Жанр: Фантастика
Утомленная фея 1-4.
...ерешься улизнуть, чтобы развлечься очередным
приключением - как из-под земли появляется. - Стоять! К ноге! Куда это вы
собрались? - Пытались уходить ночью, не помогало. Мистика! А вы говорите....
- Да-с, наследственность, говоришь? Если так, то не завидую я твоему мужу.
Соберется, болезный, налево сбегать, а ты его хвать....
- И не говорите, товарищ майор. Видно мне в старые девы податься придется. Давно
страдаю. Мужики, как только познакомятся со мной поближе, так сразу в панику
ударяются, и бежать пытаются. Ужас!
- Кстати, об ужасе, - встрял Геннадий. - В публичный дом приходит клиент,
Выбирает девушку и удаляется с ней наверх. Через пару минут она прибегает с
круглыми глазами. - Ужас! Ужас! Ужас! - Мадам посылает к клиенту другую, самую
опытную. Проходит пять минут, выбегает и та. - Ужас! Ужас! Ужас! - Делать
нечего, мадам приходится идти самой. Все ждут, чем кончится дело. Через час
мадам выходит вместе с довольным клиентом, тот расплачивается и покидает
заведение. Все девушки к мадам. - Ну, как? - А та только плечами пожимает. - Ну,
согласна, ужас. Но не Ужас, же, Ужас, Ужас!
Все трое дружно захохотали.
К рассвету большую часть погибших боевиков вытащили на берег и
обыскали. Судя по найденным документам, две трети из них были из Киргизии.
- А киргизам-то тут что понадобилось? - удивился Геннадий.
- Это узбеки, а не киргизы, - заметила Сима. - Долину, в свое время, не слишком
удачно поделили. Соответственно, в Киргизии оказалось несколько районов с
узбекским населением. Прекрасный повод для доброй драки. А еще Токтогульский
каскад, тут едва до войны не дошло. Узбекистан разместил своих десантников в
непосредственной близости от этого объекта, а Киргизия пригрозила, что взорвет
плотины и смоет всю Ферганскую долину.
- Воду делили?
- Ее, родимую. В Киргизии плодородной земли мало, горы одни, а вот воды хватает
- 40 % всех ресурсов региона. Прикинули они свои козыри и предложили соседям
заплатить за полив, долларами, естественно. Те резонно заметили, что плотины и
водохранилища строили на союзные деньги и для всех. Но киргизы не вняли и начали
трепать нервы, играя заслонками. Больше всех, правда, пострадал Казахстан,
оказавшийся крайним по течению Сырдарьи. До него и вовсе вода доходить
перестала.
- Какие бурные коллизии, - задумался Геннадий. - Вовремя мы появились, они бы
тут перерезали друг друга.
Лагерь свернули быстро. Майор посовещался с офицерами и выбрал для ретирады
другую дорогу, не ту, по которой ехали на рыбалку. Трупы сложили в пластиковые
мешки и оставили на острове - места в машинах для них не было. Возвращались
опять на предельной скорости, и через четыре часа Геннадий был уже дома и
укладывал в холодильник свою долю рыбы. - Пожарим вечерком, жалко только, что
сметаны нет. - И картошки тоже, - добавила Сима. Вечером она сама занялась
стряпней. Стояла у огромной сковородки и ловко орудовала лопаточкой,
переворачивая, сочные ломти сазана. От сковородки шел аппетитный запах.
Поджаренная до хрустящей корочки рыба была вкусна сама по себе, даже и без
картошки. Геннадий с удовольствием съел три увесистых куска. Охрана тоже отдала
должное угощению. Запили ужин стаканчиком легкого белого вина.
- А она у тебя на все руки мастер, - толкнул Геннадия локтем лейтенант. - И
пистолетом и поварешкой управляется прекрасно. А в постели, какова?
- Пока не проверял, я же на службе, - поморщился Геннадий, ощущая явное желание
дать десантнику по физиономии. - Ты у нее лучше сам поинтересуйся.
- Ну, уж нет, - заявил летеха со смешком, - мне еще мои тестикулы дороги. Такому
риску я их подвергать не могу.
