Жанр: Фантастика
Меняла
...л с капитаном о том, что этот купец - на самом деле
и не купец вовсе, а самый настоящий разбойник и что он получил по заслугам.
- Так что же, убийц искать не будут?
- Будут, конечно. Скорее всего, убийц поймают... Ну, то есть не убийц, конечно, а
просто поймают какого-нибудь бродягу, объявят убийцей и казнят.
- Ну да, как обычно. А об этом тоже Лигель с капитаном говорили?
- Не то, чтобы прямо об этом, но... Когда он входили в зал Совета, Глава сказал:
"Ты же понимаешь, что убийцы должны быть пойманы?" Так и выделил голосом
"должны"... А тот в ответ - "Непременно!". И ухмыльнулся. Я же не маленький,
понимаю. Скажи, Хромой, а этот человек... Ну, которого ночью убили - он тоже жил в
другом мире?
Когда-то я очаровал мальчика рассказом о том, что в Ливде есть два мира. Один -
это дневной мир, в нем живут купцы, мастера разных ремесел, рыбаки, матросы... В
этом мире соблюдаются законы, вершится праведный суд и люди зарабатывают на
жизнь честным трудом. А ночью многие из них надевают другие личины и
превращаются в убийц, вымогателей, воров, казнокрадов. Я слышал, что юные
отпрыски благородных родов зачитываются в возрасте Эрствина романами и поэмами о
героях. Ну, там - "Авейн Неистовый", "Гвениадор и Денарелла", "Баллада о сэре
Гейнсе", а вот для моего приятеля этот список я дополнил куда более страшными
сказками. У Эрствина излишне пылкое воображение и я боюсь, он многие из моих
горьких шуточек воспринимает слишком буквально.
- Да, он тоже. В ночном мире его и звали по-другому. Там его имя было не мастер
Товкер, а Тощий. Убийцей он не был и на большую дорогу с ножом и дубиной не
выходил. Ты знаешь, кто такие ростовщики, верно?
- Знаю, конечно. Этот Товкер... Тощий этот... он же был купцом и мог давать деньги
под проценты. Это же законно?
- Да. А откуда у него деньги - ты не задумывался? Впрочем, что это я? Зачем тебе
задумываться о таких вещах... Тощий вымогал деньги у других торговцев, у
трактирщиков, у содержателей незаконных заведений. Тех, кто отказывался,
избивали и грабили. Их заведения иногда сгорали - ну, случайно, разумеется... Он
давал взаймы контрабандистам, через него они выходили на офицеров стражи. Он
сводил тех и других, чтобы сговорились, понимаешь? А ему полагался процент с
этих сделок. Да что там говорить - Тощий вовсе не был гилфинговым ангелом, но
такой смерти я бы ему не пожелал.
- А откуда ты знаешь, как он умер? - вдруг перебил меня Эрствин.
Я спокойно встретил его взгляд:
- Я же говорю, проезжие рассказали.
Молод он еще для таких штучек. Молод, но быстро учится.
Больше ничего примечательного, пожалуй, за время осады не произошло. Дубак, как
и обещал, показал мне, что нужно делать с мечом, чтобы не порезаться. Но, честно
говоря, самое большее, чего я достиг в результате этих уроков - так это
научился, размахивая оружием, не нанести вреда себе. Во всяком случае, большого
вреда. Когда мне удавалось остаться одному, я упражнялся с найденными мной
заклинаниями и амулетами - но больших успехов не было и здесь. Хотя, с другой
стороны, у меня и времени на упражнения было немного. Я с удивлением понял, что
Дубак в самом деле решил переложить на меня часть своих забот. Это меня совсем
не обрадовало - во-первых, командирские обязанности отнимали у меня почти все
время, тогда как плату я получал обычную наравне с прочими; во-вторых, теперь
наши смотрели на меня косо. О том, чтобы сблизиться с кем-либо из моих
товарищей, не могло быть и речи. Я же был "выскочкой", "сержантским холуем", да
наверняка меня награждали и прозвищами похлеще...
