Жанр: Фантастика
Во имя твоё
...ой
птицей забилась на проснувшемся ветру.
- Меня вёл бог! - сказал Рено и сам удивился, как неубедительно
прозвучали его слова.
- Думай...
Костёр медленно погас. Небо над головой алело яркой утренней
краской. Скалы острыми зубцами вставали из тумана. Одна из них была
его.
Скала возвышалась над морем, белым остриём вгрызаясь в голубизну
утреннего неба. Она была по крайней мере на сотню шагов выше окрестных
пиков, за её вершину зацепилось случайное облачко. Со стороны моря
скала круто обрывалась, мелкие волны лизали её подножие.
Рено осторожно выбрался на вершину, встал и огляделся. Здесь не
было ничего, кроме душного влажного воздуха и белой стены тумана
впереди. Снизу тускло просвечивали размытые очертания берега.
Наверное, сейчас он должен помолиться. Вот только поможет ли
молитва? Снимет ли с души хоть один грех, прибавит ли веры? Да и нужно
ли ему замаливать грехи? Именно таким земным человеком должен он
предстать перед глазами небесного владыки.
Рено, стараясь не глядеть вниз, перекрестился и что есть сил
прыгнул вперёд и верх. Плотная стена тумана расступилась, скрыв мир. И
в ту секунду, когда Рено показалось, что он падает, он ударился грудью
обо что-то твёрдое и покатое, упал на него, прижавшись всем телом,
вцепившись скрюченными пальцами. Он неизбежно соскользнул бы, сорвался
вниз, если бы не золото. Монеты сквозь тонкую обветшалую ткань
впечатались в поверхность и удержали Рено. Один золотой вывалился в
расползшуюся дыру и, звякнув, скатился вниз.
Рено отполз от края пропасти и немного передохнул. Но и потом он
не решился встать на ноги, а пополз вперёд на четвереньках.
Туман понемногу рассеялся. Рено поднял голову, бросил взгляд
окрест.
Он был на небе!
Бескрайняя равнина расстилалась перед ним. А над головой
вздымалось уже не небо. Там угадывались бесконечные сферы, полные
великой музыки и света. Музыка сотнями голосов охватила Рено.
Причудливая мелодия, чуть шелестящая, казалось, проходила сквозь него,
очищала и нежила. Хрустальная дымка восхитительного голубеющего
оттенка поднималась снизу, смягчала глаза, притупляла острый свет. Но
видно было далеко и ясно. И там, в безбрежной дали, чудесно сияла цель
его путешествия: дворец, построенный из света и чистого огня.
Семь дней Рено шёл, поднимаясь на небесный купол. Свод под ногами
опалово мерцал, временами становясь почти прозрачным, и тогда можно
было видеть лежащий внизу тёмный земной круг. Там люди мёрли от голода
на истощённых, залитых водой нивах, а здесь, сколько видел глаз,
расстилались поля, покрытые густой и тяжёлой пшеницей. Там умирали в
чёрных корчах среди грязи и смрада, а здесь лазоревый туман укреплял
тело, журчащая музыка нежила душу. Внизу в тесных городах истощённые
мастеровые день и ночь готовили всё, что может понадобиться земле и
небу, пьяные бароны грабили их, сами не становясь богаче, и не было
видно смысла земной работе и конца земной бедности. Здесь же всякий
камень стоил дороже целой деревни, но не было никого, чтобы поднять
этот камень.
- Кто сделал всё это? - спросил Рено, и удивительная мысль пришла
в его голову: Быть может, господь столь озабочен украшением и
прославлением вертограда своего, что забыл о земле, изнывающей без его
милостей. Значит, надо напомнить создателю о земной скудости.
Рено ускорил шаг, ему казалось, что он стоит на месте, но огненные
стены становились всё ближе, вздымаясь на недостижимую высоту, и вот,
наконец, Рено добрался к их подножию.
Здесь он первый раз остановился в затруднении: дверей не было.
Врата были словно нарисованы на стенах струящимся пламенем, пройти
сквозь них Рено не мог. Растерявшись, он стоял, не зная, как быть
дальше.
Тут-то и подошёл к Рено Ангел. Настоящий Ангел в одеянии из
снежно-белого виссона, с огромными изогнутыми крыльями за спиной и
прозрачным нимбом вокруг головы.
- Мюжик! - произнёс Ангел, - Что ты здесь делаешь?
Рено, уже готовый пасть ниц, при этих словах медленно выпрямился
и, глядя в знакомое лицо, проговорил:
- Прошу прощения за дерзость, господин Ангел, но мне нужно попасть
во дворец.
- Ты подл и грязен, - промолвил Ангел, - ты даже не можешь
правильно обратиться к благородному духу...
