Жанр: Фантастика
Та, которая видит
...тоянии. Можно быть далеко от своей жертвы,
можно не видеть выражение ее лица. То, что вы делали вчера, - аморально и подло.
- Дун-магов нужно было остановить, и иначе добиться своего мы не могли, не рискуя
встретить Мортреда и самим стать ему подобными. Нам пришлось действовать на расстоянии. Так
было необходимо. Я могу жалеть об этом, но все равно так было необходимо. Может быть, если бы
ты служила нам лучше и убила Мортреда в гостинице, такой необходимости удалось бы избежать.
- Я поморщилась, и Датрик тут же воспользовался своим преимуществом. - Блейз, неужели ты
не видишь, какое замечательное изобретение пушки? Вооружив ими корабли, мы сможем
контролировать все морские пути и покончить с пиратством, работорговлей и контрабандой. На
суше мы сможем заставить всех подчиняться нашим порядкам. Наши законы, всеобщее равенство
распространятся по всем островным государствам. Одной угрозы применения пушек будет
достаточно, чтобы положить конец всем мелким драчкам между островами. Наш флот обеспечит
всеобщий мир. Неужели тебе не понятно, Блейз, какое общество мы сможем построить?
- Нельзя построить общество на дерьме, Датрик, а эти твои пушки - дерьмо. Если вы
хотите добиться добропорядочности от всех жителей островов, то покажите людям, что благодаря
добропорядочности можно жить в мире и процветании. Навязывая свое правление другим, не
ждите ничего, кроме ненависти. Вы не сможете построить общества, основанного на
порядочности, если сами непорядочны. Проявите на деле сострадание, понимание, уважение к
равенству. Научите своих кровожадных силвов-хранителей тому, что свобода только тогда чего-то
стоит, когда она сочетается с законом и ответственностью. Научитесь уважать равенство на деле, а
не только проповедовать его на словах.
Что же касается мира, то ваши пушки принесут не мир, а войну. Так всегда случается с
новым оружием и с теми, кто с его помощью навязывает свою волю другим. Подумал ли ты о том,
что случится, когда ваши противники тоже научатся пользоваться черным порошком? Вот тогда-то
вы и узнаете, как хрупок ваш мир. - Собственное красноречие удивило меня; обычно я не бывала
так разговорчива. Криво улыбнувшись, я подумала, что начинаю говорить, как Тор.
- Вы едва не прикончили меня этими вашими проклятыми пушками, - заключила я, - так
что не ждите, что я доставлю вам Деву Замка.
- Понятно. - Датрик источал негодование - голосом, выражением лица, позой. - И куда
же, по твоему мнению, ты теперь сможешь отправиться? Гражданства у тебя нет, да и денег
наверняка немного. Без нашей поддержки единственное место, где ты сможешь жить, - это коса
Гортан. Если хочешь покровительства хранителей, денег хранителей, гражданства, то все это
нужно заработать.
- Все это я заработала уже, по крайней мере, дважды, - устало ответила я, - но так от вас
ничего и не получила. Я отправляюсь с Тором Райдером.
Брови Датрика взлетели вверх.
- С Тором Райдером? Это ты-то? Ты присоединяешься к патриарху? Блейз Полукровка
делается менодианкой? - Датрик начал хохотать - неудержимо и цинично. Впервые за все время
нашего знакомства я вызвала у сир-силва Датрика такое искреннее веселье. Насколько язвительнее
стали бы его издевки, знай он, какую растерянность во мне вызвал... Датрик и не догадывался, что
его слова заставили рухнуть весь мой мир.
- Откуда ты знаешь, что он патриарх? - спросила я. Собственный голос доносился ко мне
откуда-то издалека.
- Мне следовало догадаться об этом с самого начала - кто еще носит только черное и
хранит на лице выражение вселенской скорби, как не менодианин? Но на самом деле мне сказала
об этом одна из хранительниц, которая его встречала. Этот Тор Райдер давно уже заноза у нас в
боку. Он умен, признаю. Прирожденный смутьян. Когда-нибудь он наступит на мозоль Совету, и
нам придется с ним разделаться. Поберегись, чтобы и тебе заодно не досталось, Блейз Полукровка.
