Жанр: Фантастика
Dragonrealm Origins 3. Книга дракона
..., полки и полки - и все полны книг! Все это были знания, скопленные карликом в
течение тысячелетий. Может, в каком-нибудь томе есть ключ к их спасению? Уэллен с
громадным удовольствием пролистал бы несколько томов - хоть одним глазком бы взглянул
на их содержимое.
- С-с-сколько знаний! - заметил Король-Дракон тоном, который, вероятно, означал у
него восхищение. - Хватит ли времени на все это?
На долю секунды желания ученого и Короля-Дракона совпали.
- На корешках нет наз-з-званий. Как же узнать, что внутри?
Этот вопрос задавал себе и Уэллен, но ответа явно было не найти, если только дракон не
снимет чар с Серкадиона Мани.
- Человечек!
Король-Дракон не останавливался, а потому и Уэллен только оглянулся на ходу в
ожидании продолжения.
- Не кажется ли тебе это мес-с-сто живым.. Ученый обдумал этот вопрос.
- Я бы не удивился.
- Согласен. - Горящие глаза дракона неустанно шарили по полкам. - Так много
чудес... - Но восхищение его исчезло, едва Король-Дракон устремил взгляд вперед. - Однако
кое на что я способен и без этого проклятого бес-с-сконечного коридора!
Не успел он договорить, как впереди появилась одинокая металлическая дверь. Это
произошло так внезапно, что Уэллен с подозрением взглянул на неподвижного карлика. Быть
может, Серкадион Мани все еще управляет своими владениями?
Дверь, когда они подошли к ней, оказалась простой металлической с обыкновенной
дверной ручкой. Замка не было, но древний колдун и не нуждался в замках. Остановившись,
все они несколько мгновений рассматривали выход. Что лежало за дверью - знал один
Серкадион Мани. После непродолжительной безмолвной беседы дракон взглянул на ученого.
- Ты! - зашипел он, указывая на Уэллена кончиком когтя. - Ты откроеш-ш-шъ ее!
Понимая, что выбора нет, Бедлам шагнул вперед. Он мог лишь надеяться на лучшее.
Обхватив ручку пальцами, он потянул.
Забена ахнула.
- И - нич-ч-чего, - пробормотал Король-Дракон. - Я поч-ч-чти разочарован.
Уэллен, в чьих ушах еще отдавался стук собственного сердца, заглянул за дверь. Всего
лишь еще один коридор. Ни ловушек, ни видимой угрозы.
Кроме чьего-то взгляда. Очевидно, Серкадион Мани имел собственные причуды -
другого объяснения странному устройству и убранству нового коридора не находилось.
Они оказались в огромном, вытянутом в длину зале, созданном обезумевшим
шахматистом. Пол, стены и потолок представляли собой сплошную, бесконечную шахматную
доску. Дверей нигде, кроме самого дальнего конца, видно не было - как и мебели либо
украшений. Из-за бесчисленных клеток трудно было даже сказать, где кончается пол и
начинаются стены. Уэллен не удивился бы, если бы все они взошли на какую-нибудь из стен и
даже не заметили перемены.
- Что ещ-щ-ще за новое сумасшествие?! От одного взгляда голова круж-ж-жится! -
Сощурившись, Пурпурный обратился к шедшим впереди пленникам: - Пож-ж-жалуй,
женщина пойдет первой. Несколько шагов. А иос-с-сле - и мы с тобой, человечек. Рядом. Если
ты отойдеш-ш-шь хоть на фут дальше, чем нужно, берегис-с-сь! Ты долж-ж-жен быть в
пределах досягаемости. Но убить тебя я могу и издали.
- Я понимаю.
Коготь дракона слегка коснулся щетины под подбородком Уэллена.
- Еще бы!
Все трое двинулись вперед медленным, но твердым шагом. Теперь Уэллен видел
ужасного воина в профиль. Пурпурный Дракон, шествующий с клетки на клетку, выглядел,
точно единственная уцелевшая на доске фигура, представлявшая собою одновременно коня и
короля. Ученый вообразил себе полный набор подобных фигур, где роль второго короля играл
Серкадион Мани. Забена была ферзем, непонятно только, белым или черным. Что же до
собственной его позиции - Уэллен мог вообразить себя лишь пешкой в самой середине
шеренги.
