Жанр: Фантастика
Лабиринт снов
Лабиринт
Авторские права 1956 г. Харнер энд Бразерс.
Напечатано в Соединенных Штатах Америки.
Эта книга издана в Англии
под названием "Мемуары Шелленберга".
В библиотеке Конгресса США
книга зарегистрирована под N 56-8761
ЛАБИРИНТ
Мемуары
Вальтера Шелленберга.
Предисловие Алана Буллока.
Перевод с немецкого Луиса Хагена.
С иллюстрациями.
Харнер энд Бразерс Паблишерс,
Нью-Йорк.
Оглавление
Предисловие Алана Буллока
1. Становление нациста
2. Под началом Гейдриха
3. Рейхсвер и Красная Армия
4. Оккупация Австрии и Чехословакии
5. Активный шпионаж
6. Вторжение в Польшу
7. Инцидент в Венло
8. Расследуя взрыв в пивном погребке
9. Несколько замечаний о Гитлере
10. Операция "Морской лев"
11. План похищения герцога Виндзорского
12. Японско-польский заговор
13. Противодействуя советской разведке
14. Братья Витингхофф
15. Дело Рихарда Зорге
16. В поисках Отто Штрассера
17. "Светский шпионаж"(?)
18. Тайна Рудольфа Гесса
19. Война с Россией
20. На пути к единой разведывательной службе
21. Визит в Осло
22. Расширяя нашу шведскую сеть
23. Подготовка к Перл-Харбору
24. Соперничество с Риббентропом
25. Япония и Китай
26. Операция "Цепеллин"
27. "Красная капелла" (оркестр)
28. Убийство Гейдриха
29. Мирные планы
30. Мюллер
31. Мои несбывшиеся надежды
32. Операция "Цицерон"
33. Падение адмирала Канариса
34. Операции секретной службы
35. Предчувствие мира
36. Гиммлер уклоняется от обсуждения (?)
37. Переговоры с графом Бернадоттом
38. Моя последняя миссия
Указатель
Список иллюстраций
Следующие фотографии помещены после страницы ...
Вальтер Шелленберг накануне Второй мировой войны
Шелленберг на заседании Нюренгбергского трибунала
Гитлер и Гимлер наблюдают за маневрами штурмовых отрядов
Герман Геринг вскоре после пленения
Иоахим фон Риббентроп
Адмирал Канарис
Мартин Борман
Рейнгард Гейдрих
Предисловие Алана Буллока
Мемуары Вальтера Шелленберга стоит прочесть уже хотя бы
потому, что это первоклассный сборник шпионских историй.
Поскольку весь текст оправдывает многообещающие названия
глав:план похищения герцога Виндзорского, дело братьев Витингхофф,
польский агент К. и шпионская организация под крышей
посольства Маньчжоу-Го, захват агентов британской секретной
службы в Венло и выслеживание коммунистической организации
"Красный оркестр". Все эти эпизоды отнюдь не вымышлены, они
взяты из истории последних двадцати лет и описаны человеком,
который возглавил гитлеровскую службу зарубежной разведки.
Когда нацисты пришли к власти в конце января 1933 г.,
Вальтер Шелленберг был молодым человеком двадцати двух лет,
???тщетно пытавшимся найти работу. Три года, проведенные в
Боннском университете, во время обучения в котором он сменил
медицинский факультет на юридический, не позволили ему получить
хорошую квалификацию. Подобно тысячам других студентов
германских университетов, он мог рассчитывать лишь на
собственный ум в это трудное время, когда получить работу было
гораздо сложнее, чем когда-либо раньше. Подобно тысячам других
людей, оказавшихся в таком положении, он вступил в нацистскую
партию - ни по убеждениям, ни вопреки им, а лишь рассматривая
ее, как наиболее вероятный путь к успеху.
Используя полученное образование наилучшим образом, Шелленберг
позаботился о том, чтобы вступить в чернорубашечные
ряды СС (считалось, что в СС - "лучший тип людей") и с радостью
ухватился за предоставившуюся возможность поступить на
работу в СД - службу разведки и безопасности, созданную Гейдрихом,
другим молодым человеком, который тоже пробивался наверх
И до конца его карьеры ( а она закончилась, когда ему было
тридцать пять лет ) это был мир Шелленберга - мир секретной
службы и тайной полиции, мир, в котором могло произойти все
самое невообразимое, в котором нормальное поведение и
отсутствие тайных намерений были редкостью, и ни чего не принималось
на веру; мир, в котором ложь, взятки, шантаж и подлог,
вероломство и насилие были частью повседневной жизни.
