Жанр: Фантастика
В вихре времен
...мата. - Серега, ты бы взял несколько "лимонок", да заминировал бы здесь
все, чтобы врагу не досталось.
Ребята, увешанные оружием и снаряжением, побрели к находящемуся метрах в
пятистах лесу. Я поставил несколько растяжек вокруг бедной "эмки" и заложил десяток
гранат внутрь. Конечно, корпус из титанового сплава достанется немцам, но вся хитрая
начинка превратится в труху. Подхватив оставленный мне "калаш" и рюкзак, я бегом
бросился догонять друзей. Минут через десять за спиной рвануло. Оглянувшись, я увидел
около пылающей "эмки" десяток разбросанных мотоциклов.
Ребят я догнал только на опушке. Нас никто не преследовал, поэтому мы часок
отдохнули, наблюдая, как по обеим сторонам от шоссе сплошным потоком едут танки,
бронетранспортеры и грузовики. Проверили свои запасы. У нас осталось три "калаша" с
тремястами патронами на ствол, пятнадцать гранат "Ф-1", десять гранат "РГД-4", два
пистолета-пулемета "Кедр", три пистолета Стечкина, около двух сотен патронов к ним
россыпью, небольшой ноутбук с заложенными в нем картами местности, обширная аптечка,
бинокль, двадцать две банки консервов, две литровых фляги воды, бутылка коньяку,
миниатюрный газовый примус с запасным картриджем и одна двухместная палатка.
Неплохой набор, могло быть хуже. А главное, что все живы и почти здоровы.
Удивительно, но последствия контузии у меня и Гарика прошли очень быстро. Да и
Машин синяк рассосался, даже не успев как следует посинеть. На удивленный вопрос
девушки, как такое могло получиться, я ответил, что мы не принадлежим этой реальности и
метаболизм наших тел происходит по-иному. Я напомнил всем о проведенном несколько
месяцев назад эксперименте, во время которого мы выяснили, что попавшая из "базовой"
реальности в прошлое органика не подвергается каким-либо изменениям, пока не входит во
взаимодействие друг с другом, как, например, еда и желудок.
- То есть, если получим пулю в грудь, рана тут же зарастет, а пуля выскочит назад?
Было бы круто! - уточнил практичный Горыныч и сразу развил тему: - А от выстрела в
голову мы умрем?
- Давай сейчас не будем ставить эксперименты, вряд ли мы стали неуязвимыми, как
универсальные солдаты, - ответил я. - Пора идти, путь предстоит неблизкий.
До свернутого "окна" оставалось всего пятнадцать километров, но идти предстояло по
занятой противником территории. Распределив поровну оружие, боеприпасы, продукты и
снаряжение (Маше досталась аптечка, компьютер и пистолет), мы тронулись в дорогу.
В другое время, при других обстоятельствах, в другой одежде и обуви, без тяжелого
груза стреляющих железок прогулка по лесу наверняка доставила бы нам массу
удовольствия. Мы топали по яркому ковру опавших листьев и прислушивались к
доносящимся со всех сторон звукам канонады. Ближе к вечеру ружейно-пулеметная
стрельба, к которой скоро примешались хлопки танковых пушек, послышалась впереди.
Где-то там должны были сойтись клинья вражеских прорывов. Но случилось это на два дня
раньше. Буквально через километр мы вышли на цепь свежеотрытых немецких окопов. Нас
заметили и обстреляли. И хотя до цели оставалось всего ничего - каких-то три-четыре
километра, пришлось поворачивать и уходить назад, в лес. Стало понятно, что сегодня нам
домой не выбраться.
- Пока светло, надо пройтись, осмотреться. Не может тут быть сплошной линии
фронта. Здесь сейчас по всем канонам должен быть "слоеный пирог", - сказал я на коротком
привале.
Все согласились, и до темноты мы шарились по окрестностям, ища лазейку. Вышли к
какой-то деревушке. Сверились с картой - село Городищево. Очень мило - свернутое "окно"
располагалось как раз рядом.