Однако ходом средних пешек зачастую начинают открытые гамбиты...
Мысль была странной, и ученый не понимал, почему она забрела ему в голову. Когда-то
он очень увлекался шахматной игрой, но в последние годы забросил. Подготовка экспедиции
требовала полной самоотдачи. Времени на игры не оставалось.
- Есть ли в этом проклятом мес-с-сте хоть один коридор, который не тянется без
конца?! - прорычал Король-Дракон.
В нем начинала сказываться усталость. После изнурительной борьбы за свободу и схватки
с Мани Пурпурный был вынужден без передышки поддерживать чары, пленившие карлика, да
еще - во всяком случае, так думал Уэллен - на каждом шагу искать колдовские ловушки,
расставленные прежним хозяином.
Прямо из пола перед ними выросла фигура, облаченная в черную кольчугу и кованые
доспехи - простые, но отлично сработанные. Лицо воина полностью скрывал шлем. Руки в
железных перчатках сжимали секиру длиной почти в две трети роста Уэллена. Сам же
таинственный воитель превосходил Короля-Дракона как ростом, так и сложением.
- Выз-з-зов? - насмешливо зашипел дракон. - Какой же это вызов?
С этими словами он поднял свободную руку.
Доспехи воина засветились красным, точно плавящееся железо.
Внезапно Пурпурный зарычал и отдернул руку, словно кто-то укусил его за палец. Пока
он потирал ее, безмолвный страж сделал два шага вперед и сдвинулся на клетку вправо. Теперь
он стоял точно напротив свернувшегося клубочком Серкадиона Мани.
А позади выросла вторая черная фигура. Эта была поменьше, но облачена в точно такую
же броню. Новый воин выглядел не менее угрожающе, несмотря на разницу в росте. Быть
может, этому способствовали булава эбенового дерева и щит. Второй страж также сделал два
шага вперед и остановился.
Король-Дракон зашипел.
Волшебные алые плети метнулись к нападавшим.
Тот, что был повыше, развеял колдовство в дым. Сделав еще шаг вперед и два влево, он
оказался лицом к лицу с Забеной. Та поспешно отступила к Уэллену.
Второй, после краткой борьбы с волшбой Короля-Дракона, шагнул к пришельцам.
Позади появились еще два стражника, в точности подобные меньшему. Вдалеке, слева от
ученого, возник еще один. Этот был почти так же высок, как и первый, но стройнее. В руках он
держал длинный лук темно-красного цвета, и сверкающая золотая стрела уже лежала на тетиве.
- Нам нужно вернуться в библиотеку, - прошептала Забена. - Пожалуй,
Король-Дракон не справится с ними так просто.
Кивнув, Бедлам оглянулся в поисках двери... и обнаружил, что ее больше нет.
- Похоже, тут нам выбирать не приходится. - Он снова, сощурившись, взглянул
вперед. - Вторая все еще на месте!
- Но тогда придется идти мимо них. Пурпурный, стоявший неподалеку, слышал все.
- Они - ничто против меня! Я знаю, в чем их слабос-с-сть! Он поднял своего
зачарованного пленника - так, чтобы воины могли видеть его.
- Здесь у меня ваш хоз-з-зяин! Сдавайтес-с-сь, или я убью его!
Лучник сделал несколько шагов вперед, поравнявшись с первым стражником.
Король-Дракон развернулся и поднял Серкадиона Мани, закрывшись живым щитом, но лучник
стоял неподвижно.
Зато воины пониже ростом - все как один - шагнули вперед.
И тут Уэллен понял, во что они влипли. Этот зал отнюдь не ради украшения был отделан
под шахматную доску. Потирая подбородок и размышляя, ученый случайно поднял взгляд.
- Забена! - шепнул он. Она тоже взглянула вверх.