Всем этим, а также весьма сомнительным романтическим ореолом
шпиона и секретного агента Шелленберг насладился сполна.
В своих мемуарах, написанных после войны и воскрешающих его
подвиги, ему удалость вернуть на время ощущения активности и
возбуждения, утрату которых он чувствовал так же остро, как
наркоман. Когда он доходит до описания кабинета, который он
занимал в качестве главы германской зарубежной разведывательной
службы, он пишет с нескрываемой гордостью: "Микрофоны были
повсюду - спрятанные в стенах, под столом, даже в одной из
ламп, так что каждый разговор и каждый звук автоматически записывались...
Мой стол напоминал маленькую крепость. В него
были заделаны два пулемета, которые могли прошить пулями весь
кабинет. Все, что мне нужно было сделать в критической ситуации
- нажать на кнопку, и оба пулемета одновременно начали бы
стрелять. В это же время я мог нажать другую кнопку, и раздалась
бы сирена, по сигналу которой охрана окружила бы здание
и блокировала все выходы... Всякий раз, когда я выполнял
миссию за границей, у меня был постоянный приказ иметь вставной
зуб, в котором было достаточно яда , чтобы убить меня в
течение тридцати секунд. Для двойной гарантии я носил перстень
с печаткой, в которой под большим кристаллом медного купороса
(?) была спрятана золотая капсула с цианидом."
Большего не мог бы выдумать и Голливуд, но не следует забывать
о том, что Шелленберг ни чуть не преувеличивал, когда
писал все это. Третий Рейх был бандитской империей. Его правители
вели себя таким образом, что постоянно напоминали актеров
из третьесортного фильма, а решения величайшей важности принимались
в описанной Шелленбергом лихорадочной атмосфере, даже
если они касались "окончательного решения" еврейской проблемы
или вторжения в Россию.
Книга Шелленберга - это картина нацистского режима, увиденная
не глазами оппозиции, не генералами или политиками вроде
Пакена и Шахта, стремящихся подчеркнуть свое неодобрение, а
одним из самой нацистской верхушки. В этом заключается главная
ценность этой книги, как исторического свидетельства, поскольку
ни один из тех, кто опубликовал до настоящего времени свои
мемуары, посвященные этому периоду, не находился в столь выгодном
положении, которое бы позволяло ему непосредственно
знать и видеть все, что происходило в центре власти.
Чтобы оценить это по достоинству, необходимо рассмотреть
положение и значение организации, в которой Шелленберг сделал
свою карьеру - СД, Зихерхайтсдинст, или служба безопасности СС.
Когда Гитлер в январе 1929 г. назначил Генриха Гимлера
Рейхсфюрером СС, эта организация была всего лишь личной охраной
Гитлера и насчитывала не более трехсот человек. К январю
1933 г. количество ее членов выросло до пятидесяти двух тысяч,
и она превратилась в отборный корпус частной армии коричнево?рубашечников
СА. Во время печально известных репрессий 30 июня
1934 г., когда был убит руководитель СА(?) Рем, на гиммлеровские
отряды СС было возложено производство арестов и казней,
а месяцем позже им был пожалован статус самостоятельной
организации. В 1931 г. внутри СС была организована отдельная
служба разведки и безопасности (СД), которой руководил Гейдрих
_ главный заместитель Гимлера, была признана в качестве
единственного разведывательного и контрразведывательного ведомства
партии.
В течении пятнадцати месяцев, после прихода Гитлера к
власти, тянулась ожесточенная борьба"$F Описана двумя свидетелями
проигравшей стороны: Рудольф Дильс,"Люцифер перед воротами",
Интерферлаг А.Г., Цюрих, 1949 и Х.Б.Гщевиус,"К горькому
концу", Хоктон Миффлин, Бостон, 1947." между Герингом, как министром
- президентом Пруссии и Гиммлером, номинальным шефом
баварской полиции и, кроме того, Рейхсфюрером СС за контроль
над прусским гестапо ( тайной государственной полицией ). И
здесь оказался успешным грозный союз Гиммлера и Гейдриха, и
вот, начиная с неохотной уступки Герингом Контроля над
прусским гестапо Гиммлеру в апреле 1934 г., последний начал
прибирать к рукам всю германскую полицию, шефом которой он
стал в июле 1936 г.