Следующие три дня прошли спокойно. Геннадий продолжал изучать обстановку, а
Сима, если не бегала по городу, то сидела за компьютером и правила свои
расстрельные списки. Было похоже, что она пользуется информацией из нескольких
источников сразу, сопоставляет ее и проверяет. Геннадий в эту деятельность не
вмешивался, решив дождаться окончательного варианта. Вот и в этот день Сима
увлеченно стучала по клавишам, а он собрался на рандеву с информатором, который
должен был поведать ему об умонастроениях рыночных торговцев. Сообщив охране о
цели и адресе своего визита, Геннадий уже собрался, было, отчалить, но Сима его
остановила. - Подожди. - В ее глазах появилось отрешенное выражение, будто
прислушивалась к чему-то невидимому. Потом глаза прояснились, но в них появилась
тревога. - Я чувствую опасность, не ходи туда, или возьми троих бойцов для
подстраховки. - Геннадий задумался. В действенности Симиного "чутья" он уже
успел убедиться, но идти на встречу с информатором в сопровождении вооруженного
конвоя - тоже не здорово. - Спасибо за предупреждение, я буду очень осторожен. -
Сима пожала плечами, а на ее лице появилось выражение крайнего неодобрения. -
Ладно. Держи оружие наготове и за спину поглядывай.
До места он добрался без приключений и слежки за собой не обнаружил. Постучал и
сунул руку в карман, ухватившись за рукоять пистолета. Хозяин сам открыл дверь,
за его спиной маячила женщина. - Жена, наверное, - подумал Геннадий. Хозяин
разразился цветистым приветствием в восточном стиле и пригласил в дом. Сам пошел
первым, а женщина посторонилась, давая дорогу. Обернуться он не успел, голова
взорвалась болью, а сознание померкло. Очнулся уже привязанный к стулу и,
отплевываясь от воды, которой его щедро окатили. Голова раскалывалась, и
порядком поташнивало. Геннадий проморгался и осмотрелся по сторонам. Перед ним
сидели двое, еще один расположился за спиной. Вооружены. - Духи?
- Что, неверный, очухался? - дружелюбно поинтересовался один из сидящих на
ломаном русском языке. - Поговорим? А то мы уже ждать устали. Если будешь
говорить - умрешь легко, а если нет, то грешникам в аду успеешь позавидовать.
- Вляпался, - пронеслось в голове, - эти живыми не выпустят. - В животе
появилась сосущая пустота. - Пока хватятся, пока пошлют проверить, меня успеют
на ленточки порезать. А эти узкоглазые физиономии будут последним, что я увижу в
этой жизни.
- Понял, собака, - вступил в разговор второй из сидящих. Этот говорил почти без
акцента. - Вижу, понял. Давай, говори. Кто ты? Что делаешь в городе? Только не
ври, что промышленность к нам восстанавливать приехал. Мы следили за тобой,
фиксировали связи. Правду говори. Что за ведьма с тобой? У нас много вопросов.
Геннадий сидел молча, но мозги работали с предельной нагрузкой, изыскивая способ
подольше потянуть время. - Рахим, поторопи-ка его! - Человек за спиной
шевельнулся. - Ну, все, - обречено подумал Геннадий, - сейчас начнется. - Тут у
сидящих перед ним боевиков удивленно расширились глаза, а руки потянулись к
оружию. За спиной раздался странный свистящий звук, потом хлюпанье, потом ударил
выстрел, и голова одного из духов взорвалась. Геннадию опалило затылок близким
выбросом пороховых газов. Второй начал поднимать автомат, еще выстрел и опять
попадание в голову. Из-за спины выскользнула Сима, подняла стул, освобожденный
одним из покойников, и уселась на него, с интересом разглядывая связанного
командира.
- Что уставилась? Развяжи скорее, - потребовал Геннадий. - Тут могут быть еще
люди. - Сима отрицательно покачала головой. - Больше никого нет, был еще хозяин
и какая-то боевая дамочка, но они уже держат ответ перед Аллахом. И еще одна
странная личность. Этого я оглушила, связала и сунула под кровать.