Больше полудюжины воинов рассредоточились у верхних краев стен и на потолке. Тот
факт, что стояли они, в некотором смысле, вниз головой, их вовсе не смущал. Большинство
были такими же, как и те, что заслоняли путникам дорогу, а один, в черном облачении с
капюшоном, напоминал священника.
Все они были вооружены и не спускали глаз с незваных гостей.
Услышав голос Уэллена, Король-Дракон повернулся к людям. Куда это они уставились?
- Дракон Глубин! Лучник пустил стрелу.
Выстрел должен был получиться исключительно точным, однако Уэллен не сомневался,
что только случайность спасла беззащитного Серкадиона Мани, болтавшегося в драконьей
лапе. Обремененный живой ношей, Пурпурный не успевал увернуться от стрелы. Тем не менее
он вовремя среагировал и отклонил ее колдовством. Обычная стрела, конечно, не могла бы
повредить дракону, но вряд ли Серкадион Мани удовлетворился обычными стрелами, когда
создавал эти чудовищные шахматы.
Слева из пола возник новый стражник, а на стене - еще один. Этот, несмотря на обычные
доспехи, обладал явно женскими формами и держал в руке украшенный самоцветами скипетр.
- Пешки, конь... - Приглядевшись к лучникам, ученый продолжал: - Ладьи, похоже;
там - слоны, и вот теперь - ферзь. - Уэллен еще раз оглядел сводящий с ума коридор. - Но
где же король?
- О чем ты? - пробормотала волшебница, не спуская глаз с тревожного зрелища.
- Это что-то вроде смертельной партии в шахматы! Если дракон и слышал их, он ничего
не сказал. Ему было не до пленников: на него надвигались сразу несколько зловещих фигур,
причем каждая - по своим правилам. Стоявшие на стенах и потолке также приблизились. Пока
что реальную угрозу представлял собою лишь лучник-ладья, однако стражники постепенно
отрезали пришельцам все пути к спасению. К тому же трудно было сказать, на что способны
ферзь и король, который, несомненно, вскоре должен был появиться. Вдобавок этих фигур
могло быть и не по одной - как знать, не отличались ли шахматы Серкадиона Мани от тех, в
какие играл ученый? Сам Уэллен, имей он такую доску, наверняка добавил бы фигур к
стандартному набору. И подозревал, что Мани именно так и поступил.
Пурпурный пустил в ход новое заклинание. Фигуры окутал туман, отчего те на миг
приостановили движение. Скорее всего, ждали, не сотворит ли дракон чего-то посерьезнее.
Шипя, Король-Дракон забормотал себе под нос, и туман принял зеленоватый оттенок.
Ближайшая пешка упала ничком и исчезла.
- Ха!
Воодушевленный успехом, Король-Дракон добавил зеленого тумана. Конь, стоявший
напротив, замер, зато все прочие фигуры продолжали надвигаться, словно гибель одной
придала сил остальным.
Уэллен заметил, что ферзь поднимает свой скипетр, и замер, раздираемый
противоречиями. Предостеречь Пурпурного? Или позволить ферзю нанести удар? Любой
вариант для них с Забеной - проигрышный. Дракон был нужен им для защиты от безмолвных
стражников, но лишь стражники могли вырвать их из когтей дракона.
В конце концов ученый предоставил право решать самому Королю-Дракону - тот в
последний момент заметил движение ферзя. Самоцвет в скипетре засветился багровым
огоньком. Глаза Пурпурного сузились, казалось, источая тьму, парировавшую удар. Уэллен с
Забеной увидели багровую вспышку, и затем тьма исчезла. Ферзь медленно опустил свое
королевское оружие и стоял спокойно, словно ничего особенного не произошло.
- А мы не можем что-нибудь сделать? - спросила Забена. - У меня есть кое-какая
сила! Может, мне и удастся стащить одного с потолка, чтобы он упал на тех, которые идут к
нам!
- Не вздумай! - воскликнул ученый с внезапным воодушевлением.
Быть может, опасность для них не так уж и велика. Волшебница посмотрела на Уэллена
так, словно тот потерял всякое ощущение реальности.
- Если ничего не делать, наверняка погибнем.
