Жанр: Фантастика
Ловцы ветра
...долинской улицы в Академгородке, Денису доводилось проходить
несколько раз. Он еще тогда гадал, кто сумел добиться права на постройку особняка почти в черте
города. Ветхие коттеджи членкоров и академиков, расположенные неподалеку, смотрелись по
сравнению с этим домом хижинами Робинзона.
Вот оно что, подумал Денис. Домик-то оказался с секретом.
Не успел он как следует обдумать новость, как дверь отворилась и "санитары" пропустили в
комнату незнакомого человека. Чеглоков ожидал увидеть профессора Поланского, но вместо него на
пороге возник изящный блондин с выправкой кадрового военного - прямая спина, плечи привычно
расправлены, но движения лишены резкости и силы. Нет, не военный, мгновенно решил Чеглоков.
Манекенщик или танцор.
Дверь за вошедшим мужчиной тихо закрылась, и вновь послышались удаляющиеся шаги
"санитаров". В комнате повисла неловкая пауза.
"Танцор" был одет в такой же, как и у Дениса, хлопчатобумажный комбинезон, и уже по одному
этому Чеглоков мог предположить, что незнакомец находится в доме на одном с ним положении. В
бледно-голубых глазах "танцора" застыла настороженность, странно сочетающаяся с надменностью.
Светлые длинные волосы чуть вились на концах, тонкие губы были плотно сжаты, резкие морщины
возле глаз скорее образовались от снисходительного прищура, а не от смеха.
Неприятный тип, признался сам себе Чеглоков, но вместе с тем не испытал раздражения, а
почувствовал непонятное родство незнакомца с ним самим.
Одновременно с вновь прибывшим удалось наконец как следует разглядеть и комнату.
Обстановка была скудной. Шесть расставленных кресел образовывали полукруг перед
маленьким журнальным столиком, около которого находились еще два кресла. Это позволяло
предположить, что полукруг предназначался для "пациентов", а центральная часть - для руководящего
персонала.
Следовало ожидать новых посетителей.
Денис не успел перекинуться с блондином даже словом, хотя и намеревался это сделать, как в
комнату вошла девушка лет двадцати-двадцати трех. Она испуганно мигнула, увидев незнакомых
людей, и привычно дотронулась до прически. Впрочем, никакой особой прически и не было - длинные
светлые волосы перехватывала лента такого же темно-синего цвета, что и бесформенный комбинезон,
который не мог все же скрыть изящную фигуру. Редкие веснушки на прямом коротком носике, еще подетски
чуть припухлые губы, тонкие запястья.
Русалка, подумал Денис. Ундина, она же Лорелея. Хотя та, кажется, была рыжей.
Дальше посетители следовали один за другим. Низкорослый и темнокожий индеец, которого
Денис сразу же окрестил "вождем краснокожих", потом то ли китаец, то вьетнамец с неподвижным и не
выражающим никаких эмоций лицом - "каратист", и, наконец, профессор Поланский вместе, что и
вовсе было неожиданно, с эффектной длинноногой негритянкой.
- Рассаживайтесь, друзья! - Поланский был сегодня само радушие, он явно чувствовал себя
именинником и на ходу быстро потирал сухие аристократичные кисти рук, словно в предвкушении
какого-то торжества.- Расслабьтесь, внимательно посмотрите друг на друга. - Профессор занял одно из
кресел около стола. - Сегодня - день знакомств.
Денис быстро обвел глазами собравшихся, встретился с неподвижным взглядом китайца, уловил
нервный трепет ресниц "русалки". "Танцор" упрямо смотрел в пол, а во взгляде "вождя краснокожих"
читалась явная угроза любому, кто захочет рассмотреть его пристально. Негритянка надменно вскинула
голову, презрительно сжала губы и вдруг, словно ниоткуда, достала гребешок и стала причесывать не
нуждающиеся в этом короткие курчавые волосы - ее круглая голова была острижена почти наголо.