Мне не привыкать было к одиночеству, но все-таки чувствовать себя отщепенцем
было неприятно. Что мне оставалось делать? Я старался не подавать виду, что меня
задевают обидные слова наемников и что я вообще эти слова слышу. В конце концов
эта тактика возымела действие - а может, наши просто привыкли или им надоело
срывать свою досаду на мне. К тому же нас оставалось все меньше и меньше. Мои
товарищи, так и не успев освоить воинскую науку, гибли один за другим. Страшнее
всего было, когда меня с полутора десятками солдат отрядили сопровождать обоз в
соседний город. Это был единственный раз, когда я почувствовал испуг и
растерянность - хотя на деле схватка была пустяковая. Кстати, особо командовать
мне не пришлось, поскольку старшим у нас был, разумеется, один из вердельских
мастеров...
По пути на нас напал какой-то местный рыцарь, я даже имени его не запомнил. Этот
горе-разбойник не смог и засаду толком устроить, он не придумал ничего лучшего,
чем просто налететь на наш обоз с тремя своими латниками, вопя и размахивая
оружием. Признаться, сам я растерялся, но вердельцам, отряженным с обозом,
подобные схватки, скорее всего, были не в новинку. Те, что были на первом возу,
довольно ловко развернули его поперек дороги и преградили путь атакующим нас
всадникам. Налетчики, оказавшись перед таким препятствием, придержали коней -
так что их атака оказалась неудачной с самого начала. Затем мы - я и другие
наемники - пришли в себя и подоспели на помощь вердельцам. Нас, вместе с
городскими, было больше двух десятков, мы окружили всадников, бестолково
топчущихся на дороге, и принялись колотить их своими железяками. В этой свалке
нам удалось достать одного из латников и стащить с коня его господина. На этом
драка закончилась, остальные всадники удрали. Наш командир едва смог удержать
моих новобранцев и заставить их отступить от поверженного рыцаря. Это все-таки
была добыча. Во-первых, доспехи побежденного дворянина, хотя были плохонькие и
изрядно помятые в бою, но тем не менее представляли собой известную ценность.
Во-вторых, сам добрый сэр - за него можно было потребовать выкуп. Однако и здесь
ничего не вышло - оказалось, что пленник Верделя нищ, его замок заложен дважды и
отчаянное нападение на наш обоз этот незадачливый вояка устроил как раз потому,
что ему больше ничего не оставалось. Его афера с дважды заложенной землей вотвот
должна была открыться.
Одним словом - ерундовая схватка и ерундовая добыча. Тем не менее, и в ней
погибли шестеро наших... Неопытные, почти безоружные - у них на поле боя было
слишком мало шансов. Меня пару раз задел меч латника, но меня-то защитили
трофейные доспехи...
Вот в таких приключениях прошло мое первое лето в Геве. Лето, стоившее жизни
почти что сотне новобранцев из Ренприста. Я не приобрел большого опыта, не завел
знакомств среди завсегдатаев "Очень старого солдата", не обогатился добычей и
трофеями. Я даже не мог похвалиться, что участвовал в хоть сколько-нибудь
знаменитой схватке. Ничего такого, о чем мечтают романтики, ежегодно сотнями
спешащие в Ренприст. Но я выжил, я приобрел некоторый опыт, я заработал
достаточно, чтобы перезимовать в "Солдате" и дождаться очередного периода
активной вербовки. Я существенно увеличил свой колдовской арсенал. И, что очень
важно, я перестал считаться новичком. Когда из сотни человек в "Очень старый
солдат" возвращаются четверо, никто не решится назвать их новобранцами. Теперь я
по праву занимал место за столом, стоящим гораздо ближе к камину, чем столы
новичков. Я начал делать карьеру в Ренпристе...
Тут нашу беседу прервал шум в воротах. Любопытный Эрствин сунулся поглядеть, что
происходит на въезде в город, я тоже вышел следом за ним. В город въехал всадник
- очень странный, можно сказать. В нем с первого взгляда чувствовалось что-то
чуждое и неестественное, хотя как будто ничего необычного в его облике не было.