- Если не делать ничего, - отвечал он, сколько возможно понизив голос, - они могут и
вовсе не обратить на нас внимания. Пока что они, заметь, нападают только на Пурпурного!
- Пожалуй, я предпочла бы не дожидаться, пока они убьют его. К тому времени мы
окажемся в окружении.
Он кивнул:
- Я имел в виду, что нам не стоит нападать на них. По-моему, их интересует только
Король-Дракон. - Уэллен указал на лучника на потолке. - Иначе мы давно были бы мертвы.
Конь, появившийся первым, наконец-то нанес удар. Шаг вправо - два вперед, шаг влево
- два вперед; и, приблизившись вплотную к дракону, он с невероятным проворством поднял
секиру и описал ею дугу. Король-Дракон был застигнут почти врасплох. Не доверяя волшбе на
таком близком расстоянии, он отшатнулся и это едва не стало роковой ошибкой. Вес
Серкадиона Мани заставил его потерять равновесие, и он чуть не упал.
Выругавшись, Пурпурный покосился на тело карлика и без церемоний отшвырнул его
назад и в сторону. Теперь его когтистые руки были свободны, и в них появился невероятно
длинный, причудливо изогнутый меч. Ни один человек не смог бы даже поднять такую
тяжесть, однако дракон управлялся с мечом без труда.
Действует достаточно уверенно, - отметил ученый. - Сколько же времени он, втайне
от своих собратьев, практиковался в этом заклинании? Можно подумать, он был рожден в
этом теле!
Эбеново-черный "конь" снова описал дугу секирой - на сей раз сверху вниз. Блестящее
лезвие не достало до цели менее чем на фут, однако это заставило дракона отступить еще на
шаг. Если он не остережется, подумал Уэллен, то может наступить на...
Но Серкадиона Мани уже не было на клетке, куда его так бесцеремонно бросили.
В тот же миг это заметила и Забена.
- Гномс! - прошептала она. - Он освободился! Этого никак не могло случиться,
однако в зале не осталось и следа создателя библиотеки. Уэллен даже не мог бы сказать
наверняка, когда именно тот исчез.
Мимо, едва не попав в ученого, пронесся золотистый сгусток волшебной силы. Уэллен
рефлекторно бросился на пол.
- Мы можем погибнуть, даже если они не намерены убивать нас! - прохрипел он.
Волшебница не отвечала. Опасаясь, что магическая стрела могла как-то задеть Забену,
несмотря на то что явно шла мимо, Уэллен повернулся набок.
Забена исчезла.
На пол рядом с ним с железным лязгом упало что-то тяжелое. В первый момент ученый
испугался, что это Забена. Нет, черный "конь", скрестивший оружие с Пурпурным Драконом.
Шлем его был разбит, и Уэллен увидел, что скрывалось под ним.
От этого зрелища его едва не стошнило. Лицо под забралом - слава богу, видимое лишь
частично - было высохшим, словно принадлежало мумии. По оценке ученого, воин был мертв
уже долгие годы. От него не осталось ничего, кроме кожи и костей. По сравнению с этой
фигурой даже Сумрак показался бы упитанным, полным жизни бодряком.
Лицо мумии, к ужасу ученого, начало медленно поворачиваться в его сторону. Уэллен
быстро пополз прочь.
И тут что-то, чему он никак не мог сопротивляться, непонятно откуда взявшись,
подхватило и понесло его.
Клетчатый коридор исчез. Впервые в жизни Уэллен обрадовался телепортации. И даже не
задумался, кто ее совершил.
Очутившись в полутемной комнате, ученый испустил вздох облегчения... и, подняв
взгляд, увидел нависший над ним призрак огромного, облаченного в черные доспехи и красный
плащ, увенчанного короной воина. В руке тот держал длинный скипетр с радужным камнем на
оконечности. Камень излучал такую мощь, что даже бездарный колдун-новичок, каким был
Уэллен Бедлам, мог ее ощутить.
Он наконец нашел короля из шахматного набора Серкадиона Мани... или, скорее, король
нашел его.
Глава 19
Черный король в молчании смотрел на прибывшего. Уэллен замер там, где
материализовался, не зная, позволено ли ему шевелиться.
