Жанр: Фантастика
Блюз для винчестера
...говейно поклонился ему, приподняв шляпу, и торжественно произнес:
- Достопочтенные джентльмены, мистер Морган, мистер Такер!
Бен и Харви недоуменно переглянулись, но профессор все так же напыщенно
продолжал:
- От лица всей мировой науки я, ничтожный землекоп, приношу вам свои глубочайшие
извинения! Питерс, не окажете ли услугу? Вы сможете, соблюдая все меры
предосторожности, выдернуть эту деревяшку из земли, но так, чтобы не повредить
ее?
- Это не очень-то хорошо, док, - нахмурился Харви Дрейк. - Вы знаете, как
поступают с расхитителями чужого прииска? В лучшем случае их закапывают головой
вниз.
- А в худшем? - полюбопытствовала Милли.
- Вниз ногами. А голову постепенно расклевывают вороны.
Профессор, не дожидаясь помощи, сам схватился за столб.
- Вам не следует принимать эти процедуры близко к сердцу, Харви. Ничего
страшного, я надеюсь, не случится. Завтра же мы воткнем столб на место. А пока
давайте поскорее зароем его поглубже в песок, чтобы его вид не смущал нас. Или
тех, кто нас навестит.
Никогда еще Степан не видел доктора Фарбера таким счастливым. Профессор даже
напевал что-то, отмеривая шаги по песчаной косе и втыкая через каждые десять
шагов срезанные ветки, которые отмечали места взятия проб.
- Одна лопата - хорошо, а восемь - лучше, - посмеиваясь, повторял он.
Так началась "чисто геологическая работа", как называл профессор это ковыряние
на чужом участке. Никто не остался без дела. Трое промывали песок лотками в
реке. Двое таскали то песок, то воду к брезентовому желобу на шестах. А женщины,
с их острым зрением, склонились над корытом с водой, где они покручивали свои
плоские чашки с промытым песком.
Харви, старый золотоискатель, подсказывал Степану, как удобнее встать, как
половчее взять лоток и сколько песка брать для пробы, чтобы не терять время, но
и не ломать поясницу из-за лишней тяжести. Сказывался его старательский опыт.
- Много ты заработал на приисках? - спросил его Гончар, растирая пальцами под
водой куски глины.
- Не помню. Все равно те деньги ушли, как вода через пальцы. Слушай, Стивен, не
нравится мне это.
- Мне тоже.
- Первое, что мне не нравится, так это работа на чужом участке. Ты знаешь, как я
отношусь к воровству. А ведь это самое настоящее воровство, как ни крути. Но это
еще не все. Второе гораздо хуже, Стивен, гораздо хуже.
- Ну, что еще тебе не нравится?
Харви выпрямился, потер поясницу и сказал:
- Нет здесь никакого золота.
- Погоди, мы ведь только начали, - сказал Степан и только сейчас заметил, что
солнце давно уже опустилось к самой линии гор. Занятно. Ему казалось, прошло не
больше часа.
- Я тебе могу сказать по цвету песка. По вкусу глины. И еще по сотне примет. Нет
здесь никакого золота. Даже самого паршивого.
- Надеюсь, что вы правы, Харви, - послышался голос профессора.
Фарбер стоял у нижнего конца желоба и ворошил пальцами меховой коврик, на
котором должны были осесть золотые крупинки.
- Могу сказать совершенно определенно. Я тоже не наблюдаю здесь никаких
признаков месторождения. Ни по своему геологическому строению, ни по химическому
составу грунта этот участок не напоминает золотоносную зону.
- Значит, можно укладывать чемоданы? - спросил Степан.
- Ни в коем случае! - с воодушевлением воскликнул Фарбер. - Мы скрупулезно
проверим все отмеченные точки! Все до единой. И проверим с предельной...
- Ой! Есть! - вскрикнула Росита. - О, Господи! Сэр! Доктор! Есть! Посмотрите,
это то, о чем вы говорили?
