Жанр: Фантастика
Никто и никогда
...ельница! - крикнула Антония, подняв
вверх сжатую в кулак руку. - Древние Силы с нами!
Буря ликования захлестнула городскую площадь. Люди обнимались, плакали, пели
хвалебные гимны и никак не могли унять восторг. Наконец, когда страсти утихли, к
волшебнице подошел Борис и с улыбкой обратился к народу:
- Негоже правительнице Норткара не иметь титула! Верно? Слушай меня, Антония
Энлин! Отныне ты становишься Старшим Магом Норткара! Пускай сейчас здесь нет Совета
Мастеров, который один вправе решать такие вопросы, но я верю, что мудрые маги Совета
пришли бы к тому же решению, какое сегодня принял я! Да здравствует новая правительница!
- Хвала госпоже!!! - взревела ликующая толпа.
И снова, как тогда на башне Белого Дворца после битвы с сафитами, Тоня почувствовала
себя растерянной и смущенной. Но теперь уже не одинокой. Неслышными шагами к ней
приблизился Денис и нежно обнял за плечи.
- Разве могли мы мечтать о таком год назад? - прошептал он, все еще не в силах
поверить собственным глазам и ушам.
Тоня ничего не ответила, только повернулась и прижалась к нему всем телом, ощутив
тепло, покой и взаимную безграничную любовь. Но минуту спустя, словно омраченная
какой-то мыслью, она подняла голову и, взглянув в глаза Дениса, серьезно спросила:
- Знаешь, я никогда раньше не творила иллюзий. А о том, что у Роэла и Эскоры будет
дочь, вообще не знала. Выдумала картинку на ходу... Как думаешь, то, что я проделала с
Монкартом в Аносторе, моя заслуга или Мариланы?
Харитонов хотел было ответить, но не успел.
- Ты еще сомневаешься?! - услышала она позади удивленный голос Бориса. -
Конечно, это сделала ты... Да Марилана вообще не вмешивалась!
Тоня рассмеялась и спрятала лицо на груди Дениса. ... Пойди пойми этих Древних!
Глава 13. УЙТИ ИЛИ ОСТАТЬСЯ
А через несколько дней Алирон с радостью встречал возвращение Хранительницы Мира
Сималии Энлин. Сбылось древнее пророчество, и великая волшебница вновь ступила в столицу
Кейлора, чтобы принять титул и власть, когда-то ей принадлежавшие.
Вернулся домой и Борис, которого встретили даже с большими почестями. Эна чуть не
потеряла сознание от счастья, когда однажды он, что называется, "свалился с неба" вместе с
Илотом на внутренний дворик Белого Дворца.
Старший Маг многое пропустил, пребывая в Норткаре. Его маленький сын Кейл совсем
недавно стал на ноги и теперь бодро семенил за матерью, куда бы она ни шла. Умер от старости
управляющий Алирона, и новую должность решено было отдать Сималии.
Илот погостил в Городе Мечты недолго: всего два дня, а потом отправился в свой
уединенный полуразрушенный замок на необитаемом острове Мей.
- Ваши войны порядком меня утомили, - пожаловался Древний. - Вот прилечу домой
- залягу в спячку лет на десять!
Конечно, он шутил. Илот никогда бы не оставил смертных друзей на столь долгий срок.
Но все же в спячку он действительно впал, перед этим попросив Ксера разбудить его, если
вдруг случится что-нибудь важное.
Темный Грифон заверил, что не станет тревожить его раньше времени, и простился со
"спящим красавцем" (после случая с зимними цветами к Илоту крепко прицепилось это
прозвище). Сам же Kсep решил улететь в горы Керлиака, в пещеру, и забрать с собой Дэру.
С тех пор как Древний нашел ее в крепости Монкарта, они стали неразлучны. Тоня только
диву давалась: гарпия - существо, которое не может испытывать влечения. Что тянуло ее к
Ксеру, осталось для волшебницы загадкой. Быть может, ее привлекало то, что Древний мог
читать мысли на телепатической частоте гарпий.