- Уходи, Датрик. Ты сказал достаточно гадостей для одного дня.
Советник, услышав отвращение в моем голосе, бросил на меня ледяной взгляд:
- Сначала я хочу узнать все о той птичке, которую ты присылала с запиской. Это дастелец?
Значит, и правда существуют разумные птицы?
И была слишком взволнована, чтобы продолжать разговор.
- Разнюхивай сам, Датрик. А теперь уходи.
Он не обратил никакого внимания на мой решительный тон.
- Будь я уверен, что вы знаете, где находится Дева Замка, - сказал Датрик резко, - я не
позволил бы вам покинуть косу Гортан, пока вы все мне не расскажете.
Я показала на дверь:
- Вон, будь ты проклят!
На этот раз намек до него дошел.
Я захлопнула за Датриком дверь и рухнула на постель. Меня трясло.
Я была слепа, как пескожил в своей норке! Как могла я проявить такую глупость? Конечно,
Тор - патриарх! Менодианский священнослужитель. Это объясняло так много! Его нежелание
убивать. Его настойчивые разговоры о женитьбе (разве может патриарх жить в так называемом
грехе?. Его сострадание. Его желание помолиться за Алайна, да и вообще отношения со старым
патриархом. Его стремление создать лучший мир. Его решимость и готовность терпеть. Его знания
- на него работали все менодианские общины, сообщая о происходящем на островах. Обращение
Тора в менодианскую веру объясняло разницу между тем человеком, который когда-то был
Копьем Калмента, и теперешним Тором. И еще эти часы, когда он бывал так далек от меня, так
уходил в себя, - он был, конечно, погружен в молитву.
Я чувствовала себя так, словно кто-то сделал пробоину в моей лодке посреди океана.
Тор пришел узнать, что меня задержало.
Он стоял в дверях - высокий, красивый, счастливый. Синие глаза смотрели на меня с
любовью. Бирюза в татуировке на мочке уха блестела на фоне загорелой кожи. Я всегда
удивлялась, как такой сильный человек может быть таким мягким, и вот теперь я знала: его сила
произрастала из веры, и вера рождала его мягкость.
- Ты готова? - спросил Тор.
- Почему ты не сказал мне о том, что ты - патриарх?
Тор не спросил, откуда я знаю; это было несущественно. Ответил он мне тихо, почти
шепотом:
- Я так боялся потерять тебя. Я боялся, что для тебя это окажется важно.
- Так и случилось.
- Почему? Ведь я люблю тебя! - Страдание в его голосе рвало мне сердце.
- Ты любишь Бога больше.
Последовало долгое молчание. Я видела по лицу Тора, как он уязвлен.
- Ты несправедлива, - сказал он, наконец.
- Да. Прости меня. Я не то хотела сказать. Если бы я разделяла твои верования, это не имело
бы значения. Но я не верю, Тор, в твоего Бога и в воздаяние на небесах. Поэтому я не могу
разделить твою жизнь.
Тор сморщился, словно его ударили ножом.
- Блейз, даже моя вера не абсолютна. Я сомневаюсь. Но все же я надеюсь, что существует
Бог, которому мы не безразличны. Который награждает тех, кто пытается сделать мир лучше. Если
я ошибаюсь, что ж, все равно я рад, что попытался. Нет ничего дурного в том, чтобы помогать
другим стать счастливыми.
- Верно. Только я не такой человек. Я слишком эгоистична. Мне вовсе не хотелось
околачиваться в Криде, помогая тем, кому меньше повезло, пока хранители стреляли по нам из
пушек, - я хотела спастись и побыстрее оттуда убраться. Я не хочу работать для других. Я хочу
работать для себя. Я хочу, чтобы именно я была счастлива. Мне требуется гражданство, дом,
деньги, которые обеспечили бы мне комфорт. Ох, я не стану теперь топить любого, чтобы
добиться своего, как сделала бы раньше, но мне все равно все это требуется.