Ведьма, подумал Денис.
- Расслабьтесь, расслабьтесь, - вновь сказал профессор, но теперь это была скорее команда, чем
приглашение.- Почувствуйте, что вы - одна семья. Вам предстоит немало потрудиться в одной упряжке.
В упряжке пусть лошади бегают. Денис нарочито громко толкнул стул перед тем как сесть. Если
даже это спецслужбы, то все равно без его согласия обойтись будет трудно. Разве что закодируют или
принудят силой. Но и тогда есть выход из положения. Правда, против кодировки любые способы
бессильны.
В последние дни, в моменты, когда прояснялось сознание, Денис много думал о своей участи.
Ситуация представлялась глупой, нелепой, невероятной и больше походила на сон, чем на реальность.
Вся прошлая жизнь в мгновение ока перевернулась и пропала, как будто еще недавно Чеглоков не
ощущал себя одним из молодых людей, чья судьба зависит только от него самого.
- Вы все пережили немалые потрясения, - тихо начал Поланский.- В разных случаях и поразному
вы были близки к смерти и находились на грани между "быть" и "исчезнуть". Так вот, наконец
я могу вам сказать это, исчезнуть мы вам не дали. Пришлось, конечно, приложить определенные усилия,
но, как видите, все завершилось удачно.
Белый халат профессора, не застегнутый на пуговицы, а лишь небрежно наброшенный на плечи,
приоткрывал дорогой костюм и безукоризненную сорочку с модным галстуком. Молодая лысина
блестела под лучами проникавшего в комнату солнца, руки так и порхали, не останавливаясь ни на
минуту, словно он одновременно с речью делал сурдоперевод.
Сейчас он перестанет пудрить мозги, подумал Денис, и врежет.
Профессор врезал.
- Мы собрали вас вместе в это время и в этом месте вовсе не затем, чтобы сделать из вас
спортивных чемпионов или труппу фокусников, хотя это при ваших способностях вполне возможно.
Для большинства из вас теперь стало совершенно ясно, что вы обрели не только новую жизнь, но и
сменили привычное место обитания. Кроме того, вы сменили эпоху.
Чушь какая! Денис быстро взглянул в окно.
- С сегодняшнего дня снимаются все запреты на передвижение по дому. Разрешается также
выходить во двор, но покидать его пределы все же пока не стоит. Разрешается общение между собой.
Мало того, общение поощряется. Чем быстрее вы познакомитесь и узнаете друг друга ближе, тем
быстрее пройдет срок адаптации. А это очень важно, так как времени, отпущенного для вашего дела, у
нас недостаточно.
Что он несет? Денис вызывающе отвернулся от Поланского, перегнулся через ручку кресла и
прикоснулся к плечу "русалки", чтобы привлечь ее внимание. Девушка испуганно дернулась, словно он
сделал ей больно.
- Один из вас, - продолжал профессор, - принадлежит к времени, в котором вам предстоит
работать. Теоретически вы будете подготовлены неплохо, но ведь нужна еще и практика. Освоить ее
поможет Денис Чеглоков.
На этот раз от неожиданности дернулся Денис. Поланский бесцеремонно указал на него
пальцем, и все повернулись в его сторону.
- Всю жизнь мечтал быть гидом, - чтобы скрыть растерянность, нарочито громко сказал Денис.
- Посмотрите налево, перед вами Институт ядерной физики. Здание построено в середине прошлого
века...
- Ну, зачем вы так, - профессор ослепительно улыбнулся.- Это ведь не игра. Все вполне
серьезно. Вам, Чеглоков, кстати, освоиться с предстоящим заданием будет гораздо проще, чем, скажем,
Бакалю, - Поланский указал на "вождя краснокожих", - или Шаки, - он повернулся к негритянке. -
Бакаль жил в шестнадцатом веке, Шаки - в девятнадцатом.
- Да чего уж там, - грубо перебил его Денис. - Валяйте прямо, не жалейте мою слабую психику.
