Жанр: Фантастика
Тупик гуманизма
... +1
12.00
Домовой: гражданин Велосипеддер употребил кочан капусты.
(-1)
12.01
Домовой: заказ 10 л моющей пены для полотера.
(-5)
12.01
Домовой: заказ 10 кассет освежителя воздуха.
(-5)
12.55
Домовой: гражданин Велосипеддер испортил воздух.
(-D
13.00
Домовой: гражданин Велосипеддер употребил кочан капусты.
(-D
13.17
Домовой: гражданин Велосипеддер переключил канал телевизора,
выбрал передачу
Гигиена старушек
+1
13.28
Домовой: гражданин Велосипеддер сломал шкаф. Заказ нового шкафа.
(-20)
14.00
Домовой: гражданин Велосипеддер употребил кочан капусты.
(-D
Порфирий зажмурился, снова открыл глаза: это вообще что такое
написано? Он быстро пролистал журнал Совести назад: каждый день одно и то же! И
даже... в прошлом, в позапрошлом году записи были совершенно одинаковыми. Уже
лет десять дедушка Тита Ермака не выходит из дома, потребляет капусту, изредка
переключает каналы (выбор программ самый широкий — от молодежной музыки до
культовой передачи
Убей себя сам
) и самое главное — центурион специально
проверил это — старичок регулярно платит налоги! Исправно принимает участие в
выборах всех уровней власти, отдавая голоса кандидатам самых разных партий.
Нет, дедушка Тита Ермака не мог похитить собственного внука. Судя
по записям системы Совести, старик Велосипеддер — самый что ни на есть
идеальный гражданин! Питается экологически чистой вегетарианской пищей,
регулярно отправляет потребности, развлекается посредством телевизора, отдает
Демократии положенные 13 процентов со своей пенсии и аккуратно участвует в
выборах. Ах, если бы все граждане жили так, как этот старичок! В мире не
осталось бы преступников, и давно наступило бы время всеобщего благоденствия.
Старик вне подозрений. Сложно быть членом
овечьей банды
несговорчивых в 117 лет при том, что старик, судя по его стилю жизни, и вовсе
прикован к постели. Правда... изредка каким-то образом умудряется ломать мебель
(может быть, случаются приступы агрессивного маразма*).
* См.: Болезнь Бсздежинского. К вопросу о профилактике и терапии
агрессивной формы старческого маразма. Сборник статей под ред. проф. Овидия
Тубура Дифирамбуса.
Да, еще один непонятный нюанс: лет пять назад домовой внезапно
выдал в систему Совести такое сообщение:
Вес тела хозяина снизился со
вчерашнего дня на 15 кг. Назначена усиленная диета: два кочана капусты в день
.
Что ж... всякое бывает со старичками.
Литот еще раз убедился в том, что на момент исчезновения мальчика
(4 часа 20 минут утра 27 декабря) дедушка Велосипеддер находился дома, смотрел
Канал для обезумевших юных эротоманов
, портил воздух и потреблял капусту.
Значит, паренька похитил кто-то другой...
Порфирий задумался, глядя сквозь полупрозрачные экраны очков на
украшенную картинами стену — и вдруг остро ощутил приступ жажды. Ух, даже в
носоглотке зачесалось.
— Захар, гм, а дай-ка мне... картофельной колы с запахом маракуйи.
А впрочем... хорошо бы сейчас... вот того самого красного вина,
древнего, сладковато-терпкого, которое было сегодня в
Пантагрюэле
.
Он вздохнул:
— Захар, не надо колы. Дай порцию кофейного ликера.
— Профессор, я осмелюсь напомнить, что сегодня вы уже заказывали
ликер в 20 часов 15 минут.
— Спасибо за напоминание, — буркнул Литот. Прошло секунд десять,
домовой будто спрятался: молчит и тумбочек не присылает.
— Захар! — строго сказал профессор.
— Да, профессор?..
— Захар, ты меня понял? Я отчетливо скомандовал: две порции
кофейного ликера, быстро.
— Профессор, ваш медик строго-настрого рекомендовал, чтобы...
— Побери тебя... Быстро, я сказал! — взревел Литот. — Он еще
спорить будет! Раб, слуга, х-холоп электронный! Три порции ликера — и молчать,
когда хозяин приказывает! Не прекословить...
