Жанр: Фантастика
Тупик гуманизма
... добрый приятель продал парнишке все
необходимое... Ваша задача проста: представить мне список основных сюжетов
ухода подростков из общества — на основании московской статистики за последние
пару лет. В восемь вечера все должно быть готово, майор. Вопросы есть?
— Служу Палладе.
— Ну и теперь последнее. Квестор Конскрипция Кеггль, для вас тоже
есть информация.
Порфирий помолчал, подвигал языком во рту, перекатывая по нёбу
зернышко натуральной красной икры. С наслаждением подумал, что вот сейчас
надавит языком, и брызнет неповторимый вкус... Надавил — и аж замычал от
удовольствия.
— M-м... Волшебная икра. Мадам Кеггль, я просто хочу вас
уведомить, что помимо вашего покорного слуги в конкурсе на замещение известной
должности участвуют еще две персоны.
— Полагаю, что имя первого мне известно, — прохрипела
бензопила
.
Она ненавидела Черного Эрго всеми силами своего организма.
— Вы снова правы, мадам Кеггль, абсолютно правы. Имя второго лица
вам тоже неплохо знакомо. Оно всплыло совсем недавно, пару лет назад — и теперь
очень активно мечется повсюду, как... есть такая древняя идиома... фекалии в
полынье...
— В проруби! — услужливо подсказал Братэлла.
— Вы понимаете, о ком я говорю? — сощурился Литот.
— Рыжая? — Конскрипция сощурилась еще злее.
— Ну вот. Собственно и все, что я хотел сказать вам, мадам Кеггль.
Нужно просто поглядывать, чего да как. Может быть, та или иная персона внезапно
покинет Москву и, скажем, улетит в другой город. Важно вовремя заметить и
понять, в какой именно.
— Я правильно поняла, что нам важно не проворонить подготовку
силовой акции конкурентов?
— Да. Если начнут подтягивать штурмовичков там всяких, или
хэк-разведку затеивать вздумают и все такое подобное... Да, чуть не забыл.
Поставьте фильтры на
Эшелоне
и расставьте
жучков
в целом по публичной
электронной сети, чтобы поглядеть, кто вводит в поисковые системы имя
пропавшего мальчика и вообще проявляет интерес к его личности. Ясна задача?
— Какие средства? — Старуха-квестор вперила льдистый взор Порфирию
в переносицу.
— О! Об этом не беспокойтесь, — усмехнулся Литот. Он опустил
локоть правой руки на стол, поднял ладонь вертикально и слегка тряхнул, чтобы
рукав голубого пончо немного опустился и всем было хорошо видно
серебристо-черный браслет на запястье центуриона.
Кто-то уронил вилку; покатилась по скатерти надкушенная маслина.
— Не волнуйтесь, господа, я пока не посвящен в рыцари Ордена, —
тихо улыбнулся Литот, пряча руку под стол. — Просто нам выделили целевую
кредитную линию.
— Это же линия Ордена! — прошептал Бруно. — Но ведь они...
безлимитные!
— Так точно, — кивнул Порфирий. — Именно поэтому сегодня за
угощение плачу я. Но напоследок… кое-что важное.
Покачав в воздухе мизинцем, Литот подозвал официанта.
— Три пилюли
Энергейзера
для моих друзей.
И когда на стол легло блюдечко с тремя красно-зелеными льдинками,
негромко скомандовал:
— Угощайтесь, господа. Прямо сейчас, у меня на глазах. Чтобы спать
не хотелось. Настоящий гейзер энергии — и никакой усталости.
Подчиненные покорно приняли по пилюле. Разумеется, они знали, что
одна таблетка
Энергейзера
не только придает силы для активной работы в
течение 24 часов, но также гарантирует ураганную диарею, конъюнктивит и
гайморит до конца недели.
Однако эти люди также понимали, ради чего идут на такую жертву. В
случае победы Порфирия на конкурсе каждый из них получал пост дексацентуриона и
целую кучу добра на лицевой счет. В случае поражения — автоматическое
увольнение и необходимость трудоустройства где-нибудь в провинции.
— Ну вот, скоро дремогонное средство начнет действовать, —
радостно констатировал Литот. — Задремать вы уже не сможете. На моих часах —
15.00. У вас в запасе целых пять часов. За работу, коллеги!
