Жанр: Фантастика
Мера хаоса
..., полный боли крик.- Сандир! Нет!
Хорст успел еще понять, что кричит Авти, после чего провалился в гудящую тьму.
Небо над головой почему-то было серое, в разводах грязи. Его наискось пересекали
черные трещины. Некоторое время Хорст тупо смотрел на него, силясь осознать,
почему такой беспорядок, и только потом сообразил, что пялится в дощатый
потолок.
После некоторых усилий удалось приподнять голову. Обозрению предстала каморка,
способная вместить разве что собаку, но никак не человека. На бревенчатых стенах
виднелись пятна сырости, сквозь крошечное, забранное решеткой окошко под самым
потолком протискивался тусклый свет.
В углу, привалившись спиной к стене, сидел Авти. Шут выглядел страшно
исхудавшим, морщинистая кожа туго обтягивала череп, а во взгляде вместо обычной
насмешки читалось только горе.
- А...- из горла вырвалось нечто среднее между всхлипом и кашлем.
И тут на бывшего сапожника лавиной обрушились воспоминания о случившемся: спуск
на веревке, лиловый туман, мертвый Родрик, бегство, ре Вальф, вставший на пути
чудовища...
- Что, очнулся? - спросил Авти без всякого выражения.- А вот мой сын погиб...
- К-какой сын? - Хорст несколько мгновений вспоминал, что нужно сделать для
того, чтобы пошевелить рукой, потом поднял ее и ощупал собственную грудь.
Цепочки с амулетом там не было - значит, не привиделось, значит, правда!
- Мой. Погиб.
- Что? - Приподнявшись, Хорст обнаружил, что лежит на куче соломы, а ноги
упираются в узкую дверцу. В углу чернело грязное ведро, а кислая вонь,
разносившаяся от него, ни на мгновение не дала усомниться в его назначении.- Я
его...
И тут догадка ударила в лоб не хуже кузнечного молота.
- Сандир ре Вальф - твой сын? - выпалил Хорст. Это многое объясняло: и странное
сходство между командором и шутом, и то подчеркнутое почтение, с которым ре
Вальф относился к Авти, и то, почему он ради него готов был пойти на нарушение
орденского устава...
- Да.
- Тогда кто же ты?
- Когда-то я звался Автин ре Вальф,- серая маска на лице шута треснула кривой
улыбкой,- потом стал братом Автином, а затем просто Авти Болваном.
Хорст почувствовал, что глаза его, потрясенные новостью, готовы отправиться на
прогулку в район лба. Благородный человек, ставший шутом,-такое просто
невозможно было представить!
- Так что, ваш род прервется? Это тебя печалит?
- У Сандира остались двое сыновей,- покачал головой Авти.- Уже триста лет в
нашем роду соблюдается правило - воспитав наследника, мужчина обязан посвятить
себя Ордену. Но дети не должны умирать раньше родителей. У тебя нет детей, так
что тебе этого не понять...
- Как же... зачем ты стал шутом? - Хорст сел. В теле чувствовалась пьянящая
легкость, есть или пить не хотелось.
- Такова судьба всех редаров Ордена, доживших до старости.- Усмешка шута стала
горькой.- Расплата.
Хорст ощутил, как бешеным потоком понеслись в голове мысли. Если оруженосцы и
послушники ничем не отличались от обычных людей, то редары выделялись
необычайной силой и скоростью движений, а также полным отсутствием чувств.
Ясно, что все эти качества они получали при Посвящении - том странном ночном
ритуале, который удавалось пережить далеко не каждому.
- Это плата за Посвящение? Но почему именно такая? Почему нельзя придумать
ничего иного?
- Голова после выхода за Стену у тебя стала варить чуть лучше.- Авти улыбнулся,
но не так, как раньше, во всю пасть, а скупо, не разжимая губ.- Да, это плата за
Посвящение, и она может быть только такой, и никакой иной...
- Почему?
- Противостоять внешнему Хаосу обычный человек не в состоянии - слишком много
этого Хаоса у него в душе, это поняли давно, еще во времена императора Фендама,
создавшего Орден. Идеальный воин должен быть чист, состоять из одного Порядка, и
служители нашли способ почти полностью изгонять Хаос из человека.