Кроме того, связь со мной уже причинила тебе зло - ты сражался и убивал, когда твоя
религия учит, что это грех. Ты делил со мной ложе, хотя мы и не женаты. Ты даже предложил, что
будешь пытать Сикла и Домино. Твоя любовь ко мне поссорила тебя с другим патриархом. - Я
имела в виду, конечно, Алайна Джентела. Теперь я знала наверняка то, о чем раньше только
догадывалась: Алайн требовал, чтобы Тор меня забыл.
Тор криво улыбнулся:
- Я никогда не считал себя совершенством. И я вовсе не догматик. Я не Алайн Джентел. Я
постоянно расхожусь во мнениях по многим вопросам с Советом патриархов. Наверно, так будет
всегда. Я не претендую на святость: уж слишком часто она идет рука об руку с ханжеством. Я
никогда не поверю, что нечто столь прекрасное, как любовь к тебе, как твои объятия, может быть
скверной. Мне кажется, Совету полезно иметь в своем составе кого-то вроде меня: я постоянно
бросаю вызов косности. Я стремлюсь до конца жизни оставаться той песчинкой, которая
раздражает моллюска и заставляет его создавать жемчужину. Я странный священнослужитель,
Блейз. Тебе не будет так уж трудно ужиться со мной. Кроме того, ты судишь себя слишком строго.
Ты рисковала жизнью ради других, а не ради себя. Ты гораздо лучше, чем себя считаешь.
- Да? Может быть. И все равно я недотягиваю до твоих стандартов, Тор. Я не могу служить
твоему Богу. Быть патриархом - для тебя важнее всего. Теперь я это понимаю. Ты служишь
менодианам, а я думаю, что они преследуют правильные цели, но глубоко заблуждаются в том,
почему так надо делать; при всей вашей деловитости вы часто действуете непрактично. Вы
творите благо, чтобы угодить Богу, ради награды на небесах. Вы наставляете на путь истинный
любовью, личным примером, бескорыстным служением. Так как же сможешь ты путешествовать с
женщиной, которая скорее обнажит меч против своих врагов, чем станет их любить? Я служу,
прежде всего, самой себе, Тор, а у тебя совсем другие ценности, Кроме того, ты выполняешь
приказания Совета патриархов. Именно поэтому ты и оказался на косе Гортан, верно? Это Совет
патриархов, а не правитель Бетани, послал тебя присматривать за Рэнсомом, а заодно, как я
подозреваю, поискать Алайна Джентела. Ты отправляешься туда, куда тебя посылает Совет. Ты
заботишься о менодианах-мирянах, но подчиняешься Совету, а служишь Богу. И если я правильно
понимаю, Совет патриархов принял решение противостоять хранителям и подрывать их влияние в
других государствах.
Я не разделяю твое призвание. Я не верю в твоего Бога. И если мне предстоит рисковать
жизнью, сражаться я буду не с хранителями. Существует большее зло. Я просто не разделяю твоих
взглядов на мир, Тор. Так как же мы смогли бы жить вместе?
Тор молчал.
- Это была просто мечта. Прекрасная мечта, но и только. Думаю, что в глубине души я
понимала это еще до того, как узнала, что ты - патриарх. Мы слишком разные. Наши цели
слишком друг на друга не похожи.
Тор продолжал молчать.
- К хранителям я не вернусь, - мягко сказала я. - Я узнала о них достаточно. Я
отправляюсь с Флейм.
Теперь Тор нарушил молчание; в его голосе прозвучало удивление.
- Но ведь она же наверняка собирается преследовать Мортреда.
Я кивнула, чувствуя уважение к Тору за то, с какой проницательностью он предугадал планы
Флейм.
- Это едва ли сулит тебе деньги или комфорт, - сказал Тор.
- Мне небезразлична Флейм, небезразлично, что с ней случится. А если Мортред умрет, я
получу гражданство вновь появившихся Дастел, так что, как видишь, что-то эта затея мне все-таки
сулит. Иначе со мной не бывает.