После прощания с Илотом Ксерус и Дэра прилетели к Тоне. Кошка-птица оправилась от
удара, смирилась с бесплодием и повеселела. Юная волшебница радовалась за подругу, но
где-то в глубине души сожалела, что не она помогла гарпии в трудную минуту.
Дэра не отходила от Ксера ни на шаг, а он смотрел на нее со смесью обожания и восторга.
Тоня и Денис удивлялись: они никогда не видели грифона таким. Девушка вообще частенько
сомневалась в том, что Древние способны испытывать чувство любви.
Kсep и Дэра улетели из Норткара через несколько дней, перед тем заверив Тоню, что уж
они-то в спячку впадать не станут и будут прилетать в гости довольно часто.
"Если вдруг случится беда - ты только крикни", - мысленно сказала на прощание
кошка-птица.
"Надеюсь, что буду звать тебя не на помощь, а на праздники", - улыбнулась Тоня.
Вскоре уехал из Фестеллы последний гость Антонии и Дениса - Дерлок Хайт. Он
отправлялся в Атену невеселый. Всего месяц назад он мечтал о том, что введет в дом молодую
невесту Арлин, а теперь все мечты пошли прахом. Борис запретил командующему
предпринимать что-либо против эстарикских колдунов: не хватало еще после затяжной
норткарской кампании воевать с эстами. Дерлок и сам это понимал. Ему оставалось только
надеяться, что рано или поздно Архколдун откажется от Арлин и отпустит ее.
В конце марта Антония предприняла поездку в полуразрушенный Аностор на поиски
"Черной Книги", оставив Дениса наместником.
В бывшей крепости Монкарта до сих пор находились адепты и маги. Они тщательно
описывали мебель, книги и различные магические предметы. Свитков, манускриптов и
огромных фолиантов было найдено великое множество, но ничего похожего на книгу, о
которой говорила покойная Квинн, и в помине не было.
- Похоже, старушка ошиблась, - прошептала Тоня, пробегая взглядом по страницам
описи. - Монкарт хранил книгу не здесь.
И все же, прежде чем уехать из крепости, девушка решила сама осмотреть все найденные
письменные источники. Молодая адептесса провела ее в секретное хранилище, перед самой
дверью которого была начерчена сложная "октограмма распознавания" - идея Бориса.
Октограмма обнажала истинную сущность человека и предмета, разрушая на некоторое время
заклятие превращения и любую, даже самую тонкую, маскировку.
Антония прошла беспрепятственно. Защита Бориса лишь слабо замерцала белесым светом
и сейчас же потухла.
Хранилище, наполненное всевозможными свитками и книгами, утопало во тьме. Девушка
начертила систему из знаков Света, вырвав небольшое пространство вокруг себя из цепких лап
мрака. Взгляд быстро скользнул по старинным, потертым корешкам, по потрескавшейся
древесине и пожелтевшей бумаге. Все самое обычное. Как в библиотеке Архивов...
Интересно, а как вообще выглядит "Черная Книга"? Квинн умерла, так и не описав ее.
Быть может, древнее сочинение вовсе не черного цвета, а, наоборот, яркого, жизнерадостного.
Или выглядит скромно, неприметно.
Тоня еще раз окинула взглядом хранилище и развернулась, чтобы уйти. Но тут совсем
близко от себя она заметила небольшую потрепанную книжицу с обложкой, выцветшей
настолько, что уже никто не смог бы угадать, какого она цвета.
Девушка взяла книгу и быстро пролистала потемневшие страницы. Все они были
испещрены непонятными знаками-иероглифами. Такого языка Тоня не знала. Да и, скорее
всего, это был хитроумный шифр, а не письмена какого-нибудь иноземного народа.
- Интересно... - пробормотала Тоня.
Конечно, находка мало походила на представления девушки о страшной "Черной Книге",
но уж очень подозрительными казались знаки на страницах.
