Жанр: Фантастика
След оборотня
... и заботы.
- Как же так, король? Как могут быть только твоими дела, касающиеся народа и
законов, по которым ему выпало жить? Ведь именно нашей опеке вверено благо твоих
подданных. Станешь ли ты возражать против того, что основные принципы непостоянства
облика Рэха, которые мы провозглашаем вместе с наказом вечного смирения перед хаосом
Бытия, важнее всего?
- Не стану, но я пришел сюда не для теологических дискуссий! Принципы - одно,
а вопросы повседневной политики - совсем другое!
- Ты ошибаешься, господин. Эти вещи ясным и естественным образом следуют
одно из другого. Меня беспокоит, что ты этого не видишь, король.
- Мир не есть Вечность! - взорвался Редрен. - Ты говоришь о том, о чем сам
понятия не имеешь!
- И я так думаю, сын мой.
Наступила напряженная тишина.
- Повторяю, - начал в очередной раз властелин Суминора, - могу ли я
рассчитывать на ваш нейтралитет во время войны с Ормедом?
- Этот вопрос неудачно сформулирован и касается малозначительной проблемы.
- Вовсе нет!
Верховный жрец пропустил мимо ушей возглас Редрена.
- Нас не волнует монарх чужого народа. Важен король, который правит здесь и
сейчас. Именно его неподобающее поведение повергает нас в грусть и беспокойство.
- Во имя Рэха! Ты что, не понимаешь, о чем я?
- Король, ты беспокоишься вовсе не о том, о чем следовало бы.
Редрен почувствовал, что еще мгновение, и он схватится за корону и натянет ее себе
на шею, как если бы она была из соломы, а не из металла. Он вскочил и направился к
выходу.
- Куда ты, король? - спокойно спросил верховный жрец.
- На войну! - в ярости он едва не выломал золотую ручку.
За дверью ждала Ириан вместе с десятью гвардейцами. Четверо вооруженных
стражей храма, которых королевские солдаты вынудили отойти от порога, мрачно
смотрели на них. Красноглазая подошла к Редрену.
- Господин?
- Чтоб им в пекло провалиться! - выдохнул король. - Одни увертки и отговорки!
Идем!
Гвардейцы деловито выстроились вокруг короля и своего командира. Их тяжелые
сапоги застучали по гранитным плитам шедшей вокруг храма галереи.
- Я сам виноват! - в гневе бросил Редрен. - Я позволил им в течение стольких
лет набирать вес и значение в обществе! Естественно, в конце концов каждый их шаг
начал мешать всем моим действиям. Политическое влияние для них - словно бритва в
руке ребенка. Они зарежут ею меня, и себя, и весь Суминор! - продолжал он, уже
спокойнее. - Но этот лысый и тощий войдет в королевскую канцелярию только через
мой труп! - страстно закончил он.
- Привет, мама!
- Ири! - Хантиния Ферго встала с дивана и подошла к приемной дочери.
Женщины обнялись и расцеловались.
- Я пришла попрощаться. Посол Ормеда только что прибыл в Катиму. Король
принимает его сегодня вечером.
- Ты уверена, что он привез с собой объявление войны?
- Ничего другого быть не может. Разве что они готовят какую-то новую хитрость.
Тогда Редрен разорвет мир. Так или иначе, в оружейной уже полируют королевские
доспехи. Скорее всего мы выступим уже сегодня ночью.
Они сели рядом.
- Ты ведь встретишь его там, правда? - В уголках глаз Ханти появились
морщинки.
- Наверняка, только не знаю, что я стану тогда делать, - кивнула Ириан. - Боюсь,
что я не смогу быть такой, какой он хотел бы меня видеть. Что я не оправдаю его
ожиданий. Там я буду тысячником, все время со своими солдатами, а он... Я привыкла, это
моя вторая натура, - тихо и медленно говорила она. - Здесь, во дворце, я упыриха,
начальник гвардии, меня боятся. Там, с ним, я была лишь девушкой, отдавшейся ему по
любви. Как мне соединить одно и другое? Я хочу его, но один раз уже едва ему не
опротивела, поскольку была чересчур горда, чтобы высказать свое восхищение перед ним.