Профессор Фарбер недовольно поморщился и, вытирая руки о фартук, неспешной
походкой направился к столу, над которым склонились женщины. Оливия Фарбер
выпрямилась и, с сочувствием глядя на приближающегося мужа, сказала:
- Я искренне надеюсь, что Росита ошибается, но очень, очень похоже... Польди,
неужели это алмаз?
36. АЛМАЗЫ, КОТОРЫХ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ
Вечером, когда все собрались у костра, доктор Фарбер открыл наконец своим
спутникам ту причину, по которой они здесь оказались.
Он начал издалека, напомнив историю финансовой пирамиды под названием "Северная
Тихоокеанская железная дорога".
Когда-то никто в Америке не верил, что человеку по силам соединить
железнодорожными путями два океанских берега континента. Но после того, как
Трансконтинентальная магистраль была все-таки проложена, американцы впали в
другую крайность, и теперь уже все верили, что строительство новых дорог - это
самый прибыльный и надежный бизнес. Банки смело вкладывали миллионы в это дело,
и блестящие нити рельсов перерезали просторы прерий. Когда же стало известно о
планах постройки дороги на севере страны, от желающих стать акционерами новой
компании просто отбоя не было.
Эта компания была предприятием, куда вливались сотни миллионов долларов:
сбережения вдов и наследства сирот, капиталы мелких банков и торговых фирм,
скудные накопления сотен тысяч тех, кто пытался вырваться из бедности.
Строительство новой линии охватывало огромную территорию, почти треть страны. На
рекламных проспектах эта линия тянулась от Великих озер через верховья Миссури и
Скалистые горы к Тихому океану.
Однако так привлекательно и многообещающе будущая дорога выглядела только на
бумаге. Пока что велись предварительные изыскания и укладывались первые мили
путей, но и этого было достаточно, чтобы подогревать энтузиазм вкладчиков. И
все-таки доктор Фарбер с самого начала подозревал, что руководство компании
только делает вид, будто осваивает эту гигантскую строительную площадку
протяженностью в тысячу четыреста миль.
Конечно, вполне вероятно, что дорога пройдет по землям, богатым золотом,
серебром и медью. Конечно, если осваивать просторы прерии, то можно добиться
высоких урожаев. Но все это - дело далекого будущего. С каких таких выгодных
операций могут уже сегодня набегать высокие дивиденды для множества акционеров?
Эти земли не освоены и не будут освоены еще десятки лет. Не говоря уже о суровой
природе тех мест, достаточно вспомнить об основном препятствии - на этой земле
проживают десятки индейских народов, само существование которых окажется под
угрозой. Индейцы никогда не сделаются кондукторами или рудокопами, никогда не
встанут за плуг. Им придется либо умереть от голода и болезней, либо уйти куданибудь,
на юг или на север. А те, кто не захочет уходить, возьмутся за оружие.
Значит, новая железная дорога - это новая война.
Скорее всего, руководство компании прекрасно понимало все это. Шумная реклама
нужна была только для того, чтобы распалять воображение вкладчиков и
подталкивать их к покупке все новых и новых акций с гарантированным дивидендом.
Рано или поздно эта финансовая пирамида должна была обрушиться. Так оно и
случилось. В сентябре семьдесят третьего года банкирский дом, финансировавший
строительство дороги, "приостановил платежи по дивидендам", как деликатно
выразилась депеша Нью-Йоркской биржи. Это означало полное банкротство
банкирского дома и всей Северной Тихоокеанской компании.
Сотни тысяч людей, отдававших свои сбережения на постройку дороги, были разорены
в одно мгновение. Их акции превратились в никчемные бумажки. Отчаяние и
озлобленность пострадавших вкладчиков были беспредельны. Но их печальная участь
должна была послужить горьким уроком для каждого. Казалось, что должны пройти
годы, десятки лет, чтобы в людях снова появилось доверие к самому слову "акция".
Однако всего через несколько лет после этой финансовой катастрофы сотни тысяч
мелких вкладчиков уже принялись охотиться за акциями новой алмазодобывающей
компании!
Конечно, на людей магически действовало само это слово - алмазы...
