Жанр: Фантастика
Дампир
... бесстрастным видом вышел из
толпы и направился прямиком к Магьер.
Лисил не сводил глаз с напарницы. Ему никак не успеть пробиться к ней через
толпу, если этот стражник вдруг решит выместить на ней злобу. А ведь ей сегодня и так
досталось - хуже некуда.
Молодой стражник подошел вплотную к Магьер. Все, кто был на улице, затаили
дыхание, ожидая, чем все это закончится. Но стражник лишь молчал, пристально глядя ей
в лицо.
- Мой брат исчез два года назад, - наконец сказал он. - Я не стану никого
арестовывать.
И, больше не сказав ни слова, повернулся и пошел прочь. Два других стражника
помедлили... и последовали за ним.
Эллинвуд засопел, но смолчал - и Лисил понял, что констебль потерпел поражение.
Если уж его стражники отказались производить арест, что он может сделать сам? Однако
же отчего Эллинвуд так злобствует? Не затем же он сюда явился, чтобы всем показать,
как хорошо он делает свое дело, да и участь рабочих Миишки вряд ли беспокоит этого
гнусного толстяка. Почему же тогда такую ярость вызвала у него потеря пакгауза?
Магьер пошла прямо через толпу. Лисил торопливо отступил, чтобы дать ей пройти
в таверну. Она не произнесла ни слова.
Бренден все еще сверлил сердитым взглядом констебля. Лисил поглядел на
стоявших перед ним рабочих и покачал головой.
- Пожалуйста, - мягко сказал он, - идите домой. Если захотите выпить или
сыграть в карты - мы откроемся на закате. - Он искоса глянул на Эллинвуда. - А ты
взбодрись. Теперь тебе больше нечего будет скрывать.
С удовольствием, которого Лисил давно уже не испытывал, он отметил, что
горожане смотрят на своего констебля с откровенным омерзением. Люди потихоньку
начали расходиться. Эллинвуд, однако, еще трепыхался.
- Вам всем обязательно будут предъявлены иски, - заявил он, напыжившись. -
Если понадобится, я арестую для уплаты возмещений ваши банковские счета и продам эту
таверну и кузницу.
Бренден потемнел от бешенства, и Лисил не на шутку испугался, что его друг вотвот
набросится с кулаками на не менее взбешенного Эллинвуда.
- Только не убивай его, - усталым голосом попросил полуэльф. - Не то тебя и в
самом деле арестуют, а у меня не осталось ни медяка, чтобы внести за тебя залог.
Он не знал лучшего средства отрезвить Брендена, чем сдержанный юмор, и это
сработало. Кузнец так и не двинулся с места и даже самую чуточку успокоился.
- Делай, что сочтешь нужным, - обратился Лисил к Эллинвуду. - Правда, я
сомневаюсь, что после всего, что произошло, городской совет позволит тебе распродавать
наше имущество.
На констебля эти слова явно произвели впечатление, и Лисил решил, что на этом
разговор закончен. Он схватил Брендена за руку и втащил его в таверну, оставив на улице
онемевшего Эллинвуда и нескольких не успевших уйти рабочих. Затем не без усилия
вставил в медные петли на входной двери увесистый брус.
- Пускай хоть головой стучит, если захочется, - проворчал он.
Судя по установившейся тишине, Эллинвуд предпочел больше их не беспокоить.
В общей зале было совершенно пусто. Магьер, очевидно, сразу поднялась наверх.
- Хорошо бы, кто-нибудь обработал тебе эти следы когтей на лице, - деловито
заметил Бренден. - А иначе ведь шрамы останутся.
Лисил вздохнул и пропустил эти слова мимо ушей.
- Как, собственно, началась эта заварушка? - спросил он.
- Я пошел поглядеть на пакгауз - убедиться, что рухнула крыша. Когда явился
Эллинвуд со своими людьми, рабочие потребовали, чтобы он немедля нашел
поджигателей. Я пытался честно и откровенно рассказать, что произошло и почему вам
пришлось сжечь пакгауз, но им просто хотелось найти виноватого и на нем отыграться.