Признайтесь, что они просто инопланетяне.
- Можно, конечно, превратить нашу сегодняшнюю беседу в бессмысленную перепалку, - пожал
плечами профессор, - только от этого ничего не изменится. Стоило немалых трудов собрать вас здесь,
предварительно выделив из тысяч претендентов. Учитывая наши ограниченные возможности, это
адский труд.
- А меня учили еще в школе, что вечный двигатель и машину времени изобрести невозможно, -
язвительно подал голос Денис. - Так что не лучше ли сказать правду, не напуская тумана и
таинственности?
- Правда состоит в том, - голос Поланского стал жестким, - что вас пришлось буквально
выдернуть из действительности за мгновение до вашей физической гибели. Можно было бы найти и
других претендентов на эти роли, но нам были нужны люди, обладающие экстрасенсорными
способностями, достаточно молодые и крепкие. Такие, как вы. Способные выполнить поставленную
перед ними задачу.
- Ограбить банк, - брякнул Денис.
- Вроде того, - неожиданно признался Поланский, и Денис уловил насмешливые искорки в его
глазах. - Найти и завладеть одной вещью, имеющей для нас большую ценность.
Денис расслабленно откинулся на спинку кресла, тупо переваривая услышанное. Все-таки -
спецслужбы. Насчет выбора претендентов из разных эпох врет, конечно, подлец. А в остальном все
сходится. Читал он о таких ситуациях в детективных романах, но всегда считал подобное чтиво чушью.
А оказалось, все правда. Влип! Но почему молчат остальные? Пререкается с профессором только он
один, а другие как воды в рот набрали.
- Вы намерены сделать из нас преступников? - неожиданно подал голос "танцор", и Денис
быстро развернулся к нему всем телом. - Такие предложения джентльменам не делают.
- Но джентльменам и не вбивают в сердце осиновый кол, - загадочно парировал профессор.
- О, я знаю, кто ты! - негритянка вскочила с кресла.
Не успел Денис удивиться произошедшим с ней изменениям - спина девушки выгнулась дугой,
словно у рассерженной кошки, пальцы скрючились наподобие когтей - как та оказалась за спинкой
кресла, желая установить между собой и "танцором" преграду.
- Ты тот, кто пьет живую кровь. Ты - малаху! -крикнула она.
- Спокойнее! - успел крикнуть Поланский.
Но в этот момент баночка с кока-колой на столе профессора сама собой поехала по гладкой
поверхности и упала набок, потом подпрыгнула, как будто по ней наподдали палкой, и с тупым стуком
врезалась в стену, оставив на ней бурые пузырящиеся подтеки.
Денис увидел, что "вождь краснокожих" также поднялся с кресла и пристально уставился на
профессора. Тот вдруг захрипел и схватился за узел галстука. Его немая борьба с собственным
галстуком, словно тот был не обычной тряпкой, а живой змеей, выглядела страшно.
Тонко и протяжно закричала остававшаяся сидеть "русалка". Она прикрыла ладошками глаза,
как будто свет в комнате был чересчур ярким, а сам Денис вдруг отчетливо почувствовал, как в доме все
пришло в движение. За стеной заработали какие-то механизмы, на первом этаже поднялась суетливая
беготня. По лестнице уже грохотали шаги "санитаров".
Денис подумал, что они вот-вот ворвутся в комнату и начнется расправа. Он поискал глазами
хоть какой-нибудь предмет, годящийся для обороны, и не нашел ничего. Профессор между тем свалился
на пол и корчился теперь возле журнального столика.
"Ведьма" тенью метнулась к окну, и тут же включилась силовая зашита. Раздался треск, затем
последовала вспышка, резко запахло озоном, и одновременно с этим послышалось шипение
накачиваемого в комнату под большим давлением газа.