- Может, вам помочь отыскать что-нибудь, госпожа? - послышался за ее спиной голос
молодой адептессы.
- Нет, не надо. Благодарю, - Тоня повертела в руках книгу. - Я нашла то, что искала.
Пойдемте.
Адептесса вышла, и Тоня последовала за ней, погасив магическое свечение. И едва она
покинула хранилище и ступила в центр "октограммы распознавания", как с потрепанной
книгой начали твориться поистине странные вещи. Бесцветная обложка вдруг принялась
чернеть, утолщаться, обтягиваться плотной кминэковской кожей. На ней и на корешке
выступила тисненная золотом надпись: "Libra Nerika".
- Великие Силы! - выдохнула Антония, поспешно выскочив из октограммы и
судорожно прижав книгу к себе.
- Вы что-то сказали, госпожа? - обернулась адептесса.
- Нет. - Волшебница приложила немало усилий, чтобы ее голос звучал спокойно и
убедительно. - Вам послышалось.
- Простите, госпожа, - почтительно склонила голову адептесса и продолжила путь.
Только тогда девушка снова осторожно взглянула на книгу. "Libra Nerika" стала прежней
- потрепанной и старой. Исчезло золотое тиснение, черная кожа обложки сменилась
выцветшей плотной бумагой. Мираж пропал.
"А было ли это на самом деле? - испуганно думала Тоня, не сводя глаз с книги. -
Может, все привиделось?"
Но как ни велико было искушение вернуться в октограмму и проверить, ту ли книгу
видели ее глаза, девушка не сделала этого. Даже если видение повторится, октограмма может и
ошибаться. Никакая магия не точна на сто процентов. Да и проверить можно у себя в комнате,
подальше от посторонних глаз. Борис научил Тоню кое-каким трюкам распознавания.
С бешено колотящимся сердцем Тоня покинула Аностор. Всю дорогу до дворца в
Фестелле она держала находку в маленьком сундучке, надежно запертом на два простых и
несколько магических замков. Только вернувшись в столицу, она наконец достала "Libra
Nerika".
Положив книгу на стол, Тоня начертила над ним Знак Истины. Ничего не произошло.
Книга не испустила даже слабенького свечения, как будто и не волшебные письмена на ней
были начертаны, а какая-нибудь чепуха вроде плохоньких виршей бездарного поэта.
Тоня применила более мощный трюк из системы Знаков Истины. Тоже ничего. Словно
книга вообще не несла в себе никакого смысла.
Тогда девушка воспроизвела "октограмму распознавания" Бориса и поместила "Libra
Nerika" в ее центр. Вот тогда-то наконец и случилось ожидаемое: книга вновь обрела черную
кожаную обложку, белоснежные плотные страницы и золотое тиснение с названием и именем
автора.
- Порфириус Локфель, - шепотом прочитала Тоня, - "Черная Книга"... Великие
Силы! Я нашла ее!
Наспех стерев октограмму, девушка бросилась к камину, в котором полыхали яростные
языки пламени. Полные ужаса слова покойной Квинн звучали в ее ушах: "В ней заключено
великое знание о черной магии: все злые заклятия, когда-либо придуманные демонами и
смертными... Страшно представить, что случится, попади она в недобрые руки..."
Тоня остановилась перед камином и приготовилась бросить "Черную Книгу" в огонь.
Пламя заметалось, потянулось к ней, словно норовя схватить алыми щупальцами. Что-то
больно резануло по душе, и Тоня в страхе отпрянула. Руки задрожали, пальцы сжали книгу так,
что побелели костяшки. "Не надо! - отчаянно закричал внутренний голос. - Не делай этого!
Она пригодится!"
- Хаос! - прошептала Тоня, изумленно глядя на книгу. - Что со мной?
Она отступила еще на шаг и замахнулась.
"Не смей! Не делай этого!" - умоляло все ее существо. - Не надо!"
Волшебница нервно сглотнула и опустилась на ковер перед камином. Ничего не вышло.