— Как изволите, профессор, — ласково сказал Захар. На пороге
появился сервировочный столик с букетом бумажных цветов и тремя порциями темной
жидкости на изящном пластиковом подносе.
Литот прижал край стаканчика к нижней губе, медленно вытянул
густую жидкость, понежил язык в колючей истоме напитка — и глотнул. Все-таки
есть свои плюсы и у Гильдии Независимости. Если бы Литот не выбрал Сатурна в
качестве дополнительного куратора своей жизни, не видать ему алкогольных
напитков столь высокого качества! Пил бы бесплатное пиво да бесплатный бурбон в
барах для широкой публики...
Он снова надел очки. С дедушкой Велосипеддером все ясно. Теперь
проверим девушку-попутчицу... как бишь ее звали?
— Дульцинеа Квадрига Мопс, — не спеша произнес он, будто взвешивая
слова на языке, точно и не слова это были, а разноцветные леденцы или таблетки
с информацией.
И скомандовал компьютеру:
— Дайте-ка мне отчеты о ее нравственной деятельности за тот день,
когда пропал мальчик. Посмотрим, что за стиль жизни у этой юной гражданки.
16.15
Турникет 6072897-954 сообщает: Дульцинеа спустилась на станцию
Капотня
системы подземного транспорта.
(-1)
16.50
Турникет 9032751-451 сообщает: Дульцинеа вышла в город на станции
Гедонитека им. Ленина
системы подземного транспорта.
(-1)
16.57
Камера №.732 на улице Моховая: проходя мимо идола Сатурна на
Манежной площади, Дульцинеа не поклонилась божеству.
(-20)
16.59
Турникет № 1 на входе в музей истории МГУ (ул. Большого Герцена,
д. 2): Дульцинеа оплатила билет в музей.
(-50)
17.55
Турникет № 4 на выходе из Музея истории МГУ: Дульцинеа покинула
здание музея, не поклонившись статуям Аполлона, Клио и Дарвина в вестибюле
музея.
(-50)
Как-то нежно, исподтишка подступила головная боль, ровная и
навязчивая до тошноты. Что за энтропия? Литот недоуменно покосился на
сервировочный столик: разве может так закружиться голова с трех стаканчиков
ликера? Неужели так серьезно все со здоровьем?
— Захар... что это со мной?
— Что случилось, профессор? Самочувствие?
— Мутит меня.
— Ваше давление в норме... Пульс несколько учащен, однако ничего
серьезного я не вижу. Что вы чувствуете?
Порфирий поморщился, ослабил ворот любимой рабочей пижамы
пурпурного цвета:
— Да нет, ничего. Все в порядке.
— Профессор... вам не стоило нарушать указания врача.
— Ладно, хватит. Надо работать.
Уставился в экран, но глаза смотрели сквозь стекла, вчитываться не
хотелось. А хотелось чего-то страстного, дразнящего, сладкого... еще ликера.
Согреться, разогнать по жилам тугую музыку хмеля. Работаешь, работаешь, как
животное, ночь и день. А ради чего все это? Найдется похищенный мальчик,
поймаем мы десяток-другой сектантов, а смысл в этом какой? Новые сектанты будут
завербованы, новые мальчики будут похищаемы ежедневно... Бессмысленно,
мимолетно, нереально — все, кроме теплого чувства, которое дает глоток
ликера...
Стоп! Порфирий вздрогнул так сильно, что едва не выронил наперсток
компьютерного манипулятора. Что еще за наваждение? Что за мысли, откуда они? Да
ведь это же... Страшно похоже на первые симптомы мегасплина, самой мучительной,
неизлечимой — и самой популярной болезни современного человечества!
— Захар, быстрее, Захар! — Центурион вскочил, отшвырнул очки,
сорвал с губы микрофон. Смешно, суетливо забегал по комнате: — Захар, мне
плохо! Начинается... кажется, оно начинается...
— Профессор, что вы имеете в виду?
Центурион не слышал.
— Так, Захар, слушай меня внимательно! — Он попытался взять себя в
руки. Вцепился в бархатный край столешницы, задрал к потолку белое лицо в
судорожных мелких морщинках: — Так, так, так! Чрезвычайный режим управления!
— Хозяин, не могли бы вы уточни...