Эллинвуд использовал тебя и Магьер в качестве козлов отпущения, произнес речь и всех
здорово взбаламутил. Остановить их мне удалось, только когда мы дошли до самой
таверны.
Полуэльф подбросил дров в огонь. Что ж, по крайней мере, Бренден до сих пор на их
стороне. Если вспомнить, как его потрясло вчерашнее, Лисил бы нисколько не удивился,
если бы кузнец стал их лютым врагом.
- Бренден, ты займешься Мальцом, покуда я загляну к Магьер?
Кузнец на минуту заколебался:
- Кто она? Что она такое?
- Я не знаю. Честное слово, не знаю, да и сама она тоже.
- С виду она самая обычная женщина. Я даже подумывал... - Он осекся. - А
теперь я просто не знаю, что и думать.
Лисил оцепенел. Что там недоговорил Бренден? Неужели он подумывал приударить
за Магьер? Как будто это возможно. Как будто Магьер из тех, за кем можно приударить.
На миг Лисилу отчаянно захотелось выставить кузнеца за дверь, но он тут же опомнился и
обозвал себя глупцом. Бренден его друг, а друзей у него - раз, два - и обчелся.
Рыжая борода кузнеца почернела от грязи и копоти, и Лисил прекрасно знал, как
вымотался этот большой и сильный человек. Полуэльфу очень не хотелось перекладывать
на него заботы о Мальце, но Магьер плохо, и он должен повидать ее.
- Так ты займешься Мальцом? - вслух повторил он.
Кузнец кивнул и пошел греть воду, а Лисил поднялся наверх, постоял перед
висевшей на одной петле дверью в комнату Магьер и постучал:
- Это я, Лисил. Я вхожу.
Магьер молча сидела на постели, опустив голову так низко, что свесившиеся волосы
почти закрывали лицо. Лисил вошел не сразу, предвкушая неизбежный откровенный
разговор.
- Что сделано, того не воротишь. Пойдем в кухню. Прежде всего нам нужно
хорошенько вымыться, а уж потом позаботиться о ранах друг друга. Под этаким слоем
грязи и ран-то не разглядишь.
- У меня нет ран, - тихо отозвалась Магьер. - Была всего одна, но ты ее залечил.
Ну нет, подумал Лисил, так легко ты от меня не отделаешься.
- Магьер, - сказал он вслух, - они мертвы. Я поджег пакгауз, и крыша рухнула на
их головы. То, что находит на тебя, случается только во время боя с вампирами, а их
больше нет. Все кончено.
Магьер подняла голову:
- Ох, и что они сделали с твоим лицом!
- Не беспокойся. Я как был красавчиком, так и останусь.
Она даже не улыбнулась:
- Ты должен рассказать мне обо всем, что произошло.
Полуэльф изо всех сил старался оттянуть неизбежное.
- Там, внизу, Бренден. Пойдем в кухню, вымоемся, приготовим чай и завтрак. Вот
пока будем есть, я тебе все и расскажу. Договорились?
Магьер хотела было возразить, но затем решительно встала:
- Ладно.
- Возьми-ка вот этот халатик, - посоветовал Лисил. - Штаны у тебя такие рваные
и грязные, что даже у меня руки чешутся бросить их в огонь, - а ведь ты у нас чистюля.
Хотя Магьер и раздражало, что Лисил так настойчиво требует вначале вымыться и
поесть, а потом уж вести разговоры, позднее она волей-неволей признала, что он был
совершенно прав. Искупавшись, она причесалась и надела теплый халат и, покуда
напарник смывал с себя грязь и копоть, заварила чай и нарезала хлеб. Эти незамысловатые
дела помогли Магьер овладеть собой и собраться с духом. Вот теперь она была, готова
услышать все, что ей ни расскажут.