- Почему бы не изгонять его полностью?
- Если изгнать полностью или хотя бы чуть больше, чем можно, человек умрёт.
Какая-то мера Хаоса должна сохраняться всегда, без нее человек перестает быть
человеком. Но те, кто прошел через Посвящение, становятся идеальными бойцами
Порядка. Они не знают страха и сомнений, не поддаются безумию, которое твари
Хаоса сеют вокруг себя. Все было бы хорошо, если бы не...- Авти завозился,
устраиваясь поудобнее, с тоской глянул наверх, в оконце.
- ...не пришлось рано или поздно расплачиваться за нарушенное равновесие,-
оттарабанил Хорст и сам ужаснулся сказанному.
- Да, ты определенно изменился.- Шут глянул на собеседника с удивлением.- Но
попал в самую точку. Сколько ни таскай воду на вершину горы, она стечет вниз при
первой же возможности. Так и Хаос, задавленный в душе, стремится выпрямиться, и
рано или поздно он это сделает. Чем больше лет проходит, тем труднее сдерживать
его напор. Душевных сил уже не хватает, и холодный редар, равнодушный к
удовольствиям, превращается в безумца, а чаще - в одержимого. Понятное дело, что
до этого срока доживают немногие, но Орден всегда почтительно относился к своим
ветеранам. Теархи долго искали способ помочь состарившимся соратникам.
- И нашли...- Хорст ощущал, как по спине растекается холодок. Ему открывалась
правда, настолько невероятная, что ни один разумный человек в нее бы не поверил.
Беда только в том, что Хорст после пережитого и увиденного не ощущал себя
разумным человеком.
- Да, нашли,- Авти кивнул.- Был создан так называемый Орден Огня, куда неизбежно
переходят редары Ордена Алмаза, дожившие до пятидесяти лет. Для них... для нас
нет особого выбора - нести Хаос во внешний мир придется в любом случае, так что
лучше делать это добровольно. Причинять боль себе и другим, воровать, насиловать
и напиваться, не имея на это никакого желания. Если я или любой другой откажется
или по каким-то причинам не сможет этого делать, то неминуемы жуткие болезни и
безумие...
Хорст насупился. Теперь стало ясно, почему церковь, несмотря на явную близость
бродячих паяцев к Хаосу, сжигала их не чаще, чем обычных людей, и даже защищала
по мере сил. Теархам было известно о том, кто щеголяет в дурацких колпаках с
бубенчиками и чем именно эти люди занимались раньше.
- А как же ты держался в последние месяцы? Ведь после Стагорна не выступал
совсем!
- Все это время я был рядом с несколькими редарами Ордена, сосудами почти
чистого Порядка,- лицо Авти вновь омертвело, морщины застыли, как края глубоких
ран,- они как бы оттягивали часть бушующего внутри меня Хаоса на себя...
- Так почему же нельзя селить таких, как ты, вдоль Стены? - удивился Хорст.-
Тогда бы вы могли жить спокойно, а не бродить по Полуострову, терзая себя и
других...
- Нельзя,- шут покачал головой.- Обмен не может быть односторонним. Я частично
беру на себя их Порядок, и редары теряют долю стойкости перед миазмами Хаоса. Ну
а кроме того, своим существованием, насмешками и издевательствами мы напоминаем
людям о том, что Хаос и боль не где-то далеко, а внутри них...
Стало тихо, Хорст услышал, как наверху, за окошком, хрустит снег под чьими-то
шагами, а где-то неподалеку пилят дрова.
- Сложно, наверное, из благородного воина, редара, которого всякий уважает,
превращаться в шута? - спросил он.
- После стольких лет в Ордене проникаешься мыслью о том, что жизнь есть
служение,- ответил Авти,- и не так важно, как именно оно проходит, с мечом в
руках на Стене или с кинжалами для жонглирования по грязным кабакам... Гордыня,
самолюбие и прочая шелуха в Ордене отмирает... а если нет, то такой редар,
скорее всего, долго не протянет. Кроме того, тех, кому удается дожить до Ордена
Огня, долго и жестоко учат.