— Передаю тебе власть, понял?! На ближайшие три часа! Закрыть
окна. Убрать все острые предметы. Так, так, что еще? Спрячь медикаменты,
снотворное, химикаты! Сейф с оружием временно заблокируй. И главное — не
выпускай меня из дома! Буду требовать, ругаться — молчи. Приказываю не
выполнять мои приказы! В течение трех часов. Понял меня, понял? Захар, почему
молчишь?!
— Профессор, вы... чувствуете симптомы мегасплина? — прошептал
сияющий огоньками потолок.
— Похоже, Захар, очень похоже... Начались эти... мысли про
бессмысленность жизни, понимаешь? Ну, да... как ты можешь понять!
— Профессор, я вызываю медиков. Это чрезвычайная ситуация, и я
просто обязан...
— Подожди-подожди... — Центурион вдруг замер как вкопанный. —
Почему у меня в голове одна и та же мысль: выпей спиртного, выпей спиртного...
Что, если это внушение? Так, так, так. Отравили. Это ментальное отравление!
— Профессор, нащи апартаменты имеют тройную пси-защиту. Сканеры
ничего не фиксируют. Кроме того, дежурный офицер, ответственный за охрану
профессорских квартир в этом здании от негативной параэнергетики, очевидно,
ощутил бы атаку извне и обязательно уведомил бы нас...
— Ха-ха! — Порфирий болезненно расхохотался. — Просто волшебно.
Как приятно ощущать себя под охраной конкурирующей спецслужбы!
Однако... Ему вроде бы стало лучше — от беготни ли, от крика
тошнота отступила. Может быть, это просто усталость? Все-таки он провел за
работой весь день, не смыкая глаз...
Литот, помешкав немного перед сервировочной тумбочкой, все-таки
вернулся к письменному столу, снова надел электронные очки.
Надо же было так перепугаться из-за простого головокружения! Ему
не терпелось продолжить чтение отчетов Системы о жизни молодой девушки — что-то
необычное было в этой жизни...
Ах вот как! Она работает официанткой?
18.03
Служебный турникет-хронометр № 2 на входе в симпозитарий
Исторический музей
: Дульцинеа опоздала на 3 минуты.
(-3)
19.03
Робот-менеджер в зале
Боярский завтрак
: Дульцинеа отработала 1
час.
+15
20.03
Робот-менеджер № 1 в зале
Боярский завтрак
: Дульцинеа отработала
официантом 1 час.
+15
20.05
Служебный унитаз № 14 в симпозитарий
Исторический музей
:
Дульцинеа воспользовалась туалетной комнатой.
(-0
21.05
Робот-менеджер № 1 в зале
Боярский завтрак
: Дульцинеа отработала
официантом 1 час.
+15
21.15
Робот-менеджер № 4 в зале
Боярский завтрак
: Дульцинеа уронила
ложку со стола клиента.
(-15)
22.05
Робот-менеджер № 1 в зале
Боярский завтрак
: Дульцинеа отработала
в посудомоечном цехе (контрольная помывка изделий из натурального стекла) 1
час.
+35
23.05
Робот-менеджер № 1 в зале
Боярский завтрак
: Дульцинеа отработала
в посудомоечном цехе 1 час.
+35
23.12
Камера № 43 в вестибюле симпозитария
Исторический музей
:
Дульцинеа покинула место работы, не поклонившись идолу Юпитера и Юноны.
(-20)
23.21
Уличный фонарь № 8 1 на Театральной площади: Дульцинеа совершила
акт питания своего организма сухарями (2 шт.) в публичном месте без воздания
молитвы Юпитеру.
(-10)
23.24
Уличный фонарь № 121 на Театральной площади: Дульцинеа подала
нищему предметное подаяние* — кустарно изготовленный продукт питания из теста и
овощей — нарушение санитарно-гигиенических норм и правил подаяния работникам
нищенских ассоциаций.
(-25)
* Согласно
Закону о нищенских ассоциациях
подаяние допускается
только в беспредметной форме путем автоматического перечисления средств с
лицевого счета дающего на счет нищего. Согласно ст. 12 этого Закона
нищество
является социально полезным явлением, поскольку упражняет и развивает чувство
гуманной взаимоподдержки и альтруизма граждан
, однако
все нищие обязаны
объединяться в региональные ассоциации
. Ст. 5 Закона устанавливает, что
все
нищие получают заработную плату из федерального бюджета, а пожертвованные им
средства перечисляются во Всемирный Фонд Гуманности для финансирования целевых
гуманитарных программ
.