Совсем недавно газетные полосы кричали об открытии невиданного алмазного
месторождения в Южной Африке. Неужели Америка хуже? Здесь есть золото и серебро,
значит, должны быть и алмазы! Надо только искать, искать, искать.
И алмазы были найдены, как по заказу.
На этом месте профессор сделал паузу, поскольку Росита приготовила кофе. Сидя
по-турецки на расстеленном одеяле, доктор Фарбер мрачно держал перед носом
изящную фарфоровую чашку, довольно странно смотревшуюся здесь, среди диких гор.
- Я не слышал об алмазах, - сказал Степан Гончар. - Наверно, до нашей глуши еще
не дошли эти разговоры.
- Естественно. Эти разговоры не должны были даже выйти за порог кабинета. Об
алмазах полагалось знать только нескольким людям. Все это предприятие с самого
начала было окутано покровом тайны, - иронично протянул профессор. - А началось
все очень обыденно...
Эта история началась, когда в одном из банков Сан-Франциско появилась пара
оборванцев, типичных старателей с глухих приисков. Они держались робко и
неуверенно, и банковские служащие долго не могли понять, что им надо. Наконец
они добились, чтобы их принял "самый главный" из клерков. Запершись в его
кабинете, эти парни, Генри Морган и Энди Такер, отдали на хранение небольшой
кожаный пакет, содержимое которого следовало хранить под строжайшим секретом.
Клерк все же сумел выудить из них признание, что в пакете алмазы. Старатели
заставили его поклясться, что он никому не раскроет их тайну, после чего
исчезли.
По всей видимости, Морган и Такер знали, кому можно доверить такой секрет. Не
прошло и недели, как сведения о пакете с алмазами дошли до самых богатых семей
Сан-Франциско. Разработка алмазных месторождений - дело чрезвычайно выгодное, но
требует огромных капиталовложений. Всем было ясно, что двум нищим старателям,
которые обнаружили россыпь, не под силу будет справиться с такой работой.
Поэтому следовало немедленно выкупить у них этот участок. Выкупить за любые
деньги и как можно скорее, пока о находке не прослышали другие. Но старатели
исчезли, словно растворились в горах Калифорнии. По счастливой случайности,
через несколько недель они сами объявились в том же самом банке, чтобы пополнить
свой вклад в банковском сейфе.
На этот раз грязные оборванцы оказались в центре внимания самого изысканного
общества. Они не долго сопротивлялись напору тех, кто мечтал стать их
компаньонами. Особенно податливыми парни стали после того, как получили по
триста тысяч долларов. Пересчитав деньги, Морган и Такер согласились включить
своих новых друзей в состав приисковой компании, которая и должна была начать
разработку алмазных россыпей. Однако хитрые старатели не торопились сообщать,
где именно находится их месторождение. Для начала они отправились в
сопровождении компаньонов на Восток, и там, в Нью-Йорке, знаменитая ювелирная
мастерская Тиффани подвергла найденные алмазы тщательной проверке.
Как только выяснилось, что алмазы настоящие, к новой приисковой компании
немедленно присоединились и нью-йоркские банкиры. Они изрядно пополнили ее
капитал, но решили устроить проверку месторождения для того, чтобы развеять
последние сомнения (свои и своих будущих вкладчиков). Самые въедливые
специалисты, забраковавшие не одну сотню проектов, отправились вместе с
первооткрывателями на прииски. Простодушные и неотесанные с виду старатели
сумели обставить проверку так, что специалисты не выяснили ни координат алмазных
копей, ни хотя бы примерного пути к ним. Но по возвращении в Нью-Йорк самый
главный эксперт заявил, что где-то в Колорадо, на сороковой параллели,
действительно существует сказочно богатая алмазная россыпь.
Началась бурная скупка акций новой компании, и за считанные дни в дело было
вложено больше десяти миллионов долларов. Алмазная лихорадка охватила Запад.
Каждый стремился разбогатеть если не на самих алмазах, то хотя бы на перепродаже
алмазных акций. Месторождение в Колорадо обещало сделать Америку главным
поставщиком бриллиантов в мире.