- Хоть то радует, - устало пробубнил Мишка, - что с пути не сбились. Судя по всему,
наше "окошко" находится с другой стороны этого холма.
Холм, на который показывал Бэтмен, занимала танковая рота немцев. Местность
вокруг была открытая, и только в месте развертывания "окна" и в наше время и сейчас стоял
густой хвойный лесок.
- Эх, жалко, гранатомета нет! А то бы мы их... - мечтательно проговорил Горыныч. -
Может, ночью подползем и гранатами?
- Уймись, камикадзе, - посоветовал я другу, - шум лучше не поднимать. Как стемнеет,
обойдем холм и смоемся отсюда! Пойдем пока, заглянем в село, а то у нас вода кончилась, не
сидеть же с горящими трубами!
Мы двинулись в село, но на околице были окликнуты часовым. Встретивший нас
красноармеец объяснил, что в деревне находится около полутора сотен человек из разных
частей, отошедших сюда после дневного боя, есть несколько командиров, а на небольшом
холмике, с другой стороны поселка, в здании церкви располагается медсанбат и там еще
около сотни человек. Наполнив фляги водой из колодца, мы после недолгого обсуждения
решили сходить в церквушку, проверить, не там ли находится нужный нам Илья Ясулович.
ГЛАВА 19
Майор Петр Журавлев был кадровым военным с большим боевым опытом. Еще
лейтенантом он участвовал в боях против японцев на Халхин-Голе. Во время Финской войны
командовал батальоном. Потом учился в Академии Генерального штаба. А эту войну начал,
командуя пехотным полком в корпусе Рокоссовского. За бои под Корсунью был награжден
орденом Красной Звезды. Потом окружение, ранение... На полк после лечения он уже не
попал. Поставили командовать батальоном.
После сражения под Смоленском в батальоне уцелело от силы сто человек. Люди сами
перли на рожон, забыв об инстинкте самосохранения. Краткий отдых, небольшое
пополнение - человек тридцать и новое задание. На этот раз приказ обязывал встать в
оборону. Это давало немного больший шанс на выживание, чем в бессмысленных
контратаках, в которые начальство постоянно кидало отдельный штурмовой батальон.
Но, прибыв на место дислокации, Журавлев, оглядев позиции, быстро сообразил, что
именно на него придется острие вражеского удара. Опыт его не обманул. Батальон понес
значительные потери еще во время артподготовки. А от стрелкового полка, оборону
которого они усиливали, вообще остались только рожки да ножки. На месте батареи
"сорокапяток" зияли воронки, там никто не уцелел. Увидев, что через брод ползет не менее
танкового батальона противника, поддержанного пехотой, Журавлев понял, что этой атаки
ему и его подразделению не пережить, и приготовился подороже продать свою жизнь.
Немецкие танки практически без потерь достигли переднего края и начали утюжить окопы.
Тут и вступили в дело бойцы его батальона. Они один за другим кидались под танки с
бутылками горючей смеси Пулеметы немцев косили их в упор, но нескольким бойцам
все-таки удалось прорваться. Четыре танка загорелось, но было слишком поздно - от
обороны на этом участке уже ничего не осталось. Сам Журавлев поймал пулю в плечо, сумел
остаться на ногах и отвел уцелевших людей в последнюю линию окопов.
И тут началось странное. Немцы, решив обеспечить свой фланг, атаковали соседнюю
высоту. Внезапно с высотки полетели какие-то огненные шары, от которых танки
вспыхивали как спички. К этому добавился огонь одиночного пулемета, буквально
выкашивающий немецкую пехоту. В течение нескольких минут с атакующей волной было
покончено. Остатки откатились к реке. Через час немцы поперли снова, но опять были
отброшены с большими для себя потерями. Спустя еще какое-то время налетели самолеты, и
опять случилось чудо. Три пикировщика были сбиты ружейным огнем. Журавлев просто
онемел от удивления.