Последнее, что успел Денис запомнить, были печальные, но по-прежнему остающиеся
спокойными глаза "каратиста". Он один никак не отреагировал на внезапный бунт. Потом тело
Чеглокова обмякло, и он безвольно откинулся на спинку кресла, словно собрался вздремнуть.
8. Сеймур
Еще одна неделя одиночного заключения в странном доме прошла для Гаррета в полуявиполудреме.
После внезапного переполоха на общем сборе обитателей особняка визиты к доктору
прекратились, зато накачка информацией стала такой интенсивной, что временами Сеймура мутило, как
от передозировки лекарств.
Впрочем, и в лекарствах недостатка не было.
Если бы Гаррет был по-настоящему верующим человеком, то он мог бы предположить, что так,
совсем не как у Милтона или Данте, выглядит ад. Чистый, ухоженный и ужасный. В первые дни
приходили мысли о перевоплощении тела и души после смерти. Отзвуки учения индуизма доходили до
Лондона в основном в искаженном виде, серьезных работ по этому поводу Сеймур не читал, но его изо
всех сил старались убедить в обратном - никакое это не перевоплощение. Просто Гаррета выковыряли,
как жука из-под коры, из его настоящего времени и перенесли в будущее. Перенесли с определенной
целью, и теперь ему предлагается роль, которую он должен сыграть, словно нищий комедиант, на
потеху своим хозяевам.
Сеймура погружали в сон и показывали фильмы о мире, в котором он очутился. Он усвоил массу
странных, чудовищных с точки зрения человека, жившего в девятнадцатом веке, понятий. Он мог
теперь, не задумываясь, говорить и думать на тридцати или сороках ранее не известных ему языках. Но
не хотел смириться с мыслью, что все это происходит с ним, Сеймуром Гарретом, наяву. Хотя, с другой
стороны, что он мог еще поделать. Оставалось утешаться известным латинским изречением: "Credo,
quia absurdum" .
В спутники по этой жизни ему определи китайца, взятого, скорее всего, из какой-то британской
колонии, африканскую дикарку, готовую вцепиться ему в горло своими когтями, индейца из Нового
Света. Девушка и молодой мужчина, очевидно, были европейцами, но и они не имели ничего общего с
теми людьми, с которыми Сеймур привык общаться.
Гаррета в этой новой жизни потрясли не столько технический прогресс и развитие цивилизации,
сколько те катастрофические последствия, которые были вызваны ими. Планета перенаселена,
смешение рас и народов поистине чудовищны, миром управляют машины. Даже самые смелые
прогнозы развития человечества в его времени казались наивными и смешными по сравнению с тем, что
произошло в действительности.
Доктор Поланский, объясняя Сеймуру, что с ним случилось, был обаятелен, жизнерадостен и
приторно учтив. Для него не существовало тайн личной жизни, он был потрясающе осведомлен обо
всем, что касалось сэра Гаррета. Это было невыносимо. Рассуждения о том, что особенности организма
Сеймура вызваны всего лишь локальными мутациями, казались насмешкой. Одновременно Сеймур
чувствовал, что воля его подавлена и что им пытаются управлять. Да что там - пытаются! Он подвергся
настоящей психотропной атаке, он ощущал себя ничтожеством.
В редкие минуты просветления разума Сеймур пробовал анализировать происходящее и наконец
пришел к неожиданному для себя выводу - все не так уж плохо, как можно было предположить вначале.
В конце концов, он остался жив. Последние минуты той, безвозвратно утерянной жизни запомнились
особенно отчетливо. Фридрих с его нафабренными усами и невозмутимым лицом исследователя
насекомых заставлял даже сейчас невольно содрогаться.
Загадкой оставалась лишь цель, для которой и были проделаны все эти манипуляции с его телом
и разумом. Невнятные объяснения Поланского, что Сеймура и его спутников собрали со всех
континентов именно здесь, в этой варварской, по представлению истинного британца, стране для
выполнения важной для кого-то миссии, казались абсурдными. По всей видимости, эта миссия была
связана с похищением определенной веши, то есть, попросту говоря, с воровством. Сеймуру претила
даже сама мысль о таком низком поступке.