Пришелец был с головы до ног закутан в черное, причем тканью плаща была тонкой и
явно дорогой. Лицо его было скрыто капюшоном не хуже, чем у меня, под складками
шелка на груди поблескивала серебром массивная цепь. Вороной конь был под ним,
насколько я мог судить, породистый и, конечно, тоже очень дорогой. Сбруя,
украшенная серебром, подвешенный к седлу длинный меч в черных, опять-таки
украшенных серебром, ножнах - да все в его снаряжении было явно очень дорогим и
изысканным. Сразу видно чужестранца. У нас в Ливде есть люди достаточно богатые,
чтобы позволить себе такой наряд, но ряд ли кто из наших смог бы носить его с
подобным изяществом. К тому же наши предпочитают более пестрые цвета, нежели
черный... Когда я вслед за Эрствином выглянул из лавки, путник неподвижно, словно
каменное изваяние, восседал на своем прекрасном коне перед сержантом стражи.
Стражник, неловко топчась перед ним, сбивчиво и путано объяснял, глядя в
сторону:
- Прошу прощения, добрый сэр... То есть ваша светлость... Однако я всего лишь должен
выполнить свою обязанность... Не взыщите, сударь, то есть ваша светлость, я хочу
сказать. Однако всякий путник благородного сословия платит в воротах два гроша...
Воротная пошлина, ваша милость, то есть, ваша светлость, я хочу сказать...
Тот, кто знает наших стражников так же хорошо, как я, тот поймет мое удивление -
чтобы смутить ливдинского сержанта и заставить его так запинаться и извиняться
нужно нечто исключительное. Здесь одним черным плащом не обойтись, в этом
пришельце определенно было что-то сверхъестественное. А стражник даже взгляд
боялся поднять.
Пока я обдумывал все это, загадочный незнакомец извлек правую руку из складок
просторного черного плаща и протянул что-то сержанту в ладони. Ладонь также была
затянута в перчатку - черную, разумеется. Сержант смутился еще больше и
забормотал вполголоса, косясь в мою сторону и разводя руками. Затем сержант, то
и дело оглядываясь на незнакомца и продолжая что-то бубнить, бочком направился к
моей лавке. Его безмолвный собеседник не сказал ни слова, более того - ни
поводьями, ни, скажем, коленом не дал своему коню приказа - тем не менее,
вороной зашагал, неспешно переставляя копыта, за сержантом. Цок-цок-цок да
глухое бормотание сержанта... Я, словно завороженный, следил за приближением
незнакомца. Когда его конь остановился перед входом в лавочку, я тоже
почувствовал то, что напугало стражника - некое ощущение холода и зловещего
спокойного равнодушия, исходящее от всадника. Это не было магией в обычном
понимании, уж магию я бы как-нибудь узнал... Нет - это было воздействие другого
рода, что-то потустороннее, зловещее и грозное, струилось в воздухе... Из-под
крыльца моей лавки с писком вылетела крыса и затрусила по улице прочь от
зловещего всадника. Крысы очень чувствительны к магии и всяким таким штукам, я
давно заметил... Я машинально проследил взглядом за удаляющимся зверьком, к
действительности меня вернули слова сержанта, произнесенные тихим голосом, почти
что шепотом.
- Глянь, Хромой, что за монета. Я ему говорю - мол, два гроша. Я говорю, въезд в
Ливду для благородных персон... А он, ни слова не сказав... Глянь, что за монета
такая чудная? Золото, что ли?
- Похоже, что золото... - так же шепотом ответил я и добавил громче, - Подождите,
ваша светлость, минуту, я сейчас соберу местные деньги для обмена, - мне тоже
передались ощущения сержанта - я хромая и, пожалуй, излишне суетясь, нырнул в
лавку.
Так же поспешно я наскоро проделал все обычные операции, какие позволяют
определить истинную цену монеты, торопливо отсчитал серебро и медь и выскочил на
улицу мимо замершего на пороге Эрствина. Мальчик уж точно ничего не понимал в
происходящем и удивленно взирал на мою суету. Но он тоже не мог не почувствовать
зловещую ауру пришельца...