Советское командование прислало свежий батальон, чтобы заткнуть образовавшуюся
брешь, и майора вместе с остальными ранеными стали готовить к отправке в тыл. На
сортировочном пункте Журавлев нашел бойца из соседнего батальона, защищавшего
загадочную высотку. На прямой вопрос, что же произошло, раненый, пожилой мастер с
литейно-механического завода, ответил:
- Дык, когда фриц вас раскатал и полез на нас, мы подумали, что нам кранты. А тут эти
газетчики, ну, которые все утро по окопам лазили, из какого-то дрына сожгли все танки. А
ихний фотограф лег за пулемет, да как начал немчуру косить. Так и отбились!
- А самолеты, самолеты-то как сбили? - продолжал расспросы майор.
- Так ихний главный, ну, этот, старший политрук, из карабина всех посбивал. Мы
прямо офонарели!
От такого ответа Журавлев тоже слегка обалдел. Он, конечно, сразу вспомнил
утреннюю встречу на рокадной дороге и старшего политрука, угостившего папиросой. Уже
тогда майор обратил внимание, что, несмотря на утрированно штатское приветствие и
интеллигентную речь, характерные мозоли на руках политрука выдавали в нем человека,
умеющего обращаться с оружием. А уж глаза этого корреспондента совершенно точно были
глазами, привыкшими смотреть через прорезь прицела.
Только поздней ночью ослабевший от потери крови Журавлев наконец попал в
медсанбат, расположившийся в пустующем здании церквушки. К утру плохо обработанная
рана начала гноиться. Хирург очистил рану, но это не помогло, начиналось заражение.
Временами майор впадал в полубредовое состояние. Поэтому появление у своей койки
корреспондентов Петр воспринял спокойно. Так, словно они были обязаны здесь появиться.
- Здравствуй, политрук! Сколько еще удалось сбить самолетов? - поприветствовал
майор гостей.
- Кажется, у него бред! - тихо сказала какая-то молодая женщина. - Что с ним?
- Начинается заражение, - объяснила подошедшая медсестра.
- Ну, так сделайте что-нибудь, кольните ему антибиотики, - продолжила незнакомая
девушка.
Политрук взял свою спутницу под локоток и что-то тихо сказал. Обостренный горячкой
слух Журавлева уловил: "Пенициллин здесь появится только через год!"
- И что? - с вызовом переспросила девушка. - Давай бросим его, пускай умирает?! У
нас же есть в аптечке антибиотики!
Политрук обреченно махнул рукой, отвел в сторону медсестру и начал втолковывать
ей, достав из плоской сумки упаковку ампул. Сестра сначала противилась, но потом тоже
махнула рукой и, взяв лекарство, начала готовить инъекции. Корреспондент повернулся к
Журавлеву:
- Сейчас полегчает, майор! Полежи пока, мы тебя еще проведаем, а пока сходим,
нужного нам человечка найдем.
Таинственные посетители ушли. Журавлеву сделали укол и, действительно, буквально
через полчаса голова начала проясняться. Вернувшись в реальность, Петр осознал, насколько
странно вели себя его гости. Но сомневаться в их доброжелательности не приходилось.
Минут через пятнадцать майор даже нашел в себе силы и сел. Появился политрук с одним из
своих друзей.
- Извини, майор, что задержались. Девушка наша насмотрелась на этот кошмар, -
корреспондент окинул взглядом заваленный окровавленными человеческими телами храм, -
и сомлела, пришлось на свежий воздух выводить. А ты, майор, я смотрю, уже огурцом! Надо
же, как быстро!
- Я где-то читал, что пенициллин поначалу так и действовал, практически мгновенно, -
сказал парень, одетый в стеганый бушлат. - Это теперь надо слоновьи дозы вводить. Ладно,
Серега, оклемался твой майор, пойдем наружу, там подумаем, что дальше делать. Если тот
раненый действительно Ясулович, то как мы его потащим, он же нетранспортабельный? А
дожидаться, пока он придет в сознание, стремно - в любой момент здесь могут оказаться
немцы.
- Что происходит, товарищи? - спросил Журавлев, уже вполне владея собой.