После гипнотических сеансов в комнате у сэра Гаррета появились кое-какие книги. Сначала
Сеймур отнесся к ним со снисходительным любопытством, но чуть позже увлекся чтением. Книги в
основном содержали доклады и отчеты по современному политическому и социальному устройству
мира, истории развития международных отношений, достижениям в области науки. С удивлением
Гаррет отметил, что чтение не вызывает скуки. Определенно, что-то изменилось в его сознании и
мелких привычках. Сейчас он не мог бы с уверенностью утверждать, что по-прежнему является тем
самым сэром Гарретом, которого так хорошо знали в лондонском светском обществе.
Постепенно у него стали появляться отдельные соображения относительно собственной судьбы
и той роли, которую ему предстоит сыграть. Значительная часть книг была посвящена проблемам
времени. Соотнеся все это с тем, каким образом он оказался здесь, Сеймур пришел к выводу, что
будущее задание будет каким-то образом связано именно с парадоксами перемещения из одной эпохи в
другую. И неожиданно оказался прав.
На сей раз о том, что его ожидает новый визит к профессору Поланскому, Сеймура
предупредили заранее. По знакомому коридору второго этажа Гаррета препроводили в тот же самый
зал. Он вновь обнаружил там все тех же незнакомых людей, но теперь профессор за столиком оказался
не один, вместе с ним разношерстную команду встречал мужчина лет пятидесяти, чей костюм
напоминал скорее скафандр, а не цивильную одежду. Пиджак с прямыми плечами топорщился на
мошной груди незнакомца, словно латы. Во взгляде вновь прибывшего не читалось и капли учтивости, а
жесткие морщины возле рта свидетельствовали о властном и не терпящем возражений характере.
Грубиян, подумал Сеймур. Властный грубиян.
Как и в прошлый раз, Сеймура и прочую публику попросили занять кресла. Затем последовала
довольно продолжительная пауза.
- Мы ошиблись, - обойдясь без лишних предисловий, сказал профессор, - назначив
предыдущую встречу так рано. Для этого были свои причины, о них вы узнаете позже, но результат
вышел несколько неожиданным. - Он нервно поправил узел галстука, словно тот вновь начал душить
его. - Мы вас недооценили, но одновременно убедились, что выбор кандидатур оказался даже более
удачным, чем предполагалось. Сейчас я представлю вам нашего гостя, а потом мы перейдем к деталям.
Все, включая африканскую дикарку, слушали Поланского очень внимательно, и Сеймур
подумал, что прошедшая неделя была посвящена кропотливой индивидуальной работе не с ним одним.
По крайней мере, ничто не предвещало неожиданных инцидентов.
Внезапно Гаррет почувствовал, что может улавливать настроения сидящих с ним рядом людей.
Он искоса, так, чтобы это не бросалось в глаза, взглянул на соседнее кресло, которое занимал молодой
человек. Тот самый, что в прошлый раз задавал вопросы доктору Поланскому. Сеймур ощутил его
нервное беспокойство, которое сегодня, впрочем, было скорее выжидательным, чем агрессивным.
Негритянка была более эмоциональной, и Гаррет различил неприязнь к самому себе, словно чем-то
причинил ей боль. Самым невозмутимым в этой ситуации оставался китаец или монгол. От него
явственно исходило почти физическое тепло. Поле этого спокойствия как будто распространялось на
всех присутствующих, словно китаец каким-то непостижимым образом контролировал ситуацию, не
давая остальным возможности открыто проявлять свои чувства.
Между тем профессор замолчал, передав слово мужчине, которого представил как Винсента
Фрогга.
Наконец-то! Сеймур сел поудобнее, как будто ему предстояло прослушать концерт на вечере
леди Холлисток, и прикрыл глаза.