За дверью зашебуршились, лязгнул замок. В камеру заглянул пожилой оруженосец с
котелком в руках. Из него торчали две ложки, и разносился аромат только что
сваренной пшенной каши. Ощутив его, желудок Хорста задергался, как попавший в
ловушку хорек.
- Кушайте, во имя Владыки-Порядка,- сказал оруженосец, кинув на Авти опасливый
взгляд.
Дверь со щелчком захлопнулась.
- Сколько же мы тут? - Когда Хорст потянулся к ложке, его рука дрожала. Только
тут он ощутил, что все же голоден.
- Двое суток,- ответил Авти, словно не заметивший еды.- Все это время ты был без
сознания и нес околесицу.
- Ого! - Хорст сунул в рот ложку каши и едва не выплюнул - та оказалась
обжигающе горячей.- Фсшшш...
Он глотал и давился, не обращая внимания на текущие по лицу слезы. Отвалил от
котелка, когда брюхо раздулось и он стал похож на ужа, проглотившего жабу. Мог
только лежать и сыто отдуваться.
Авти к еде не притронулся.
Храм в поселке Порядочного Кретильфа был очень скромным, без обычных для богатых
святилищ изображений Владыки-Порядка и Порядочных. Голые бревенчатые стены
выглядели угрюмо, посредине сиротливо сгорбился алтарь, но все равно Хорст
ощущал себя под прицелом взгляда, направленного на него сразу со всех сторон.
- Как-то неуютно тут,- пробормотал он, оглядываясь.
- Тебе-то чего? - отозвался Авти, которого била крупная дрожь, а лицо то и дело
искажалось судорогой.
Пять суток просидели они в подвале, общаясь только с оруженосцем, исполняющим
обязанности тюремщика. Сегодня дверь открылась в неурочное время, и внутрь
шагнули мрачные послушники с обнаженными мечами.
Когда пришлось подниматься по узкой лестнице, Хорст понял, что за эти дни очень
ослабел. Ноги едва слушались. Оказавшись на вольном воздухе, он заморгал под
ярким светом висящего в зените солнца.
Потом их завели в храм и оставили одних.
- Зачем нас сюда привели? - пробурчал Хорст, огля- дывая подвешенные к стенам
тусклые масляные светильники.- Помолиться перед казнью?..
Он не обольщался на собственный счет и понимал, что за такой проступок, как
ночной выход за пределы поселка и переход Стены, его как оруженосца накажут
очень сурово.
Не совсем понятно было, что сделают с Авти. Учитывая его заслуги перед Орденом,
шуту могли сохранить жизнь, а могли и наказать по уставу. Ведь той ночью погиб
не просто редар, а командор! То обстоятельство, что он еще и сын одного из
провинившихся, никого не волнует.
- Вряд ли,- мрачно отозвался Авти.- Нас не могут наказать, не осудив. Скорее
всего, тут состоится суд. Подобные ритуалы принято проводить пред ликом ВладыкиПорядка...
Дверь с грохотом распахнулась. На пол упал прямоугольник белого света, но в нем
почти сразу нарисовалась чья-то тень. Редары, все в черных плащах и с
непокрытыми головами, один за другим входили в храм. К тому моменту, когда дверь
закрылась, Хорст насчитал девятерых. Восемь из них встали кругом, в центре
которого оказались Хорст и Авти, еще один расположился у входа.
- Начнем, во имя Владыки-Порядка,- низким голосом проговорил незнакомый Хорсту
высокий и белобрысый редар, который держал в руках переплетенный в кожу том
устава. Воины Ордена дружно осенили себя знаком Куба.
- Я, брат Подарх, милостью Владыки-Порядка исполняю обязанности командора сего
поселка,- сказал белобрысый.- Вы ли те, кого называют Хорст Вихор из Линорана,
оруженосец Ордена Алмаза, и Авти Болван, бродячий шут?
- Да,- ответ прозвучал одновременно.
- Признаетесь ли вы в том, что ночью тридцатого дня Холодного месяца злокозненно
покинули расположение Ордена и совершили переход на ту сторону Стены?
Спорить было глупо, и Хорст просто кивнул.
- Объясните, во имя Владыки-Порядка, зачем вы это сделали?