- Все равно развяжи. - Геннадий чувствовал себя весьма неудобно.
- Успеется, когда еще выпадет возможность лицезреть начальство в виде мокрой
курицы?
- Хватит валять дурака! Я приказываю!
- Есть! - Сима встала и подошла поближе. Наклонилась, обняла за шею. - Видишь,
как удобно, а ты и пошевелиться не можешь. - И впилась в губы горячим поцелуем.
Геннадий застыл, не в состоянии сказать ни слова, но на поцелуй ответил. У него
уже почти кончилось дыхание, когда Сима неожиданно отпрянула и переместилась за
спину. Он почувствовал холод лезвия ножа, который перерезал ремни. - Да ты еще и
извращенка! Садомазохистка! - Спасительница весело рассмеялась. - А может, я
просто ждать устала, когда ты инициативу проявишь?
- Так я тебе и поверил, - проворчал Геннадий, поднимаясь и разминая руки. Сильно
затечь они не успели, времени прошло не так уж и много. За спиной, в луже крови,
лежал третий участник "беседы" У него было перерезано горло. Наскоро обыскал
всех троих. Искал не столько документы, сколько свой пистолет. Объясняться с
начальством по поводу утери личного оружия совершенно не хотелось. Пистолета в
комнате не оказалось.
- Серафима, ты мой ствол не видела?
- Видела, он у этой фурии ислама в руках был. В соседнем помещении валяется.
- Сразу сказать не могла? Видела же, что ищу.
- Вот она - мужская благодарность, - картинно всплеснула руками Сима. - Спасаешь
его, жизнью рискуешь, а вместо "спасибо" слышишь одни упреки и необоснованные
претензии.
- Спасибо! Но дело еще не закончено, сюда могут прийти, мы должны
поторопиться. - Геннадий подошел к двери. - Заперто! Ключ в замке. Когда это она
успела его повернуть? - Осмотрев дом и найдя свой пистолет, он немного
успокоился. - В самом деле, больше никого нет. Одни покойники и этот, который
под кроватью. - Вернулся в комнату, где Сима копалась в документах хозяев. - Все
чисто, мы тут одни!
Боевая подруга хмыкнула. - Я тебе об этом десять минут назад
говорила.
- Лишняя проверка никогда не помешает. А теперь скажи, как ты тут оказалась? За
мной следила?
- Разумеется! Я же тебе сказала, что чувствую опасность, а ты не внял. Вот и
пришлось идти следом. Выговор объявишь? - в глазах у нее была ирония.
- Следовало бы! Да только толку-то? - Геннадий решительно подошел к Симе,
которая стояла с независимым видом, и обнял. Та прошептала, - мокрый весь, - но
ответила с неожиданной страстью. Они еще самозабвенно целовались, когда
послышался шум подъехавшей машины и голоса.
- Десантники, - сожалением сообщила Сима, отрываясь. - Я назначила им время,
полчаса, а теперь они истекли. Пойдем встречать?
- Ничего, мы еще найдем время, - пообещал Геннадий, наскоро приводя себя в
порядок. Он подошел к окну и махнул рукой командиру группы. - Давай, заходи, тут
для вас есть работенка.
- И что тут у вас произошло? - поинтересовался лейтенант, разглядывая комнату.
- В засаду попал, - с досадой сообщил Геннадий. - Ждали они меня. Та подруга,
что лежит в соседней комнате, саданула чем-то по затылку. Понимаешь, не ожидал
атаки от женщины. Очнулся... привязанным к стулу. Думал, что хана настала, но тут
Сима появилась и... сам видишь.
- Не ожидал от женщины? - хохотнул лейтенант. Уж кому-кому, а тебе-то следовало
этого ожидать! - Он со значением покосился в сторону Симы. - Ладно, мы тут сами
приберем, может, что полезное обнаружим. Допросить их, как я понимаю, уже не
удастся. - Он повернулся к Симе. - Не могла хоть одного в живых оставить, чтобы
было с кем побеседовать?