- Мне кажется, что ты что-то получила бы, и если бы отправилась со мной. Не говоря уже о
том, что менодианская церковь обладает определенным влиянием, когда дело касается вопросов
гражданства и прав членов семей патриархов... - Тор старался не показать, что мои слова задели
его, но вовсе скрыть этого не мог.
- Я не потому собиралась отправиться с тобой, Тор, что ты обещал мне гражданство, и ты
это знаешь. Мне казалось, что достаточно просто любить тебя, но только я ошибалась, Тор. У
людей должна быть общая цель, а мы даже не можем иметь детей, которые нас связали бы.
Тор печально склонил голову, признавая свое поражение:
- Каждое твое слово только заставляет меня любить тебя сильнее, - за то, что ты такая,
какая есть. В тебе есть все, чего мне не хватает.
- Но ведь я права...
- Права ли? - прошептал Тор. - Может быть... Только я не знаю, как мне теперь снова
научиться жить одному, - теперь, когда я встретил тебя.
Я обняла его, и мы долго стояли, приникнув друг к другу. Потом Тор сделал шаг назад.
- Если окажется, что я чем-то могу помочь тебе, свяжись со мной через Совет патриархов.
Я кивнула. Для женщины, которая когда-то не знала, что значит плакать, я что-то часто стала
смотреть на мир сквозь пелену слез...
Тор порылся в кармане и достал медальон из черного коралла на цепочке. Он надел его, и
символ менодианской веры - спираль внутри треугольника - лег ему на грудь. Жест был
символическим - Тор открыто объявлял о том, кем является.
- Я буду молиться за тебя, пока жив, - сказал он.
- Вреда в этом нет, - ответила я.
Мы улыбнулись друг другу - пустыми вымученными улыбками.
- Я никогда не передумаю, Блейз. Помни об этом, если когда-нибудь я тебе понадоблюсь. -
С этими словами Тор повернулся и ушел.
Кончила я свой рассказ? Да нет же, я еще не добралась до конца - на косе Гортан произошло
еще кое-что.
Конечно, все это во многом лишь начало более обширной истории. Как я говорила в начале
своих воспоминаний, на косе Гортан были только посеяны семена новых событий, семена
Перемены. Чтобы Перемена свершилась, мне было необходимо расстаться и с хранителями, и с
Тором Райдером и связать свое будущее с Флейм и Руартом Виндрайдером. Без меня, без моего
меча и моего знания жизни дна они никогда не прожили бы достаточно долго, чтобы свершить то,
что они свершили, и Райские острова никогда не стали бы такими, какими их увидели вы. Могло
ведь случиться, что когда ваши корабли вошли в гавань Ступицы, вас встретил бы Мортред
Безумный.
И если бы я осталась с Тором, он, возможно, лишился бы той энергии и гневной страсти,
которые сделали его духовным вождем, тем человеком, который смог бросить вызов и Совету
патриархов, и власти хранителей, - а, в конце концов, и существованию самой силв-магии. Если
бы я не отвергла Тора, ваши корабли, может быть, встретили бы пушки хранителей.
О да, в конце концов, все мы сыграли свои роли в переменах, которые произошли на Райских
островах: Рэнсом Холсвуд, ставший правителем Бетани, сир-силв Датрик, ставший главой Совета
островов Хранителей, Мортред Безумный, желавший стать повелителем всех островов, бедная
дорогая Эйлса, подарившая мне знак на ладони, благодаря которому я в любой момент могла
получить помощь гхемфов; даже Следопыт, облезлый пес Танна, тоже сыграл свою роль.
Однако я отвлеклась. Я не рассказала тебе еще, чем кончилось дело на косе Гортан.
Видишь ли, Датрик, одержимый желанием заполучить для хранителей тот черный порошок,
не собирался оставлять нас в покое.
Глава 27
После того как Тор ушел, я не пошла прямо на пристань, чтобы присоединиться к Флейм.
Было еще кое-что, что мне нужно было сделать. Я хотела найти Танна и удостовериться, что с ним
все в порядке. Я хотела попросить Флейм взглянуть на него, посмотреть, не сможет ли она
исцелить мальчика, пострадавшего от дун-магии, но забыла и теперь казнила себя за это.