Хорст уставился в пол, Авти угрюмо сопел. Ответить на этот вопрос им было
нечего. Если бы кто-нибудь из них попробовал сейчас растолковать истинную цель
похода во владения Хаоса, то непременно раскрылось бы, что Сандир ре Вальф
нарушил устав, приняв в Орден человека, находящегося под воздействием мага...
Да и нет никакой гарантии, что судьи поверят сказанному или что им вообще нужны
какие-то объяснения!
- Не желаете ничего сообщать? - переспросил командор.- Тогда начинаем опрос
свидетелей. Брат Варти, пригласите старшего караула...
Судьи опросили всех, начиная от караульного в бараке оруженосцев, который
отводил глаза и клялся, что его оглушили подлым ударом, и заканчивая теми
редарами, которые вместе с ре Вальфом отправились за Стену, чтобы остановить
ушедших на восток безумцев.
Выяснилось, что Хорст и Авти лишили сознания караульного, непонятным образом
перелезли через ограду поселка (сторожившие на вышке, по их словам, ничего не
заметили), тайно забрались на Стену и с помощью веревки спустились на ту
сторону.
Веревку заметил старший караула, а поднятый по тревоге командор ре Вальф решил
спасти безумцев, для чего повторил их путь, а затем погиб, сражаясь с одним из
чудовищ Хаоса.
- В связи со всем услышанным,- сказал белобрысый редар,- вы признаетесь
виновными в дезертирстве, смерти брата ре Вальфа и, что самое важное -
поклонении Хаосу. Ни с какой другой целью за Стену отправляться нет смысла. В
связи с этим приговариваетесь к Исторжению во имя Владыки-Порядка.
Авти хмыкнул, Хорст открыл рот, словно намереваясь что-то сказать, а потом вновь
закрыл. Все слова и мысли куда-то делись, осталось лишь ощущение чудовищной
несправедливости.
Когда их повели назад в подвал, сознание тешила шальная мысль о том, что все
произошедшее с ним- лишь сон и что сейчас самое время проснуться.
Глава 17. Исторгнутые.
Темнота плыла, словно туман, и была такой густой, что Хорст не мог разглядеть
поднесенную к носу руку. Окошко под потолком себя не проявляло, будто его
заткнули дерюгой. Снаружи царила темная облачная ночь.
Xopcт ворочался с боку на бок, тщетно пытаясь заснуть. Но сон, как испуганная
птаха, упорхнул в неизвестном направлении. До Исторжения оставалось меньше
суток. Никто не удосужился сообщить осужденным его дату, но Авти заявил, что все
подобные вещи приурочивают к творениям.
До утра ближайшего оставалось совсем немного.
- Ты спишь? - поинтересовался Хорст негромко.
- Нет.- Шут кашлянул и завозился в своем углу.
- А почему ты мне тогда все рассказал? Про Посвящение и про шутов...
- Ты бы и сам догадался,- сказал Авти после паузы,- это не трудно - сложить два
и два. А, кроме того, я знал, чем все кончится...
- Думаешь...- горло Хорста перехватил внезапный спазм,- я унесу эти знания с
собой в могилу?
- Да. Еще никому из людей не удавалось пережить Исторжения.- Эти слова
прозвучали как приговор.
- Выходит, что Родрик погиб зря.- Нахлынула стыдная жалость к самому себе, Хорст
с трудом отогнал ее.
- Не суди мага ни в жизни, ни в смерти.- Судя по всему, Авти покачал головой.-
Они живут не по-людски и умирают так же. Может быть, он своей гибелью сотворил
такое, чего не по плечу всем остальным?
- Зря в том смысле, что обретенной свободой мне долго попользоваться не
удастся.- Хорст полез в карман, его пальцы сомкнулись на амулете. Холодный
металл разогрелся - ему передалось тепло человеческого тела. Несмотря на
несколько обысков, побрякушку из серебра отыскать и отобрать не смогли.
Хорст вытащил ее наружу, и тьма чуть отступила, испуганная неярким белым светом.
- Ой! - Вместо знака, который ему некогда вручили в Вестароне, на цепочке
болталось что-то непонятное. Приглядевшись, Хорст понял, что это змеиная, а
точнее, судя по двум каплям золота позади глаз, ужиная голова.- Это что с ним?