Но был среди американцев человек, которого весть о грандиозном географическом
открытии не обрадовала, а повергла в глубокую тревогу. Горный инженер и геолог
Кларенс Кинг уже несколько лет вел исследование сороковой параллели по поручению
Конгресса. Он не встретил никаких следов алмазов на своем пути. И та шумиха,
которая поднялась на Западе, могла означать одно из двух. Либо Кинг прозевал
неслыханное национальное богатство, и тогда все его исследования, прошлые и
будущие, не стоят ни цента. Либо никакого месторождения не существует, а эти
старатели - величайшие мошенники.
Кларенс Кинг поделился своими опасениями только с самыми близкими коллегами.
Поскольку все алмазные предприниматели строго хранили в тайне расположение
россыпей, Кингу и его друзьям пришлось собирать информацию по крупицам. В конце
концов они решили отправить надежных людей во все неизученные районы Колорадо
поблизости от сороковой параллели. Рано или поздно кто-нибудь должен был
обнаружить эту таинственную россыпь и обследовать ее.
Штаб Кинга расположился в Денвере. Сюда стекались все сведения, которые
удавалось выудить у владельцев и экспертов компании. Последнюю депешу о
местонахождении россыпи профессору Фарберу должен был доставить один из курьеров
Кинга. Он наткнулся на бандитов, но каким-то чудом письмо все-таки дошло до
адресата, и вот теперь экспедиция Фарбера обнаружила секретное месторождение. И
впервые в своей практике многоопытный геолог Леопольд Фарбер испытал глубочайшее
разочарование, получив положительный результат. Преодолев неслыханные
препятствия...
- Одну минуту, док, - вежливо, но решительно перебил профессора Харви Дрейк. -
Насчет препятствий. Если бы я нашел алмазную россыпь, я бы тоже постарался не
болтать о ней на каждом углу. И я бы оставил возле россыпи надежных охранников,
чтобы здесь не шатались посторонние. Эти парни, Морган и Такер, знают свое дело.
И еще они знают законы. А по закону то, чем мы с вами занимаемся, это покушение
на частную собственность. Поэтому нам остается только закопать этот алмаз
обратно в песок и сматываться отсюда как можно быстрее.
Он так важно произнес слово "алмаз", что Степан невольно засмеялся. Находка была
величиной с пшеничное зерно и примерно такой же формы. Трудно было поверить, что
этот блестящий осколок кто-то всерьез называет драгоценным камнем, да еще и
готов платить за него немалые деньги.
- Ты прав, Харви, - сказал он. - Эти парни знают свое дело. Вопрос в другом -
какое дело они знают? По-моему, Морган и Такер водят за нос всю Америку.
- Что вас наталкивает на такие выводы, мистер Питерс? - спросила Оливия Фарбер.
Степан Гончар призадумался. Он-то хорошо знал, что в его мире были известны
разные алмазы, но только не из Штатов. Якутские, африканские, индийские - но об
американских он никогда не слышал. Про золото и нефть Аляски - слышал, про
железную руду Миннесоты, про уран Аризоны и про многое другое - тоже слышал. Об
алмазах - никогда. Но как растолковать это далеким предкам, среди которых ему
приходится жить?
- Меня наталкивает на эти выводы количество трупов, которыми просто усеяна наша
дорога сюда, - сказал он.
И профессор вдруг хлопнул себя по колену:
- Усеяна! Именно усеяна!
Он вскочил на ноги.
- Прекрасно, Питерс! Вы подсказали мне правильное решение!
- Значит, сматываемся? - спросил Дрейк. - Мне очень не хочется увеличивать число
покойников.
- Нет, мой драгоценный Харви! Не сматываемся. Мы остаемся здесь и будем искать
эти алмазы и дальше. Их здесь нет, я в этом уверен. Это зернышко было
подброшено, когда Морган и Такер привозили сюда экспертов из Нью-Йорка. Оно было
посеяно! Готов съесть свою шляпу, если завтра мы найдем хотя бы еще один алмаз!