Спустившись в зал, я спросила про Танна. Хозяин гостиницы, который каждый раз чуть не
плевался от ярости, увидев меня, буркнул, что уже несколько дней не видел мальчишки. По
крайней мере, я решила, что он сказал именно это: понимать его было трудно, потому что его
сломанный нос все еще выглядел распухшим, как морской огурец, а рот был перекошен.
Я поискала Танна в сарае, где хранились сухие водоросли, но там его не оказалось; тогда я
пошла на причал, к корзинам, за которыми мальчик прятал своего любимца, где видела его в
последний раз. Там он и оказался. Рядом с ним сидел, уныло поджав хвост и жалобно скуля,
Следопыт. Чесотка песика, похоже, уже не мучила, но выглядел он таким тощим, что можно было
с первого взгляда пересчитать все ребра.
Сначала я подумала, что Танн просто спит, но когда я его коснулась, тело мальчика
перекатилось на спину, и я увидела его открытые глаза, слепо глядящие вверх. Руки и ноги Танна
застыли в гротескной путанице. Смерть его наступила недавно, и это была долгая и мучительная
смерть. Тяжелее всего было смотреть на лицо Танна - мальчик умер в горькой безнадежности,
окончательно потеряв веру в род человеческий. Он умер в страхе и мучениях, брошенный всеми,
кроме верного пса. Думаю, что именно тогда, стоя на коленях перед Танном, я окончательно
примирилась с планами Флейм и Руарта. Я поняла, что не могу позволить Мортреду рыскать по
островам, оставляя за собой подобные страдания и смерть. Там, на рыбачьем причале, мой гнев
превратился в жажду мести. Тор не одобрил бы это чувство, но я радовалась ему: оно делало мой
страх не таким огромным.
Я взяла Танна на руки и повернулась в сторону гостиницы. Следопыт с надеждой посмотрел
на меня и забил по земле своим тяжелым хвостом. Я собралась прогнать собаку прочь, но тут
заметила то, чего не видела раньше: пес сделал трогательную попытку накормить своего
умирающего хозяина. У моих ног лежала кучка не съеденных кусков рыбы; они выглядели весьма
неаппетитно, но Следопыт сделал все, что мог...
- От тебя воняет, - сказала я. - Ты, пожалуй, самая уродливая псина, какую я только
видела. Шерсть у тебя свалялась. И уж чего мне определенно не требуется, так это взвалить на себя
заботы о домашнем животном. - Следопыт в ответ радостно замолотил хвостом, опрокинув при
этом несколько корзин, и преданно посмотрел на меня карими глазами. Вот так я обзавелась
собакой, которая была мне не нужна.
Четверо или пятеро завсегдатаев, бросив единственный взгляд на меня и мою ношу,
поспешно покинули зал. Я положила Танна на один из пустых столов. Хозяин гостиницы собрался,
была разразиться возмущенными протестами, но посмотрел мне в лицо и передумал.
- Я хочу, чтобы мальчика достойно похоронили, - сказала я. - Не вздумай выбросить его
на корм рыбам, понятно?
Хозяин гостиницы молча кивнул. Я отсчитала несколько монет:
- Вот тебе за труды. И когда я в следующий раз окажусь на косе Гортан, я хочу иметь
возможность увидеть его могилу. Это тоже понятно?
Он снова кивнул.
Не знаю, зачем я так старалась. Какая разница, что случится с мальчишкой после смерти?
Мне следовало сделать для него больше, пока он был еще жив. Я понимала, что веду себя
нелогично, но ничего не могла с собой поделать. Должно быть, мной двигало чувство вины.
- А теперь накорми мою собаку, - сказала я трактирщику.
Тот взглянул на Следопыта, который пытался спрятаться под стулом. Стул был маленьким, а
пес большим...
- Эту тварь? Я кивнула.
Я терпеливо ждала, пока Следопыт поглощал лучшее угощение в своей жизни. Он съел бы
еще больше, если бы я позволила, но я испугалась, что он лопнет: его живот раздулся, как рыбашар.