Или подменили?
- Да, странно.- Из мрака проступило лицо Авти. Седые брови его поднялись к
лысине.- Подменить никто не мог, так что не знаю, чего и сказать...
Хорсту почудилось, что змеиная голова шевелится, разевает пасть. Он попробовал
отшвырнуть амулет, но тот словно прилип к пальцам. Цепочка негромко зазвенела.
- Чего трясешь? - удивился шут.
- Да она двигается!
- С перепуга мерещится! - Автн нахмурился.- Или с недосыпа! Убирай ее и давай
спать... Исторжение или нет, а выспаться надо.
- А может, сбежим? - предложил Хорст, с опаской засовывая амулет в карман. Тот
хоть и светился, но выглядел теперь мертвым куском серебра и к пальцам больше не
лип. Однако на всякий случай бывший сапожник вытер ладонь о штанину.
- Не глупи,- Авти зевнул.- Чего силы тратить? Завтра нас и так отпустят...
Его дыхание вскоре сменилось равномерным похрапыванием. В окошко протиснулся
крошечный лучик света - привет от сумевшей пробиться сквозь тучи звезды.
Хорст смотрел на него, пока не заснул.
Небо покрывали серые, точно старая холстина, тучи. Ветер, несущий мелкую снежную
крупу, не был холодным, но Хорста все равно била дрожь. Авти выглядел спокойным,
словно ему предстояло не Исторжение, а что-нибудь привычное, вроде трапезы.
В центре площади перед святилищем красовался невысокий помост с лесенкой, а по
ее краям выстроились воины Ордена. Краем уха Хорст слышал разговоры и смешки.
На помосте осужденных ждали теарх поселка Порядочного Кретильфа и белобрысый
командор, назначенный на место ре Вальфа. Лица у обоих были мрачноторжественные.
Поднимаясь по лесенке, Хорст ощутил, как у него подгибаются ноги.
- Смотрите, не опозорьтесь! - ворчливо сказал Авти, оказавшись в середине
помоста.- А то проведете Исторжение неправильно - сраму не оберетесь...
Служитель от неожиданности вздрогнул, впился в шута гневным взглядом. Командор
только кивнул.
- Приступайте,- велел он.
Теарх забормотал нечто невнятно-торжественное, обращенное к Владыке-Порядку.
Хорст взирал на притихшую толпу, и десятки лиц сливались для него в одно, белое
и скорбно-осуждающее.
- Хорст Вихор из Линорана,- вступил в дело командор,- признан виновным в
дезертирстве, смерти брата ре Вальфа и поклонении Хаосу. В связи с этим он
навеки лишается благодеяний Ордена Алмаза...
Двое редаров, до сего момента стоявших позади всех, шагнули вперед. Хорст
ощутил, как сильные руки ухватили его за плечи, бока, потом рванули на нем
одежду. Затрещала ткань, и обрывки серой орденской туники полетели наземь.
- Преступления ваши пред ликом Владыки-Порядка и ему в руки предаем вас,- сказав
так, командор отступил в сторону.
Хорст вздрогнул - до сего момента была прелюдия, сейчас начнется собственно
Исторжение. Он сам как-то видел подобный обряд в Линоране, тогда и подумать не
мог, что когда-нибудь этот ритуал будут проводить над ним самим...
- Владыка-Порядок, услышь меня! - Теарх вскинул руки к серым небесам.- Снизойди
к мольбе раба своего, даруй силы свершить...
Хорст закрыл глаза, чтобы не видеть происходящего.
Захотелось отбросить бормочущего служителя, чтобы тот заткнулся, и ринуться
прочь. Но он знал, что редары на помосте внимательно следят за осужденными, и
понимал, что им не позволят сделать даже шага в сторону.
- ...исторгни душу и тело раба своего Хорста и раба своего Авти из-под защиты
своей, ибо закоснели они во грехе именем Хаоса...
Что-то изменилось вокруг. Хорст ощутил, как ветер стих, а тело охватил странный,
совсем не похожий на мороз, холод. Словно один за другим снимались невидимые
покровы, и ледяная стужа из пространств Хаоса тянула к беззащитному человеку
свои щупальца...