В разговор вступил Бен Смоки:
- Видал я ребят, которые ели собственные мокасины. Так что шляпой меня не
удивить. Вы, док, человек образованный, вот вы мне и растолкуйте - какой вам
интерес копаться тут дальше? Россыпь мы нашли? Нашли. Вы свое дело сделали?
Сделали. Пора поворачивать домой. У всех нас есть дела дома. Наши дела не тянут
на миллион баксов, но за нас их никто не сделает. Мне вот надо стадо перегонять,
а вам, к примеру, наукой заниматься. А мы вместо этого торчим тут, на чужом
участке, и рискуем своей шкурой, между прочим. Так мне хочется знать - какой в
этом интерес? Для вас и для нас, а? Какой?
- Если речь о вашем интересе, то за эту прогулку каждый из вас получит по сто
долларов, - пообещал Фарбер. - Что же касается меня, то я просто выполняю свои
обязательства перед друзьями. Кларенс Кинг - мой старый товарищ. Вы, Бен,
помогаете своим товарищам, а я - своим. В этом нет ничего удивительного.
- Тогда я заткнулся, - буркнул Смоки. - Друзья - совсем другое дело.
- Последний вопрос, док, - поднял руку Степан Гончар. - Теперь мне все понятно.
Вы хотите разоблачить аферистов? Прекрасно, я с вами. Я даже могу вам
подсказать, кто стоит за этой аферой. По крайней мере, одна фигура нарисовалась
вполне четко. Это тот самый мистер Рочестер, который так охотно согласился
сопровождать вас в походе к Семи Озерам. Впрочем, сейчас это не имеет никакого
значения. У меня только один вопрос. Почему вы начали свой рассказ с истории про
железную дорогу? Что общего между прогоревшей компанией и этими алмазами?
Наверняка есть что-то общее, не так ли?
Профессор согласно кивнул, однако ничего не ответил, задумчиво потирая висок.
Наступившую тишину вдруг нарушил голос Милли:
- Подумаешь, тайна мадридского двора! Папа, да скажи ты про Рейнольдса! Или,
если тебе неудобно, я сама все расскажу!
- Хорошо, - уступил Фарбер. - Мой друг, мой финансовый покровитель и компаньон
Говард Рейнольде... Это он разорил Северную Тихоокеанскую дорогу. Рейнольде и
его напарник, Джеральд Даунвуд, организовали эту компанию через подставных лиц,
и они же в один момент избавились от всех ее акций, а на следующий день пирамида
обрушилась. Я подозреваю, что и в случае с алмазной корпорацией именно Говард
является главным игроком. Говорят, преступник, который убивает топором, никогда
не возьмется за револьвер. Преступный почерк не изменить. Здесь мы видим тот же
самый почерк. Шумиха на пустом месте, обмен денег на разноцветные бумажки.
Деньги перекачиваются по тайным каналам в засекреченные компании, а у людей
остаются фантики.
- Приехали, - только и мог сказать Гончар. - Даунвуд, говорите, был напарником
вашего дружка? Так Рочестер - это же и есть Даунвуд! Послушайте, док, а
Рейнольде знает, чем вы тут занимаетесь?
- Надеюсь, что нет. Моя экспедиция вышла на поиски рудных минералов. О наших с
Кингом делах не знает никто. По крайней мере, я на это надеюсь.
- Зря надеетесь, - бросил Дрейк. - Эх, профессор, до чего же вам повезло, что мы
на вас работаем! Без нас вы бы давно уже пропали. Ведь за вами охотится
настоящая банда. Я-то думал, чего им от вас надо? А теперь ясно. Ничего им не
надо. Им надо только, чтоб вы не добрались до алмазов. А если доберетесь, чтоб
здесь и остались. Так что, леди и джентльмены, мне очень неприятно это говорить,
но жить нам осталось не больше суток. Завтра вечером нас догонят эти чертовы
ботаники с калифорнийскими седлами.
- Они не знают, где мы, - сказал Фарбер не очень-то уверенно. - Никто не знает,
где эта россыпь.
- Их могут направить, - сказал Степан.
- Тогда я им не завидую, - воинственно проговорила Милли.