Насмехаться и язвить было легче.
- Но теперь вы принадлежите друг другу. Вам удалось сделать первый шаг, -
ответила Ханти.
- Меня словно вампир укусил в сердце. У меня не было сил, я могла лучше к себе
приглядеться. Теперь мне порой кажется, что это была лишь минута слабости, и, когда я в
такие мгновения думаю: "люблю", делаю это словно вопреки самой себе. Упыриха ожила
и снова начинает брать верх. Я служу Редрену, а он должен иметь рядом с собой
хладнокровного демона, а не смазливую идиотку. Я не хочу подвести ни его, ни Мино. Я
сама уже не знаю, кто я!
- Упыриха, которая умеет любить.
Ириан подняла вуаль. В ее красных глазах блеснули слезы.
- Я не могу с этим примириться! Не знаю как! Понимаешь?
- Дорогая моя, достаточно захотеть. А ты хочешь?
- Хочу.
- Тогда будь спокойна. Мино желает твоих ладоней, может быть, руки, Редрену же
нужны когти. Настоящая проблема возникла бы, только если обоим было нужно одно и то
же. Так что все не так плохо, и перестань волноваться!
- Спасибо. - Красноглазая наконец улыбнулась и прижалась к приемной матери.
Они сидели так некоторое время, пока Ириан не выскользнула из объятий той,
предназначением которой было понимать и любить демонов.
- Есть еще кое-что... - Девушка посмотрела в сторону. - Мне кажется, что Ксин
жив, - быстро проговорила она.
- Что ты сказала?! - Ханти побледнела.
- Если не он сам, то наверняка - его тело. В него вселился чародей, которого я
преследую...
Ханти закрыла глаза. Из-под век выкатились две слезинки.
- Книга Зла... - прошептала она. - Когда-то, чтобы спасти Ксина, мы с Родмином
воспользовались Проклятыми Чарами. Родмин предупреждал меня, что цена может
оказаться выше, чем приобретение...
- Это могло произойти вскоре после схватки с королевой-матерью, - ответила
Ириан. - Я его тогда встретила, он вел себя очень странно...
- И ты мне ничего не сказала?! - взорвалась Ханти.
- Он не хотел.
- Потому что знал, что я сразу распознаю обман, что не дам себя провести. -
Женщина покачала головой. - Я всегда знала, что он жив. Во сне я иногда слышу его
голос... Теперь я уже понимаю, что это не сон. Он просит помощи...
- Я тоже слышала. - Ириан сжала губы. - Тагеро говорил, что королева-мать
убила в нем котолака... Это неправда, она его только ранила, ослабила так, что Тагеро
завладел его телом и волей.
- Если так, он завладел всеми знаниями и памятью Ксина. - Ханти снова покачала
головой. - Это дало ему такую власть, какой до сих пор не обладал ни один маг. Поэтому
ему столь легко удалось сломить Родмина. Знаешь... иногда, когда мы были вместе, мне
казалось, будто со мной кто-то чужой, - то были мгновения, когда Ксина выглядывал
Тагеро. Ты должна снять с него это проклятие, прошу тебя!
- Я не знаю как... - ответила Ириан.
- А это еще что такое?! - рявкнул Редрен, неожиданно останавливаясь не доходя
до трона. В Посольском зале наступила мертвая тишина. Придворная капелла прервала
парадный марш. Те, кто только что кланялся, застыли неподвижно. Церемониймейстер
посинел. Кончик королевского скипетра указывал на лежавший на алом ковре крошечный
клочок бумаги.
- Что это за мусор?! Что за балаган?! - прорычал король. - И в таком хлеву я
должен принимать наших достопочтенных гостей?