Веки отяжелели, но он сумел их поднять. Правда, помогло это мало - перед глазами
мелькали какие-то цветные пятна, в ушах звучал равномерный гул, похожий на шум
прибоя. Единственное, что оставалось реальным, твердые доски под ногами.
Наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось. Он стоял на том же помосте,
вокруг с бормотанием расхаживал служитель, и пялилась на происходящее толпа -
единое многоглазое существо, питающееся зрелищами.
Все было таким же, но в то же время иным. Потускнели краски, снег из белого стал
грязно-серым, небо - почти черным, а коричневые бревна ближайшего барака -
неприятно бурыми.
- Исторгаю вас из лона его, во имя Владыки-Порядка! Да свершится так! -
Последние слова обряда старший служитель выкрикнул в полный голос и опустил
руки.'
Наступила тишина. Хорст почти ощущал, как сотни взглядов ощупывают его, жадно
выискивая перемены. Теперь он, бывший сапожником, учеником шута и оруженосцем,
формально перестал считаться человеком, а сделался чем-то вроде чудовища Хаоса.
- И это все? - ехидный смешок Авти заставил всех вздрогнуть.- Как-то не
впечатляет...
- Проводите Исторгнутых за пределы поселка! - спокойно приказал командор. Хорста
довольно ощутимо пихнули в спину. Он споткнулся и едва не упал.
- Эй, аккуратнее! - возмутился Авти.- Мало вам Исторжения? Вы что, хотите, чтобы
я нос разбил?
Боязнь расквасить физиономию выглядела столь мелкой по сравнению с тем, что с
ними случилось, что Хорст невольно заулыбался. Из груди вырвалось нечто сиплое,
напоминающее помесь курлыканья с кашлем.
Оказавшийся рядом послушник, выпучив глаза, шарахнулся в сторону.
Исторгнутых провели мимо бараков к широко распахнутым западным воротам. За ними
виднелся заснеженный лес, удаляющаяся куда-то в глубь чащи дорога.
- Уходите,- сказал командор,- и не вздумайте возвращаться! Любой, заметивший вас
рядом с поселком, будет вправе зарубить вас на месте.
Ворота с грохотом закрылись.
- Раздери меня Хаос, мы же замерзнем насмерть! - возмутился Авти.- Хоть бы плащи
выдали, что ли!
- Если то, что болтают об Исторжении - правда,- Хорст поежился, ощущая, как
морозец забирается под кафтан,- то смерть от холода по сравнению с ним все
равно, что праздник.
- Я Исторжения не боюсь,- Авти погрозил кулаком в сторону поселка.- Что может
Хаос сделать тому, кто и так в его лапах? А вот тебе в ближайшие дни придется
несладко...
- Эй, валите отсюда! - донесся крик со сторожевой башни.- Будете топтаться у
ворот, расстреляем из луков!
- Пошли, а то и впрямь стрелами истыкают,- Авти сунул руки в карман и зашагал на
запад, к лесу. Хорст поспешил за ним.
Ветер усилился, из туч повалил крупный снег. К тому моменту, когда они миновали
поворот на кладбище и добрались до опушки, началась настоящая метель. Костер
трещал, жадно пожирая мелкие веточки. Сунутая в огонь лесина потихоньку
обугливалась, на ее чернеющей плоти кое-где замерцали красные пятнышки..
Хорст жался к костру, безуспешно пытаясь согреться. Они шли долго и
остановились, когда начало темнеть. Пока сгущались сумерки, успели натаскать
веток. Авти, спрятавший где-то в сапогах огниво и кремень, ухитрился развести
огонь в костре. Сейчас шут пропадал в темном лесу. Чего он рассчитывал там
добыть, Хорст не знал, но истово надеялся, что удастся хоть чем-нибудь
подкрепиться...
В животе голодно бурчало, а ноги дрожали от усталости.
Теплее почему-то не становилось. Хорст почти уткнулся носом в пламя, ощущал
даже, как тлеют его волосы, но руки и ноги продолжали быть ледяными, а сердце
билось редко, с перебоями.
Может, именно так уходит высасываемая Хаосом жизнь?