Это двойственное положение - шефа государственной полиции
и одновременно Рейхсфюрера СС ( положение, независимое от
государства ) - позволило Гиммлеру создать частную империю,
которая в последние годы войны грозила затмить собой государство,
партию и вооруженные силы, вместе взятые.
Гиммлер достиг этого не силой своей личности ( которой он
не обладал ), а благодаря преимуществам того уникального положения,
которое занимает полиция безопасности при диктатуре.
Могущество тоталитарного режима покоится на двух основаниях-близнецах:
пропаганде и терроре. Инструментом террора в
гитлеровской Германии было РСХА - Главное имперское ведомство
безопасности, созданное в сентябре 1939 г., чтобы собрать в
единую организацию государственную полицию безопасности (СИПО(?)
и гестапо ) и службы безопасности СС ( СД ).
Главное имперское ведомство безопасности ( РСХА ) было
детищем Рейнгарда Гейдриха, старшего заместителя Гиммлера,
портрет которого впервые представлен во весь рост на этих
страницах. Оно сконцентрировало под контролем полдюжины (?)
человек ( одним из которых был Шелленберг ) все силы шпионажа
и разведки, допросов и арестов, пыток и казней, от которых, в
конечном счете, зависит диктатура. Его функции были поделены
между семью управлениями, из которых здесь необходимо упомянуть
лишь о четырех. АМТ III, под руководством Отто Олендорфа,
вело разведывательную работу в Германии и в оккупированных
странах; его дополняло АМТ IV, старое гестапо, под руководством
Генриха Мюллера было создано "для борьбы с оппозицией
государству"; АМТ V под руководством Артура Небе регулировало
деятельность криминальной полиции (крипо), в чьи обязанности
входила борьба с преступлениями.
АМТ IV, куда сначала был назначен Шелленберг, имело множество
ответвлений."$F "РСХА, АМТ IV(?) А,В было ответственно
за облавы, транспортировку, расстрелы и умерщвление газом по
меньшей мере трех миллионов евреев." Эдвард Крэнкшоу,"Гестапо",
Патнем, Лондон, 1956 г." Шелленбергу, как главе АМТ IVE,
была поручена контрразведывательная работа для гестапо на территории
Германии и оккупированных стран. В июне 1941 г., во
время вторжения в Россию, он возглавил и реорганизовал АМТ IV,
службу зарубежной разведки. И наконец, летом 1944 г., после
ликвидации Абвера, разведывательной службы германского Верховного
командования ( который с ведома возглавлявших его адмирала
Канариса и генерала Остера использовался в качестве прикрытия
подпольной антигитлеровской оппозицией ) Шелленберг принял
на себя дополнительную ответственность за германскую военную
разведку и, таким образом, удовлетворил свои честолюбивые мечты
о руководстве единой зарубежной разведывательной службой.
Шелленберг никогда не относился к числу нацистских вождей.
Его фотография редко появлялась в газетах, его имя мало
кому было знакомо. Он принадлежал к числу политиков, действовавших
за кулисами, к "техническому персоналу" диктатуры, и он
- единственный из членов этой в высшей степени важной группы,
кто написал свои мемуары. К счастью, Шелленберг был гораздо
более заинтересован в том, чтобы описать увиденное им, чем
создавать очередную апологию(?) режима. Он обладал настоящим
талантом портретиста. Мюллер, Риббентроп, Кальтенбруннер, Канарис
и сам Гиммлер буквально оживают перед нами и несут на
себе тот оттенок человечности, без которого поистине фантастические
элементы в их поведении и высказываниях выглядели бы
просто неубедительно. Никто из них не произвел на Шелленберга
столь глубокого впечатления, как Гейдрих, и страницы, посвященные
описанию его взаимоотношений с Гейдрихом, "человеком с
железным сердцем", одним из лучших в книге.
Во внутренней политике нацистской Германии ( как и любой
диктатуры ) господствовала жестокая и не прекращающаяся борьба
за власть не только между соперничающими организациями - Главным
имперским ведомством безопасности, министерством иностранных
дел, министерством пропаганды, Верховным командыванием и
нацистской партией - но также и внутри каждой из них.Шелленберг
был знатоком обоих видов интриг, да он и должен был им
быть, если хотел выжить. Поскольку он постоянно нахрдился в
обществе Гейдриха и Гиммлера и пользовался их доверием, он дает
нам ценные свидетельства постоянного возрастания могущества
руководителей СС. Его злейшими врагами оказались сотрудники
его "родного" РСХА - Кальтенбруннер ( преемник Гейдриха) и
"гестапо-Мюллер". И лишь длительное расположение Гиммлера позволило
Шелленбергу избежать их попыток уничтожить его.