Теперь ей стали понятны слова Квинн: "... надо было бы уничтожить, да я не смогла - не
поднялась рука... " Вот и у Тони не поднялась. Эшендорская ведьма ошиблась в ней.
"Ничего, - утешала себя девушка. - Я отдам книгу бабушке. Уж у нее хватит сил".
Но мысль эта не принесла ни радости, ни облегчения. Наоборот: чем дольше думала Тоня
о расставании с древним артефактом, тем неспокойней становилось на душе.
"Нет, - шептало что-то внутри нее, - не стоит отдавать книгу. Не стоит никому о ней
рассказывать. Лучше спрячь ее подальше от чужих глаз. Спрячь понадежней. Никто и никогда
не узнает о ней".
Как ни старалась Тоня прогнать эти мысли, шепот становился все настойчивей, все
убедительней.
- Проклятье! - рявкнула наконец волшебница. - Будь по-твоему!
И "Libra Nerika" вновь заняла место в сундучке, запертом на множество замков. Тоня
положила сундучок в тайник у изголовья кровати и поставила сложную систему магической
защиты.
И сейчас же словно гора свалилась с плеч. Напряжение, державшее девушку, как в тисках,
все это время, отпустило, и на душе стало легко и радостно.
"Никто не найдет ее здесь, - успокоила себя девушка. - А даже если найдет, то нескоро
расшифрует. Так что нечего бояться раньше времени. Да и, кто знает... Может, книга и впрямь
когда-нибудь мне пригодится".
Через несколько дней Антония позабыла о книге, занявшись делами государства. Борис
передавал ей из Алирона ценную литературу, присылал хороших учителей. Уходило время и на
ежедневные занятия магией. Тоня не собиралась останавливаться на звании адепта.
Денис продолжал тренировки по фехтовальному мастерству и изучению стратегических и
тактических приемов. Кроме того, он серьезно занялся целительством с помощью трав и
добился в этом деле неплохих результатов.
Тор Ветробег некоторое время жил с ними в Фестелле, пока не упросил волшебницу
отпустить его к возлюбленной хотхе Киере. Тоня не упиралась: знала, как тяжело без
любимого.
В середине апреля Норткар навестила Сималия. Вид у старушки был, как всегда,
счастливым и цветущим. И все же Антония почувствовала в глазах бабушки скрытое
беспокойство.
Решив выяснить причину этого попозже, юная волшебница устроила скромный семейный
праздник. Она хотела порадовать старушку теплым приемом и покоем благополучного
семейного очага.
Однако беспокойство в глазах Сималии только росло, когда она смотрела на шикарные
залы дворца в Фестелле, на Дениса, который не расставался с Синим Мечом, на Тоню,
переставшую интересоваться модой и косметикой. Дети изменились и перестали быть детьми.
Возвращение домой уже не казалось им важным и желанным. Их домом стал мир Кейлора, и
волшебница прекрасно это понимала.
Понимала она и другое. У Дениса и Тони остались в Терре отцы. Пускай оба были далеко
- работали в Сибири на нефтеочистных заводах, но ведь они любили своих детей. И дети
любили их, несмотря на то что почти не виделись с ними. Как же теперь объяснить родителям,
что Тоня и Денис - правители целой страны в совершенно ином измерении, куда и попасть-то
может не всякий? Как же рассказать им о случившемся?
Сималия чувствовала необходимость поговорить об этом с внучкой. Именно для этого она
и приехала в Норткар.
- Ты собираешься домой? - спросила волшебница, едва оставшись с Тоней наедине.
- Куда?! - опешила девушка.
- Домой, - твердо ответила Сималия. - В Терру. В Москву.
- М... - растерянно пробормотала Тоня. - Ну я... Не знаю... Просто я как-то не
думала...
Она осеклась. Вопрос застал девушку врасплох. Новый мир, в который ее занесло по
иронии судьбы, стал близким и родным. С каждым днем в душе молодой правительницы
крепло чувство, что она жила в Кейлоре всю жизнь, с самого детства. Она сражалась за этот
мир, за счастье и благополучие его обитателей, она страдала, терпела унижение и боль и,
наконец, получила заслуженную награду... В этом мире!
