Жанр: Фантастика
Семь отмычек Всевластия 1. Семь отмычек всевластия
...ким
девушкам и ароматным шарикам кифи.
3
Наутро главный жрец Тотмекр увидел, что Апис (со всеми его двадцатью восемью
священными признаками, включая особо выделенный Коляном) стоит в стойле и мирно жует
свой завтрак. Тотмекр так умилился этому обстоятельству, что сначала перецеловал все части
тела быка, а потом полез к Афанасьеву и Ковалеву с изъявлением горячей благодарности.
Однако после лобызания быка его объятия и поцелуи были встречены нашими героями конечно
же довольно холодно.
Тотмекр, впрочем, не успокоился, пока не перечислил всех богов Египта, чьи
благословения он призывал на головы Жени и Коляна. У обоих, впрочем, было прекрасное
настроение. За несколько минут до этого они получили от взяточника и лиходея, пастофора
Менатепа, щедрую мзду за свое молчание. Когда же жрец Тотмекр почтительно
поинтересовался, как им удалось найти священного быка и где он находился, Афанасьев
показал жрецу разрядившийся коляновский мобильник и важно изрек:
- Слушай же, о жрец! Мы воззвали к богам через вверенные нам амулеты, и они
ответили, где можем мы найти священного быка! Однако плата за это назначена высокая:
тотчас же один из драгоценных амулетов погас, и точно так же погаснут глаза мои и навеки
замкнется слух, если я расскажу тебе тайну, вверенную мне богом.
Жрец кивнул. Он всю жизнь занимался примерно тем же словоблудием, что
продемонстрировал сейчас Женя, и оценил его. Тотмекр вынул из складок одеяния папирус,
весь испещренный значками, и сказал:
- Вот перечень всех людей по имени Моше из племени ааму, которые живут в Верхнем и
Нижнем Египте Копия списка составлена и закончена сегодня утром лучшим писцом в главном
хранилище свитков Мемфиса!
- Как у них со статистикой все налажено! - восхитился Женя. Но как только он
развернул папирус, то переменился в лице: свиток был весь испещрен мельчайшими значками,
как засиженный мухами газетный лист. В стране Кемет проживало не так уж мало людей из
племени ааму, носивших имя Моше (Моисей). Даже несмотря на успехи египетской статистики,
нашим героям едва ли светило найти того, кто им нужен.
Афанасьев тяжко вздохнул. Жрец счел это первым симптомом корыстолюбия и немедля
повел горе-путешественников за главной наградой.
Тотмекр, ступая неспешно и величаво, отвел двух друзей в зал с высоченными потолками,
обнесенный колоннадой. Овеществленный каменный мрак угрожающе дыбился, высокомерно
взирая на ничтожных людишек. Посреди зала, сияя золотыми рогами, высилась каменная
статуя Аписа. Жрец подошел к дальней стене и, откинув занавесь, обнажил нишу. Блеснуло
золото. В нише стояла небольшая статуя Аписа - уменьшенная копия того, что грозно высился
посреди зала. Статуя была не больше двадцати пяти сантиметров в высоту, но Афанасьев,
знавший плотность золота, мог представить, сколько может весить ЭТО. Тотмекр не обманул:
тут было не меньше восьмидесяти, а то и все девяносто килограммов чистого благородного
металла. Афанасьев невольно залюбовался тем, как грубовато-сильно и вместе с тем по-своему
изящно была изготовлена статуя Аписа.
Колян же думал не об искусстве.
- Она тяжелая, жрец. Как мы унесем ее?
- Я дам вам осла. Вы довезете вашу награду до корабля... или на чем вы прибыли в
древний город Аписа - Мемфис? - Не дождавшись ответа, Тотмекр с силой шмыгнул носом
и тотчас же пригласил своих спасителей на праздник Аписа, который должен состояться
сегодня же. Сам фараон Рамсес, чей голос правдивnote 6, почтит церемонию своим
присутствием, присутствием живого бога.