Охваченный ужасом церемониймейстер шагнул вперед и что-то нечленораздельно
забормотал. Редрен производил впечатление безумца, который в следующее мгновение
начнет крушить все вокруг. Придворные поспешно отступили к стенам. Стоявшая позади
короля Красноглазая с каменным лицом кивнула одному из своих сотников.
Гвардейцы, лязгая оружием, окружили мертвенно-бледного сановника.
- Ты пренебрег своими обязанностями. Ты хотел выставить меня на посмешище! -
ледяным тоном заявил король.
- Господин, я... - Ноги несчастного подогнулись, и он упал на колени.
- Кто тебе приказывал вставать на колени?! - рявкнул на него Редрен.
Церемониймейстер вскочил словно ошпаренный. Казалось, что еще миг, и он
лишится чувств. Король замолчал, не отводя от него взгляда. Мгновения тянулись
чудовищно долго.
- Чего стоишь? - наконец подал голос король.
Глаза церемониймейстера вылезли из орбит. Челюсть отвисла.
- Ну, подними же эту дрянь, в конце концов! - приказал Редрен.
Кто-то робко хихикнул. Тотчас же дворец сотрясся от раскатов хохота и возгласов
"браво". Хотя все ожидали подобного финала, никто из присутствующих еще минуту
назад не мог бы побиться об заклад, что все закончится именно так. Монарх, как обычно,
выглядел весьма убедительно, тем более что всем хорошо было известно, что каждая
дворцовая охота на карийских шпионов или подавление раскрытых заговоров всегда
начинались с подобной вспышки королевского гнева. Не однажды после чего-то
подобного по булыжникам двора катились отрубленные головы, а то, что жертвами
становились исключительно настоящие виновники, в атмосфере всеобщей суматохи и
террора казалось оставшимся в живых чистой случайностью. Но сегодня гвардия явно не
планировала маневров, которые король именовал "устрашающим примером".
Редрен запахнул мантию, смахнув из-под руки стоявшего на четвереньках
церемониймейстера клочок бумаги - причину всего замешательства. Капельмейстер
среагировал со свойственным ему здравомыслием, и оркестр возобновил марш с ранее
прерванного такта. Придворные вернулись на свои места, а его величество уселся
поудобнее на троне и дал знак скипетром.
- Посол его величества султана. Ормеда V! - прохрипел срывающимся голосом
церемониймейстер.
Медленно открылись большие резные двери. Вошли трое - посол и двое рабов,
один из которых нес какой-то предмет, покрытый красной тканью с золотой бахромой, а
второй - украшенную драгоценностями шкатулку. Они торжественно прошли вдоль ряда
придворных и остановились перед первой из семи ступеней, ведших к стоявшему над
головами подданных трону.
- С чем прибыли? - Король, как обычно, делал вид, будто он единственный во
дворце человек, не знающий, что происходит.
К послу приблизился слуга со шкатулкой. Посол Ормеда молча поднял крышку и
извлек расшитую жемчугом перчатку.
Он бросил ее на ступень перед собой.
- Вот вызов моего господина, - громко объявил он. - Я пришел с войной!
- В чем же это мы провинились перед нашим братом Ормедом? - Лицо Редрена не
выражало ничего кроме безграничного изумления.
Посол холодно посмотрел на него,
- Мой господин раскусил твой преступный замысел, властелин Суминора!
Справедливый гнев Кара падет на твою страну. Нам все известно!
- Что именно? - на этот раз вопрос был вполне искренним.
Посол презрительно выпятил губы.
- Величайшая подлость, о какой когда-либо слышал мир. Снедаемый завистью по
причине отсутствия потомка мужского пола, ты возжелал лишить моего господина его
любимых сыновей. Ты послал человека, задачей которого было погубить их всех с
помощью чар, чтобы твои дочери и дальше могли сохнуть старыми девами! С этого
мгновения наша земля стала чересчур мала для двух государств - Кары и Суминора.
Одно из них должно быть стерто в пыль. Заверяю тебя, король, что это будет не моя
родина!
- Что за чушь?! - Редрен едва не потерял самообладание.