Что она сделала для Терры, для России, для Москвы? Ничего. Что она сделала для
Кейлора, Атера и Норткара? Спасла их от гибели. Кто она в Терре? Никто. Обычная
студентка-второкурсница. Обычная девушка. Как все. А в мире Кейлора она - великая
волшебница, правительница Норткара, обожаемая народом.
Да, в Москве прошло детство, часть юности. Там остались светлые воспоминания. Но ведь
там не было того, чего она добилась здесь, в Кейлоре. Там пришлось бы начинать все сначала,
окончить институт, искать работу... никак не связанную с магией. Зачем, когда слава и власть
уже доступны, когда живешь не в тесненькой квартирке, а в огромном дворце, когда можешь
заниматься любимым делом, не отвлекаясь на стирку, уборку и плиту?
Москва осталась в прошлом. А в будущем был мир, за благополучие которого Антонии
Энлин пришлось перенести немало страданий. Кейлор - ее будущее.
- Ты ведь и так знаешь ответ, - сказала Тоня, взглянув прямо в глаза старой
волшебнице.
- Знаю, - с легкой печалью улыбнулась Сималия. - Я и не ожидала другого. И скажу
честно: твое решение я полностью одобряю. Я и сама не собираюсь возвращаться в Москву.
Что мне там делать? Печь пироги по воскресеньям и вечерами болтать с соседками на лавочке?
Нет уж! Я еще бойкая старушенция. Не в одной еще заварушке поучаствовать могу.
Она хитро подмигнула внучке.
- С отцами только будут некоторые трудности, но это - ерунда! Покажем им пару
магических трюков, чтобы подкрепить слова делом. Думаю, после такого они нам точно
поверят.
- Можно их и с собой забрать, - улыбнулась Тоня. - Чем не жизнь во дворце? Пусть
занимаются любимым делом, не заботясь о хлебе насущном. Папа, например, рисовать любит.
Купим ему лучших красок.
- И то правда, - согласилась Сималия. - Только в Москву нам надо побыстрее. Хотя
бы на пару дней. Уладим дела с родителями, заберем кое-какие вещи... Ты с отморозком этим,
с Костяном, поговоришь. Хватит с ним возиться. Он тебя недостоин.
По лицу Тони словно пробежала черная тень. Юная правительница опасно прищурила
глаза и произнесла голосом, не предвещавшим ничего хорошего:
- Вот тут ты абсолютно права, бабушка. Я завтра же перемещусь в Москву. Хотя бы ради
одного этого разговора.
Антония подняла глаза к голубому небу, по которому медленно плыли ватные белые
облака, перевела взгляд на ветви деревьев, с которых то и дело срывался сухой желтый лист и,
кружась словно в вальсе, летел на землю. Холодный ветерок играл уже опавшей листвой,
шумел и шуршал по земле и темным стволам.
В Москве была осень, такая знакомая и привычная. Золотая осень, непохожая на серую и
дождливую кейлорскую. Конец октября. А в Кейлоре только начала расцветать весна, только
сошли снега и наконец исчезли белесые тучи.
Тоня и Денис, взявшись за руки, брели по двору, где прошло их детство и несколько лет
юности, брели и не узнавали. Словно прошла целая вечность с тех пор, как они в последний раз
гуляли здесь. Странными казались высотные блочные дома, примостившиеся у тротуара
автомобили, ларьки с сигаретами и спиртными напитками, шумные подростки в одежде,
утыканной булавками и обвешанной цепочками. Все было дико, непривычно и так отличалось
от средневекового Кейлора...
- Я уже не смогу тут жить, - прошептал Денис, окидывая взглядом некогда родной
двор. - Я стал другим, и нет уже пути назад.