Афанасьев и Ковалев переглянулись. Обоим пришла в голову одна и та же мысль: если, по
Библии, пророк Моисей явился к повелителю Египта и в ключе квалифицированного рэкетира
предложил тому отпустить народ Израиля с подотчетной фараону территории, то, быть может,
сам великий фараон Рамсес знает, где искать означенное лицо? Афанасьев призадумался, а
Колян Ковалев со свойственным ему прямодушием изложил данную идею жрецу Тотмекру.
Надо было видеть, как вытянулось упитанное лицо служителя культа! Впрочем, как сказал
жрец, после церемонии с шествием Аписа - сегодня ночью - в мемфисском дворце фараона
состоится пиршество, которое будет длиться примерно пять дней. На нем будут выступать
искусные маги, демонстрируя владыке Египта свое мастерство. И если Афанасьев и Колян как
великие чужеземные мудрецы хотят быть включенными в состязание магов, то жрец с
радостью подведет их к ступеням трона великого фараона!
- А когда состоятся состязания магов? - спросил Афанасьев.
Последовал до судороги в скулах однообразный ответ:
- На все воля фараона!
- Понятно, - сказал Женя уныло, - по ходу, Колян, это отпадает. К тому же если
верховный жрец не смог нам помочь, то что сможем мы сами? Это бессмысленно. А, Колян?
Колян, уже несколько минут жестикулирующий, наконец-то привлек к себе внимание
друга. Он хлопнул жреца по плечу, подмигнул Афанасьеву и, выразительно посмотрев на
статую быка Аписа, проговорил по-русски:
- А что, такое дело надо и обмыть, а? За быка и за голдовую чушку с рогами, которую он
нам забашлял? Типа есть за что!
Афанасьев вздохнул и повернулся к жрецу:
- Мой друг предлагает вкусить вина и яств по поводу обретения священного быка Аписа.
И за то, что твой великодушный дар, о жрец, будет отныне и навеки украшать страну наших
предков, куда мы в знак почтения к тебе перевезем эту статую священного быка.
Тотмекр, судя по приличному брюшку и красным щекам, тоже был не дурак выпить и
закусить, однако же отказался. Жрец должен был вести подготовку к церемонии. Выпить он
предлагал послезавтра и обещал закатить пир, от которого возрадовались бы душа и тело.
Афанасьев покачал головой. Конечно, это было невозможно. Завтра утром они должны
были исчезнуть из страны храмов, иероглифов и фараонов, если не хотели остаться тут
навсегда. Тотмекр скроил дежурную мину сожаления и заявил, что он сейчас даст указания
жрецу Ару и привратнику Рахотепу, чтобы они снабдили уважаемых гостей ослом. Колян,
которого мучило похмелье, еще раз намекнул длинноносому жрецу на необходимость выпить,
но Афанасьев пресек его дальнейшие поползновения словами:
- Зря ты ему это... Между прочим, в Древнем Египте перед пирующими выставляли
человеческий скелет, чтобы он напоминал о смерти на почве пьянства. Не хотелось бы, чтоб это
был твой скелет.
- Че, правда?.. - буркнул Колян, но от невозмутимого жреца отвязался.
Потянулись приготовления к отъезду.
"LET MY PEOPLE GO..."
Жрец Тотмекр дал высочайшее указание выделить из фондов храма осла (1 тягловая
единица) и погонщика (1 тупая голова). Правда, в этом реестре не были указаны жрецы Ару и
Месу, вызвавшиеся провожать чужеземцев вместо погонщика осла, питая самые теплые чувства
к избавителям храма Птаха. Скрепя сердце Афанасьев и Колян Ковалев были вынуждены
принять услуги местных, гидов.
- Сам великий фараон едет к нам и будет здесь сегодня вечером, - без умолку болтал
Ару, - оказана исключительная честь тому, кто увидит великого владыку Египта,
богоподобного Рамсеса! Почему же вы, чужеземцы, не хотите узреть того, кто восседает на
троне Ра?
- Некогда, - буркнул Афанасьев.