- Профессор спешил представить вас друг другу не зря, - с солдатской прямотой начал Фрогг. -
Масса факторов ограничивает наше влияние в этой эпохе. Сейчас, когда стресс от понимания, что с
вами случилось, в основном миновал, пора переходить к делу. И переходить незамедлительно.
Гаррет приоткрыл веки и успел заметить, как профессор предупредительно положил ладонь на
рукав Фрогга.
- Вам предстоит большая работа, - Фрогг бесцеремонно стряхнул руку Поланского. - Еще
примерно с месяц вы можете оставаться в этом доме, чтобы как следует проанализировать обстановку и
получить дальнейшие инструкции. Но не больше. Далее вам будет предоставлена полная
самостоятельность. Ни я, ни профессор более не сможем помочь вам даже советом. Вкратце ваше
задание выглядит так...
Кое-что о парадоксах времени слышать Сеймуру доводилось и раньше. Он никогда не
интересовался ни физикой, ни химией, оставался равнодушен к математике, но все же чисто
теоретические предположения о том, что перемещения людей и предметов не только в пространстве, но
и во времени возможны, доходили до него в разговорах, которым он не придавал никакого значения. В
Кембридже у него был сосед по квартире, тщедушный Филипп Боткинс, который всерьез увлекался
подобными проблемами. Иногда Сеймур с ним беседовал, вернее, молча присутствовал при
развернутом монологе, когда отправиться на какую-нибудь вечеринку не было возможности, а
выпроводить Филиппа из комнаты мешала усвоенная привычка не заводить лишних ссор без особой
надобности. Так вот, Филипп говорил, возбужденно тыча в пуговицу Сеймура пальцем, обожженным
реактивами в химической лаборатории:
- Мы, Гаррет, еще настолько невежественны, что воспринимаем время как линейную величину,
неразрывную в своем единстве. А ведь это не так! Возможно, время способно менять свои свойства, так
же, скажем, как вода под воздействием холода. Оно может меняться. Маги утверждали, что способны
переноситься по своему желанию из одного столетия в другое, заглянуть в прошлое или будущее. Но
это чушь, Гаррет! Это шарлатанство! Никакие заклинания не в силах помочь в подобном путешествии.
Лишь наука - это тот ключ, который откроет нам тайны устройства мира!
Слушая эти запальчивые рассуждения, Сеймур думал, что в своей истовой вере в могущество
науки Боткине мало чем отличается от религиозного фанатика, с той лишь разницей, что идет бить
поклоны не в церковь, а в лабораторию и на алтаре у него вместо идолов помещены реторты и
гальванический аппарат, заставляющий дергаться уже дохлых лягушек. Сам он оставался в наивной
убежденности, что в мире все возможно, поэтому сейчас его особенно не удивляло ни перемещение во
времени, ни сменившаяся обстановка - он словно провалился под лед, а течение жизни, окунув его в
глубины небытия, вновь выволокло на поверхность и вытолкнуло навстречу свету совсем в другой
полынье. Холодно, конечно, и мокро, но ведь - жив!
Винсент Фрогг между тем уверенно двигался к одному ему известной цели.
- Я и Поланский, - Фрогг, не поворачиваясь, ткнул пальнем в сторону профессора, -
присутствуем здесь для того, чтобы сделать вам предложение. Как шутят в этом столетии, от которого
невозможно отказаться. - Винсент позволил себе усмехнуться, и Сеймур поежился. - Не буду вам
называть точной эпохи, из которой мы прибыли сюда, так как это неважно, но задача у нас совершенно
определенная - вернуть похищенный и перемещенный в прошлое портативный генератор времени.