Только тогда я двинулась в сторону пристани. Следопыт поскакал за мной; его лапы
разбрасывали рыбью чешую во все стороны.
Руарт Виндрайдер и еще несколько дастелцев встретили меня на полпути, и не нужно было
понимать их язык, чтобы догадаться: случилось что-то плохое. Пообещав себе, что в самом скором
времени я выучу этот проклятый язык, я поспешила разыскать рыбачье судно, которое должно
было отплыть на Мекате.
Теперь, когда ветры и течения не препятствовали судоходству, жизнь в гавани кипела.
Пестрое сборище пьяниц и бродяг суетилось вокруг кораблей, рассчитывая заработать сету или два
на погрузке: менялы, сидящие на набережной, трудились не покладая рук. Ничего не делали лишь
двое сидящих на бочонках стариков - они выглядели такими древними, что, должно быть, уже
много лет как забыли, что такое работа.
Когда я нашла рыбачье судно, зажатое с одной стороны торговым кораблем, отправлявшимся
на Цирказе, а с другой - безымянной шхуной, от которой за версту несло контрабандой, оно так
сияло силв-магией, что могло (по крайней мере, для обладающего Взглядом) осветить вокруг себя
море темной ночью. Силв-магии было слишком много, чтобы ее могло породить любое заклинание
Флейм.
- Что, черт возьми, случилось? - прорычала я, обращаясь к Руарту. Он, конечно, ответить
мне ничего не мог.
Единственным человеком на палубе рыбачьего корабля был Гэрровин Гилфитер, небрежно
прислонившийся к поручням. При виде меня он склонил голову и расправил свое невероятное
одеяние.
- Гэрровин, - сказала я, - я ищу Флейм. Ты ее не видел? - Ага, - спокойно ответил он,
- была она туточки недавно. Ручка-то ее выглядит распрекрасно. Культя зажила так, что лучше и
не пожелаешь.
Я только моргнула. Как он сумел разглядеть культю Флейм? Он же не из тех, кто обладает
Взглядом... Мне хотелось поразмыслить об этом, понять, каким образом он чует дун-магию,
сообразить, какие из этого вытекают следствия, но времени не было абсолютно.
- Что с ней случилось? - спросила я.
- За ней явились хранители. Прихватили и ее вещички. Девонька на этой посудине уж не
поплывет.
Я вспомнила угрозу Датрика: "Я не позволил бы вам покинуть косу Гортан". Он, в конце
концов, все понял, сложил все части головоломки, включая присутствие Руарта... Я его
недооценивала.
- А ты не собралась ли на Мекате тоже, девонька? - спросил Гэрровин. - Капитан...
- Нет, - перебила я его, глядя на "Гордость хранителей". Судя по суете на палубе, Датрик
собрался тоже отплыть с косы Гортан, как только начнется отлив.
Я отвернулась от Гэрровина, чтобы тот не увидел, что я разговариваю с дастелцами, которые
расселись на канате, удерживавшем корабль у причала.
- Руарт, если сможешь найти Флейм, передай ей, что я присоединюсь к ней, как только
успею. Скорее всего, уже после наступления темноты, когда "Гордость хранителей" выйдет из
гавани, - прошептала я.
Птицы улетели, и я тоже повернулась, чтобы уйти, но Гэрровин снова обратился ко мне:
- Я могу учуять страх, и Флейм боялась. - Взгляд, который он бросил на меня из-под своих
кустистых бровей, был совершенно равнодушным.
- И ты ей не помог? - спросила я.
- Против хранителей? - с преувеличенным изумлением переспросил Гэрровин. -
Девонька, я не связываюсь с магией. Любой магией, если это в моей власти. Флейм и так уже
получила от меня больше помощи, чем могла на то рассчитывать.
- До чего же ты добросердечен, Гэрровин Гилфитер, - бросила я.
- Я врач, девонька, не больше и не меньше. На сострадание у меня времени нет.
Сострадание не исцеляет больных, но ослабляет того, кто его испытывает. Я думал, что уж ты-то
это знаешь.