Политрук наклонился к самому уху Петра:
- Ты человек неглупый, майор, может, что и подскажешь. Видишь ли, у нас дилемма,
как технического, так и морально-этического плана. Мы сейчас в окружении, но сплошной
линии фронта еще нет. Лично мы, четверо, можем соскользнуть отсюда в любой момент. Но
вот найденный нами человек не может двигаться, а вывезти его отсюда не на чем...
Машинка наша, к сожалению, накрылась. Это технический вопрос.
- А в чем состоит морально-этический? - спросил заинтригованный Журавлев.
- Да в том, что здесь полторы сотни раненых, включая тебя, человека мне
симпатичного, и просто так вас бросить на произвол судьбы мы не можем! Завтра здесь
будут немцы, и самое лучшее, что вас может ожидать, это плен. Хотя конкретно для тебя
смерть, возможно, предпочтительнее плена, но другие раненые могут думать иначе!
- Помоги мне встать, политрук! - Журавлев поискал глазами свои вещи.
Гимнастерка, шинель и портупея висели на спинке кровати. Галифе и сапоги с него не
снимали. Корреспондент подставил плечо, и Петр с трудом поднялся. Добротная суконная
гимнастерка была безвозвратно испорчена, но вот шинель, несмотря на сквозную дыру, еще
могла послужить. Политрук помог майору одеться и выйти наружу. Уже стемнело.
От свежего воздуха Журавлеву стало лучше. Он достал закаченную папиросу, закурил
и задумался. Четверо загадочных людей вопросительно смотрели на Петра.
- Кто вы такие? Только не врите, что вы из газеты! Я в это еще во время первой
встречи на дороге не поверил. Да и раненые рассказали, что это именно вы остановили
немецкую атаку и даже сбили самолеты.
- Специальная группа ГРУ, я подполковник Иванов, это капитаны Суворов и Тюрин,
наша радистка лейтенант Качалова, - ответил политрук.
Такая версия вполне удовлетворила бы майора, если бы не несколько фраз, мимоходом
брошенных его визави. Но Журавлев решил сделать вид, что поверил. Ведь то, что эти люди
действовали на его стороне и в интересах Красной армии, это было совершенно точно.
- Хорошо, я попытаюсь решить поставленную вами тактическую задачу, - сказал
майор. - Значит, если я вас правильно понял, то по минимуму вам надо вывезти одного
человека, а по максимуму вы не хотите здесь оставлять никого?
Подполковник кивнул, глядя на Петра уже весьма заинтересованно.
- Какими техническими средствами располагаете? - продолжил Журавлев.
- Несколько стволов легкого оружия, немного боеприпасов, связи нет, поддержки
извне не будет, - ответил парень в бушлате, названный капитаном Тюриным. И продолжил,
словно диктуя вводную: - Неплохо знаем местность и достаточно хорошо владеем
информацией о расстановке войск противника. В селе около двухсот красноармейцев, а при
них два лейтенанта и один капитан. Есть две полуторки, но маловато бензина.
- Задача понятна, - сказал майор, чувствуя себя словно на экзамене в академии. -
Вариант один: наличными силами занимаем круговую оборону и держимся до подхода более
крупных соединений, идущих на прорыв.
- В течение суток немцы плотно укрепят фронт, - парировал подполковник. -
Промедление смерти подобно...
- Вариант два: здесь оставляем небольшую группу, для прикрытия и возможной связи с
подкреплениями, а всех раненых эвакуируем лесом.
- И раненых не доведем, и себе руки свяжем, - ответил Иванов. - Но мыслишь ты,
майор, правильно. Есть комбинированный вариант. Ты ходить можешь? Можешь! Отлично!
Сейчас ты с капитаном Суворовым и лейтенантом Качаловой идешь в село и берешь
командование над разрозненными группами красноармейцев. Потом занимаешь вокруг
церкви круговую оборону. А я с капитаном Тюриным иду на поиск и разведку. Километрах в
трех отсюда у нас припрятано еще одно средство передвижения. Новейшая разработка -
что-то вроде бронетранспортера, но абсолютно невидимого в темноте. Вместить он может
человек тридцать за раз. Так что, пока вы тут будете обороняться, мы за несколько рейсов
перебросим сначала раненых, а потом и всех остальных за пределы кольца окружения.