23.25
Турникет 65477567-332 сообщает: Дульцинеа спустилась на станцию
Театральная
системы подземного транспорта.
(-D
Что за странная жизнь у этой девицы, медленно думал Литот,
провожая взглядом строки, уплывающие за нижнюю границу экрана. Что-то
подозрительное, какая-то странная деталь как будто подмигивала ему из глубины
текста, но он никак не мог нащупать ее...
Он прочитал еще несколько строк — и поднял глаза. Через верхнюю
прозрачную половину стекол уставился на картину с винными пятнами. Столь
пристальное знакомство с чужой жизнью почему-то вызывало в душе Порфирия острое
чувство абсурдности человеческого существования. Вот посмотрите: эта молодая,
сильная девушка работает официанткой, она ест, пьет, очищает кишечник... а
зачем, ради чего? Разве это спасет ее от неминуемой биологической смерти? От
неотвратимых приступов сокрушительной тоски, поражающей каждого гражданина в
старости, когда перестают помогать импланты и ментопарфюм?
Подумать только... Рано или поздно все закончится встречей с
улыбающимся доктором-эфтаназиологом. Это будет последняя запись в ее журнале
нравственного поведения...
Тогда зачем суетиться? Зачем есть и пить — неужели для того,
чтобы... вес погребальной урны был на сто граммов больше? А разве сам Порфирий
не такой? Ему-то зачем все это — протекторат, победа на конкурсе детективов,
новые красивые петлицы... Все это также бессмысленно, как эта новомодная мазня
на картине с вишневыми пятнами. Дни суетятся, как камешки-пятнашки,
чешуйки-головоломки — но рисунка-то никакого не складывается... Его попросту
никогда не было. Тогда... ради чего жить?
Он машинально протянул руку к опустевшим стаканчикам на
сервировочном столике — пальцы коснулись пластика и... похолодели.
— Захар! — крикнул Литот и... сам испугался голоса, гулко
разметавшегося под высоким потолком.
Захар молчал.
Центурион сорвал очки. Все, это конец. Они загнали ментальный яд в
подсознание. Кто-то успел накормить его мыслями, вызывающими приступ
тошнотворного ощущения бессмысленности бытия. Это же известная вещь, так
называемая
интоксикация подсознания
!
Проклятье... Его психику кто-то атакует прямо сейчас.
Порфирий помнил, как учили в Академии: если тебе дали пищевой яд,
нужно спровоцировать тошноту. Если подсунули яд ментальный, нужно срочно
перегрузить мозг более сильными впечатлениями, чтобы мощный поток плотных,
шумящих и ярких образов вымыл из подсознания вражеские
закладки
—
разрушительные мысли об алкоголе, суициде, бессмысленности жизни*.
* В 2094 году основатель
школы психоаншлюса
Беатрис Гласность
Брамбундт убедительно доказала, что единственным на сегодняшний день
эффективным средством борьбы с т.н.
синдромом хронической тоски
(в
просторечье — мегасплином), который, как известно, поражает около 95 процентов
граждан старше 75 лет, являются постоянные, ежечасные развлечения сознания
веселой музыкой и зрелищами, хорошей пищей, острыми ощущениями и т.п. Особенно
хороши непристойные шоу, анатомические театры, шоу конфликтов и наркотические
галлюцинации.
Страшный, с холодной и мокрой спиной, Литот бросился к дивану:
— Экран, Захарушка, включай скорее! Ментопарфюм! Развлекательные
каналы, на полную громкость, быстрее... Порнографию давай, извращения... что
там еще... редкую авторскую музыку... Ника Кэйва давай, нет, лучше повеселее...
латиноамериканскую, зажигательную!
Он метался меж книг и картин, как затравленный гладиатор.
— Нет! Не надо порнографию, давай юмористов! Да! Нет! Юмористы не
смешны, давай другое... что там еще... новости! Политику давай, коридорные
интриги, компромат! Еще... старые фильмы Чаплина, самые глупые! Все подряд,
самое яркое, чтобы пробирало...
Распахнулось широкое, от пола до потолка, голографическое панно:
сотни и тысячи кабельных, спутниковых, эфирных телеканалов: музыка, спорт,
гладиаторские бои и массовые казни преступников... Дневной эфир был преисполнен
любовных сцен и сюжетов: по Первому каналу шел научно-фантастический фильм:
неодетые, но крылатые марсиане бегали за голыми голубокудрыми плутонками.