Прошлой ночью она была вся крови, и не только в собственной. Бродя в одиночестве
по предрассветному городу, Магьер холодела при одной мысли о том, что произошло этой
ночью.
Подумав о том, сколько крови потерял, спасая ее, Лисил, она нашла для полуэльфа
холодную баранину и сыр.
Затем она промыла глубокие царапины на его лице и смазала их мазью, которую
оставил им Вельстил. Сидя на табурете и втирая мазь в царапины, Магьер с радостью
ощутила, как к ней возвращается прежняя уравновешенность. Ей полегчало просто оттого,
что она хоть что-то могла сделать для Лисила. Может, эти следы когтей и не исчезнут
бесследно, но Лисил прав: его узкое, с тонкими чертами лицо сохранит свою красоту.
Пока Магьер занималась Лисилом, Бренден вымылся и привел себя в порядок. Все
трое ни единым словом не обмолвились о событиях прошлой ночи. Вскоре они все удобно
устроились за накрытым столом в общей зале. Чай получился вкусный, а Магьер очень
хотелось пить.
Она осушила одну чашку, тут же налила себе вторую и только тогда осведомилась:
- Ну что, так и будете молчать?
До сих пор она и Бренден не обменялись ни словом, однако трудно было не
заметить, что он украдкой бросает на Магьер испытующие взгляды.
Лисил проглотил кусок баранины.
- Что именно ты помнишь? - спросил он.
- Помню бой, но смутно, обрывками, а последнее четкое воспоминание - как
распахнули крышку гроба Рашеда.
Когда Магьер помянула вампира, оба ее собеседника неловко заерзали.
- Да, именно так его и зовут, - стояла на своем Магьер. - Должно быть, он сам и
назвал мне свое имя.
Лисил отхлебнул горячего чаю. Магьер заметила, что лицо его, распухшее от
царапин, понемногу принимает нормальный вид. Может быть, и вправду шрамов после
этой мази не останется.
- Затем, - деловитым, почти обыденным тоном продолжал он, - Крысеныш
разбил изнутри крышку своего гроба.
Полуэльф говорил долго, обстоятельно и подробно излагая ход событий. Магьер
знала, что такая манера изложения совершенно ему несвойственна, и мысленно
восхищалась тем, как он внимателен к мельчайшим деталям. Однако, когда Лисил
перешел к тому, как Бренден всю обратную дорогу нес ее на руках, Магьер так смутилась,
что почти перестала обращать внимание на подробности. И овладела собой, лишь когда
речь зашла о появлении Вельстила. В этом месте рассказа Бренден отвел глаза, а Лисил
начал запинаться. Он считал совершенно не нужным описывать в подробностях, как
Магьер пила его кровь.
- Ты же делала мне после обвала искусственное дыхание, - пожал он плечами. -
Я сделал для тебя почти то же самое, вот и все.
Магьер сочла, что напарник упрощает. Всем людям, чтобы жить, нужно дышать... но
кому из них, чтобы выжить, нужно пить кровь? Что же она тогда такое?
- Есть кое-что еще, - добавил Лисил, - только я не знаю, что это значит. - Он
показал пальцем на шею Магьер. - Вельстил сказал, чтобы я при этом вынул из-под
рубашки один из твоих амулетов и повернул его костяной стороной к коже. Ты не знаешь
почему?
В полном смятении Магьер покачала головой.
- Нет, не знаю. Ему, похоже, известно куда больше, чем нам. Вот только он все
время говорит загадками, и еще вопрос, насколько мы можем ему доверять. Ты сказал, что
он назвал меня дампиром? Я уже слышала от него это слово, когда мы встретились на том
месте, где... - Она искоса глянула на Брендена. - Там, где умерла Элиза.