- Пожалуйста, господин... - я ссыпал деньги в подставленную черную ладонь и затем,
не глядя, протянул сержанту его два гроша.
Сержант торопливо принял монеты и чуть ли не бегом бросился к воротам. Он явно
был рад, что для него эта история закончена. Пришелец все так же неторопливо,
как он проделывал все до этого, сунул руку с монетами под плащ, затем выпростал
ее... Конь, невозмутимый и спокойный, как и его хозяин, медленно зашагал по улице...
Черная фигура легко покачивалась в седле в такт цоканью копыт...
Я поднял руку и вытер со лба обильную испарину.
- Хромой, - окликнул меня Эрствин, - слышишь, Хромой, а что это было?
- Не знаю, друг мой. Не знаю, но хотел бы узнать. Все это очень странно...
- Что странно? Что у проезжего нет мелкой монеты? Может, это очень богатый
человек? Ну, такой, что не заботится о монете, о мелкой монете... Ведь есть же
настолько богатые, а?..
- Да? Очень богатый? Такие богачи не ездят в одиночку. И потом его деньги... Это
была не просто монета.
- А что же в ней такого особенного?
- Это монета из Семи Башен! Новенькая золотая крона из Семи Башен!
Глава 7
- ...Из Семи Башен? Ну и что?
- Ты не понял, Эрствин? - на самом деле я сам мало что понимал, - это новенькая
монета из Семи Башен... Хотя, с другой стороны, это золотая крона... Монеты такого
номинала могут спокойно лежать в какой-нибудь сокровищнице веками... И их никто не
потревожит... Тогда они и будут выглядеть, как новенькие... Нет - что-то здесь не
то!..
Здесь в самом деле что-то не так. Это совсем не те шуточки, при помощи которых я
привык морочить голову селянам.
Я сам не заметил, как начал рассуждать вслух. Все же происшествие с черным
всадником было настолько необычным... От него так и несло зловещими тайнами
прошлого - как будто мне мало было зловещих тайн сегодняшней ночи! Но этот
загадочный пришелец... Он явно не похож на человека, взявшего в дорогу горсть
золота из фамильной сокровищницы. Да, представьте себе - какой-то аристократ
собрался попутешествовать, натурально - он спускается в подвал своего замка,
набивает карман золотом и... Какая чушь - важные особы пускаются в путь в
сопровождении целой своры слуг, лакеев и телохранителей. То есть это если вообще
допустить, что в Мире бывают такие существа, как таинственные аристократы,
склонные к романтическим странствиям! И то сказать - романтическое путешествие в
Ливду! В эту всемирную клоаку! Нет, если подобные люди и бывают на свете - то
наш странник и на такого человека не похож. Да Гангмар меня возьми - он вообще
не похож на человека!
- А что здесь не то? - прервал мои размышления Эрствин, - ну странствует он
один, ну вышла у него в пути мелкая монета...
- Эрствин, друг мой, а как по-твоему путник, набитый золотом, может в одиночку
проехать по Сантлаку, пересекать владения здешних дворян... Да его должны были
десять раз убить и ограбить.
- Да с чего ты взял, что он именно набит золотом? Может, у него только эта крона
и...
- С того... - признаваться не хотелось, но ведь Эрствин меня не выдаст, - с того,
что я не додал ему примерно четверть стоимости его кроны.
Я продемонстрировал мальчику несколько монеток, которые держал в левой руке.
- Видишь? Если бы он возмутился - я бы дал ему и эти. И не смотри на меня с
таким укором, дружок. Это была проверка. Теперь я точно знаю, что господин в
черном швыряет золото, не считая. А от него не убудет... Говорю же тебе - здесь
определенно дело нечисто!