В голове его уже проворачивались возможные детали теплой встречи с дионами,
способными весьма опечалиться, узнав, что программа поисков Ключей Всевластия может быть
свернута, споткнувшись уже на первом пункте. А как кандидаты в боги выражают свои эмоции,
Женя прекрасно знал. Наверное, подобные же мысли наполняли и голову Коляна, потому что
он, вполслуха внимая болтовне жреца, хмурился и покачивал головой.
А потом, вдруг перебив Ару на словах "а тут он как загорится!!", произнес по-русски:
- Я вот что кумекаю, Женек. Если наши немытые божки вдруг разозлятся, узнав, что
Ключа мы не достали, то они, пожалуй, могут отказаться тащить золото. Да и нас самих
возьмут да и оставят тут.
- Нас-то не оставят, - осторожно ответил Афанасьев. - А вот золото действительно
могут похерить. У меня, правда, есть одна мысль, только для ее, так сказать, реализации нужно
избавиться от этих двух типов.
И он выразительно глянул в сторону Ару, который, ничуть не смутившись
обстоятельством, что Колян и Женя его не слушают, уже втолковывал что-то везущему
золотую статуэтку храмовому ослу. Осел покорно кивал, старательно жуя.
- Благодарим вас, о жрецы, - сказал Афанасьев, - но дальше мы поедем сами. Великий
Ра да воссияет над вашими головами! Осла заберете у парасхита Синуххета, мы оставим у него.
Ару, который все время пути вожделенно косился на статую священного быка, скривился;
Месу закивал. Гости из другого мира еще не знали, что это не последняя их встреча.
Жрецы скрылись из виду, и Афанасьев обратился к Коляну:
- Про золото я вот что думаю. Не будем его показывать дионам вообще.
- А как же его тащить домой? - недоумевал Ковалев. - Как допрем-то?
- Как дотащим? Да я уже у жреца Тотмекра догадался как! Нужно спрятать это золото в
укромном месте, а потом забрать уже у нас, в нашем времени! А не переть его через три с
половиной тысячелетия! Закопаем где-нибудь неподалеку от Мемфиса, а потом, когда Альдаир
и Эллер отконвоируют нас назад, смотаемся в нынешний Египет и откопаем! С золотом-то за
три с половиной тысячелетия ничего не случится. Только прятать надо хорошенько и чтобы
потом найти можно было без проблем!
Круглое лицо Коляна замаслилось как блин. Он потер ладони и воскликнул:
- А в натуре! Заныкаем, а потом разроем и заберем! Правда, тут такая штука...
Египетское правительство может конфисковать. Ведь бык - это типа произведение искусства.
- А то ты ни разу контрабанду не возил! - отозвался Афанасьев. - Вот не
прикидывайся... священным быком! Все равно не поверю. В конце концов, мы этого быка и по
частям перевезем. Пилите, Шура, пилите!
Колян Ковалев остался невозмутим и никак не обнаружил знакомства с классической
цитатой из произведения со столь созвучным моменту названием "Золотой теленок". Впрочем,
в XII веке до нашей эры это простительно.
Транспортировка золотого быка оказалась довольно утомительным занятием. Осел,
подсунутый Ковалеву и Афанасьеву ушлым привратником Рахотепом, оказался сущей
дохлятиной. Его тощие ноги тряслись. Первую половину дороги он никак не выказывал
усталости и только тряс головой, как выживший из ума старикашка, которого тащат в дом
престарелых. Вторая половина пути оказалась куда более сложной. Жизненные импульсы осла
иссякли как-то сразу. Это случилось посреди пустынной улочки. Длинноухий золотовоз
остановился, его ноги задрожали, и со всего размаху он грянулся оземь. Золотой идол,
завернутый в отрез ткани и крепко прикрученный к спине животного веревками, свалился на
землю. Конечно, египетским богам было угодно, чтобы это произошло в самом грязном месте в
Мемфисе. Чертыхаясь и поминая всех родственников, Афанасьев и Ковалев принялись
вытягивать и осла, и золотого быка из лужи. До написания мудрого детского стихотворения со
строчками: "Ох, нелегкая это работа. Из болота тащить бегемота", - оставалось около трех
тысяч лет, но, думается, действия наших незадачливых героев стали бы недурной
иллюстрацией к этим стихам. Наконец все трое (включая застрельщика всей возни,
престарелого осла) оказались по уши в грязи. Проходившие мимо редкие египтяне
рассматривали одного четырехногого и двух двуногих ослов безо всякого интереса. Помощи
никто предлагать и не собирался. И неизвестно, чем бы кончилось дело, не появись на
горизонте огромный рыжебородый Эллер. Он ходил за каким-то снадобьем для Альдаира, что
велела ему купить старая злая карга, теща парасхита Синуххета. Снадобья он не нашел, зато
прикупил два кувшина жуткой нубийской настойки. Содержимое одного из этих кувшинов уже
большею частью перешло в его желудок. Ужасная сивуха ударила в голову рыжебородого
диона, и потому он принялся вытягивать завязших в грязи с такой силой, что едва не оторвал
Афанасьеву руку, а Коляну Ковалеву не вывихнул плечо. Осел же, будучи извлечен из лужи
могучей дланью Эллера, недолго думал да и испустил дух прямо тут же.