- Хорошо, вы меня убедили. - Профессор обнял за плечи Мелиссу. - Завтра уходим
отсюда. После обеда. Но с рассветом мы проверим еще десять проб. Только десять,
и всё.
37. КОНЕЦ ДИСКУССИИ
Степан выдернул ветку, отмечавшую место очередной пробы, и ладонями разгреб в
стороны верхний слой гальки. Копнув лопатой, наполнил лоток и пошел к реке. Вода
покрыла лоток, и вялые струи взмутили рыхлую глину. Степан отбрасывал гальку и
глинистые комки на берег. Очистив пробу, он взял лоток за один конец, а другой
немного наклонил под водой, непрерывно встряхивая и покачивая. Песок на глазах
менял цвет, становясь все более однородным. Иногда Гончар ворошил его, и каждый
раз мути поднималось все меньше и меньше.
Наконец весь оставшийся песок вытянулся на дне лотка узкой длинной полоской.
Степан осторожно смыл то, что было на самом ее конце, а остаток пересыпал на
жестяной совок и понес его к костру. Он заметил какие-то блестящие крупинки
среди серого песка, но не стал их выбирать. Никуда не денутся.
Шлих был просушен и рассыпан по фарфоровой пластинке.
- Есть пиропы, - сказала Оливия Фарбер, пинцетом отодвигая в сторону блестящие
красные зернышки. - Уже тридцать шесть пиропов и три алмаза.
- Копать дальше? - спросил Степан.
- Осталось всего три пробы, - с безнадежным вздохом ответила жена профессора. -
Хотя мне уже все ясно.
- Мне тоже все ясно! - закричал профессор, распрямившись над водой с лотком в
руках. - Мне давно все ясно! Оливия, перестань меня мучить своим пессимизмом!
Здесь нет никаких алмазов!
Но алмазы были. В каждой пробе обязательно обнаруживались либо сами алмазы, либо
их непременные спутники, кристаллы пиропа. И каждая такая находка вызывала новые
возгласы разочарования у терпеливых старателей.
Когда все десять намеченных проб были взяты и исследованы, сорок восемь пиропов
и четыре алмазных зернышка были пересыпаны в кожаный пакет.
- Вот мы и разбогатели, - заметил Степан Гончар. - А я и не знал, что алмазы
добываются таким же способом, что и золото.
- Разве это добыча? - скривил губы Харви Дрейк. - Золотую песчинку я могу
продать в любом салуне. А что делать с этими осколками? Может, какой-нибудь
ювелир и польстится на такие камешки. Только я что-то не видел вокруг ни одного
ювелира. Нет, парни, это не добыча. Может быть, надо копнуть глубже, чтобы найти
камни покрупнее? Мелочь, она всегда держится наверху.
- Действительно! - Профессор хлопнул себя по лбу. - Если Морган и Такер все это
подстроили, то камни должны быть у самой поверхности. Не стали бы они копать
глубокие ямы. Харви, гениально! Давайте снова пройдем по всем местам, где взяли
пробы.
- И что нам искать на этот раз? - спросил Степан.
- Искать ничего не надо. Вы сможете отличить нетронутый грунт от того, который
уже был однажды вскопан? Это и будет самым главным доказательством. Мы нашли
камни, которые были закопаны, а не принесены сюда рекой. И я уверен, что в
плотном грунте мы уже не найдем ничего - ни пиропов, ни алмазов.
- Мне это и так ясно, - проворчал Бен Смоки.
- Время, время, профессор, - недовольно сказал Штерн. - Нет смысла так
рисковать. Мы установили место. Сообщим об этом Кингу. Пусть он пришлет сюда
хорошо вооруженный отряд, желательно с шерифом, и пусть они довершат нашу
работу. А нам пора уходить.
- Мы уже практически ушли, Фредерик. Можете пока сворачивать желоб, он нам
больше не понадобится. Оливия, начинай укладывать вещи. Росита тебе поможет, а
ты, Мелисса, останься. Если даже твои глаза не увидят новых алмазов, значит, все
в порядке.