- Специально для тебя оставила, ты в спальне под кровать загляни.
- Дельно, - обрадовался десантник, - все претензии снимаются.
Он быстро вышел из комнаты, но вскоре вернулся, волоча за собой связанного
человека с кляпом во рту. С помощью одного из бойцов его усадили на стул, к
которому ранее был привязан Геннадий, и тоже привязали. Теперь появилась
возможность внимательно рассмотреть добычу. Перед ними сидел мужчина лет
тридцати с европейскими чертами лица, блондин. Он явно находился в сознании, а в
его взгляде читалась жгучая ненависть.
- Та-а-к, - протянул лейтенант, - кто это тут у нас? Европеец? Американец?
- Поляк он, - проинформировала Сима, - похоже, что из этих... новообращенных. По
крайней мере, когда я с ним разбиралась, то матерился он по польски.
- Поляк, говоришь, - недобро усмехнулся десантник, - да еще и мусульманин?
Убойный коктейль, ишь как глазки-то горят. Сержант, принеси-ка из машины
плоскогубцы. Клиент нам, похоже, попался несговорчивый. Придется повозиться.
Сержант кивнул и вышел. Геннадий одобрительно кивнул.
Может, без третьей степени обойдемся? - встряла Сима. Лейтенант посмотрел на нее
с явным раздражением. В его взгляде явственно читалось, мол, привыкли вы у себя
в Системе в белых перчатках работать. А мы парни простые, армейские, у нас нет
времени на психологические изыски. Вот и плющим фаланги, если понадобится. Как
говорится, может и не эстетично, зато дешево, надежно и практично. Геннадий
давно заметил, что Сима имеет привычку отвечать на незаданные вопросы и
невысказанные претензии. Вот и в этот раз она сразу оценила ситуацию.
- Не хочу утверждать, что являюсь непримиримой противницей подобных методов, но
в данном случае есть неплохая альтернатива. Оставьте этого парня на полчасика
мне, и обещаю, что дело надолго не затянется. А вы погуляйте пока....
Геннадий с десантником переглянулись и синхронно кивнули. Геннадий подошел к
пленнику и дружески похлопал его по щеке. - Извини, пшек, тебе не повезло. Мы
хотели проявить гуманизм и воспользоваться плоскогубцами, но у этой пани другие
планы на твой счет. Вы тут покохайтесь, а мы другими делами займемся.
Сима вышла через полчаса. - Поговорили. Он действительно поляк - Марек
Кольчицкий из Лодзи. Мусульманин ваххабитского толка. Получил подготовку в
организации "Зеленый орел" под Краковом. Тут он представляет Халифат, нечто
вроде офицера связи. Миссия - общая дестабилизация обстановки. С тобой хотели
побеседовать из чистой любознательности, никакой конкретной информации на наш
счет у них нет. - Сима вручила Геннадию листок, который держала в руке. - Вот,
тут его основные контакты. Интересная личность, надо будет еще разок с ним
пообщаться, но это успеется.
- Так он еще и жив остался? - усмехнулся лейтенант, кивнув на дверь.
- Ну, не такие мы и звери. Жить будет.
- А любить нет?
- Он-то да, если доживет, конечно. А вот ваша, товарищ лейтенант, сексуальная
жизнь может резко измениться в худшую сторону, если пошлеть не перестанете.
- Я бы на твоем месте отнесся к этой угрозе весьма серьезно, - деланосочувственно
сообщил Геннадий.
- Все, больше не буду, я хороший. Это была невинная шутка. Вы мне лучше вот что
скажите, ведь более ярых католиков, чем поляки, в мире найти было трудно. А
теперь? Приняли мусульманство, как будто всю жизнь ждали. Даже большим числом,
чем странах, где с религией было поспокойнее.
- А куда бы они делись? - пожал плечами Геннадий. - Выбор у них был не очень.
- Выбор у них у всех был не очень, - продолжал гнуть свою линию лейтенант, - но
почему именно из этих получились самые фанатики?