Афанасьев, еще надеявшийся на то, что тяжеленную золотую болванку не придется
тащить вручную, тяжело вздохнул. Впрочем, до дома парасхита, где разместился Альдаир,
было не так уж и далеко. Взглянув на красную рожу Эллера, Женя отказался от мысли скрыть
от него то, что их наградили ценным призом.
Эллер ухватил завернутого в грязную ткань золотого быка и поднял его с такой
легкостью, как будто это был не почти центнер металла, а тюк с птичьим пухом, и спросил:
- Что сие?
- Пустяки, - заверил Женя. - Сувенир от местного населения.
- А Ключ? Кусок посоха того пророка, о котором ты много читал в вашем мире? Его вы
разыскали?
- Ключ? Видите ли, уважаемый Эллер, по всей видимости, те предания, что
рассказывали о пророке Моисее, не совсем соответствовали исторической действительности
и...
- Будь краток!!
- Вследствие чего следы перепутались. Быть может, реальный пророк Моисей и имя
другое носил, и вообще. Все-таки прошло столько времени! Так что мы не смогли отследить
четкое присутствие пророка Моисея в этом мире, хотя уверен, что эпоха выбрана верно:
все-таки вы, уважаемый Эллер, и ваш коллега не могли делать таких ошибок, как делаем мы,
люди. - Разглядев свирепеющее выражение лица Эллера, Женя решил пуститься совсем уж в
низкопоклонническую лесть. - Вне всякого сомнения, высокочтимый Эллер, по возвращении в
Россию вы сможете найти себе более достойных помощников, нежели мы.
Дион напоминал обиженное дитятко, не получившее любимой игрушки. Правда, дитятко
было двух метров ростом и обросло бородой, но поступки у него были совершенно детские.
Услышав о том, что "отмычки номер один" нет, он гневно затопал ногами, а потом подхватил
тушу дохлого осла и запустил ею в близлежащую хижину. Крыша провалилась, и труп
несчастного животного свалился на головы проживающим под ней египтянам. Эллер заорал:
- Значит, презренные, вы не нашли того, для чего предназначила вас наша воля! Мы
сделали все, а вы не оправдали оказанного вам высокого доверия!!
- Где-то я это уже слышал... - простонал Афанасьев и увидел, что в громадной ручище
Эллера появился молот, описавший первое вращательное движение.
Неизвестно, что сталось бы дальше... Но тут ситуацию спас Колян. Бравый брателло не
привык, чтобы на него так орали. К тому же тут не было Тангриснира, приводившего его в
уныние, близкое к тихой панике. А Эллер пугал его меньше. Колян выкатил грудь колесом и
предпринял ответную звуковую атаку:
- Ты, рыжебородый! Думаешь, если своей кувалдой швыряешься, так все можно! Я у
тебя в шестерках не подписывался гонять! Не, не надыбали мы этого Моисея! И че? Сам бы
попробовал! А то сидишь себе в конторе у этого патологоанатома, бухло местное жрешь, а
может, и трахнул уже кого! А мы, между прочим, нехило потрудились! У меня и так все на
ушах ездят, а тут еще ты со своими воплями! Сначала этот придурочный Тотмекр лепил про
своего быка, потом местная соска Тату под утро предлагала на ней жениться, а под конец
задолбал этот чертов Ару! Че он только не лепил!! А я не нанимался слушать биографию его
подельника Месу! Типа гулял Месу по пустыне, а тут вдруг видит горящий куст и...