- Я всё понял, господин Д'Анжель, - перебил Рено.
Он поклонился так низко, что Ангел не мог видеть, что он делает,
и, нащупав монету там, где куртка протёрлась всего сильнее, дёрнул.
Выпрямившись, он показал Ангелу поблёскивающий золотой. Ангел
попытался выхватить его, но Рено был наготове и мгновенно зажал кулак.
- Золото будет вашим, - твёрдо сказал он, - как только я смогу
поговорить с богом.
- Мерзавец! - прошипел Ангел. - Понимаешь ли ты, что стоит мне
позвать силы небесные, и ты будешь ввергнут в ад?
- А деньги достанутся кому угодно, но только не вам, - закончил
Рено.
- Негодяй! - великолепное лицо Ангела исказилось гримасой. Потом
он, словно отряхивая что-то, похлопал крыльями и презрительно бросил:
- Ступай за мной.
- Они прошли через раскрывшуюся стену, и Ангел повёл Рено по
блестящим коридорам небесного дворца. Медные скобки на башмаках Рено
звонко цокали по бриллиантам, устилавшим пол.
- Не думай, что ты подкупил меня, - не оборачиваясь говорил Ангел.
- Я беру эти деньги потому, что мне нужно поддерживать достойный образ
жизни. Древностью я равен Архангелам, я создан в один миг с ними.
Чтобы стать Архангелом, мне недостаёт только золотого нимба. К
сожалению, на небесах есть всё, кроме золота...
Рено не слушал. Он шёл за Ангелом, кроша каблуками бриллианты,
шёл, уже зная, что его опять обманули, и всё-таки шёл, чтобы пройти
путь до конца. Глаза застилал кровавый туман бешенства, он мешался с
небесной дымкой, превращая её в гадкую коричневую зелень. Вновь
нахлынуло ощущение, что это не в первый раз, но теперь Рено знал,
когда так было.
Они остановились возле занавеси из прямых разноцветных лучей, и
Ангел прошептал:
- Господь там. Давай золото...
Рено осторожно выглянул. Стены из сапфиров и кованного серебра
окружали, казалось, целую площадь. Витые колонны из лилий и нарциссов
поддерживали теряющийся в высоте купол. Зал был полон небесных духов.
Серафимы, Силы и Херувимы окружали престол владыки. Господь восседал
на троне, - Рено сразу узнал его, он был очень похож на изображения в
храмах, только остроконечная бородка по-модному загнута вперёд.
- Деньги давай! - просипел Ангел.
Рено оттолкнул его и, отдёрнув взвихрившуюся северным сиянием
занавеску, выбежал на середину зала.
Его появление было подобно камню, врезавшемуся в гладкую
поверхность цветущего пруда. И как ряску раскидывает от упавшего
камня, так духи отшатнулись от человека, и Рено один очутился напротив
бога.
Десятки раз за своё долгое путешествие Рено представлял, как он
припадёт к ногам спасителя, как вместе с рыданием вырвется из его
груди крик: "Господи!", и как остановятся на нём обжигающие и
бесконечно добрые глаза.
Казалось, сбылись все мечты, он стоял перед богом, но то ли
слишком много прошёл он по земле, или слишком долго жил свободным
человеком, но колени не сгибались, а глаза, видевшие бездну неправды,
не опускались ниц. Рено стоял, широко расставив ноги, и прямо смотрел
в лицо вседержителя.
- Ты видишь, - сказал он наконец, - ты всё видишь и знаешь, а мы
на земле темны и немощны разумом...
При первых звуках человеческого голоса сидящий на престоле
вздрогнул, брови его изумлённо поползли вверх.
Рено говорил, сначала глухо, потом всё громче и твёрже:
- Я пришёл, чтобы спросить тебя: "Почему?" Почему умирают дети,
даже безгрешные младенцы? Почему на свете так много злых, ведь ты
создал всех, значит, и их тоже. Зачем голод и мор, для чего костры и
убийства? Страшно жить в царстве твоём, господи!
Наконец тот, к кому обращался Рено, сумел, ухватившись скрюченными
пальцами за подлокотники, встать. Рено замолк, почувствовав вдруг,
какая глубокая, сверхъестественная тишина повисла вокруг.
- Это же... - растерянно произнёс господь, - это же прямо, я даже
не знаю что... Откуда ты взялся? Что тебе надо?
- Господи, крик мой - вопль всей земли...
- Так и вопили бы себе внизу. Места что ли мало? Ох, знал я, что и
сюда доберётесь, настырное племя! А ты подумал, для этого ли я
спускался на землю, для того ли проповедовал смирение, муки принимал?