- Хорошо, - согласился Журавлев, не особо веря в секретный бронетранспортер. -
Давайте попробуем!
Майор не верил, что Иванов и Тюрин вернутся. Сразу решив надеяться только на свои
силы, он принялся организовывать оборону. К наступлению полной темноты двести
тридцать два бойца окопались вокруг вершины небольшого холма, увенчанного церковью.
По предложению Суворова красноармейцы наведались в сельпо и реквизировали там весь
запас минеральной воды боржоми. Судя по толстому слою пыли на бутылках, этот товар не
пользовался в селе особой популярностью. Воду частично выпили, частично перелили в
питьевые бачки, остальное просто вылили на землю. А в освободившуюся стеклотару
заправили весь собранный в деревне керосин. Запас метательных снарядов составил триста
пятьдесят штук. Теперь даже в случае танковой атаки немцы получат большой сюрприз.
Майор был вынужден признать, что столь неординарная идея вряд ли пришла бы ему в
голову.
Около полуночи в той стороне, куда ушли Иванов и Тюрин, вспыхнула перестрелка.
Стоящий рядом с Журавлевым Суворов достал из внутреннего кармана какую-то коробочку,
не больше папиросной пачки, и, нажимая на ней кнопку, стал говорить:
- Серега, Серега! Ответь! Здесь Мишка. Прием, прием! - В коробочке зашуршало, но
никто не ответил. Суворов замысловато выругался и продолжил: - Гарик, Гарик! Ну, хоть
ты, зараза, отзовись!
Ответа не последовало. Качалова подошла поближе, вопросительно глядя на Михаила.
Тем временем перестрелка стихла, и через мучительно долгую минуту из коробочки донесся
голос капитана:
- Миха! Это Гарик, мы попали в засаду! Я сумел прорваться к "окну", а Серега куда-то
пропал! Буду ждать его здесь! А, черт!!!
Перестрелка вспыхнула с новой силой. Суворов еще несколько раз вызывал друзей, но
больше никто не отзывался.
- Надо было с ними идти, - бубнил себе под нос Михаил в перерывах между вызовами.
Качалова стояла рядом, притопывая ногой от нетерпения.
- Раз до сих пор стреляют, значит, они еще живы, - попытался успокоить их
Журавлев. - Я смотрю, у вас какое-то новое оружие. Вот эти карабины. Неужели вы не
можете определить их выстрелы по звуку?
- Точно, ну, блин, я и дурак! У "калашей" звук такой, что ни с чем не перепутаешь! -
Михаил стал прислушиваться. - Живы, курилки, оба ствола молотят!
- А чего они по рации не отвечают? - спросила Качалова, заметно волнуясь.
- Машенька, не трясись. Руки у них заняты, - успокоил Суворов. - Да чтобы таких
лосей, как наши пацаны, завалить, нужен пехотный батальон!
Перестрелка снова смолкла. Капитан опять стал вызывать друзей по радио. Ответа не
было. Качалова закусила губу. Журавлев тоже с удивлением отметил, что переживает за этих
малознакомых и таинственных людей.
- Либо в "окно" ушли, либо... - минут через десять произнес Суворов, устало убирая
рацию в карман.
Журавлев задумался над тем, что может означать эта загадочная фраза.
- Ну, почему, почему я не сказала ему, что люблю, люблю его, супермена чертова! -
почти выкрикнула девушка и зарыдала.
Когда до опушки леска, в котором скрывалось "окно", оставалось не больше
пятидесяти метров, мы с Гариком нарвались на немецкий дозор. Из-за деревьев раздался
негромкий оклик, и тут же ударила пулеметная очередь. Я рывком ушел в сторону, но
несколько пуль все-таки достали меня. Три или четыре попали в грудь, а одна зацепила руку,
чуть повыше локтя. Бронежилет выдержал, но боль была такой, словно меня били кувалдой.
Да и под рукавом сразу заструилась кровь.