- Даже демоны не могли вынести подобной подлости. Котолак, который тебе
служил, ведомый справедливым гневом, оставил службу у тебя, прибыл ко двору моего
господина и сообщил ему всю правду о заговоре, после чего указал на виновного.
Раздался все усиливающийся удивленный и возмущенный ропот.
- Тагеро! - вырвалось у Ириан.
- Поскольку всем хорошо известно твое двуличие, вероломный властелин
Суминора, - продолжал посол, - я принес доказательство, чтобы никто не осмелился
усомниться в правдивости слов, которые я произнес от имени моего господина, - он
кивнул второму слуге.
Тот подошел, вытянув вперед руки. Посол Ормеда схватил край свободно свисавшей
ткани и быстрым движением сдернул ее. Глазам собравшихся предстал запечатанный
сосуд, наполненный желтоватой жидкостью, похожей на белое вино. На дне сосуда
покоилась голова Родмина.
Крик ужаса пронесся по залу. Редрен вскочил с трона. Скипетр выпал из его руки.
Ириан побледнела.
Посол забрал сосуд у слуги, поднял его высоко вверх, показав всем, после чего в
жуткой тишине поставил рядом с лежащей на ступенях перчаткой.
- Моя миссия окончена! - заявил он и, повернувшись спиной к королю, сделал три
шага к собравшимся придворным. - Благородные суминорцы! - воскликнул он. - Мой
вам добрый совет, подумайте еще раз, стоит ли хранить верность правителю, способному
на такую жестокость! Ибо гнев моего господина...
- Вон!!! - прорычал Редрен, словно со дна преисподней. Казалось, сейчас он не
выдержит, бросится на посла и, не обращая ни на что внимания, растерзает его голыми
руками.
Кариец, похоже, это почувствовал, поскольку тут же замолчал и быстрыми шагами
покинул зал. Слуги поспешили за ним.
Король Суминора стоял, судорожно вцепившись пальцами в спинку трона. Он
смотрел на лицо Родмина, на его вывернутые белками вверх глаза, на приоткрытый рот.
Ярость и ненависть стерли с облика Редрена все человеческое. Губы приподнялись,
открыв стиснутые зубы. Скулы дрожали. Если бы сейчас на него наложили чары, он
мгновенно превратился бы в волколака. Все вокруг затаили дыхание. Даже Ириан
отступила на шаг. Наконец король чуть пошевелился и поднял голову.
- Шута ко мне! - приказал он.
Из толпы выступил смертельно, перепуганный паяц.
- Подойди ближе, мой дорогой.
Несчастный начал подниматься на возвышение. Каждую ступень он преодолевал,
словно восходил на горную вершину. Наконец он встал перед королем.
- А теперь рассмеши меня!
Мгновение спустя демонический смех Редрена эхом отразился под сводами
Посольского зала; отчего у всех застыла кровь в жилах. Открылись двери, и в зал
ворвались вооруженные гвардейцы. Они бросились прямо в толпу придворных, выискивая
заранее намеченные жертвы. Началась настоящая охота! Поднялась паника. Независимо
от того, был ли кто-то шпионом или нет, все кинулись к окнам. Как всегда, страх оказался
сильнее голоса рассудка. На этом все и основывалось. Благодаря этому "устрашающий
пример" надолго оставался в памяти. Однако по сравнению с сегодняшним вечером
бледнели самые кошмарные воспоминания.
Отряд под руководством Красноглазой окружил плотным кольцом короля и
рыдающего шута. Раздавались все новые крики ужаса и мольбы о пощаде. Схваченных
выволакивали наружу, во двор. Там, около деревянных колод, уже ждали ученики мастера
Якоба с топорами в руках. Первые жертвы с хрустом лишились голов. Во всем дворце
стражники одновременно и со знанием дела приступили к исполнению приказов Ириан.