Полагаю, что кража была совершена неслучайно и генератор оказался здесь с какой-то определенной
целью. Сейчас важно одно - как можно скорее обнаружить и вернуть его. Парадоксы, вызванные
запуском генератора в настоящей эпохе, грозят самыми серьезными последствиями, поэтому мы и
пошли на этот крайний шаг. Могут возникнуть вопросы, почему для этого выбраны именно вы, почему
мы не можем найти и вернуть генератор собственными силами? Отвечу без обиняков - в этом деле
бессильны помочь даже самые высокие профессионалы, если не обладают кроме знаний умением не
просто видеть, слышать и анализировать, но и проникать в суть проблемы посредством паранормальных
способностей. Именно тем, чем вы обладаете в полной степени.
Фрогг, отдуваясь, словно эти слова отняли у него слишком много сил, налил себе в стакан
минералки и залпом выпил. Потом выжидательно взглянул на профессора.
Теперь Гаррет начал кое-что понимать. Слова Фрогга звучали фантастически, поверить в них
было трудно. Но разве мог когда-то Сеймур даже предположить, что окажется в ином времени, на
Земле, которую спустя столетия способен лишь с трудом признать местом обитания человечества.
Невероятно, невозможно... но все, что он видит и чувствует, свидетельствует об обратном.
И эта его болезнь... Профессор Поланский говорил, что его своеобразную генную мутацию
можно подавить простыми медикаментами. Достаточно нескольких таблеток, чтобы Сеймур
почувствовал себя здоровым и избавился от навязчивой необходимости впиться кому-нибудь в горло.
Так оно и есть. Сейчас Сеймур не ощущал никаких тревожных симптомов. Неясно только одно, какими
же такими необходимыми для выполнения изложенного задания способностями обладает он в
действительности. Не тем же, что способен перекусить человеку сонную артерию?
- То есть вы хотите сказать, - впервые подал голос "индеец", - что не знаете, где находится
генератор?
- Не знаем, - с обескураживающей откровенностью ответил Фрогг. - Известно только одно -
генератор похищен, его перетащили сюда и спрятали. Возможно, существует какая-то определенная
точка отсчета, когда он будет запущен. С какой целью, тоже неясно.
- Ну, о цели-то более-менее догадаться нетрудно, - на этот раз заговорил молодой человек, что
вступал в пререкания с Поланским в прошлый раз. - Даже если генератор маломощный, то с его
помощью можно вызвать локальные изменения, которые повлекут за собой общий ход процесса.
Принцип лавины. Маленький камешек вызывает большой камнепад. Но почему вы говорите
"генератор"? Генератор - это то, что производит какую-либо энергию. Не хотите же вы сказать, что этот
прибор производит время?
- Примерно так.
- То есть это не просто "машина времени", позволяющая путешествовать в веках?
- Генератор может вызвать возмущение времени. Пустить его по неправильному руслу.
- А наше русло, значит, правильное?
- Вот что, - рявкнул потерявший терпение Фрогг. - Мы собрали вас здесь вовсе не для
пререканий. Вы будете делать то, что скажут, или...
Договорить Денис ему не дал.
- И все же странно, - продолжал рассуждать он. - На что вы рассчитывали, выискивая нас во
времени. Если не ошибаюсь, то вот он, - последовал жест в сторону "индейца", - принадлежит к народу
майя. Как минимум он жил в шестнадцатом веке. Да и другие тоже не являются моими современниками.
Вы полагаете, они поведут себя адекватно обстоятельствам, столкнувшись с реальной
действительностью. Лично я сомневаюсь.
- А я - нет, - вмешался профессор Поланский. - Глубокое заблуждение считать, что
человечество качественно изменилось с течением времени. Если бы это было возможно, то среди вас
мог бы оказаться даже кроманьонец. Дело лишь в адаптации. А с этим, мне кажется, мы справились
успешно.
- Технический прогресс...
- Скажи, Шаки, - неожиданно обратился Поланский к негритянке, - тебя смущают космические
корабли, компьютеры, черт возьми, канализация?
- Канализация - да, - простодушно призналась Шаки. - Откуда берется столько воды?
Молодой человек снисходительно улыбнулся, а Фрогг оглушительно
...Поділитися у соцмережах