Пулемет продолжал долбить, распуская по полю оранжевые плети трассеров. Я быстро
сделал несколько перекатов, уходя с линии огня. Справа, там, где должен был находиться
Горыныч, коротко рявкнул "калаш". Пулемет захлебнулся, но вместо него нестройно
захлопали винтовки. Я дал несколько очередей по вспышкам и опять перекатился на другое
место. Укрывшись за небольшим бугорком, я полез во внутренний карман за рацией, чтобы
согласовать с Горынычем тактику. Но верная "моторола" оказалась разбитой пулей. Вот
неудача! Мало того, что ранен, так еще и без связи остался.
Автомат Гарика замолотил уже гораздо правее и ближе к лесу. Видимо, мой друг имеет
намерение зайти фрицам во фланг. Ну что ж! Даже без согласования мы начали выполнять
стандартный прием охвата. Я стал уходить еще левее, периодически постреливая. Снова
ожил пулемет, видимо, убитого сменил второй номер расчета. Пришлось успокоить и этого
героя.
Прошло не больше пары минут, и с дозором было покончено. Я вломился в
спасительный лес и двинулся вглубь. Найти в полной темноте небольшую полянку со
свернутым "окном" было делом чрезвычайно трудным. В правой стороне опять
послышались выстрелы. Сразу несколько автоматов. Я сразу узнал характерный чавкающий
звук немецких "МП-40". Им солидно ответил "Калашников". Видимо, немцы выслали
подмогу дозору и наткнулись на Гарика. Я стал пробираться на шум, чтобы помочь другу.
Вскоре впереди замелькали человеческие силуэты. Так как голос его автомата сдвинулся в
сторону, это могли быть только немцы. Не раздумывая, я нажал на спусковой крючок.
Положив троих или четверых, я сменил рожок и прислушался. Судя по звукам, Гарику
противостояли всего двое. Определив на слух их местоположение, я зашел с тыла. Вот они,
собаки! Две короткие очереди, и все смолкло.
- Эй, Серега, это ты там безобразничаешь? - раздался из темноты голос Игоря.
- Нет, это Кентервильское привидение! - ответил я. - Давай скорее сваливать, а то еще
кто-нибудь нагрянет!
- Да я бы рад, но вот не могу найти нужное место, - озабоченно сказал Гарик.
Вдвоем мы быстро нашли нужную полянку и развернули "окно". Нашей радости при
виде внутренностей фургона "КамАЗа" не было границ. Перейдя на "базовую", мы свернули
"окно" и выбрались из машины. Щурясь от яркого полуденного солнышка, я скинул
пробитую в нескольких местах шинель на зеленую летнюю травку. Расстегнул гимнастерку
и попытался выколупнуть застрявшие в кевларе жилета пули.
- Серега, да у тебя весь рукав в крови! Е-мое! И входное и выходное отверстия,
навылет, надо перевязать, - почти запричитал подошедший Гарик. Достав нож, Горыныч
вспорол ткань, и мы оба в обалдении уставились на то место, где должна была быть сквозная
рана. Но под тонкой коркой запекшейся крови ничего не было!
- Если бы сам не увидел, ни за что бы ни поверил! - осипшим голосом прошептал я. -
И десяти минут не прошло! Да мы же неуязвимы!
- А ты еще говорил, что мы не универсальные солдаты. - Гарик заулыбался. - Да мы,
Серега, круче! Да мы же Горцы, блин. Дунканы и Конрады Маклауды! Ну, все! Я пошел за
водкой. Сейчас вмажем по пол-литра и начнем пули зубами ловить, как Терминатор!
Горыныч полез в салон стоящего рядом с грузовиком "Геленвагена". Я в изнеможении
сел на землю. Произошедшее не укладывалось в голове. Ведь это не исчезнувший за пять
минут синяк! Игорь быстро накрыл на капоте джипа импровизированный дастархан.
Хлопнув по стопарику и закусив, мы закурили и наконец-то расслабились.
- Куда будем вывозить раненых? - спросил Горыныч. - На это место не стоит. Это же
как менять шило на мыло!