- Смена религии "на зло врагу" - не такое уж редкое событие в истории, -
сообщила Сима. - Взять, например, ирландцев. Они несколько веков яростно
сопротивлялись католицизму, который у них внедряли англичане. А когда Англия
сама отложилась от Ватикана, быстро стали правоверными католиками, чтобы был
лишний повод пособачиться с заклятыми недругами. Так и поляки. С русскими и
немцами у них резко отрицательная комплиментарность. У русских Православие, у
немцев Протестантизм, вот они и держались папского престола. После распада
Варшавского договора предпочли союз с Американцами - лишняя шпилька Германии и
России. Помните, с какой готовностью они в Ирак войска посылали, наперекор
прозрачным намекам из Бонна, Парижа и Москвы? Да они бы и с чертом союз
заключили, лишь бы продолжить эту вендетту. Вот вам и мусульманский фанатизм под
бело-красными знаменами. Все логично.
Домой добирались на армейском вездеходе. - Серафима, тебе не кажется, что вокруг
нас сгущаются тучки? Мы постоянно влипаем в неприятности.
- А что тут удивительного? Мы ведь сами вызвали огонь на себя. Наши скромные
фигуры приобрели в этих краях зловещее величие. Можно даже сказать инфернальное
величие. Правда, больше в узком кругу заинтересованных лиц, но, тем не менее.
Представляешь, что они там могут подумать? Эти, которых я успокоила сегодня, не
последние. Самое интересное еще впереди!
- Считаешь, что это меня успокоит?
- Нет, но заставит быть осторожнее. Серьезно, сегодня ты был слишком беспечен.
Вот и попался. Слушай, по поводу этого поляка, ты можешь договориться, чтобы его
вывезли из Узбекистана в Столицу? Есть тут у меня одна мыслишка, а эти костоломы
все испортят. Основную информацию о местных делах я уже выудила, больше трясти
его на этот счет бессмысленно.
- А зачем он тебе? А, понимаю, это к тому проекту, которым мы озадачили
начальство? Фальшивая резидентура и все такое...?
- Именно, умный мальчик. Я напишу сопроводиловку, в части перспектив
использования, а ты реши принципиальные проблемы. И объясни десантуре, что
никакого поляка мы сегодня не захватывали. Не было его, не было, померещился он
им!
Дома их встретил Григорий Григорьевич, видно полковой эскулап счел его состояние
удовлетворительным. Старик и в самом деле выглядел неплохо, даже шутил.
Предложил выпить вечерком в честь его возвращения. Отказываться, разумеется, не
стали. Только вместо плова, в этот раз решили приготовить манты. На крошение
мяса, крутить его в мясорубке - только портить, Сима мобилизовала двух бойцов.
Сама же занялась тестом. А Григорий Григорьевич вытащил из сарая огромную
мантовницу. - Серафима, а тебе не кажется, что мы подвергаем хозяина слишком
большой опасности? - тихо спросил Геннадий, наблюдая хлебосольной суетой
старика. - Охрана, конечно, вещь хорошая, но выходить в город ему опасно. После
всего, что мы тут устроили. Да и охрана не навсегда. Наша командировка
закончится, охрану снимут. Как он будет жить? И долго ли проживет?
- Ты считаешь, что в роли домашнего раба ему было лучше? Не надо, не отвечай, я
и так знаю, что ты скажешь. На самом деле, дело обстоит еще хуже. Всех здешних
русских, которые еще остались, надо или эвакуировать, или временно укрыть в
расположении воинских частей. Когда начнется заваруха, а она начнется
обязательно, они первыми попадут под удар. Надо хоть попытаться спасти, кого
сможем. Имущество-то у них неизбежно разграбят, может, и дома сожгут. Но это
поправимо, после чистки останется довольно много выморочной собственности,
передадим пострадавшим.
- Стоп! Стоп! Какое такое выморочное имущество? Допустим, подметем мы эту, как
ты выражаешься, "элиту". Но ведь у них семьи останутся. Выселять будем? Так они
озлобятся, мстить начнут. Людям, которые вселятся в такие дома - не позавидуешь.