- Что-о-о-о?! - взревел Женя Афанасьев. - Куст?
- Ну да. - Колян снизил тон, потому что несколько ошалел от такой экспрессии
Афанасьева. - Про куст мне зачехлял. Да я ему сам рассказал бы сколько угодно. Мне гид
рассказывал, когда я в прошлом году с телкой в Египет махнул. Типа называется растение
диптам, выделяет какие-то там летучие эфирные масла, на солнце может загореться.
- Черт побери! - простонал Женя, садясь в лужу. - Диптам, растение, обитающее на
Синайском полуострове! Неопалимая купина! И про него рассказывал Ару! Когда Месу был....
Какой же я дурак! Какой же я дурак! Диптам, или куст Моисея! - Колян поскреб в затылке.
- Да этот Месу меня еще вчера замучил, - сказал он. - Выпил вина и начал бубнить
что-то про то, как путешествовал по какой-то моавитской пустыне. У него еще базар жуткий,
ничего понять нельзя, бубнеж какой-то. Он говорит, что в детстве, когда он еще совсем сосунок
был, над ним какая-то падла подшутила: положила перед ним золотые монеты и угли из костра.
А он вместо голдовых монет взял уголек, да и сразу в рот. Вот и...
Афанасьев аж взвыл:
- Ну конечно! Идиот! Ну как же я сразу не догадался... Месу! Ару! Ару - египетская
форма имени Аарон, пророк Аарон, брат Моисея по Библии! А Месу... А Месу - египетская
форма имени Моше, или Моисей!! И ведь я предполагал, что на самом деле все могло быть
совсем не так, как сказано в Библии! Моисей оказался египетским жрецом, потому что Месу -
египетское имя! И идол золотого тельца, который в Библии провозгласил Аарон... ну конечно
же телец - это золотая статуя быка Аписа, которую евреи, наверно, утащили из Египта! -
Говоря это, Женя бил себя по голове со все большей амплитудой. - И кому мог поклоняться
Аарон, если, как оказалось, он был жрецом Птаха и Аписа, жрецом по имени Ару!
Косноязычный Моисей и красноречивый Аарон! Идиот!! Болван!!!
Из-за изгородей пугливо выглядывали египтяне. Квартал был бедный, так что местное
босячество вмешиваться не рисковало.
Наконец Женя успокоился. Он вылез из грязи и, стараясь говорить спокойно, произнес:
- Вот что, уважаемый Эллер. Я не знаю, как все это вышло. Наверное, действуют законы
детерминизма и высшей предопределенности...
- Женек!! - влез Колян Ковалев.
- Хорошо. Буду краток. Нас выбросило в нужное время и в нужное место. Просто мы
сразу не поняли, насколько точно попали.
- Погоди, - сообразил Ковалев, - я так понимаю, что Месу - это и есть тот пророк,
который нам нужен? Так ведь здесь он не еврей и вообще какой-то дурень. Какой из него
пророк?
- Значит, это еще в будущем. Но жрец Месу - это и есть будущий пророк Моисей,
теперь я понял точно!
- А, ну ладно, - сказал Колян. - Тогда все совсем не так кисло, как рисовалось.
Вернемся обратно к старине Тотмекру в его контору, разыщем там Месу и возьмем у него кусок
посоха. Я ведь так понял, без разницы, какой посох, главное, что его недавно касался наш
клиент?
- Ты правильно понял.
Завершающий этап операции под названием "Отмычка номер один" был назначен на
ночное время. Так рассудил пришедший в себя Альдаир. Правда, силенок у него было
маловато, как и у Эллера, но по сравнению с обычными людьми они все равно были как слон
против моськи.