- Я подумывал завезти их куда-нибудь под Можайск, - ответил я, вновь наполняя
пластиковые стаканчики, - это километров сорок, придется повозиться, понадобится десять
рейсов.
- Фигня! Здесь за пару дней управимся, а вот погрузка и выгрузка займет минут
пятнадцать-двадцать за один раз, так что в сорок первом пройдет несколько часов. Я думаю,
успеем до рассвета, а ночью немцы на холм не полезут.
- Скорее всего погрузка и выгрузка раненых будут занимать до получаса, а вот
здоровенькие попрыгают в кузов за пару минут. Да, за несколько местных часов управимся!
- А ты подумал, как они объяснят своему командованию телепортацию на несколько
десятков километров? - поинтересовался Горыныч.
Мы жахнули по второй, закусили маринованными огурчиками.
- А никак. Пробрались лесами, - ответил я. - А если кто-нибудь и будет плести насчет
грузовика-невидимки, так ему все равно никто не поверит! Да у них сейчас такая
неразбериха начнется в связи с немецким прорывом и окружением, что выход из котла столь
незначительной группы может пройти незамеченным!
Выпив по третьей, мы перекурили еще раз и начали собираться назад. Умылись,
проверили оружие. Переодеться, к сожалению, было не во что, ведь мы взяли всего по
одному комплекту военной формы. Я сел за руль "КамАЗа", а Гарик повел свой
"Геленваген". Проскочив деревню, которая полностью преобразилась за пятьдесят лет, мы
поднялись на холм. Церквушка стояла на том же месте и до сих пор была заброшена. Мы
беспрепятственно подогнали грузовик задом ко входу в храм, залезли в кузов и развернули
"окно".
На нас обрушились холод и темнота. Глаза еще не привыкли к перемене освещения, и я
вслепую спрыгнул наружу, нос к носу столкнувшись с майором Журавлевым. Сказать, что
он был удивлен, это значит не сказать ничего. Я подумал, что майора сейчас хватит
кондратий. Мишка и Маша находились поблизости и, заметив наше прибытие, поспешили
навстречу. Маша в слезах бросилась мне на шею (!!!).
- Я до последнего момента боялась за тебя, думала, тебя убили, - шептала девушка. Я
молча обнял мою любимую и прижал к себе. - Там стрельба началась, а вы на вызовы не
отвечаете!
- Да мне рацию пулей разбило, - ляпнул я. - Успокойся, милая, все обошлось. Майор,
не стой столбом, командуй погрузку!
Журавлев стал отдавать необходимые распоряжения, и работа закипела. Практика
показала, что в кузов "КамАЗа" можно запихнуть сорок раненых или пятьдесят здоровых.
Поэтому с перевозкой мы справились даже быстрее, чем планировали первоначально, где-то
за локальные сутки. Исчезновение четырехсот человек из Городищ немцы прошляпили, но
вот появление этой группы под Можайском, в тылу Красной армии было моментально
засечено мобильной группой НКВД. Мы как раз занимались выгрузкой последней партии,
когда в наш импровизированный лагерь въехало несколько мотоциклов со здоровенными
ребятами в черных хромовых куртках. Вооружены они были новехонькими автоматами
"ППШ".
Бойцы уже покинули фургон, и внутри остались только наша команда, майор Журавлев
и бесчувственный Ясулович. Было около восьми утра местного времени. Рассвело, и проем
"окна", словно висящий в воздухе, был прекрасно виден. Слегка оторопев от такого зрелища,
автоматчики направили на нас стволы и приказали выходить. Разборки с представителями
местной госбезопасности не входили в наши планы, поэтому, не вступая в пререкания, я
просто свернул "окно". У Журавлева от неожиданности отвалилась челюсть. Ну, еще бы! С
точки зрения постороннего наблюдателя это выглядело так: обширная, заполненная людьми
поляна, освещенная только что поднявшимся над горизонтом солнцем в мокром осеннем
лесу исчезла, и на ее месте возникла веселенькая лужайка, окруженная березнячк
...Поділитися у соцмережах