Ждал он, затаив дыхание, довольно долго, но фигура, словно бы выточенная из эбенового
дерева, не двигалась. Ученый уже начал думать, не ошибся ли он в оценке ситуации. Глядя на
закрывавшее лицо короля забрало, он спросил:
- Ты - тот, кто спас меня?
Ничего. Однако учитывая, какая мерзость должна скрываться под забралом, отсутствие
реакции еще не означало, что ему, Уэллену Бедламу, не угрожает опасность.
- Я бы хотел встать, если только ты не возражаешь. Решившись принять молчание за
знак согласия, Уэллен медленно поднялся с пола, не сводя глаз с владыки ночи. Доспехи
принадлежали поистине исполинскому существу - пожалуй, оно превосходило даже
Короля-Дракона в человеческом облике. Вообще-то подобные гиганты были неизвестны
человечеству, но может быть, доспехи помогали своему хозяину казаться больше, чем на самом
деле.
Все равно. Если этому созданию вздумается нанести удар, он, Уэллен Бедлам, никак не
сможет защититься.
Он встал перед королем. Тот не реагировал. Тогда ученый шагнул вперед. И снова ничего.
Он продолжал двигаться, пока не приблизился к гиганту на расстояние вытянутой руки.
Скипетр не взметнулся вверх и не размозжил ему череп. Рука в железной перчатке не стиснула
горло.
Тогда Уэллен легонько коснулся груди короля. Тот не шелохнулся, словно был вырезан из
мрамора. - Слава богу... - выдохнул Бедлам.
Подумав об оружии, он попробовал забрать у короля скипетр, но тот был зажат так
крепко, что, продолжая тянуть, Уэллен наверняка сломал бы фигуру. В раздражении он отошел
от чудовищной куклы и начал изучать комнату.
Только тут он заметил, что в помещении было полно других фигур с огромного
шахматного столика карлика - и едва сумел подавить возглас отвращения. Его окружал
поистине легион мертвецов. Здесь был полный набор белых фигур и несколько черных. Да еще
дубликаты - очевидно, на случай безнадежных повреждений. Больше ничего в комнате
Уэллен разглядеть не сумел, и неудивительно - она была освещена одиноким бледно-голубым
шаром прямо над головой ученого.
Он был один. Ни Забены, ни Серкадиона Мани... они пропали неизвестно куда. И, что
было еще хуже, сам он тоже оказался неизвестно где. Но какой, оказывается, огромной была
цитадель! Бесконечные библиотеки, бесчисленные коридоры и комнаты...
Ничего не оставалось, кроме как искать выход из этой комнаты и надеяться, что удастся
найти Забену. А вдвоем они как-нибудь выберутся из этого средоточия парадоксов. Что
произошло между карликом и драконом, Уэллена не интересовало - он желал лишь выйти на
свободу.
Ученый двинулся в ту сторону, где было поменьше омерзительных воинов. Голова опять
гудела, хотя он не заметил, когда именно это началось. Впрочем, толку в этом не было ровно
никакого. Поблизости находилось слишком много возможных опасностей. Волшебный дар не
сообщал ничего нового. Если бы одна из фигур подняла на него оружие, Уэллен бы не
удивился.
Если это - предел его способностям, ему, пожалуй, никогда не бывать компетентным
волшебником. Уэллен уже начал сомневаться, компетентен ли он хоть в чем-нибудь.
К своему облегчению он обнаружил, что светящийся голубой шар следует за ним. По
крайней мере, можно не опасаться наткнуться на что-нибудь в темноте. Освещение, правда, все
так же оставляло желать лучшего, однако путь впереди был ясно виден ярда на два, а поначалу
он не надеялся и на это.
Теперь - только бы отыскать двери!
Пугающая мысль о том, что в это помещение можно попасть лишь с помощью
телепортации, уже посещала его, но Бедлам старался не думать о подобном исходе. Если так -
он обречен на заточение, а возможно и смерть, после чего в комнате станет одной мумией
больше...
Уэллен ускорил шаг.