В обязанности Шелленберга входила организация разведывательной
работы за рубежом и это означало, что он мог следовать
курсом политики Гитлера и наблюдать ее последстия в отношении
врагов, в отношении союзников Германии и оккупированных стран.
Его деятельность была особенно тесно связана с двумя регионами
- оккупированной территорией России и Дальним Востоком; в обоих
случаях его мемуары значительно дополняют наши знания. Он
подробно описывает шаги, которые были предприняты для внедрения
германских агентов за линию фронта, в Россию, а так же шаги
по предовращению проникновения коммунистических агентов в
Германию. Он видел возможности, упущенные в России из-за упрямства
приверженности Гитлера политике неразборчивой жестокости,
и он дает любопытную информацию о попытках Японии
выступить в качестве посредника между Германией и Советским
Союзом. Из этих сомнений вырос его собственный честолюбивый
план ( офрмившийся, согласно его собственным подсчетам, уже в
1942 г. ) - с помощью своего влияния на Гиммлера способствовать
заключению компромиссного мира.
По ряду вопросов Шелленберг хранит благоразумное молчание.
Так, он едва упоминает о концентрационных лагерях или о
массовых убийсвах евреев, хотя ответственность за все это лежит
на Гиммлере и СС. Всего лишь одно или два предложения отводит
он германской антигитлеровской оппозиции и заговору 20
июля 1944 г., о котором ему должно быть многое известно, уже
хобя бы из-за той роли, которую ликвидация заговора играла в
его планах получить контроль над Абвером.
Заключительный эпизод, в котором он в первый и последний
раз пытается непосредственно повлиять на ход главных событий,
убедив Гиммлера начать самостоятельные переговоры о мире, уже
хорошо известен."$F Ср. Х.Р.Тревор-Роулер,"Последние дни Гитлера",
Макмиллан, Лондон,1950; Граф Бернадотт, "Занавес падает",
Кноиф, Нью-Йорк,1945 г. и "Мемуары Керстена", Хатчинсон,
Лондон, 1956 г." Но Шелленберг более живо, чем кто-либо другой,
освещает ту атмосферу полной оторванности от жизни, в которой
нацистские вожди существовали в последние месяцы войны,
а также полный крах их руководства. Одного лишь предложения о
самостоятельных действиях было достаточно, чтобы повергнуть
Гиммлера в состояние нервгного кризиса, и Шеленбергу пришлось
даже привлечь астролога, чтобы укрепить решимость Рейсхсфюрера
СС. Вряд ли был еще когда-нибудь человек, облеченный такой
властью, которую он был бы абсолютно не в состоянии использовать
ни на что другое, кроме выполнения приказов своего патрона.
Поэтому не удивительно, что Гитлер, подозревавший всех и
вся, никогда не чувствовал для себя угрозы в росте могущества
Гиммлера. По приведенным выше причинам я считаю, что мемуары
Шелленберга, помимо чисто художественного интереса, представляют
собой значительную ценность в качестве исторического свидетельства.
После падения Германии Шелленберг нашел убежище в Швеции
у графа Бернадотта и по его предложению использовал время для
подготовки отчета о переговорах, в которых он принимал
Инцидент в Венло.
Контакт с британской секретной службой. - Моя личность
сменилась. - Первая встреча с Бестом и Стивенсом. - Подозрения
голландской таможни. - Наша вторая встеча и преложения
Западных держав. - Переговоры остановлены. - Планы похищения.
- Бест и Стивенс похищены.
Вернувшись в Берлин я отчитался перед Гейдрихом о работе,
проделанной в Руре и изложил свои соображения по поводу
того, что несколько агентов контрразведки - это явно недостаточно
для столь важного региона. Гейдрих внимательно выслушал
меня. "У вас будет возможность все это изменить, - сказал он,
- но прежде чем вы займетесь этим, у меня для вас есть другая
работа. Вот уже несколько месяцев, как мы установили очень
интересный прямой контакт с британской разведкой. Поставляя
им дезинформацию, мы сумели проникнуть в их организацию. теперь
наступил момент, когда мы должны решить для себя, собираемся
ли мы продолжать игру или прекратим ее, удовлетворившись
тем, что удалось узнать. Я считаю, что вы именно тот
человек, которому следует заняться этим делом, и я хочу, чтобы
вы немедленно собрали весь необходимый материал и изучили
его - составьте свое собственное мнение а затем изложите мне
ваши рекомендации".