Загрохотали отодвигаемые стулья. Порфирий с сожалением покосился
на старинные кушанья (восхитительный соевый шницель остался нетронутым!) и тоже
поднялся с места. Подозвал официанта и расплатился взмахом руки. А точнее —
блеском орденского браслета.
Увидев браслет, робот-официант сначала подвис секунд на десять, а
потом поспешно произнес:
— Какая большая честь, о лучезарный господин рыцарь, что вы
посетили наш сипозитарий. С вашего счета снято... три тысячи шестьсот единиц
добра. Надеюсь, вам понравилась наша кухня?
Три шестьсот! — в тайне ужаснулся Порфирий. — Да эта древняя
жратва стоит бешеные деньги!
— И сколько у меня осталось? — надменно поинтересовался он.
— На вашем счету сохраняется четыреста миллиардов триста десять
миллионов сто одиннадцать тысяч сорок четыре добрых дела! — выпалил робот, еще
раз покосившись на браслет.
Порфирий поспешил отвернуться, чтобы подчиненные не увидели его
лица,
Волшебный амулет богатства, — подумал Литот, стягивая браслет с
запястья и поднося к свету настольной лампы. — Не жизнь, а новелла в жанре
фэнтези
.
А еще он подумал, что всю жизнь мечтал жить на необитаемом острове
с красивой негритянкой (разумеется, цифробиотической, живые слишком капризны и
нечистоплотны) и кучей клонированных детишек-мулатов, каждый день кататься на
трехмачтовом виндсерфе, читать старинные бумажные книги про пиратов,
тренировать чувство благородного хозяйского гнева на прислуге и круглые сутки
пить настоящий черный ром.
Интересно, сколько стоит небольшой островок в Микронезии?
Он поднялся со стула и прошелся по своей домашней лаборатории.
Любовно поглядел на портреты великих детективов: мисс Марпл, Эркюль Пуаро,
Хадсон Хоук, Мен Инблек и другие знаменитые сыщики улыбались ему со стен как
добрые знакомые. Скользнул взглядом по мозаичной картине (3,5x8 метров), на
коей молодая загорелая девушка в шортиках расслаивала изящной бензопилой
страшного колченогого старика, аллегорически изображая победу Свободы над
Деспотизмом. На противоположной стене висела еще одна картина — совсем новая,
видимо, недавно закупленная Захаром: какое-то современное искусство,
серо-золотистые брызги и темно-вишневые пятна.
Литоту нравились его новые апартаменты в полуподвальном уровне
Главного здания Университета Права (бывшее Главное здание МГУ). Он был без ума
от удивительного района
Воробьевы горы
, где эдилатура умудрилась сохранить
сотни настоящих старых деревьев (накрытые колпаками от зноя, они стояли вдоль
живописных аллей меж учебными корпусами, красивые и мощные, как древние
натовские богатыри, защищавшие демократию в XX веке).
Порфирию дали огромную двадцатикомнатную профессорскую квартиру в
цоколе корпуса
Б
— там, где лет пятьдесят тому назад располагалась
студенческая столовая. Высокие потолки и вросшие в землю окна с бронированными
зеркальными стеклами (сквозь которые было видно ноги пробегающих по двору
студентов и механических слуг), лепнина и мозаика на стенах — все это
заставляло Порфирия задуматься о собственной значимости. Неужели он и правда
гениальный детектив?
Единственное, что беспокоило Порфирия, — это запах. Странный запах
не то морилки, не то карболки — казалось, он пронизывал все в этом огромном
здании. Моющие средства и ароматизаторы не помогали. По слухам, этот запах
царил в здании еще сто лет назад, и тогда любого студента, проживавшего в ГЗ,
можно было вычислить в толпе сверстников по неповторимому аромату, исходившему
от одежды.
Помимо старинного запаха, неприятные ощущения вызывали у Порфирия
мысли о том, что когда-то здесь ежедневно жрали и пили сотни, тысячи студентов.
Иногда ночью, когда он лежал в тишине на слегка подогретом и мягко колеблющемся
ложе, ему казалось, что под потолком еще звучат отголоски звуков, наполнявших
это помещение в прошлом веке: разговоры студентов, треск кассовых аппаратов,
звон посуды...