Прошло минуты три-четыре. И только тут ученого озадачило видимое отсутствие стен. Ни
одной стены не попалось ему на глаза с тех пор, как он очутился среди шахматных фигур.
Подняв взгляд, он обнаружил, что не видит и потолка. Пол под ногами, светящийся шар над
головой да армия мертвецов позади - больше, казалось, вокруг не было ничего. Ушей его
достигал лишь звук собственных шагов и шумное, тяжелое дыхание. Казалось, его окружало
само забвение.
Забвение...
Он резко остановился и прислушался, надеясь вновь услышать прозвучавший в голове
шепот. Или это - всего лишь его собственное воображение? Единственное слово, похожее
скорее на шелест ветра, чем на человеческую речь, - и больше ничего. Шутки разгоряченного
сознания?
Сознания...
И снова - одно-единственное слово!
- Есть здесь кто-нибудь?
Ответом было гробовое молчание, но теперь Уэллен был уверен, что говорил кто-то
другой.
- Где ты?
Он не услышал даже эха собственного голоса. Казалось, даже звук здесь умирал...
Умирал...
На этот раз Уэллену показалось, что он определил направление. Трудно было сказать, не
было ли это лишь плодом воображения, так как голос звучал только в его голове. И все же он
был уверен, что, свернув направо, выберет верный путь. Быть может - и вовсе единственный.
- Прошу тебя, - прошептал ученый, проведя рукой по волосам - он пытался
сосредоточиться. Несмотря на то, что шел он быстро, впереди не было видно никого. - Скажи,
кто ты? Я не желаю тебе вреда.
Все это могло оказаться новым трюком Серкадиона Мани или Короля-Дракона, но Уэллен
сомневался в этом. Этим двоим хватало хлопот и друг с другом.
Выбирать не приходилось. Он продолжал идти вперед. Возможно, это была самая нижняя
секция цитадели. Вероятно, Серкадион Мани устроил здесь хранилище для того, что осталось
от неудачных опытов, или для своих чудовищных игрушек, если можно так назвать шахматные
фигуры. В любом случае, ученого интересовал только выход.
Нет выхода...
- Нет выхода? Но...
Он замолчал. Голос в голове явно имел в виду не его судьбу, а свою собственную. Только
сейчас ученый почувствовал в голосе печаль и боль утраты.
Мольба об освобождении...
В голове его звучали не простые слова. Чувства. Смутные воспоминания.
Предостережение.
Если он, Уэллен Бедлам, не остережется, его тоже может постигнуть такая судьба.
- Но где же ты?
Нужно было отыскать источник голоса. Возможно, он сумеет избавить говорившего от
мук. И неплохо бы выяснить, что это за судьба его ждет и можно ли ее избежать.
Тускло-голубой свет выхватил из темноты впереди множество маленьких блестящих
предметов.
Они были расставлены на низком пьедестале, где для каждого из них имелось собственное
небольшое углубление. Флаконы размером с указательный палец. Всего их оказалось десять, и
каждый был наглухо запечатан воском. Что находилось внутри, ученый не мог понять, а когда
попытался всмотреться, оно свернулось, словно не желая показываться на глаза. В Уэллене
возобладал ученый. Присев на корточки - так, чтобы глаза оказались на одном уровне с
флаконами, - он снова попытался рассмотреть их содержимое. Углубления прочно
удерживали флаконы на месте - они не выпали бы из гнезд, даже если бы пьедестал
перевернулся. Сам пьедестал, кстати, был изготовлен из того же камнеобразного вещества, что
и вся цитадель. Он буквально вырастал из пола. Вряд ли кому-нибудь, за исключением разве
что дракона, удастся потревожить эту махину...
- Но что это?
У него появилось почти неодолимое желание коснуться ближайшего флакона. Желание
было отчаянным, неотвязным - и, казалось, принадлежало не ему. Оно было связано с
голосом. Тот, кто мысленно разговаривал с ним, желал, чтобы Уэллен коснулся флакона. Он
умолял его сделать это. Уэллен поднял руку, собираясь повиноваться, но тут флаконы
перестроились на его глазах.