Золотую статуэтку Аписа до поры до времени припрятали в надежном месте. По крайней
мере, так полагал Афанасьев. Если бы он знал, что их выследил Ару, то без труда вычислил бы,
что золотой телец, которому поклонялись в Библии, и есть тот самый... В общем,
неисповедимы пути твои, Господи.
В то самое время, как пришельцы из чужого мира готовились ломать посох,
обнаруженный в руках жреца Месу, не кто иной, как владыка Верхнего и Нижнего Египта
Рамсес II, скучал. Богоподобному правителю было нечем заняться. Недавно он заключил мир с
хетхами и даже женился на дочери тамошнего царя. Дочь оказалась стервой, но Рамсеса это
даже забавляло - первое время. Потом выходки новой супруги наскучили, он оставил ее в
своем громадном дворце в Фивах, а сам уехал в Мемфис на церемонию, посвященную быку
Апису. Вселившись в свой огромный мемфисский дворец, мало чем уступающий фиванскому,
фараон принялся активно зевать. Его ничто не занимало. Даже церемонию, которая была
назначена на завтра, он воспринимал с плохо маскируемым пренебрежением.
Фараон Рамсес правил Египтом уже около тридцати лет, и состояние, которое другой
тиран назвал впоследствии "головокружением от успехов", давно уже перешло в неизлечимую
стадию. Его давно перестали впечатлять смотры художественной самодеятельности,
именуемые здесь, в Египте, торжественной встречей фараона. Рамсес въехал в Мемфис
примерно в то же самое время, когда Женя Афанасьев и Колян Ковалев - по вине безвременно
издохшего осла - упали в грязную лужу на окраине города. Рамсес проследовал на своей
колеснице, кидая туманные взгляды на встречающих. Десятки тысяч людей с
верноподданническими слезами на глазах осыпали его путь дождем цветов, едва
распустившихся бутонов, зеленых листьев и пальмовых ветвей. Номархnote 7 Мемфиса,
почтенный плешивый Нефермаат, и верховный жрец храма Птаха Тотмекр повалились в пыль
перед конями фараона и принялись лобызать землю. Рамсес некоторое время наблюдал за этой
малогигиеничной процедурой, а потом милостиво позволил проводить себя во дворец.
Здесь он отужинал, а потом повернулся к номарху, толстячку с клочковатыми сединами, и
сказал:
- А что, Нефермаат, есть тут у вас приличные фокусники? Давно не зрел я чудес.
- О великий фараон, - склоняясь к Рамсесу, пропел номарх, - если солнцеликому
владыке Египта угодно, чтобы...
- А покороче можешь? - почти по-ковалевски перебил его фараон.
- Все маги и жрецы Египта, владеющие тайным знанием вещей, к твоим услугам. Вот, к
примеру, придворный маг Серпеат...
- А, этот занудный прыщ? - снова не дослушал его фараон. - Так он все свои знания
утопил в вине. Хотел превратить свой жезл в светящийся вихрь, а вместо этого получил козу.
Бодливую к тому же. И не говори о нем.
- А почтенный нубиец Абырвалг, чья кожа черна как ночь?
- Его переехали лошадями. Не знаю, когда он снова сумеет таскать свою черную
задницу.
- О великий! - Номарх Мемфиса даже подпрыгнул от снедающей его угодливости. -
Да будет тебе известно: верховный жрец храма Птаха, из придела которого выйдет завтра
священный бык Апис, говорил, что среди его жрецов есть двое умельцев, обучившихся разным
фокусам в чужеземных странах. Если бы вдруг ты повелел...
Фараон передернул широченными плечами. Огромное ожерелье-воротник, закрывавшее
верхнюю половину его груди, заблистало драгоценными камнями. Рамсес сделал легкий жест
рукой, и номарх умчался на коротких ножках. Под сводами огромного дворца перекатился его
голос:
- Солнцеликий фараон требует пред свои очи жрецов Ару и Месу из храма Птаха!
Немедленно послать за ними в храм и уведомить верховного жреца Тотмекра! В храм!