Подошел к флагу Конфедерации, стоявшему в парадном углу рядом с
жертвенником. Коснулся пальцами темно-фиалкового шелка, расправил складочки.
Литоту нравилось гордое знамя гуманизма: фиолетовое поле с золотым кольцом
посередине, символизировавшим одновременно бесконечность, децентрализм,
толерантность, цикличность и сплоченное разнообразие современного общества.
Противники демократии тщетно пытались осмеять этот символ,
утверждая, что гуманисты поклоняются нулю, пустоте, анусу и т.д. О нечестивцы!
Им не прорвать магический круг свободы, не очернить золотой блеск
конфедеративного Кольца!
Мысль о противниках демократии всколыхнула Литота, он
почувствовал, как гнев разливается в крови. Надо было срочно дать выход
эмоциям.
— Захар! — крикнул он, сжимая кулаки.
Захаром звали нового домового, прислуживавшего Порфирию. Когда
Литот получил должность центуриона, профессорскую кафедру и вместе с ней —
квартиру на Воробьевых горах, пришлось завести более мощного и дорогостоящего
электронного администратора. Прежнему слуге, нерадивому Мамаю, не хватало
оперативной памяти для того, чтобы следить за такими большими апартаментами.
— Захар! Сволочь, Захар! — орал центурион Литот, густо багровея.
Благородный начальственный гнев приятно расхаживался, разыгрывался в сердце, и
сердце рокотало как оборотистый двигатель. — Захар, слышишь меня?! А ну подай
мне этих противников демократии! Кто у нас там хочет по лицам получить, а?!
Выбери-ка мне казачка на растерзание!
О да, Литот гневался, его богатая, зрелая натура играла и
требовала крови. Надо было срочно дать выход гневу, но — никого из подчиненных
под рукой не было.
По счастью, Захар (в отличие от того же Мамая) выполнял приказы
хозяина очень быстро. Уже через несколько секунд в стене открылась ниша, и на
середину комнаты выбежал дюжий казак с чубом, с усами, с огромной саблей.
Центурион привычно скинул с ног туфли, встал в оборонительную
стойку. Казак, размахивая саблей, приближался.
— Умри, морда нерусская! — крикнул он и лихо прыгнул на
центуриона. Центурион без труда ушел от сабельного удара вниз и вбок, потом
ткнул казачка ногой под дых. Ткнул довольно вяло (все-таки день на дворе, тело
повиновалось плохо) и почувствовал, что казак легко мог при желании рубануть по
ноге саблей — но робот подыграл хозяину, казак промедлил. Литот сказал
хы
и
дал ему локтем в зубы. Посыпались зубы. Тогда Литот схватил робота за руку,
переломил — раздался очень натуралистичный хруст, потекла красная жидкость.
Казак реалистично захрипел, роняя искусственные сопли.
Квестор выхватил у него саблю и замер на миг, раздумывая, как
добить противника — снести голову или пырнуть в кишки. Раненый казак, между
тем, потянулся еще не сломанной левой рукой за кинжалом. Надо было спешить с
принятием решения. Пырнул в живот, посыпались резиновые внутренности. Казак
завалился, дергаясь, на паркет.
— Захар! Подбери дерьмо.
Выбежал робот-полотер, подцепил растерзанного механического казака
крючьями, поволок. Второй такой же робот, блестящий и черный, похожий на гибрид
свиньи и крысы, уже вовсю разводил моющую смесь, пускал пузыри пены, надраивая
паркет.
Литоту стало много лучше. Настроение заметно поднялось. Гм,
особенно понравился ему звук, с которым на пол просыпались зубы. Здорово
все-таки теперь научились делать роботов для снятия стрессов.
Он знал, что после приступа ярости работоспособность повышается. В
принципе с таким высоким градусом Гильдии Гнева Литот уже имел право избивать и
пытать не только роботов, но и живых людей — преступников, осужденных на
десоциализацию. Однако он почему-то не любил драться с живыми. Видимо,
присуждение 28-го градуса было чисто политическим решением руководства и не
соответствовало реальному уровню развития натуры Порфирия Литота. Порфирий не
вобрал еще в сердце достаточно благородной, гуманной жестокости, чтобы
самолично вершить праведный суд над живыми людьми. Кстати, коллеги утверждали,
что впечатления потрясающие, особенно когда пытаешь живых женщин и стариков.