Второй канал предлагал поглядеть, как голозадые гоблины гоняются за обнаженными
эльфийками. На канале
Культура
нагие философы преследовали раздетых поэтесс.
Старинная телекомпания ТВЦ крутила забойный эро-детектив в стиле
ретро
:
Эркюль Пуаро (в чем мать родила) расследовал убийство в публичной бане. В
программе Леонида Парфенова бесштанный Тургенев досаждал Полине Виардо,
пребывавшей неглиже. Канал
Дискавери
посвящал зрителей в тонкости
копулятивной техники малайских паучков. Детский канал
Семеро козлят
демонстрировал, как два электропузика, высекая искры и радостно млея, трутся
друг о дружку шершавыми брюшками. Программа круглосуточных новостей смаковала
подробности интимной жизни сенаторов и налоговых инспекторш.
В ужасе, ощущая, как цепенеют от смертного уныния мысли, Литот
судорожно перебирал каналы. Слишком поздно... Ничто не развлекало его, ничто не
могло заинтересовать. Экстремальная шок-программа
Плюсы и Анусы
уже казалась
скучно-благообразной, как майский утренник в детском саду. Сериал
Гнойная
клоака
теперь напоминал ему мыльную оперу для чистеньких старушек. Даже
телевизионный конкурс экспресс-ругани среди родственников
В семье не без
удода
не шокировал Литота, как прежде, матерными перебранками отцов и детей.
Поспешно, с надеждой переключился он на авторскую программу
Кое
об чем-то
, целиком посвященную обсуждению персональных особенностей фекальной
жизни великих людей. Улыбчивая ведущая в темно-коричневой юбочке, коричневых
тапочках и коричневой кепочке рассуждала о нюансах цветовой палитры выставочных
экскрементов победительницы конкурса
Мисс Вселенная-2099
— Литот зевнул и
переключился на детский порнографический канал
Валеологинька для самых
крохотных
.
На экране возникли два пушистых телеведущих: нежно-розовый кролик
Гигиешка и кучерявый пуделек Сношарик.
— А теперь, девочки, мальчики, и все те, кто еще не определился,
давайте повторим, какие виды альтернативненького сексика были приняты в Древней
Вавилонии! — весело предложил кролик, роняя слюну.
— Сексик — это так же просто и здорово, как почистить зубки, —
добавил щенок, блестя черными солнцезащитными очками.
Скучно и страшно. Порфирия тронул за сердце безоглядный ужас: нет,
он уже не мог развлечься. Тоска сковала сердце, пронзила легкие ледяными
иглами, стало больно и холодно дышать.
Зачем жить? Чтобы удовлетворять потребности? Нужно ли рождаться,
чтобы потом не испытывать ничего, кроме потребностей? А в конце что — смерть?
Смерть становится самой главной жизненной потребностью, которую тоже надо
удовлетворить... А зачем существовал? А существую ли я вообще?
Он вздрогнул, на миг вынырнул из ледяной черноты самоубийственных
мыслей. Оставалось последнее средство:
— Захар! Давай битву гладиаторов, — простонал Порфирий. Он
ненавидел это шоу. Но теперь только оно могло его спасти.
Первое, что он увидел: это ворох окровавленных кишок, болтавшихся
под куполом огромной арены. Раздувшиеся кишки были выполнены из специально
раскрашенной резины, а которую закачан разогретый газ — вся конструкция
представляла собой колышущийся желто-голубо-красный клубок радиусом метров
двадцать. Под кишками виднелась небольшая, залитая светом оранжевая арена для
поединков — со всех сторон облепленная тысячами вопящих зрителей.
— Мы пр-р-редставляем-м!!! Наших полуф-ф-финалистов! —
торжественно растягивая слова, ревел в динамиках голос прославленного ведущего
Джека Ги Ги, известного благодаря своему голосу, похожему на звук ржавой
гильотины. — Они согласились биться на смер-р-рть! Они подписали контр-р-ракт!
Они обе больны мегасплином-м-м! Они обе имеют право на усыпление! Но они
выбр-р-рали более веселый способ уйти из жизни-и-и!
Зал неистовствовал, под куполом густо цвели фейерверки, по жирно
блестящим оранжевым матам на ринге хлестал пестрый дождь объедков, бустых
бутылочек из-под кула-кулера и шариков с краской: так зрители выражали свое
нетерпение в ожидании свежей гладиаторской крови.