Стоявший возле палачей офицер, не обращая внимания на пронзительные вопли и
мольбы, спокойно вычеркивал из своего списка очередные имена. Каждый, кто хотя бы
раз без согласия Редрена принял карийский дар или золото, не имел права пережить эту
ночь. В свете факелов потоки крови на камнях расползались во все стороны и сливались
вместе, образуя росшие на глазах лужи. Король отправлялся на войну, и потому в столице
не должно было остаться никого, кто мог бы замыслить и воплотить в жизнь какой-либо
заговор. Когда слуги помогали королю надеть доспехи, к дворцу уже вели группы
изменников, схваченных в городе. Много дней шпионы Красноглазой лезли вон из кожи,
использовав все накопленные годами сведения, чтобы к этому моменту все было готово.
До сих пор удобнее было делать вид, что о многом просто неизвестно, но Редрен приказал
закончить эту игру.
Чтобы не терять времени на переноску груд обезглавленных тел, время от времени
окровавленные колоды просто переставляли на другое место. Когда наступил рассвет, у
палачей уже затекли руки. Один из них отрубал голову за головой, заливаясь
истерическим смехом. По двору бегал обезумевший несчастный, которому неверный удар
снес лишь макушку. На восходе солнца его величество во главе верной гвардии покинул
Катиму.
Предполуденное солнце освещало колонну войска, двигавшуюся в направлении
карийской границы.
КОГТИ И СТАЛЬ
Каладен был готов. Самая большая провинция Суминора, граничившая с карийской
Нандеей, уже много лет первой противостояла армиям Ормеда V. Четыре могучих
цитадели, Денина на краю Северных Болот, Сахен на юге, и Ронт и Авон между ними,
образовывали преграду, которой до сих пор удавалось сдерживать очередные набеги.
Здесь были сосредоточены почти все войска Каладена. В глубине провинции держали
лишь небольшие отряды, задачей которых было поддерживать порядок в городах и на
дорогах. Здесь, например, в Карде, от которой до границы было три дня пути, обычно
находилось не более пятидесяти солдат. В гарнизоне в большей численности не было
необходимости, поскольку до сих пор войны велись и завершались на землях Кара, в
Нандае. Крайне редко карийской коннице удавалось создать пролом в поясе пограничных
укреплений и продраться на дюжину миль в глубь Суминора. Обычно попытки двух
государств померяться силами всегда заканчивались одинаково. Сначала войска Ормеда
осаждали какую-либо из главных цитаделей, предпринимая отчаянную, но бесплодную
попытку взять ее в течение нескольких ближайших дней. Эта часть конфликта редко
продолжалась дольше недели, поскольку именно столько времени требовалось Редрену,
чтобы подтянуть дополнительные силы. Осада заканчивалась, а обескровленная в
десятках безумных атак армия Кара уходила в Нандею. Потом начиналась погоня,
несколько более или менее крупных стычек, иногда решающее сражение, после которого
на условиях Редрена заключался мир. Затем в течение нескольких лет Ормед
восстанавливал обращенную в руины восточную провинцию, после чего все начиналось
сначала. В последний раз, раздраженный отсутствием каких-либо успехов, властитель
Кара приказал обойти укрепленную границу Каладена через болота, с севера. Маневр
этот, однако, оказался невозможен, и фактически до войны дело не дошло.
Подобный обход с севера никогда больше не пытались повторить. Даже слух о
намерении обойти крепость Сахен через леса Рогирры приводил к тому, что в войске дело
начинало пахнуть бунтом, а наемники в массовом порядке возвращали жалованье.
Рогирра была обителью чудовищ. Упырихи, вампиры и волколаки ночью таились здесь
почти за каждым деревом. Днем из своих укрытий вылезали полудницы, утопленники же
и василиски поджидали свои жертвы всегда, в любое время дня. Люди забирались сюда
редко, так что твари бродили вечно голодные, а запах крови доводил их до бешенства.
Проклятыми были эти места. Больше всего чудовищ обитало в лесах, где соприкасались
земли Рона, Кара и Суминора. По этой причине граница между Роном и Суминором
существовала только на картах, а по единственному тракту, соединявшему оба
государства, путешествовали лишь отчаянные головы, которым нечего было терять.