- Да ну, Хромой! Ерунда какая... По-моему, ты сам это выдумываешь. Постой, а не ты
ли мне всегда твердил, что почти все чудеса в Мире имеют на самом деле
совершенно простое и прозаическое объяснение? Наверняка и здесь все разъясняется
очень просто. Например, сейчас к воротам подъедет отряд копий в десять - свита
этого странника. И вообще, если тебе хочется приключений, почему ты не вернешься
в Ренприст?
- Ты опять за свое? В Ренприст, да. И взять тебя с собой? Эрствин, я много раз
тебе повторял, что не желаю вновь отправляться туда... Нет! И тебе советую
выбросить из головы ерунду.
Эрствин постоянно заводил эти разговоры, насчет Ренприста. Ну, чтобы я
отправился туда с ним. Мальчику хотелось стать наемником, это же так романтично.
Он не был исключением - в двенадцать лет так хочется верить в то, что ты герой...
И что тебе нужен только шанс, чтобы это доказать. Под влиянием моих рассказов
Эрствин решил, что его шанс - это Ренприст. Не встреться ему на жизненном пути я
с моими рассказами - он точно так же рвался бы в Фенаду, на границу с
Королевством-под-Горой или на Север, где за Великой живут в лесах эльфы...
Конечно, если торчать с утра до вечера в доме Ливдинского Совета, то поневоле
проникнешься мыслью, что здесь, в этом заживо гниющем городе, не может произойти
ничего романтического и великолепного. Я и сам так считал, пока не увидел
сегодня всадника в черном, не ощутил исходящие от него холод и пустоту...
Впрочем, в заблуждениях Эрствина есть большая доля моей вины. Ведь это я сам
рассказывал ему о забавных и приятных сторонах жизни наемного солдата.
Разумеется, в своих рассказах я, как правило, опускал грязь, жесткость и
подлость своей прежней профессии. Парень уже не дитя, он мог бы и сам
догадаться, что я рассказываю далеко не все и что некоторые особенности моего
поведения, да, в конце концов, даже то, что я скрываю свою внешность - все это
связано не с романтикой и веселыми приключениями.
- Послушай, Эрствин, - я решил сменить тему, - ты не мог бы оказать мне услугу?
- Конечно, Хромой! А что нужно сделать?
- То, о чем я попрошу - это не ерунда, а очень трудное и важное дело.
- Ну, так что за дело-то? Говори! - ого, как глаза-то у него заблестели!
- Мне нужно узнать поточнее все, что связано с историей Семи Башен. Не байки и
детские сказочки, а правду. В архивах Совета наверняка найдется что-то о Семи
Башнях. Ну, мне, сам понимаешь, в городской архив путь заказан. Не мог бы ты
порыться там в старинных хрониках и отчетах?
Блеск в глазах Эрствина тут же погас. И только-то! Порыться в старых пыльных
книжищах... Интересно, а чего он ждал? Для меня архивы Совета - самое интересное,
пожалуй, место в Ливде. Я бы дорого дал за право покопаться в собранных там
документах - и в старых, и в новых. Среди них есть разгадки немалого числа тайн
Ливды. Да и не только ее одной - там много чего можно отыскать, нужно только
знать, где и на что обращать внимание... Но мой юный приятель этого мнения не
разделял:
- Ну-у... В старых книжках копаться...
- Я же тебя предупреждал, что дело будет нелегким, - Эрствин, кажется, уловил
смешок в моем голосе и загрустил еще сильнее, - друг мой, я совершенно серьезно
прошу тебя об этой услуге. Клянусь, для меня очень важно отыскать сведения о
Семи Башнях. Да не так уж и много бумаг придется поднять. Семь Башен около
трехсот лет лежат в руинах, а документов такого возраста - не так уж много.
Тут я заметил, что на противоположной стороне улицы стоит Хиг и делает мне
какие-то знаки. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Томен Грошик, еще один
парень из команды Обуха. И рожа у него была такая... Ясно, произошло что-то
неприятное. Даже хуже, чем просто неприятное. Это означает, что его светлость
Обух нуждается в моих услугах. Ничего не поделаешь, придется идти с ними... Я
снова обратился к Эрствину, стараясь придать голосу как можно более теплые
интонации:
- Ну как, поможешь мне? Только мне сейчас нужно идти. Вон мой клиент вернулся с
компаньоном. Ты же понимаешь, что я, в отличие от людей твоего сословия,
вынужден заниматься целый день ремеслом... Словом, давай встретимся сегодня
вечером в "Шпоре сэра Тигилла", ладно?