Тоня вздохнула. Ее обуревали те же чувства. Но вместо того, чтобы выразить их
обычными словами, она тихонько запела песню с первыми пришедшими на ум строками и
мотивом:
Птичьей песней за бархатным морем
Моя новая жизнь отзовется.
Над бескрайним широким простором
Моя быстрая мысль пронесется.
Уходя, я закрою все двери.
Больше к прошлому нет возвращенья.
И теперь я другая, поверь мне.
Я сама принимаю решенья.
Я немало прошла испытаний,
Тех, что даже тебе и не снились,
Приложила немало стараний,
На ошибках прилежно училась.
Уходя, далеко я заброшу
Ключи от замков, что навеки закрыты.
Горевать я не стану о прошлом
И оставлю все, что позабыто.
Далеко, за большими снегами,
Мой дворец до небес вознесется.
Не забыть то, что прожито нами,
Но беда больше нас не коснется.
И отныне безоблачным небо
Над моей головой снова станет.
И весна заблистает под снегом,
Ветры буйные выть перестанут.
Белым голубем ввысь
От того, что прошло,
Улечу я теперь навсегда.
Ты за мной поднимись
Высоко-высоко!
Не догонит нас никто и никогда.
Тоня замолчала, глядя на осенний пустынный двор. Тихо падали листья. Блестели на
солнце серебристые лужи от недавно прошедшего дождя. Ветер пригнал сухой листочек,
прижал его к носку Тониного ботинка. Девушка чуть подняла ногу, и он сорвался, полетел
дальше. А она все продолжала смотреть на свою остроносую обувь с высоченным каблуком и
множеством застежек.
- Они еще называют это зимними ботинками, - улыбнулась Тоня. - Да эти "ботинки"
не то что нормальной кейлорской зимы - и осени не выдержат.
- Ага, - поддержал Денис. - А еще я думаю, что их придумал тот, кому не надо было
убегать от кминэков по Черному Болоту.
- Точно, - засмеялась Тоня. - Потому что бегать в них невозможно. Я, если честно,
даже ходить в них разучилась. И колготки эти давят... И юбка слишком короткая... И, чтобы
подтвердить свои слова, она с недовольством дернула вниз подол модной черной мини-юбки.
- Не могу больше это носить, - вздохнула она. - Ты прав... Мы стали другими. Кейлор
навсегда изменил нас. Как я смогу жить в Москве, в России, если мне нельзя будет колдовать?
- Да и мне будет непросто навсегда спрятать в шкаф Синий Меч, - вздохнул Денис. -
Все-таки я воин и...
- Эй, урод!!! - как гром среди ясного неба, прозвучал откуда-то сзади грубый
прокуренный голос.
Денис и Тоня не спеша обернулись, и оба не сдержали ироничного смешка. Им навстречу,
набычившись, сдвинув набок кепку, с сигаретой в зубах шел их старый знакомый - Костя
Воронин.
Он ни капли не изменился, разве стал чуть выше ростом и чуть менее накачанным. Голос
еще слегка огрубел: видно, Костя в последнее время не расставался с куревом. А вот спеси в
бывшем ухажере Тони ничуть не убавилось. Он по-прежнему считал себя пупом Земли.
Костя приблизился и остановился в паре шагов от них. Глаза его сощурились, губы
растянулись в кривой усмешке, но едва он присмотрелся к Тоне и Денису повнимательнее, как
она сейчас же сошла с его лица.
Он не помнил, чтобы его робкая "детка" когда-либо держалась так спокойно и уверенно.
А Тоня смело встретила его удивленный и слегка раздраженный взгляд. На ее губах даже
мелькнуло некое подобие презрительной улыбки.
Левая рука Харитонова непроизвольно потянулась к несуществующим ножнам и схватила
воздух.
- Проклятье! - шепнул он по-латыни.
Тоня предупреждающе сжала его локоть и покачала головой, шепотом сказав:
- Только без драки.
Денис отрицательно мотнул головой и сделал шаг навстречу Косте.
- Ты назвал меня уродом, или я ослышался? - В голосе Харитонова зазвучали стальные
нотки.