- Дампир - это отпрыск вампира и смертного, - помолчав, сказал Бренден. - Но
ведь это же легенда, сказка, не более. Моя мать была родом с Севера, а бабушка, ее мать,
была местной колдуньей. Она знахарствовала, снимала порчу и все такое. Так что мне
довелось кое-что слыхать о вампирах, и я точно знаю, что они бесплодны. Дитя вампира
- это же просто невозможно.
- Тогда как ты объяснишь, что я осталась жива? - спросила Магьер, в душе
отнюдь не желая услышать ответ. - Что скажешь о моем оружии, об амулетах, о том, что
происходит со мной, когда я сражаюсь с Рашедом?
- Не думаю, что нам стоит верить каждому слову Вельстила, - вмешался Лисил.
- Он назвал Мальца маджай-хи, а я точно знаю, что это полная ерунда.
- Почему? - спросил Бренден. - Что означает это слово?
- Я почти не знаю эльфийского языка, но, по-моему, маджай-хи - что-то вроде
"волшебный пес" или даже "собака фей". Однако феи и прочие духи стихий природы, о
которых я читал, - существа отнюдь не приятные. Нет, быть может, Вельстил и знает
больше, чем мы, и может быть нам полезен, но он или сумасшедший, или так же суеверен,
как стравинские селяне.
- Но не станешь же ты отрицать, что Малец не простой пес, - прошептала Магьер.
- Он становится другим, совсем как я, когда дерется с одним из... - Она осеклась, не
договорив.
Лисил задумался.
- Я уже ломал над этим голову. Моя мать сказала однажды, что Малец и ему
подобные псы были выведены, чтобы защищать своих хозяев. Быть может, в далеком
прошлом живых мертвецов в мире было куда больше, чем сейчас, и сородичи моей матери
попытались вывести породу собак, способных сражаться с этими чудовищами.
Магьер изумленно глянула на него. Впервые за много времени Лисил сам заговорил
о своем прошлом, а уж о родных он и вовсе никогда не вспоминал.
- Так ты знал свою мать?
Он на мгновение оцепенел, затем с явной неохотой ответил:
- Да.
И тут в дверь постучали.
- Да здравствуют любители выпить! - проворчал Лисил. - Бренден, если
Эллинвуд опять попытается нас арестовать, я тебе разрешаю убить его.
Бренден, скорчив зверскую гримасу, пошел открывать дверь. Однако за ней оказался
вовсе не Эллинвуд. На пороге стояли незнакомая девочка-подросток и мальчик, лицо
которого показалось Магьер смутно знакомым.
- Джеффри? - удивился Лисил. - Тебе-то что здесь понадобилось?
И тут Магьер вспомнила, где видела этого мальчика. Это же сын пекаря Карлина!
- Привет, Бренден, - сказала девочка, протянув руку, в которой она сжимала
зеленый кошелек. - Мы принесли плату для охотницы.
Девочке было с виду лет пятнадцать. Большеглазая, с приятным личиком, у нее не
хватало переднего зуба, и, видимо, оттого она очень забавно шепелявила.
- Я слыхала, ты тоже был с охотницей, - прибавила она. - Знаешь, я всегда
считала, что ты большой храбрец.
- Это Арья, - как ни в чем не бывало сообщил Бренден. - Ее родные переехали в
Миишку с Востока несколько лет тому назад. Она была подругой Элизы.
Арья вошла в залу и с любопытством огляделась. Джеффри последовал за ней.
- Мой отец собрал деньги, - сказал он, - и послал нас сюда.
Вначале Магьер ничегошеньки не поняла. Затем она увидела кошелек, который
сунула ей Арья, и ее бросило в жар. Горожане решили заплатить ей за то, что она убила
вампиров.
- Возьмите же, госпожа, - сказал Джеффри. - Это не съестное и не побрякушки,
а самые настоящие деньги. Мы знаем, что ваши услуги стоят недешево. Констебль, может,
и дурак, но горожане вам благодарны.
Магьер попыталась встать - и не смогла. Она бросила кошелек на стол и поспешно
подтолкнула его к Арье.