— Мы представляем-м-м!!! Наших бойцов на сегодня-а-а! В кровавом
углу ринга — неподражаемая! Быстр-рая как мол-лния-а-а! Жуткая как смер-р-р-ть!
Гла-ди-ат-рес-са Эпилия Цой, дочь богатого землевладельца!
Экран аж рябью покрылся от восторженного рева толпы: в полу ринга
открылся люк, и появилась сначала коротко стриженная рыжая голова девушки,
потом тощие плечи, покрытые плотным слоем загара, затем остальные части
костлявого тела, затянутого в оранжевые бриджи. Литот сразу вспомнил, что
случайно видел кусочек репортажа про Эпилию по одному из желтых каналов, когда
гулял по переулкам окружного шоппинг-центра. Эта девушка-гладиатор была дочерью
очень богатого гражданина, достигшего высокого градуса Гильдии Живости и
владевшего несколькими автостоянками в самом центре. По телевизору сказали, что
богатенькая Эпилия с детских лет не имела ни в чем нужды, в ранней юности
вкусила все блага жизни и к 25 годам абсолютно пресытилась ею. Сначала ее
хотели просто усыпить*, но потом друзья уговорили дочку миллионера принять
участие в конкурсе гладиаторов (известно, что приблизительно в 10 процентах
случаев после успешного участия в поединке больные мегасплином в силу
необычайной остроты впечатлений на несколько лет излечиваются от своей хандры).
* Конституция предоставляет право любому гражданину в случае
неизлечимой болезни или сильной скуки покончить жизнь самоубийством в любой
приемлемой для него форме, не угрожающей жизни и здоровью других граждан.
Конституция также обязует специальные государственные службы оказывать
соответствующие услуги населению. В любом городе действуют бесплатные
эфтаназарии.
Неужели эта хрупкая девушка способна кого-то убить?
— удивился
Литот и тут же радостно заерзал в кресле: ага! Интерес к жизни просыпается!
— Эпилия дошла до полуфинала, поразив восемнадцать противников! —
выкрикнул ведущий, будто отвечая на недоумение Литота. — Сегодня она как обычно
будет драться как беспощадная пантера-а-а!
— А вот и ее противник, а точнее, противница-а-а! — заорал из
другой соседней комментаторской будки еще один ведущий с голосом, похожим на
запах протухшего клея. — В смоляном углу ринга-а-а... Чудовищная...
Без-з-зжалостная-а-а... Магрис Турундула Мумез!!!
В полу ринга открылся еще один лючок, и появилась голова в
стальных очках и сиреневых буклях, вслед за которой выползло наружу маленькое
сухонькое тельце опытной гладиаторши в голубеньком халате и домашних туфлях.
Это была бывшая учительница геохимии, свихнувшаяся от скуки и безуспешно
пытавшаяся умереть уже полгода — однако неизменно выигрывавшая поединок за
поединком в силу неимоверного везения.
— Бойцы занимают позиции... Выбирают оружие... Сейчас судья подаст
сигнал...
Верткий робот на блестящем серебристом моноцикле прошмыгнул меж
двух воительниц, проверяя готовность гладиаторов к полуфинальной схватке. Рыжая
пантера Эпилия замерла с огромным мясницким тесаком в руке. Старушка Мумез
хладнокровно переломила старинную двустволку, проверила патроны и сухоньким
пальчиком поправила очки на рябой переносице.
— Гонг! — завизжали оба ведущих разом, в ту же секунду грохнул
выстрел, и арену окутало сизым дымом, из которого вывалилась вбок оглушенная
Эпилия с черной от копоти прической. Пьяно шатаясь, она неловко метнула тесак в
середину вонючего облака пороховых газов — чуткие микрофоны тут же уловили
вопль пораненной Мумез.
— Бойцы обменялись первыми ударами! — захлебываясь слюной, крикнул
второй ведущий. — Обе получили легкие ранения и теперь выбирают новое оружие.
— Арена затянута дымом, и нам плохо видно, что же происходит, —
простонал первый ведущий. — Ах нет, смотрите-е! Мы отчетливо видим, как Мумез
бьет соперницу скалкой по голове-е!
— О-о-о!!! — радостно заорал его коллега. — Какой накал схватки-
...Закладка в соц.сетях