После этого чувствуешь удивительную силу, уверенность в себе и здоровую тягу к
жизни. Пробуждаются все естественные влечения: голод, жажда богатства, женщин,
почестей.
Ну ничего, всему свое время, успокоил себя Литот. Нам пока и
казачков достаточно.
Он вернулся к письменному столу.
На столе, на синем бархате, тускло зеленел небольшой леденец —
информационная таблетка с инструкциями Ордена. Порфирий подумал и сказал:
— Верхний ящик.
Письменный стол промяукал что-то вежливое и выдвинул требуемый
ящик, обитый изнутри алым бархатом, что придавало ему забавное сходство с
квадратной челюстью. Литот порылся в ящике, достал футляр из крокодильей кожи,
извлек телеоко. Нацепил очки, положил коробочку микропроцессора в нагрудный
карман, сунул указательный палец в наперсток манипулятора.
И только потом, взяв со стола таблетку, торжественно положил ее
под язык.
Литоту нравилась эта новейшая технология, использовавшая тело
человека в качестве передающего устройства между компонентами персонального
компьютера. Сверхслабые (так называемые
информационные
) токи, испускаемые
таблеткой, достигли микропроцессора на груди — и маленькие экраны в очках
засветились.
Эта информация предназначается только для вас. Поделившись ею с
другими людьми или устройствами, вы преступите Закон О гарантированной
общественной безопасности
. Ст. 349, п. 1
.
Помню, помню, — подумалось Порфирию. — Проходили мы эту статью в
колледже — за нее сразу десоциализацию дают, без суда, достаточно показаний
двоих свидетелей, проверенных на пси-детекторах лжи
.
Очки, отслеживавшие движения его глаз, догадались, что Литот уже
прочитал первый абзац, — и поспешно вывели на экран новый фрагмент текста.
Выработаете с одноразовым информассивом. Повторное считывание
невозможно. Пожалуйста, будьте внимательны
.
— Не обучайте меня существовать, — вслух сказал Литот. Он и так
чувствовал, что таблетка уже начала рассасываться у него под языком, наполняя
рот сладковатым соком.
Профессор Литот, для проведения расследования по факту похищения
потенциального гражданина Тита Индепенденса Ермака (ученика 10-го класса
Колледжа имени Боннэр г. Большая Электросталъ-на-Москве, СрВАО) вам временно
(на время следственных мероприятий) предоставляется:
Сверхчастотные (в несколько сотен тысяч герц), но маломощные
естественные микротоки позволяют использовать в качестве передающей среды
самого владельца компьютера. См.: Фома Цимм Ерман. Мемуары гения: как я
усовершенствовал человека. Хайфа, 2035.
1. Кредитная линия Ордена.
2. Ключ доступа к информационной системе Общественной Совести.
3. Пакет дополнительной информации по условиям Конкурса на
замещение вакантной должности Протектора г.Большая Электросталь-на-Москве.
Выберите информационный раздел, с которым вы хотите ознакомиться в
первую очередь.
Порфирий поводил большим пальцем по поверхности наперстка,
подгоняя белую стрелочку к пункту номер 1. В очках, перед его глазами,
развернулось и потекло сплошным потоком следующее:
Кредитная линия Ордена обеспечивает доступ к бесконечным ресурсам
добра. Вы можете приобретать все необходимое для расследования, не заботясь о
стоимости: транспортные, разведывательные и штурмовые устройства, объекты
недвижимости, технические средства, оружие, живых агентов-профессионалов и т.п.
Просто наденьте браслет и расплачивайтесь, как обычно — взмахом руки. Теперь к
вашей идентификационной частоте будет добавляться фрагмент технического
орденского кода, который уведомит продавца о наличии на вашем счете необходимых
для покупки средств.
Передача браслета другому лицу категорически запрещена и может
привести к биологической гибели незаконного пользователя кредитной линии
.
Надо передать мой браслет Черному Эрго, чтоб он сдох
, —
ухмыльнулся Порфирий. И через секунду пришла мысль:
Подумать только, ведь я...