Купцы предпочитали пользоваться более длинным, но более надежным морским путем.
Мрачная крепость Сахен, возведенная в том месте, где карийская граница исчезала в
глуши враждебного леса, независимо оттого, что предпринимал Ормед, постоянно
находилась в осаде. Каждую ночь в темноте под ее стенами вспыхивали красные, синие
или желтые глаза, высматривавшие не слишком бдительных стражников. Каменные или
кирпичные стены не были препятствием для существ, наделенных мощными когтями.
Достаточно было минутной дремоты, мгновения страха, не слишком быстрой реакции,
чтобы угрюмую тишину разорвал пронзительный вопль. Стрелы с серебряными
наконечниками редко успевали долететь вовремя. Часы ночной стражи переживали лишь
те, кого судьба наделила чрезвычайной остротой чувств и прирожденной смелостью.
Символом Сахена были укрепленные на крепостных стенах обработанные специальными
чарами головы волколаков и упырих. Лес тоже имел свой отличительный знак - на его
границе белели обглоданные кости и черепа похищенных из крепости людей. Никто, за
исключением жаждавших мученической смерти жрецов, не хоронил эти останки,
поскольку поблизости обычно таились василиски, поджидавшие тех, кто приходил
оказать мертвым последнюю услугу. Не один преподобный муж удостоился здесь
почетного титула Погибшего во Славу Рэха.
Карийцы не осмеливались штурмовать стены Сахена. Первая и последняя попытка
захвата крепости десять лет назад стоила им очень дорого. Кроме погибших в сражении,
рогирские чудовища каждую ночь брали кровавую дань, прикончив сначала десятки, а
потом и сотни солдат. Осада закончилась еще до прибытия подкрепления. Многие из тех,
кто пережил этот ад, завершили свои дни в сумасшедших домах. Сам Ормед чудом
избежал тогда укуса вампира. С тех пор в Каре появилась поговорка: "Пошел брать
Сахен", что означало исключительно жестокую смерть.
Сейчас многое указывало на то, что история повторится. Могучая армия Ормеда
собиралась в дне пути к северу от крепости Сахен. До Авона расстояние оттуда
составляло два дня пути, что однозначно указывало на место первого удара. Выбор
казался весьма странным. Еще более странным было спокойствие, царившее во вражеском
лагере. Карийские солдаты и ронийские наемники словно забыли о существовании
чудовищ. Возможно, уверенности им добавляло осознание собственной силы, поскольку
их было свыше шестидесяти тысяч, и новые отряды все еще прибывали. Подобную мощь
редко приходилось видеть за всю историю мира. Разведчики не могли собрать никаких
вразумительных сведений. То ли им собирались раздавать какие-то амулеты, то ли
предполагалось, что чудовища испугаются такой массы людей, то ли что их уже нет... В
воздухе висело ожидание чего-то непонятного и страшного. Сахен подготовился к
отражению атак, которые могли продолжаться без перерыва по нескольку десятков часов.
На некотором расстоянии от крепости встали дополнительные отряды. Пополнили запасы.
Третья ночь после объявления войны началась так же, как и предыдущие. На стены
поднялись обученные стражники, вооруженные луками и копьями с серебряными
наконечниками и топорами, выкованными из медных самородков. Зубцы стен освещали
лишь щепотки светящейся трухи - это было необходимо, поскольку яркий свет не
позволял заметить что-либо в темноте, царившей у подножия крепости и в окружавшем ее
рву. С заходом солнца раздались не замолкавшие ни на мгновение крики стоявших на
постах солдат, непрерывно извещавших друг друга о каждом замеченном внизу движении
и подтверждавших, что они не спят. Упырихи умели взбираться по стенам так же тихо,
как коты, котолаки же делали это еще тише. Лишь напряженные до предела нервы и
обострившееся внимание могли помешать реальности превратиться в кошмар. Если
какому-то чудовищу удалось бы взобраться на стену крепости, это означало верную
смерть для нескольких человек. Ни одно оружие не могло сравниться, со
сверхъестественной силой и быстротой демона. За каждую насаженную на шест голову
приходилось платить чьей-то смертью или тяжкими ранами.