Перед ним была пентаграмма. Почти такая же, как в замке Повелителей Мертвых. Судя по
всему, он наблюдал за действием какого-то сложного заклинания, в котором ключевую роль
играли запечатанные флаконы, расставленные по углам пентаграммы. А в центре, вместо
одиннадцатого сосуда, помещался драгоценный камень чистейшей воды. Он был не похож на
бриллиант, и потому ученый сначала не обратил на него внимания, но теперь видел, что камень
нарочно огранили таким своеобразным способом. Если здесь все устроено так же, как у
некромантов, камень в центре должен быть средоточием...
Но что же во флаконах, использованных для заклинания? Какие силы карлик заключил в
каждый из них?
И что теперь с ними делать?
Побуждение коснуться ближайшего флакона возникло вновь, но ученый не поддался.
Прикосновение к магической конструкции, созданной кем-нибудь наподобие Серкадиона
Мани, может закончиться весьма и весьма плачевно. На карту была поставлена его собственная
жизнь, не говоря уж о жизни Забены. Она тоже все еще была где-то в цитадели. Возможно, в
плену у бессмертного карлика.
В плену...
Ученый ощутил леденящий холод. Возмущение и отчаяние потрясли его до глубины
души. Пока он боролся с чувствами, в голове его снова зазвучала мольба.
Да их там много! - подумал ученый.
Много... душ?. , в плену... в плену! Уэллен, набравшись смелости, наклонился к
переднему флакону.
Нет, не душа. Сознание. Разум.
Десять.
- Защити меня лорд Дразери! - пробормотал он, сбиваясь на знакомые с детства слова.
Вот, значит, на что намекал Сумрак! Вот что скрюченный карлик проделывал с теми, кого
приглашал внутрь!
У него ничего не пропадает зря! Он сам это говорил!
Как же ему это удалось? Забирал воспоминания, как забрал их у самого Уэллена, тела
использовал для своих колдовских нужд... Нет, тела, должно быть, в последнюю очередь,
иначе сознание будет повреждено - а возможно, и вовсе уничтожено.
Когда предположения сделались чересчур абсурдными, Бедлам постарался - без особого
успеха - отодвинуть их в сторону и сосредоточиться на сосудах. Внутри было что-то - не
вполне белое, не вполне жидкое - прячущееся от его взора. Во всех флаконах - одно и то же.
Глубоко вздохнув, Уэллен дотронулся до ближайшего.
Прошуумоляюразбейдетиотецпомогимуж...
Вскрикнув от неожиданности, Уэллен отдернул руку. - Полегче! - прикрикнул он на
разум, заключенный в сосуде. - Я же не могу так быстро...
Воспоминания и слова продолжали путаться в голове. Пожалуй, разуму, запертому во
флаконе, тоже нелегко было понимать ученого.
Разбей, - вспомнил Уэллен. - Он сказал: разбей...
Что разбить? Флакон? Но тогда сознание погибнет...
Он покачал головой. Нет, не погибнет. Все десятеро уже мертвы, им просто не дают
упокоиться в мире. Сколько же времени терпят они такую муку? Конечно, со временем сгорит
и разум, но вот сейчас, на его глазах, они бьются в агонии, Бедлам чувствовал это. И не только
тот, которого он коснулся, но - все, до единого!
Ученый хотел бы задать пленным множество вопросов, однако любое промедление только
добавит им мук, которых, по милости Серкадиона Мани, они и без того натерпелись
достаточно.
Прикосновение к флакону показало, что его невозможно высвободить из гнезда в
пьедестале. Значит, требуется что-то твердое, чтобы разбить их. Поблизости ничего
подходящего не было. Как бы ни хотелось Уэллену поскорее избавить бессмертных пленников
от дальнейших страданий, бить стекло голыми руками не стоило.
В раздумье он опустил глаза и вспомнил о своих сапогах. Подошвы их были твердыми и
тяжелыми - сапоги шились специально для опасного, долгого путешествия. Удобные, но
увесистые, на невысоком каблуке, заказанном, надо признаться, в суетном стремлении
прибавить себе немного росту
...Закладка в соц.сетях