Я сразу же углубился в относящиеся к этому делу документы,
и постепенно стала вырисовываться следующая картина:
В течение нескольких лет в Нидерландах работал секретный
агент F479. Туда он приехал как политический эмигрант, и,
продолжая выступать в качестве такового уже после того, как
он начал работать на нас, он сумел установить контакт с британской
военной службой. Он делал вид, что связан с с ильной
оппозиционной группой внутри Вермахта, которая очень заинтересовала
англичан. Ему стали придавать столь большое значение,
что его донесения пересылались прямо в Лондон и через
неог мы получили возможность внедрения непрерывного потока
дезинформации. Кроме того. он создал собственную сеть информаторов
и сумел установить Контакт со "Вторым бюро". После
начала войны британская разведка стала проялять еще больший
интерес к установлению контактов с мнимой оппозиционной группой.
Им казалось, что они могут использовать деятельность
этих офицеров-заговорщиков для свержения гитлеровского режима.
В тот момент, когда я подключился к делу, операция достигла
решающей стадии; англичанам пообещали встречу с высокопоставленным
представителем оппозиционной группы.
Внимательно изучив это дело и обсудив его с теми, кто
уже занимался им, я пришел к выводу, что продолжать игру выгоднее,
чем прекратить ее. Поэтому я решил ехать в Голландию
сам, чтобы встретиться с агентами британской секретной службы,
использовав для этой цели документы капитана Шеммеля,
сотрудника транзитного управления OKW. Я узнал, что в транспортном
управлении действительно есть такой капитан, который
отбыл в длительную командировку на Восток.
После утверждения моего плана я поехал в Дюссельдорф,
где устроил резиденцию в небольшом частном доме. Это помещение
было оборудовано для работы секретной службы и имело прямую
телеграфную и телефонную связь с центральным ведомством в
Берлине.
Тем временем, Берлин должен был связаться с нашим агентом
F479 и проинструктировать его насчет достижения договоренности
о встрече между капитаном Шеммелем и британскими
агентами. К сожалению, обстоятельства не позволили мне встретиться
с F479 заранее и обсудить этот вопрос, так что мне
пришлось полностью положиться на его опыт и мастерство. Конечно,
в этом заключался значительный элемент риска, но это
неизбежно в работе секретной службы.
Дальнейшая информация была переправлена мне из Берлина
авиапочтой, и я внимательно изучил ее. Я должен был хорошо
выучить свою легенду, запомнить каждую деталь мнимого заговора,
котрый мы якобы планировали, а также имена и взаимоотношения
разных людей, равно как и всю имеющуюся информацию о
британских агентах, с которыми мне предстоялдо втретиться. Я
получил подробное донесение о капитане Шеммеле - его прошлом,
его образе жизни, его поведении и внешности - например, он
всегда носил монокль, так что мне пришлось научиться м этому,
что, вообще-то было нетрудно, поскольку я близорук на правый
глаз. Чем большей секретной информацией о группе я обладал,
тем больше шансов у меня было войти в доверие к англичанам,
так как малейшая ошибка неминуемо возбудила бы у них подозрения.
Наконец, 20 октября в шесть часов вечера пришло сообщение:
"Встреча назначена на 21 октября в Зютфене, Голландия".
Меня должен был сопровождать один из наших агентов. Он
хорошо знал подоплеку дела, поскольку агент F479 неонократно
работал у него в подчинении. Мы в последний раз проверили наши
паспорта и документы на нашу машину(германская таможня и
пограничная полиция получили инструкцию не задавать нам ненужных
вопросов). У нас было совсем немного багажа, и я специально
проверил всю нашу одеждду и белье на предмет каких-либо
признаков, которые могли бы выдать нашу истинную принадлежность.
Небрежность в отношении мелких деталей такого рода может
привести к провалу самой тщательно спланированной операции
секретной службы.
Вечером, к моему большому удивлению, позвонил Гейдрих.