супербогач!
Между тем исследовательский зуд мешал насладиться ощущением
неограниченного богатства. Порфирия чрезвычайно интересовал второй раздел
информационного массива, где рассказывалось о доступе к системе Общественной
Совести.
Литот почувствовал, как волнительно холодеют ступни и ладони.
Доступ к Совести... Штука посильнее, чем кредитная линия Ордена. Все, что было
связано с функционированием всемирной системы Общественной Совести, являлось
согласно Конституции сверхсекретной информацией. Эту тайну государство охраняло
не менее тщательно, чем драгоценные жизни божественных членов Совета Шестисот.
Неужели Орден и впрямь решил посвятить его, никому не известного
молодого центуриона, в главную тайну Демократии? Порфирий едва не зажмурился,
трогая стрелочкой указателя второй пункт информационного меню — словно
микрокомпьютер у сердца мог взорваться от наглости пользователя, дерзнувшего
поинтересоваться тем, что может быть известно только избранным.
Кольцо с черным сапфиром обеспечивает доступ к закрытой
информации планетарной системы Общественой Совести, позволяющей осуществлять
глобальный мониторинг поступков граждан и ежедневный учет совершаемых ими
добрых или злых дел. Просто наденьте перстень на руку. Внутри камня находится
микросхема с парольной частотой. Начните работу на любом компьютере — в доме,
на работе, в общественном транспорте — и вы увидите, что компьютер
почувствует
ваш перстень. В левом верхнем углу появится окно с приветствием.
В этом окне надо ввести ваше имя и пароль. Ваш пароль совпадает с именем
хомяка, которого вы завели в возрасте десяти лет (это четвертый из шести
хомяков, заведенных вами в дестве в разное время). После введения правильного
пароля вы получите доступ к базе данных Совести.
Работая с базой данных, вы можете ввести имя или социальный номер
любого гражданина и посмотреть не только количество добрых дел на его счету, но
и подробные логи (записи) его морального поведения с точными координатами
времени и места совершения доброго или злого поступка. В базе данных также
хранится информация о точном количестве приобретенного или утраченного добра в
универсальных единицах измерения.
Передача кольца другому лицу категорически запрещена и немедленно
приведет к биологической гибели незаконного пользователя
.
Порфирию не терпелось поскорее надеть перстень. Он уже почти
выплюнул на ладонь скользкую льдинку инфо-таблетки, таявшей под языком, —
однако нечеловеческим усилием воли заставил себя ознакомиться прежде с третьим
разделом информационного массива. Литоту надоело шевелить пальцами, передвигая
белую стрелочку, ползавшую в очках перед глазами. Он достал из футляра колечко
микрофона, прицепил на нижнюю губу — и прошептал, почти беззвучно шевельнул
губами:
— Третий раздел почитать бы.
Компьютер почуял, мгновенно оцифровал звуки хозяйского голоса,
расшифровал полученный код — и на экранчиках телеока возникла следующая
информация:
Раздел 3. Дополнительные сведения о конкурсе.
Решение о проведении контрольного конкурсного расследования
принято Преторией г. Большая Электросталь-на-Москве после ознакомления с
Докладом №75871-1785-4, подготовленным Контрольной Комиссией Ордена,
обнаружившей антагонистические пересечения полномочий и зон ответственности
ряда спецслужб, снижающие эффективность правоохранительной практики в городе. С
учетом того, что на рассмотрение Сената выдвинут секретный проект Чрезвычайного
указа, который может быть принят в соответствии с Законом о защите Демократии,
ст. 1 п. 30, результаты конкурсного задания станут определяющим критерием
отбора кандидатур на замещение вакантных руководящих должностей в силовых
структурах Протектуры в случае ее создания
.
Текст был большой, глаза с непривычки ломило. Литот вовремя
вспомнил о фоноклипсах: достал из ящика стола две крошечные металлические
капельки с защелками, прицепил к мочкам ушей. Так гораздо лучше. Теперь можно
закрыть глаза и слушать монотонный женский голос, озвучивающий строки на
экране:
К участию в конкурсе допущены три специалиста: дексацентурион
Когицио Эрго (выдвинут Преторией по результатам правоохранительной деятельности
за истекающий год), центурион Порфирий Литот (выдвинут Орденом по результатам
расследования т.н. Дела в Тупике Гуманизма
), семиквестор Присцилла Медиа
Харибда (выдвинута Советом Шестисот по результатам оценки профессиональной
перспективности)
.