Эрствин оглянулся на Хига с Томеном, печально вздохнул и кивнул утвердительно...
В Ренприст мы возвратились к началу осени. И, хотя народу в "Солдате" было еще
по-летнему немного, я рассудил, что в этом году больше найма не предвидится - по
крайней мере, для таких новичков, как я. Я не строил иллюзий на свой счет.
Несколько месяцев унылой гарнизонной службы не сделали меня ветераном.
Подсчитав наличные ресурсы, я убедился, что легко могу дотянуть до следующего
лета и приготовился спокойно ждать. В отличие от большинства коллег я не торчал
с утра до вечера в "Очень старом солдате" - я ведь не рассчитывал на найм в этом
сезоне. Зимой не воюют... Я шатался по Ренпристу и за неделю успел изучить
городишко вдоль и поперек. Собственно, странный город состоял из "Солдата" и
всего, что было необходимо для обслуживания этого заведения - кузниц,
мастерских, лавок портных и сапожников, пекарен, колбасных, коптилен, ну а также
- городского магистрата, стражи, меняльной лавки, церкви и прочего, что положено
иметь уважающему себя городу. Все названные мной учреждения служили лишь одному
- обеспечить жизнедеятельность "Солдата". И они справлялись, можете не
сомневаться - и не были в накладе. Трудно представить себе предприятие,
приносящее более стабильный доход, чем место найма солдат удачи...
Словом, я настроился на то, что мне придется ждать лета, и просто убивал время.
Тем не менее, я, вопреки собственным ожиданиям, все же пристроился работать на
зиму. Получилось это совершенно случайно. Однажды - а была уже поздняя осень - я
привычно слонялся по тихим улочкам Ренприста. Помнится, я думал тогда, до чего
здесь мирно и уютно - в городке, поставляющем, по сути дела, всему Миру убийц и
разрушителей. Посреди этих парадоксальных размышлений меня застиг дождь и я, не
задумываясь, спрятался под первую попавшуюся крышу. Так я случайно оказался на
пороге местной приходской церкви. Конечно, я уже несколько раз бывал и внутри.
Не то, чтобы я усердно веровал, но иногда во время службы мне удается ощутить в
груди... Даже не знаю, как это описать, такое кружение, или даже, пожалуй
томление... я боюсь сказать "томление души" - но ощущение приятное... Даже успешное
колдовство не дает мне таких ощущений...
И все же я захожу в храм не слишком охотно, почему-то смущаюсь, что ли... Но в тот
раз дверь была заперта и я просто стоял под навесом, пережидая дождь. А капли
падали все гуще, непогода усиливалась. Я заметил бегущего по улице отца Томена,
местного священника. Сухонький старикашка смешно подпрыгивал на бегу,
оскальзывался на мокрых булыжниках, но при этом заботливо прикрывал полой своего
плаща большущий сверток. Он подбежал к двери, ведущей в заднюю, заалтарную часть
храма и принялся доставать ключ. При этом старик так боялся уронить свой
драгоценный сверток, так прижимал ношу к себе левой рукой, что ему никак не
удавалось добраться правой к ключу - для этого нужно было приподнять полу его
неуклюжего священнического одеяния. Видя его мучения, я пожалел старика и,
перебежав из-под своего навеса к нему, предложил:
- Давайте помогу, отче.
- Спаси тебя Гилфинг, добрый юноша, - прошелестел в ответ старичок, - прими мою
ношу, но заклинаю - будь осторожен! Там книги!
- Не беспокойтесь, я буду так осторожен, словно там ядовитые змеи вперемежку с
амулетами Проклятого Принца!