Он помнил, что надо следить за костром, но голова кружилась, а вокруг все плыло,
точно невероятной силы наводнение обрушилось на мир, смывая все вокруг. Время от
времени Хорст приходил в себя, совал в пламя очередную порцию веток, пододвигал
лесину...
А потом вдруг понял, что лежит. Одежда на боку отсырела, а костер, судя по
царящей вокруг тьме, почти потух. Попытался подняться, даже встал на карачки, но
затем снова распластался по земле, на этот раз лицом вниз.
- Эй!.. Эй!..
В очередной раз очухался от ударов по щекам. Поднял веки и обнаружил перед собой
обеспокоенного Авти. Костер вновь горел, и в его свете лицо шута напоминало
маску из красного дерева. Лысина фигляра мокро блестела.
- Что со мной? - выдавил Хорст.
- Похоже, что Хаос взялся за тебя всерьез,- сказал Авти.- Я нашел тебя чуть ли
не в костре... Ты бодал тлевшее полено. Сидеть сможешь?
- Попробую.
Шут помог ему подняться, сесть на шершавый ствол, потом сунул в руку что-то
круглое, маленькое.
- Что это?
- Яйцо,- Авти мрачно усмехнулся.- Одному клесту сегодня повезло меньше других.
Исторжение там или нет, но жрать-то надо.
Хорст с трудом разбил яйцо, руки тряслись, как у записного пьяницы. Поднес его
ко рту и выпил клейкую сердцевину. На мгновение стало лучше, а потом в желудке
словно лопнул горшок с варевом. Что-то горячее ошпарило грудь, полезло к
запекшемуся горлу.
Хорст захрипел, ощутил, что падает.
- Давай, держись,- сильные руки подхватили его,- я тут лапника нарвал. Ложись, а
я за костром послежу...
Бывший сапожник повалился на что-то жесткое и хрустящее, уставился в темноту.
Его разламывало изнутри, руки и ноги, казалось, отдалились от тела на десятки
ходов, внутренности жгло, а всякий вдох сопровождался неприятным скрипом в
груди.
Холода он не чувствовал, спать не смог бы, даже если бы захотел, а ощущение
времени полностью пропало. Откуда-то сверху сыпал снег, каплями оседал на лице,
увлажнял одежду.
Хорсту было все равно. Он замечал только, что время от времени подходит Авти,
что-то говорит, но слов не понимал, а потом с удивлением обнаружил, что вокруг
светлеет.
Головная боль отступила, унялась неприятная пульсация в груди, он вновь мог
связно говорить и двигаться.
- Ага, шевелится,- донесся сбоку удивленный голос Авти,- значит, жив... Если
честно,., не ожидал, что дотянешь до утра.
Хорст сел. Деревья выступали из предрассветного сумрака. Снег перестал падать, и
над лесом зависла мертвая тишина, нарушаемая только вздохами ветра. Костер едва
тлел, от лесины уцелел огрызок длиной в ладонь.
- Лучше... лучше бы я умер,- Хорст поморщился от новой боли, разлившейся по
всему телу. Вскоре она сосредоточилась вокруг определенных мест. Ночью они
зудели, но тогда было не до них.
Хорст глянул на ладонь, где находилась одна из болевых точек, и пустой желудок
скрутил тошнотный спазм. Пониже указательного пальца, выпирая из плоти, виднелся
багровый фурункул размером с улитку.
- Да, такие у тебя по всему лицу,- сказал Авти, упреждая его вопрос,- и, скорее
всего, по всему телу...
- Что же делать?
- Идти дальше,- шут вздохнул.- Если мы останемся тут, то не Хаос, а мороз в
компании голода уморят тебя, да и меня в придачу.
- Какая разница, где умирать? - Хорст почувствовал, как его охватывает черное,
ледяное отчаяние.
- Ты выдержал целые сутки.- Авти встал и принялся забрасывать костер снегом.-
Чего на моей памяти не смог ни один Исторгнутый. Кто знает, может, ты Хаосу не
по зубам? Так что брось жалеть себя и пошли!
Хорст полагал, что умрет, как только сделает первый шаг. Но ноги слушались,
м
...Закладка в соц.сетях
