился в некоем ритуальном, призрачном танце.
Оуна проснулась. Мы смотрели, как Равенбранд рассекает веревки, которыми был
связан пленник. Я узнал его - это был один из тех нацистов, которые пришли в
подземелье вместе с Гейнором. Перепуганный до полусмерти, он рычал, точно
загнанный в угол пес, а во взгляде его читался животный страх. Вот он попытался
ударить Эльрика, но Равенбранд пощекотал его - и он поспешно отдернул
окровавленную руку. Меч снова выписал в воздухе пируэт - и на лице нациста
появилась глубокая царапина. Третий порез возник на груди, протянулся от шеи до
пупка.
Наци заскулил, принялся озираться, высматривая путь к бегству, взмолился ко всем
на свете богам... А меч продолжал свою игру. Пробовал жертву на вкус. По капле
выпивал кровь. Эльрик же, бесстыдно издевавшийся над едва живым от ужаса
человеком, ни на секунду не прерывал заунывной песни без слов. Эта песня то
становилась громче, то вновь стихала, и невозможно было поверить, что
человеческое горло способно издавать подобные звуки. Песня звучала и звучала, а
солдат умирал, наблюдая, как меч отсекает куски его плоти и они неслышно падают
наземь...
Оуна зачарованно глядела на происходящее. В этом она была истинной дочерью
своего отца. А я, не стану скрывать, то и дело отворачивался, не в силах видеть
мучений жертвы. Впрочем, даже когда я отворачивался, перед моими глазами все
равно стоял Эльрик - голова запрокинута, алые глаза устремлены в непроглядную
тьму, рот раскрыт то ли в песне, то ли в крике, белая кожа тускло светится,
огромный черный меч в руке пожинает кровавую жатву. А от песни было не укрыться,
она настойчиво лезла в уши, с каждым тактом мелодии обретая дополнительную силу.
Самое жуткое заключалось в том, что благодаря колдовству Эльрика солдат не терял
сознания. Он стоял на коленях перед моим двойником - я видел кованые подметки
его сапог, - и из глаз его текли смешанные с кровью слезы, а меч Эльрика срезал
эти слезы со щек жертвы вместе с плотью.
Слава богу, пение Эльрика заглушало вопли нациста, его истошные мольбы о пощаде
и исполненные боли стоны.
Человек и меч действовали заодно - два разума слились воедино, соединенные
кощунственной порукой. Я никогда не думал, что мой Равенбранд будут использовать
таким образом. Прикосновение Эльрика словно пробудило в мече все дурное, что
накопилось в нем за многие века. Алые руны на лезвии пульсировали точно артерии.
Клинок с наслаждением чертил кровавые линии на теле несчастного солдата.
Более отвратительное зрелище трудно себе представить...
Я вновь отвернулся. Но тут Оуна судорожно вздохнула, почти всхлипнула, и я снова
повернулся к Эльрику и его жертве.
Над телом солдата тьма сгустилась, из нее проступали некие зыбкие очертания,
тщетно пытавшиеся обрести законченную форму. Постепенно, словно удав, этот
сгусток тьмы окутал солдата, заколыхался - и взметнулся вверх, заклубился
облаком над уступом. Внутри облака сверкали крохотные молнии цвета человеческой
крови, а солдат уже не скулил - верещал как свинья на бойне. Похоже, он
догадался, что его недавние мучения были лишь предвестием поистине невероятной,
непостижимой муки. Наконец облако снизилось и проглотило нациста целиком.
Я услышал голос Эльрика:
- Отец Ветров, Отец Пыли, Отец Воздуха, Отец Грома! Х'Хааршанн, древнейший из
Отцов! X'Xa-аршанн, первый из Отцов! - язык заклинания был мне знаком, так же,
как и суть обряда (ведь при мне были все воспоминания Эльрика), и я знал, что
мелнибонэец готовится принести жертву тому, кого вызывает. - Древний! Древний! Я
принес тебе дар, достойный х'Хааршанна! Прими этот дар, прошу тебя!