- Не начнут, некому будет. Один раз страна уже обожглась на "Дети за отцов не
отвечают", хватит. Знаем мы этих "детишек"! Перестройку тоже возглавили всякие
"детки", "внучки". Старое, доброе - "Яблоко от яблони недалеко падает" - вернее
будет. Супротив генетики не попрешь.
Геннадий внимательно посмотрел Симе в глаза. - Знаешь, девочка, ты не перестаешь
меня удивлять. Всегда очень трудно понять твои побуждения. То ты крутая
интернационалистка, готовая облагодетельствовать все народы, сколько их там
есть, то, вдруг, становишься не менее крутой националисткой, если не фашисткой.
То проявляешь проявляешь странную мягкость, если не сентиментальность, то
выдаешь такие перлы, что сам Эйхман от зависти в гробу переворачивается. Это,
случаем, не раздвоение личности? У тебя с психикой все в порядке?
- Нет!
- "Нет", в смысле, не в порядке?
- В смысле, что не мог Адольф Эйхман в гробу переворачиваться. Не было никакого
гроба. Его тело кремировали, а пепел развеяли над морем. А до этого агенты
Моссад выкрали соавтора холокоста из Аргентины, а израильский суд приговорил к
повешению. Кстати, по легенде, когда великого инквизитора вели на эшафот, то он
сказал: "Валяйте, вешайте, одним жидом на земле меньше станет".
- Ну, ты, и зануда! Зубы заговариваешь, в сторону уводишь! А по существу
ответить можно?
- Если ты настаиваешь, то я отвечу. Ты не понимаешь моих "побуждений" потому,
что пользуешься иной системой критериев добра и зла. Устаревшей системой, я бы
сказала. Если, как ты это делаешь, считать, что стабильность и сытая жизнь есть
безусловное добро, а каждая человеческая жизнь имеет самостоятельную,
независимую от своего народа и человечества ценность, тогда да. В этой системе
ценностных ориентиров мои действия действительно выглядят непоследовательно. А
вот если предположить, что наивысшей ценностью является выживание и развитие
человечества, а все остальное сохраняет смысл только тогда, когда этой высшей
ценности не препятствует.... В такой системе координат эти самые действия вполне
логичны и оправданны. Что, кстати, совершенно не мешает мне защищать тех, кто
мне близок, дорог или просто симпатичен. Я ведь тоже человек и имею на это
право.
Геннадий задумался. - Хм, логика в этом есть. Но ведь так можно докатиться до
оправдания убийства детей и стариков. От стариков нет толку, а дети путаются под
ногами. Это, по-твоему, нормально?
- Вполне можно представить реальность, когда это оправданно. Все зависит от
жесткости ситуации, в которой находится конкретный социум. В дикой жизни так и
было. Зима, люди голодают, для спасения основного ядра племени приходится
избавиться от детей и стариков. Это жестоко, но оправданно. Род будет жить, а
детей женщины новых нарожают. Или правильнее, чтобы за компанию загнулись все?
Сейчас, слава богу, в таких штуках нет необходимости. А если появится?
- Вот и попалась! Сейчас, как ты только что сказала, необходимости в убийстве
детей нет, а до этого предлагала чистить элиту семьями. Я согласен, что этих
толстопузых баев следует прижать к ногтю, но зачем трогать их семьи? Дети ведь
не виноваты и не могут защитить себя! Как ты знаешь, мне уже приходилось
стрелять в безоружных. Не могу сказать, что эти воспоминания не дают мне спать,
но это было неприятно. Но они, в конце концов, сами выбрали свою судьбу, придя
на ту площадь.
- Как я уже говорила, это вопрос цены. Ведь заранее известно, что эти детки
причинят массу кровавых неприятностей. Кто будет платить по счетам, которые мы
создадим свои чистоплюйством? Самые беззащитные: дети, женщины, старики. А уж
они, в отличие от этих, которые вскормлены человечиной, точно ни в чем не будут
виноваты. И их будет больше. Много больше. И еще, почему ты считаешь, что жизнь
ребенка имеет принципиально большую ценность, чем, например, жизнь юноши,
женщины или мужчины. Перед смертью все равны, и все умрут: я, ты, этот
лейтенант, дети, которые сейчас играют на улице, индийские йоги и даже те
умники, которые посвятили всю жизнь поискам путей избежать неизбежного.