Они начали углублять ту ямку, в которой нашли больше всего пиропов. Копать стало
тяжелее - грунт здесь был гораздо более плотный. И ни одна новая проба больше не
приносила алмазов. Предсказание Фарбера наконец-то исполнилось.
Пока Харви, Бен и профессор работали с лотками, Степан зарывался все глубже и
глубже. Стоя по грудь в прохладной яме, он устало вытер пот со лба и привычно
оглядел берега озера.
Почти незаметные точки двигались между сверкающим лезвием воды и бурой стеной
отрогов. Их было видно только тогда, когда они пересекали светлые песчаные
наносы на берегу.
- Харви, Бен, - позвал Степан, выбираясь наверх по осыпающимся краям ямы. -
Кажется, мы дождались.
В бинокле эти точки превратились в едва различимые силуэты всадников. Гончар
насчитал шестерых, и даже на таком расстоянии было видно, как развеваются полы
длинных плащей.
- Док, Фред, уведите женщин к лошадям, за скалы, - попросил Бен, опустив свою
подзорную трубу. - Сидите там тихо и не вылезайте, пока мы не позовем вас
обратно.
- Штерн, прихватите свой "шарпс", - сказал Степан.
- А мне винтовку? - обиженно повернулась к нему Милли.
Степан вынул из чехла винчестер и бросил его. Девушка ловко поймала винтовку,
правда, двумя руками, а не одной. Но Гончару стало ясно, что она умеет
управляться с таким оружием.
- Быстрее, быстрее, - подгонял профессор свою жену и Роситу, которые торопливо
шагали вдоль реки, прихватив с собой мешки с посудой и одеяла. Собака,
оглядываясь, бежала перед ними, словно показывала дорогу.
Харви Дрейк повесил "спрингфилд" за спину и перебрался вброд через реку,
направляясь к изъеденной ветром пирамиде песчаника. Он ловко, извиваясь как
ящерица, забрался на ее шестиметровую высоту и скрылся там на плоской макушке.
- Как устроился? - крикнул ему Степан, заряжая дробовик патронами с картечью.
- Жить можно! - послышалось в ответ.
Тайком от профессора Степан уже давно договорился с Беном и Харви, как
действовать в случае появления незваных гостей. Сейчас Гончар подумал, что надо
было бы посвятить в этот чрезвычайный план и Фарбера. Но он вспомнил, что
профессор не умеет хранить секретов. Нет, пусть сидит вместе с женщинами за
скалами и ждет окончания переговоров.
Бен Смоки приладил над костром треногу с котелком. Он оставил у очага только
пару одеял, остальные быстро скатал и припрятал за палатку, в которой ночевали
женщины.
- Лоток, - подсказал ему Степан. - Убери третий лоток. Нас тут только двое.
- Точно.
Гончар знал, что в прежние времена на золотых приисках старатели встречали
чужаков предупредительным выстрелом. Догадавшись, что здесь не рады гостям,
нормальные люди поворачивали назад, бандиты же вступали в перестрелку, а там -
уж кому как повезет. Если б не женщины, спрятавшиеся за скалами, он бы не
подпустил к себе пришельцев. Но сейчас не было смысла затевать бой на дальней
дистанции.
- Ты говорил, их шестеро, а я вижу четверых, - сказал Бен Смоки и снова
приложился к трубе. - Ага, двое повернули назад.
- Это плохо.
- Да уж, ничего хорошего. За подкреплением поскакали, это точно. Обидно, Стивен.
Застряли на лишний час, и вот тебе, пожалуйста. Слушай, да это шериф! Ну, с
этим-то я договорюсь.
Когда шериф Юдл и трое его спутников подскакали к месту стоянки, Степан и Бен
спокойно сидели у костра и потягивали кофе.
Всадники окружили их, подняв тучи пыли. Шериф держал в руке кольт, и еще три
винтовки нацелились на безмятежных и усталых старателей.
- Э, да это ветеринар! - удивился Юдл. - Далеко же ты забрался! И Бен Смоки
здесь. Вот кого не ожидал встретить так далеко от ранчо.
...Закладка в соц.сетях