Где-то вдали раздался вой волколака. Он не произвел ни на кого никакого
впечатления, ибо был здесь совершенно обычным. Первой твари ответила вторая,
находившаяся значительно ближе. Затем послышался пронзительный визг упырихи.
Мгновение тишины, и снова вой, уже почти у самых стен! У солдат сильнее забились
сердца, руки крепче сжали магическое оружие. Какое-то время ничего не происходило, но
потом началось такое, отчего даже у самых отважных волосы встали дыбом. Тьма,
окружавшая стены крепости, внезапно взвыла пронзительным хором чудовищных
голосов. Внизу вспыхнули десятки пар светящихся глаз, и с каждым мгновением
появлялись все новые. Они приближались. Вскоре перед глазами, онемевших от ужаса
стражников возникло колеблющееся море светящихся точек. Новые его волны
накатывались со стороны леса. Кваканье, вой, шипение и визг слились в один зловещий
рев. Задрожала земля. Кривые когти вцепились в щели между кирпичами, подтягивая за
собой чудовищные тела.
- Они идут сюда!!! Идут сюда! И-идут... - многократный возглас обежал стены, и
безумный ужас охватил всех.
Стражники могли противостоять нескольким, может быть дюжине тварей, может
быть нескольким десяткам, но не тысячам! Сверхъестественные силы Рогирры, казалось,
поднялись против крепости. Брошенный кем-то факел осветил ползущую вверх
подрагивающую массу, облепившую всю нижнюю часть стен. Отдельные тени были уже
недалеко от верха. Из чьей-то онемевшей руки с лязгом выпало оружие. Кто-то с криком
бросился бежать. За ним кинулись другие. Лишь надежное укрытие могло теперь спасти
жизнь! Обезумевшие от ужаса люди начали толпиться на узких лестницах, падать на
землю, забиваться, словно крысы, в первые попавшиеся закутки и норы. Тех немногих,
кто остался на посту, первыми поглотила переливающаяся через стены волна клыков и
ненасытных глоток.
Потом начался сущий ад. Не ориентировавшиеся в ситуации молодые солдаты из
новоприбывших линейных отрядов, думая, что это атака карийцев, выскочили во двор с
обычным оружием - прямо в лапы смерти. Мгновение спустя чудовища, преследуя
убегающих в панике несчастных, проникли во внутренние помещения крепости.
Подобной резни до сих пор не описывали ни одни хроники. Чудовища пожирали свои
жертвы, не заботясь о том, чтобы их предварительно прикончить. В царившей темноте
раздавались пронзительные вопли, хруст раздираемого мяса, чавканье, треск ломающихся
костей. Над всем этим не переставая звучал торжествующий хохот демонов. Массивные
двери и решетки, за которыми пытались найти убежище полуживые от страха люди,
поддавались под напором десятков когтистых лап. После каждого грохота ломающихся
стальных брусьев или скрежета выламываемых петель доносился новый предсмертный
вой из множества глоток и стоны гибнущих присоединялись к всеобщему хаосу безумных
воплей и рева. Там куда еще не успели добраться чудовища, уже царило помешательство,
Суминорцы, ожидавшие своей судьбы, теряли все следы человеческого облика. Из глубин
подсознания вырывались гейзеры древних звериных страхов, гася разум. От ужаса,
превосходившего порог человеческой выносливости, в груди разрывались сердца.
Бойня продолжалась часа два, может быть три. Не было никого, кто мог бы в
точности определить время. Потом гибли уже лишь немногие, обнаруженные в закоулках
крепости. Большинство чудовищ ушли перед рассветом. До полудня остались лишь
василиски, охотившиеся на тех, кто наивно принял свет дня за знак конца кошмара. Когда
солнце достигло зенита, в огр
...Поділитися у соцмережах