Понимаешь ли ты, - голос его сорвался, - что трое суток моей вечности
пришлось отдать страданиям! Взгляни, шрамы ещё можно рассмотреть. А
как безбожно скучно там! Но я терпел! И велел терпеть вам. Меня никто
не заставлял, я сам пошёл на это, чтобы вы, мужичьё, серое быдло, жили
смирно, повиновались власти, ибо власть есть опора, чтобы не лезли
грубыми лапами куда не просят. Какое мне дело до ваших хвороб? Лучше
всего было бы, чтобы все вы передохли, да только тогда работать будет
некому. Ах, непокорные скоты! Почему ты здесь, а не на барщине? Когда
последний раз платил десятину? Забыл?! Богу - богово, - говорю я, - а
кесарю - кесарево.
- А людям? - спросил Рено.
На минуту вновь воцарилась тишина, потом господь уверенно и даже с
некоторым удовлетворением заключил:
- Еретик. А может, и вовсе безбожник. Ты подумал, на что
покусился? Ведь на том мир стоит! - Бог пожевал губами и уже тише
добавил: - Откуда иначе у имущих богатства возьмутся?
Злая бессильная ярость захлестнула Рено. Он попытался скинуть
куртку, словно перед схваткой, но под пальцы всё время попадали
золотые кругляки, которые он так бережно нёс, чтобы показать небесному
богу цену земной несправедливости. Тогда Рено стал рвать куртку,
выдёргивая давящий металл.
- Богатства?! - выкрикивал он. - Зачем они? Зачем это золото,
которым можно купить любое злодеяние, а заодно и прощение, но нельзя
купить и минуты счастья?! Почему в царстве небесном золото также
сильно? Я его проклинаю!
Рено взмахнул рукой, монеты покатились в разные стороны, и скудный
блеск нержавеющего металла затмил сияние дворца. На долгое почти
бесконечное мгновение настала тишина, только монеты тянули своё
разноголосое "Дзинь!". Потом тысячи крылатых фигур стремительно
метнулись, ловя падающее золото.
- Назад!!! - прогремел голос бога, и духи всех девяти ангельских
чинов были отброшены этим гневным воплем.
Рено ещё сам не понимал, что он сделал. Думать было невозможно,
ярость подступала к горлу. И вдруг он увидел то, чего не мог бы
представить в самом кошмарном сне: Господь-вседержитель, покинув
престол, ползал по полу, подбирая рассыпавшиеся монеты.
- Ты не бог, - сказал Рено и повернулся, чтобы уйти.
Он не успел сделать и двух шагов. Сзади на него обрушился тяжёлый
удар, в глазах померкло.
Сознание вернулось сразу, словно кто-то грубо выдернул Рено из
небытия, не дав для отдыха даже блаженной секунды, пока человек ещё не
осознал себя. Рено не пришлось ничего вспоминать, он сразу знал, где
он и что с ним. Он был связан, перекошенное лицо бога склонялось к
нему.
- Бунтовщик! - проскрипел господь. - Так ты за этим пришёл?
Подкупить моих слуг? Тварь! Самая грязная и гадкая из тварей!
- Ответь, - сказал Рено, - почему ты не уничтожил род людской, раз
ты так его ненавидишь?
Однако, бог уже успел овладеть собой.
- Мои пути неисповедимы, - молвил он, - а вот о своих преступных
замыслах ты расскажешь сам. Возьмите его.
Сильные руки схватили Рено и поволокли прочь. Последнее, что он
увидел, был господь, воссевший на престол и потрёпанный ангельский
хор, грянувший осанну.
Как разительно изменилось царствие небесное! Уже не причудливая
мелодия звёздных сфер мерещилась ему, а сухой треск, и шелест, словно
стая саранчи пролетала над ним. Следа не осталось от прозрачной дымки,
вместо неё колыхалось нечто цвета старой плесени, обтекающее со всех
сторон, лишающее сил и воли. Рено чувствовал, как туман вылизывает
колени, заставляя их дрожать, как руки становятся слабыми, как весь он
превращается в марионетку, которую можно дёргать за нити.
Рено притащили в комнату со сводчатыми потолками, кажущимися
особенно низкими после обители бога. Невидимый конвоир опрокинул Рено
на твёрдые доски, раздался долгий скрип: вокруг шеи и ног сомкнулись
брусья колодок. Пахло как в кузнице: гарью и железом. Рено лежал на
спине, связанные сзади руки больно давили поясницу. Было особенно
страшно лежать незащищённым животом вверх.
Кто-то возился неподалёку: приглушённо звякало железо, шумно
дышали меха. Потом дверь скрипнула, и звероподобный, совершенно не
райский голос проревел:
- Дрова будут?! Самому мне за ними идти, что ли?
Тогда Рено, царапая подбородок о шершавое дерево, повернул голову.