Моя незамысловатая шутка так развеселила отца Томена, что он хохотал минут пять
и только затем сумел отдышаться и отпер наконец злополучную дверь. Все еще
хихикая и подрагивая костлявыми сутулыми плечами, он предложил:
- Заходи, сын мой, обсушись и раздели мою скромную трапезу.
- Но, отец Томен... Это как-то неловко...
- Ничего-ничего. В этом Гилфингом проклятом городе еретиков и злодеев я рад
встретить добрую душу, которая ценит никому не нужные книги не меньше, чем змей,
запретные еретические амулеты и прочие полезные вещи.
От этого комплимента я растерялся настолько, что принял приглашение священника и
вошел в церковь...
Дождавшись, чтобы Эрствин отошел подальше, я незаметно махнул рукой Хигу и
проковылял в свою лавку. Возможно, кто-то из стражников, скучающих у ворот,
наблюдает за мной - так что все должно выглядеть естественно. И Хиг с Грошиком
должны зайти ко мне, как обычные посетители, которые смущенно дожидались, пока я
распрощаюсь с "молодым господином" и только потом решились обратиться со своим
делом.
Хиг в самом деле сперва для вида поскребся в дверь и тут же, не дожидаясь, пока
я отзовусь, скользнул внутрь. Грошик, озираясь и смущенно покашливая, вошел
следом.
- Ну, что случилось? У Обуха проблемы? - осведомился я, чтобы сократить время
церемонных приветствий, покашливаний и хмыканий, которые всегда предваряют
беседу у таких лохов, как Грошик.
Томен и в самом деле начал мяться и кряхтеть, но Хиг сразу приступил к делу:
- Хромой, сходи-ка со мной. Дело и вправду серьезно.
- Ладно, сейчас соберусь. Может, ты скажешь в двух словах, что за дело?
- Да я и сам-то... Вон Грошика Обух прислал за мной да за тобой. Эх, говорил я,
что не надо бы... - он оглянулся на Томена и замолк. Но я его прекрасно понял.
Проблемы с командой Тощего, не иначе.
- Так ничего и не скажешь? А ты, Грошик? Что стряслось у его светлости?
Грошик кряхтеть перестал, но зато шумно задышал. Кроме меня никто не
осмеливается называть Обуха "светлостью". От меня он принимает титул с улыбкой,
да и вообще видно, что ему это обращение нравится, но от других он "светлости"
не потерпит, я точно знаю. Наконец Грошик задышал ровнее и смог выдавить из
себя:
- Конь к нему пришел...
Значит, все-таки Неспящий... Коротышка говорил, что Конь и Брюхо должны были
поговорить с магом от имени атамана. Причем главным там был Брюхо, у Коня кулаки
гораздо лучше работают, чем мозги, он вряд ли смог бы достаточно точно выучить
то, что Обух хотел передать колдуну. Но вернулся с переговоров именно Конь... А
Брюхо?
- Конь вернулся от Неспящего? Один?
Но Грошик уже высказал мне все, что мог. Теперь он только тихо сипел и разводил
руками. Вместо него заговорил Хиг:
- Пойдем скорее, а? Там чего-то было... Непросто все с Конем. Идем, сам увидишь. И
я с тобой. А Грошик тут пока покараулит у ворот. А?
- Да хорошо, хорошо. Грошику ты объяснил, что он должен делать? Нет? Тогда
расскажи все, что нужно, только снаружи, лады? А я сейчас соберусь...
Хиг беспрекословно кивнул и вышел из лавки, волоча за собой по-прежнему
обалделого Томена. Коротышка прекрасно понимал, что мне может понадобиться
заглянуть в какие-то тайнички, и посторонним не следует при этом находиться.
Тайники здесь у меня, разумеется, имелись, но сейчас я не собирался в них лезть.
Ничего особо ценного я в лавке все равно никогда не оставлял. Просто мне нужно
было собрать наличные монеты и не хотелось, чтобы кто-то видел, как я прячу
крону таинственного пришельца в мешочек за пазухой, тогда как остальную
наличность пристроил на поясе. Через пару минут я был готов. Напоследок ог
...Поділитися у соцмережах