- А тебе не страшно жить, в смысле, с такими убеждениями?
- Нормально! Кому страшно, может в церковь пойти и на загробную жизнь уповать. А
я живу по принципу, который часто любил повторять безвестный сержант: "В атаку,
дерьмо! Или вы хотите жить вечно?".
В этот вечер Геннадий не раз пожалел, что пригласил в дом охрану. Безопасность,
разумеется, вещь хорошая, но толпа слоняющихся вокруг мужиков ставила крест на
продолжении банкета в более интимной обстановке. А он, как показали дневные
события, вполне мог на это продолжение рассчитывать. - Ничего, этот вечер не
последний. Было бы обоюдное желание, а возможность представится, - утешал
Геннадий себя. Засиделись заполночь, а винные погреба хозяина усохли еще на две
трехлитровые банки
На следующий день, когда служебные планы оказались исчерпанными, Сима предложила
ему сопроводить ее на базар. В качестве грузового ишака и телохранителя. Большое
количество ртов, скопившихся в доме, требовало немедленного пополнения запасов
фуража. Благо, что цены на базаре были довольно низкие. - Знаешь, как-то, раз
конгресс США создал комиссию, которая была призвана разобраться с причинами
голода в Африке, - сообщила Сима, когда он обратил ее внимание на этот факт. -
Собрали экспертов-экономистов, поехали разбираться. Денег истратили - жуть. А в
отчете эти моральные уроды написали, что основной причиной голода является
низкий покупательный спрос населения. То есть продовольствие-то в Африке есть,
но народ его злонамеренно не хочет покупать. Дохнет с голодухи, а не покупает.
Еще Геннадий заметил, что Сима выбирает пожилых продавцов. - Для торговли нужно
знать язык. Я успела выучить арабский, и поверхностно фарси. Этого недостаточно.
Приходится переходить на русский, а его помнят только те, которые постарше.
Торговалась Сима основательно, разыгрывая целые представления. Вот, возле
приличного террикона арбузов она вдумчиво перебирает тяжелые, зелено-полосатые
шары, морщась, крутит подсохшие хвостики, интересуется наличием в арбузах
нитратов. Продавец, как и положено, по сценарию, именем Аллаха клянется, что
арбузы - чистый сахар, а как выглядят нитраты - за последние годы тут успели
позабыть. - Вот она польза деиндустриализации. - Из выбранного арбуза вырезается
треугольный ломтик и подвергается дегустации. После этой процедуры арбуз,
наконец, попадает на напольные весы. Тянет он, между прочим, на десять
килограммов. - Что, десять килограммов? Да в нем и шести не будет! Выкинь свои
весы на помойку! - Обиженный продавец божится, что весы недавно прошли
поверку. - Сима немедленно предлагает повторить эксперимент, но теперь сама
двигает гирьки по рейке. - Пять с половиной килограммов! Не веришь? Посмотри
сам! - Новый раунд взвешивания. - Весы показывают шесть килограммов. Продавец
остолбенело вперился в рейку, такой подлости от собственного механизма он явно
не ожидал. - Сойдемся на семи? - предложила Сима, торговец потерянно кивнул и
принял деньги. Арбуз перекочевал в сумку, а фуражиры отправились дальше. - Весы
были подкручены и основательно, пришлось принять меры. Механизм-то
примитивный. - Сима явно была довольна собой. - А сколько весил арбуз на самом
деле? - Семь килограммов, я девочка честная. - Сумки быстро наполнились, но
Геннадий углядел ювелирный ряд и решил полюбопытствовать. Работа местных
умельцев была довольно тонкой, но бижутерия, на его вкус, выглядела несколько
тяжеловато и аляповато. Впрочем, о вкусах, как известно, не спорят. На одном из
лотков, кроме готовых украшений, была еще выставлена необработанная бирюза.
Геннадий сделал стойку
...Поділитися у соцмережах