Он сообщил, что получил для меня разрешение вести "переговоры"
так, как я считаю это нужным. Мне была предоставлена полная
свобода действий. В конце нашего разговора он сказал: "Я хочу,
чтобы вы были очень осторожны. Было б ы слишком глупо,
если б с вами что-нибудь случилось. Но если вдруг чтот-то будет
не так, то знайте, что я предупредил все посты вдоль границы.
Я хочу, чтобы по возвращении вы мне позвонили".
Я был несколько удивлен таким проявлением заботы. Однако
я понимал, что в основе ее лежат не столко человеческие чувства,
сколько чисто практические соображения.
Ранним утром 21 октября мы уже ехали в направлении голландской
границы. День был хмуры и дождливый. Мой коллега сидел
за рулем, в то время, как я, расположившись позади него,
сразу же погрузился в размышления. Я никак не мог подавить в
себе чувства беспокойства, главным образом из-за того, что у
меня не было возможности поговорить с F479, и по мере того,
как мы все ближе подъезжали к границе, это чувтсво неуверенности
возрастало.
С формальностями на германской границе мы разделались
легко и быстро. Голландцы, однако, оказались более назойливыми,
они настаивали на тщательном досмотре. Но в конце концов
нас пропустили без особых проблем.
Когда мы прибыли в Зютфен, в назначенном месте встречи
нас уже ждал большой "Бюик". Человек, сидевший за рулем,
представился, как капитан Бест, сотрудник британской разведки.
После короткого обмена любезностями, я сел в машину позади
него, и мы поехали. Мой коллега следовал за нами в моей
машине.
Капитан Бест, который, между прочим, тоже носил монокль,
великолепно говорил по-немецки, и очень скоро между нами установились
дружеские отношения. Наш общий интерес к музыке -
капитан, по-видимому , был очень хорошим скрипачом, помог
растопить лед. Разговор с ним был настолько приятным, что через
некоторое время я почувствовал - что еще немного, я и забуду
о цели своего путешествия. Но если внешне я, может, и
выглядел совершенно спокойным, то внутренне я напряженно
ждал, когда капитан Бест начнет разговор о деле, ради которого
мы, собственно, и встретились. Но, видимо, он не хотел
этого делать, пока мы не приедем в Арнем, где к нам должны
были присоединиться его коллеги - майор Стивенс и лейтенант
Коппенс. Когда мы прибыли туда, они сели в машину, и мы двинулись
дальше. Разговор шел в то время, как "Бюик" мчался пот
голландской сельской местности.
По-видимому, они безоговорочно признали во мне представителя
сильной оппозиционной группы из высших кругов германской
армии. Я сообщил им, что возглавляет эту группу немецкий
генерал, но но что я не уполномочен анзывать его имя на этой
стадии переговоров.Наша цель - насильтственное смещение Гитлера
и установление нового режима. Моя задача на этих переговорах
- прозондировать отношение британского правительства к
новому правительству, контролируемому германской армией и узнать,
есть ли у них желание заключить секретное соглашение с
нашей группой, итогом которого станет мирный договор сразу
же после нашего прихода к власти.
Британские офицеры заверили меня, что правительство Его
Величества определенно заинтересовано в нашем предприятии, и
что их правительство придает огромное значение предотвращению
дальнейшего распространения войны и дотижению мира. Они будут
приветствовать устранение Гитлера и его режима. Они преложили
нам всю помощь и поддержку, которая в пределах их возможностей.
Что же касается политических обязательств и соглашений,
то в этот момент они не были уполномочены на такие шаги. Однако,
если будет возможным присутствие на нашей следующей
встрече руководителя нашей группы или любого другого германского
генерала, то они уверены в том, что смогут предложить
нам более предметное заявление со стороны правительства Его
Величества. Они заверили меня, что в любой момент могут связаться
с Форны Оффис и с Дацнинг Стрит.
Было совершенно ясно, что я определенно вошел в доверие
к британским офицерам. Мы договорились вернуться к нашему
разговору 30 октября в центральном бюро британской разведки в
Гааге. Я пообещал, что на этот раз приеду туда первым, чтобы
встретить их, и после совместной трапезы, мы расстались в самых
дружеских отношениях. Дорога назад и пересечение границы
прошли без особых приключений.
Как только я прибыл в Дюссельдорф, я сразу же позвонил в
Бе
...Закладка в соц.сетях