В это же самое время Альдаир, Эллер, Колян и Женя Афанасьев неслись в том же
направлении. Пешком идти никто не захотел, а способность перемещения требовала слишком
много энергии. К тому же использовать это качество дионов в таком крошечном деле, как
марш-бросок от хижины парасхита Синуххета до храма Птаха, - это все равно что копать
огород экскаватором. Потому воспользовались повозкой, запряженной двумя ослами. Это
средство передвижения, конечно, сильно проигрывало джипу Коляна Ковалева, снабженному
движком в триста "лошадей" и оставшемуся где-то там, в невообразимых далях пространства и
времени. Но за неимением трехсот лошадиных сил пришлось воспользоваться двумя ослиными.
В храме Птаха их встретил переполох. Помимо переполоха, удалось встретить еще и
пастофора Менатепа, при виде Коляна и Афанасьева переменившегося в лице. Только что на
его глазах жрецов Ару и Месу увели во дворец фараона, и Менатеп, как человек с нечистой
совестью, подумал: на расправу. Теперь, увидав своих недавних разоблачителей, он понял, что
настал и его черед. Пастофор коротко взвыл и пополз куда-то на четвереньках, пересчитывая
головой колонны. Колян настиг его, встряхнул и спросил свирепо:
- Эй, Менатеп, прохиндей, где Ару и Месу?
Пастофор шлепал губами и пытался выговорить что-то, но ничего путного сказать не мог.
Наконец удалось узнать, что недавно за ними пришли воины из охраны самого фараона и
увели. Имя светлого фараона насмерть перепуганный расхититель храмового имущества
выговаривал минуты две. После этого сунул нарисовавшемуся рядом с ним Жене Афанасьеву
золотой браслет с тонкой гравировкой и рубинами, искусно вставленными по всей окружности.
Корыстный Ковалев немедля оценил штуковину примерно в десять тысяч евро, в связи с чем
хотел присвоить драгоценность. Женя упирался. Вмешавшийся Альдаир откинул Коляна в
сторону, как нашкодившего котенка, и обратился напрямую к пастофору Менатепу:
- Где находится сей дворец?
Менатеп воззрился на белокурого гиганта с ледяными голубыми глазами и, коротко
охнув, попытался потерять сознание. Впрочем, еще двух минут хватило на то, чтобы выяснить
местонахождение фараонского дворца и то, как к нему добираться.
Уже темнело, когда вся четверка проехала на своих ослах по дороге вдоль Нила к самому
дворцу фараона. Колян Ковалев, который усиленно спрашивал, "на каком километре дороги,
чтоб вдруг не проехать мимо", находится жилье владыки Египта, понял глупость своих
вопросов еще на дальних подъездах к нему. ТАКОЕ нельзя было проехать мимо.
Дворец Рамсеса представлял собой целый ансамбль. Личные покои фараона были
обращены фасадом к Нилу. К самому большому зданию, где находились праздничные и
приемные залы, с обеих сторон примыкали тройные ряды строений разной величины, но
одинаково великолепные. Все они были связаны между собой грандиозными колоннадами или
мостами, перекинутыми через каналы. Архитектурный ансамбль утопал в роскошных садах,
питающихся водой от каналов, и дворец выглядел как небольшой, но феерически роскошный
город, стоящий на островах. На высоченных мачтах, воздвигнутых у всех ворот дворца, реяли
красные и синие флаги. Это означало, что фараон находится здесь, в своем дворце.
Ковалев, для которого верхом архитектуры оставались особняки российской элиты по
Рублевскому шоссе, открыл рот и больше не закрывал его. По сравнению с дворцом фараона
даже Большой театр (куда Колян как-то с большой помпой ездил смотреть балет про лебедей)
показался ему маленьким флигелем, где живут сторожа. Кстати, о сторожах. Вся громадная
территория дворца, с садами, каналами, колоннадами и мостами, была обнесена высокими
стенами. Громоздились грозные башни, у многочисленных ворот несли караул стражники,
вооруженные с ног до головы. Быть может, по сравнению с Эллером и Альдаиром они
выглядели и мелковато, но количество их было таково, что не имело никакого смысла соваться.
По крайней мере,
...Закладка в соц.сетях