Облако сыто фыркнуло, издало негромкий свист.
Снова заплясали алые молнии, сложились в лицо старика - густые брови, глубоко
посаженные глаза, длинные волосы ниспадают на плечи, беззубый рот... Язык облизал
губы, как бы подчеркивая, что жертва принята. Потом на старческом лице возникла
усмешка.
- Ты знаешь, как накормить старого друга, принц Эльрик, - голос духа напоминал
шелест ветра в листве.
- Я всегда готов услужить тебе, Древний, - мой двойник вложил окровавленный меч
в ножны и теперь стоял перед духом, разведя руки в стороны. - И никогда не
нарушу своего слова. Ты помогал моим предкам, и я чту твою помощь.
- Да-а-а... - глубокий вздох. - Немного нынче тех, кто помнит. Я готов выполнить
твою просьбу, Эльрик. Чего ты хочешь?
- Кто-то привел в этот мир твоих сыновей. Они ведут себя неподобающим образом и
причинили большой урон.
- Такова их натура. Они делают то, что должны делать. Мои сыновья еще молоды,
Эльрик, а уже стали десятью великими х'Хааршаннами, странствующими по
мирозданию.
- Твоя правда, Древний, - Эльрик бросил взгляд на труп нациста. Как ястреб
съедает свою жертву целиком, оставляя только перья, так и Древний уничтожил
бренную плоть, отбросив лишь окровавленные лохмотья, бывшие когда-то эсэсовским
мундиром. - Твоих сыновей привели сюда мои враги - привели, чтобы погубить меня
и моих друзей. Облако заколыхалось.
- Никто кроме тебя не приносит мне столь сладостных жертв. А у моих сыновей
достаточно забот в других местах.
- Твоя правда, Древний, - повторил Эльрик.
- Только ты, смертный, ты один знаешь, как ублажить старика.
Эльрик вскинул голову, и наши взгляды встретились. Язвительная насмешка в его
взоре заставила меня с негодованием отвернуться. Я знал, что Эльрик
Мельнибонэйский - человек лишь по виду, что в его жилах течет кровь иной, более
древней и более жестокой расы. В моем мире его наверняка причислили бы к
маньякам и заперли бы в лечебнице для душевнобольных. Но для Эльрика кровавые
обряды были образом жизни, на Мелнибонэ эти обряды возвели в искусство и ходили
смотреть на них, как люди ходят в театр. Мелнибонэйцы славили жертву, которая
умерла стильно, которая смертью своей доставила зрителям удовольствие. То, что
Эльрик проделал с нацистом, не могло вызвать у него угрызений совести. Он делал
то, к чему привык сызмальства.
Между тем Древний размышлял.
- Не желаешь ли покушать снова? - осведомился Эльрик. Уловка сработала: вкусив
человеческой плоти, Древний несомненно хотел продолжить пиршество.
- Я навещу своих сыновей, - изрек дух, - Они тоже утолили голод.
Старческое лицо исчезло, распалось на тысячи алых молний, и облако сначала
взмыло вверх, а затем устремилось во тьму, оставляя за собой призрачный
светящийся след.
Я посмотрел на лагерь Гейнора. Там заметили неладное. Труги развернулись в нашу
сторону. Один кинулся к хиленькой палатке посреди лагеря - колышки вбиты прямо в
камень, - которую Гейнор, похоже, сделал своим штабом.
Выходит, мучительная смерть солдата была бессмысленной. Древний исчез. Десять
светящихся вихрей по-прежнему охраняли лагерь. Омерзительный ритуал, совершенный
Эльриком, только Привлек внимание к нашему укрытию.
Из лагеря выступил отряд тругов. Они нас не видели, но, с их обонянием, им не
составит труда отыскать наше укрытие. Я огляделся, высматривая путь к
отступлению. На что
...Поділитися у соцмережах