Я повернулась на каблуке и направилась на главную улицу города. До меня донеслись слова,
которые вслед мне крикнул Гэрровин:
- Эй, полукровка, если когда-нибудь окажешься на Мекате, отправляйся в горы и спроси
Гэрровина Гилфитера с Небесных равнин, одного из сам-себе-пастухов. Ты еще не видела
лучшего, что есть на Мекате, хоть и побывала на равнине.
Я ничего не ответила и двинулась в сторону загона для морских пони на другом конце
города. Следопыт не отставал от меня, принюхиваясь, словно шел по следу добычи. Сдававший
напрокат морских пони толстяк с деревянной ногой держал их, конечно, в воде, на обнесенном
сеткой участке. Когда я явилась к загону, хозяин был не в духе: он только что разогнал стайку
местных чумазых мальчишек, единственная радость которых, по его мнению, заключалась в том,
чтобы дразнить животных. Он и слушать не пожелал, когда я попросила его продать мне морского
пони за скромную цену. Я могла, конечно, просто нанять животное, сделав вид, что собираюсь
вернуть потом обратно, но меня саму слишком часто обманывали, и мне не по вкусу было
воровать. Другое дело, что у работорговцев и им подобных я украла бы все, что угодно, с
удовольствием.
Я клянчила и уламывала толстяка и, наконец, сбила цену, которую он заломил, до такой,
которую могла себе позволить... хоть и еле-еле. Хозяин еще и потому торговался до посинения, что
выбрала я самое крупное и сильное животное. Я настояла, чтобы моего пони как следует,
накормили, а сама тем временем отправилась делать покупки. Я закупила продовольствие
(сушеную рыбу и хлеб из водорослей), несколько больших бурдюков для воды, четыре кожаных
мешка со швами, промазанными рыбьим клеем, чтобы не пропускали воду, моток веревки и еще
кое-какие мелочи. Когда в моем кошельке не осталось ничего, кроме пары медяков, я вернулась за
своим сытым морским пони.
Последнее мое словечко, сказанное на ухо хозяину, было о том, что с его стороны будет умно
помалкивать о нашей сделке. Я многозначительно похлопала по рукояти калментского клинка, но
толстяк только кисло посмотрел на меня.
- На косе Гортан, - сказал он, - все держат рот на замке, если не хотят оказаться с
перерезанным горлом.
Может быть, это в какой-то мере и было правдой, но если бы хранителям пришло в голову
задать ему парочку вопросов, не думаю, что он стал бы упираться, особенно учитывая, что с
помощью силв-магии им ничего не стоило узнать, правду ли он говорит. Впрочем, может быть, все
это и не имело такого уж значения: к тому времени, когда хранители узнают, что именно я
задумала, я буду уже далеко.
Я вывела морского пони из загона и направила его в открытое море. Пока хозяин открывал
мне ворота, появились мальчишки-полукровки и принялись для развлечения кидать камни в мою
сторону. Когда я оглянулась, мрачный толстяк снова разгонял их.
При верховых прогулках по морю возникает одна проблема: морские пони обожают нырять
и, если получают такую возможность, ныряют, не обращая внимания на то, есть у них седоки или
нет. Впрочем, проблема имеет простое решение: чтобы нырнуть, животное должно закрыть
дыхало; поэтому в край дыхала вставляется специальное кожаное кольцо, не дающее его закрыть.
Естественно, нужно все время присматривать за тем, чтобы кольцо не выскочило. На всякий
случай я купила несколько штук в запас. \
Я везла с собой и Следопыта, который жалобно скулил в одном из кожаных мешков. Пес
иногда высовывал нос наружу и издавал отчаянный вой, совсем не похожий на собачий. От этого
воя у меня, как, наверное, и у всех моряков на всех кораблях в гавани, волосы вставали дыбом.
Должно быть, в ту ночь в порту только и разговоров было, что о морских драконах, сиренах и
прочих подобных существах. Я от души ругалась. Ведь знала же я, какую обузу на себя
взваливаю... В конце
...Закладка в соц.сетях