Достаточно было одного взгляда, Рено сразу узнал это место. Он
повернул голову сильнее и увидел тяжёлую железную дверь. Дверь
отворилась, в камеру, неся на спине вязанку дров, вошёл человек. У
Рено захватило дыхание. Он увидел самого себя. Тот, другой Рено,
двигался, еле переставляя ноги, голова у него была опущена, а лицо не
выражало ничего, кроме покорности и тупого отчаяния.
Рено, зажатый в колодки, задрожал.
- Рено! - выдохнул он, - Рено, взгляни на меня, слышишь, это же я,
Рено!
Рено с вязанкой за плечами, не меняя шага, подошёл к очагу,
сбросил вязанку. Рено лежащий вдруг до ужаса отчётливо вспомнил, как
это было с ним. Он неожиданно осознал, как нужно, чтобы тот, с
дровами, узнал его. Тот Рено казался бессловесной скотиной, послушным
рабом, но Рено чувствовал, какая боль, отчаяние и готовность
действовать теснятся в груди ничтожного с виду человека. И всё это
уйдёт на то, чтобы идти к пустому богу и бесславно погибнуть здесь!
- Рено! - кричал он, уверенный, что если тот сейчас поднимет
голову, то всё мгновенно изменится, станет понятным, и выход найдётся.
- Ты должен посмотреть на меня, Рено! Немедленно подними голову!
Другой Рено стоял у очага, спина его чуть заметно дрожала. Рено
казалось, что сейчас он повернётся, но тот выдернул ремень из-под
поленьев и пошёл к приоткрытой двери.
- Рено!!! - отчаянно выкрикнул Рено.
Дверь лязгнула.
В бешенстве Рено начал извиваться в колодках. Так вот почему он
чувствовал тогда, что это навсегда! Но для чего же он шёл, зачем все
муки и великое знание, пришедшее к нему?!
- Ты не бог! - закричал Рено в серый потолок. - Ты лгал, будто
твои пути неисповедимы! Я их знаю! Даже полена дров ты не можешь
принести сам! Ты ничтожен, всё, что у тебя есть, - сделали люди, а ты
крадёшь их труд и потому ненавидишь их, но уничтожить не можешь,
потому что без них не сумеешь прожить. Ты бессилен!
Он изо всех сил напрягся, колодки, хрустнув, соскочили, Рено упав
с топчана, ударился грудью в полупрозрачный голубой пол. Долгий звон
наполнил вселенную, по голубой тверди прошла трещина. Рено бился
кулаками, головой, всем телом, бессвязно-негодующе крича, бился так
отчаянно, что небо не выдержало. Оно раскололось, Рено полетел вниз.
Ослепляющее пламя охватило его, потом он звонко ударился о
твёрдое, разбившееся от удара на миллионы осколков. Словно рой искр
метнулись в разные стороны тучи звёзд. Рено падал, пробивая одну за
другой стеклянные сферы; освобождённые планеты срывались с них и
уносились в пространство, закручивая сложные спирали, которые уже
видел Рено на сожжённых листах.
А снизу надвигался огромный шар Земли. Он вырастал, загибался
чашей, неудержимо тянул к себе. Внизу обозначились пятна лесов и
полей, узкие дорожки рек. Величественно синело море. На какое-то время
Рено показалось, что падение прекратилось, и он просто висит на
огромной высоте, а Земля тихо вращается внизу. Но потом он различил
дома, дороги и отдельные деревья, земля вдруг оказалась устрашающе
близко, а верхушки деревьев, выросшие до нормальных размеров, прыгнули
ему навстречу.
Рено упал на маленькую полянку возле бьющего из под камня родника.
Почва вокруг была усыпана мелкой галькой, и Рено в кровь разбил колени
и локти. Он поднялся, обмыл холодной водой ссадины и огляделся. Место
было знакомое: над голыми вершинами деревьев поднимались башни замка,
а совсем неподалёку стоял его дом. Обгорелые стропила тянулись к небу,
словно бессильно грозящие, сведённые судорогой руки. Небосвод
возвышался над миром незыблемый как всегда, но за его кажущейся
твердью Рено угадывал иное.
Рено зашёл в дом, перебрал уцелевшие остатки барахла, на которые
не позарились соседи, потом вышел на дорогу. Он не скрываясь пошёл
мимо замка и дальше, через леса и болота, через деревни, разграбленные
войной, голодом или эпидемиями, через заваленные снегом горы, в
солнечный просторный город, где ветер уносил с холма остывший прах
седого еретика. Шёл искать его учеников и последователей - должны же у
него быть ученики и последователи!
Шёл, потому что твёрдо верил в его правоту и знал, что нет в мире
бога.
Закладка в соц.сетях