— Стоп, — пробормотал Порфирий, женский голос в ушах смолк.
Литот ошарашенно покачал головой, облизал губы вместе с прохладной
бусинкой микрофона: оказывается, он выдвинут Орденом! Но... почему рыцари
обратили на него внимание? Неужели он... и впрямь такой перспективный?
Мгновенно вспомнились слова Маэстро Гилльома о том, что Порфирий
мог бы со временем стать хорошим рыцарем... А почему нет? Это был бы
головокружительный взлет!
Он прикрыл глаза, раздумывая о себе: такой молодой, а уже
центурион, профессор права. Это свидетельство безусловного таланта.
Неудивительно, что даже сам Маэстро Гилльома выделил его среди других
защитников демократии. А если Литот выиграет конкурс, он вообще станет... самым
молодым протектором на планете! Он попадет в книгу рекордов Гиннесса, его
золотой бюст будет стоять в каждом школьном кабинете истории!
Хотя нет. В Нью-Лембурге (бывший г. Киев) работает весьма
талантливая девица по имени Саломея Герц, ей и вовсе менее 25 лет, совсем юная
дама, а уже три года занимает пост Протектора Большого Нью-Лембурга, и весьма
успешно работает... К тому же стиль у нее суперпрофессиональный, очень
грамотный, по-хорошему жестокий — пожалуй, не удастся Литоту вписать свое имя в
книгу рекордов.
От мысли о том, что ему не бывать самым молодым протектором в
истории планеты, Литот почувствовал сначала тошнотворное чувство досады, потом
щекотливую ревность. Он снова начинал гневаться. Гм, это был тот новый гнев,
которым его психика обогатилась совсем недавно, после назначения на пост
центуриона. Раньше Порфирий вообще редко гневался — разве что на самого себя.
Например, когда ронял на пол хрупкую вещь или проливал кофейный ликер на
любимый галстук.
А теперь появилась благородная гневливость высокого градуса.
Иногда, просыпаясь рано вечером, Порфирий с первых минут чувствовал такой
густой напор в сердце, что держись, с вечера до утра только перья летят у
подчиненных.
Проклятье... Да почему они эту Харибду допустили к конкурсу? Она
всего лишь семиквестор! Такая юная барышня, а уже сражается с ним,
тридцатилетним профессором — как с равным!
Молодежь наседает, амбициозные юнцы наступают на пятки, скрипнул
зубами Литот. Взять, к примеру, того же Феникса Бруно. Мальчик талантливый и
полезный — но что будет через два-три года, когда он станет реальным
конкурентом самому Порфирию? В девятнадцать лет Литот не был таким умным, как
проклятый Бруно. И какие у него мерзкие ноготочки, всегда подпиленные и
намазанные бесцветным лаком!
Порфирий покосился на инкрустированную тумбочку в стиле
псевдоампир, стоявшую шагах в десяти. Тумбочка присела и выжидательно
уставилась на хозяина, готовая подкатить в любую минуту.
— Фарфор, — кратко сказал Порфирий. Центурионово сердце уже
гудело, как потревоженное осиное гнездо.
Тумбочка подкатилась, на ходу открывая ящички. Литот выбрал
небольшую тарелку — белую с росписью. Драгоценный фарфор фабрики
Ликино-Дулево
, серия
Сирень
. Такая тарелка стоит дороже, чем двухпалубная
яхта на воздушной подушке!
— Захар... Дай-ка мне сюда господина Бруно.
Экран домашнего театра с электрическим шорохом распахнулся на
половину комнаты, вскоре на нем появилась гладко выбритая физиономия
подчиненного. Семиквестор Феникс Бруно сидел у себя дома, прямо на ковре,
положив ноутбук на колени — как ни в чем не бывало щелкал кнопочками, потягивая
свекольный турбокулер через спиральную трубку.
— Босс, я очень рад... Что-нибудь случилось? — вопросительно
улыбнулся он. Вот она, улыбка юного кар
...Закладка в соц.сетях