Воронин окинул взглядом стройную, атлетическую фигуру Дениса, которую не могла
скрыть даже теплая осенняя одежда, и на его лице выступили красные пятна. Такого он,
конечно, не ожидал. Сосед Тони сравнялся с ним силой и ростом. Да и слово "очкарик", вот-вот
готовое слететь с Костиных губ, словно прилипло к языку.
Воронин вдруг как-то очень остро почувствовал, что ему следует хорошенько подумать,
прежде чем завязывать драку с новым Харитоновым. Пару секунд он колебался между спесью и
здравым смыслом, размышлял, отдать ли Тоню без боя или попробовать отбить. Спесь
одержала верх.
- Ни хрена ты не ослышался, козел!!! - заорал Костя, рванувшись к Денису, и занес над
его головой сжатый до побелевших костяшек кулак.
Тоня поспешно начертила в воздухе какой-то знак и хотела набросить заклятие на
Воронина, но опоздала.
Отработанным движением Денис уклонился от удара, перехватил руку Воронина и
заломил за спину. Ответный удар Харитонова пришелся тому по шейным позвонкам. Костя
сложился пополам и взвыл от боли. И тут хлынул поток такой нецензурной брани, что уши
сворачивались даже у Дениса, который всякого наслышался в казармах кейлорских солдат.
- А ну заткнись! Здесь девушка стоит! - рявкнул Харитонов, стукнув соперника еще
разок, но теперь уже полегче.
Костя с трудом повернул голову, окинув его полным ненависти взглядом:
- Я тебя, сволочь, из-под земли достану! Ты труп, понял?
Денис в ответ расхохотался:
- Это вряд ли. Ты больше никогда нас здесь не увидишь. Никогда. Ясно? А теперь
проваливай к чертовой матери и не погань нам с Тоней последний день в этом мире.
Костя тупо уставился на него. Он явно не понял последние слова Дениса.
- Проваливай, я сказал! - Харитонов, поморщившись, отпихнул его.
Воронин отлетел метра на два, повалился на влажный асфальт, потом тяжело поднялся и,
даже не отряхнувшись, побрел прочь, то и дело оборачиваясь и осыпая Дениса весьма
нелестными словами.
Когда его сгорбленная фигура скрылась из виду, влюбленные переглянулись и
расхохотались до слез. Денис нежно обхватил Тоню за плечи и с облегчением произнес:
- Вот и все. Больше нам нечего здесь делать. Пора возвращаться домой.
- Домой?! - повторила Тоня. - Но мы же и так дома!
- Разве? - серьезно спросил Денис. - Прислушайся к себе. Этот мир - твой дом?
Тоня еще раз окинула взглядом пустой двор, серые многоэтажки, автомобили у тротуаров,
потянула носом грязный, загазованный воздух густонаселенного техногенного города и тяжело
вздохнула.
- Ты прав, - с легкой грустью сказала она. - Пора домой. В Кейлор.
Они обнялись и направились к дому, в квартиру, которую завтра они уже не увидят.
Через месяц там будут жить другие люди. А еще через месяц соседи забудут о том, что
когда-то в этом дворе играли Тоня Махновская и Денис Харитонов. Человеческая память очень
коротка и ненадежна. Скоро Тоня и Денис навсегда исчезнут из этого мира. Они выбрали для
себя именно тот мир, который хотели.
"Домой! - с радостью думала великая волшебница Антония. - В Кейлор! Столько всего
впереди! Столько ещё предстоит сделать! Хотя бы разобраться с шифром этой таинственной
"Черной Книги"..."
...Страшной "Черной Книги", которую так боялась Квинн и которую так случайно
обнаружила Тоня. Может, стоит рассказать о ней Денису?
"Нет, - решила, хитро улыбнувшись, девушка. - Пусть это останется моей маленькой
тайной. Никто не узнает об этом. Никто и никогда".
Июль 2002 - октябрь 2004
Элора Климова: "Никто и никогда"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Поділитися у соцмережах