- Заберите деньги и верните их прежним владельцам. Мы работали не за плату.
Арья и Джеффри уставились на нее смятенно и даже разочарованно. Быть может,
даже они сами вызвались исполнить эту почетную миссию - отнести охотнице ее плату.
Магьер легко могла представить, как собирались эти деньги. Мысленным взором она
увидела, как пекари, лавочники, торговцы рыбой, безработные отныне грузчики пакгауза
отдают последний грош, чтобы заплатить ей за смерть вампиров.
Магьер стало тошно. Все происходящее походило на кошмар наяву. Прошлое
неуклонно гналось за ней по пятам и никак не желало оставить ее в покое.
Бренден вежливо, но твердо выставил юных посланцев. До Магьер донеслись
обрывки фраз: "...конечно же, вполне достаточно...", "...поблагодарите отца...",
"...охотница устала..." Захлопнув за ними дверь, он повернулся к Магьер и озадаченно
взглянул на нее.
- Они ведь всего лишь хотели отблагодарить тебя за работу. Можно подумать, для
тебя это впервой! Ведь вы с Лисилом и раньше убивали вампиров и получали за это плату.
Магьер отвернулась от него. Не в силах ничего ответить, она умоляюще посмотрела
на напарника. Лисил одним глотком допил чай, подошел к стойке и налил себе в чашку
красного вина.
- Да, - сказал он, - конечно.
ГЛАВА 16
В полной растерянности Эллинвуд покинул "Морского льва" и спешно направился
домой, в "Бархатную розу". Ему нужно было поразмышлять, а лучше всего размышлялось
дома.
Благополучно укрывшись от мира за запертой дверью своих роскошных
апартаментов, Эллинвуд наконец дал волю панике. Что же теперь делать, что делать?
Первой его мыслью было продать обстановку, но тут же он вспомнил, что все здесь
принадлежит "Бархатной розе". Собственность самого Эллинвуда составляли недешевый
наряд, который был на нем, содержимое платяного шкафа, меч, которым он ни разу в
жизни не воспользовался, и кое-какие личные безделушки - гребешки, например, и
хрустальные флаконы с одеколоном.
Рашеда больше нет, а стало быть, прощайте прибыли с его торговли.
Из овального в серебряной раме зеркала на констебля глядело его собственное
изображение - и Эллинвуду заметно полегчало. Все-таки зеленый бархат ему
необычайно к лицу. Конечно, кое-кто в городе считает, что он необыкновенно толст, ну да
тощие и худосочные всегда завидуют людям внушительного сложения. Долгие годы
Эллинвуд был влиятельным человеком в Миишке. Ничего, он и нынешние неприятности
перенесет, не дрогнув, и все останется по-прежнему.
Подойдя к комоду вишневого дерева, Эллинвуд отпер верхний ящик и заглянул
внутрь. Рашед платил щедро, и он еще не истратил все свои сбережения. Немного
сократить расходы на опий и водку, и он вполне сможет продержаться самое меньшее
полгода.
Тут Эллинвуда осенило - ведь подобное соглашение можно заключить не только с
Рашедом! В конце концов, ему как городскому констеблю известно немало тайн. Он, к
примеру, недавно обнаружил, что жена крупнейшего торговца Миишки изменяет мужу с
хозяином каравана, проходящего через город шесть раз в год. Сколько будет готова она
заплатить за то, чтобы сохранить свою тайну? А еще Девон, член городского совета, не
так давно взял немалую сумму из городской казны, чтобы уплатить карточный долг.
Мозг Эллинвуда заработал быстрее. Опасаться нечего. Если у влиятельных людей
имеются тайны, они щедро заплатят сведущему человеку за молчание. Теперь Эллинвуд
точно знал, что ему делать.
Впрочем, не все сразу. Вначале он должен изменить свою тактику по отношению к
Магьер и всячески восхвалять эту охотницу. Эллинвуд предложит ей свою поддержку -
все равно уже все закончилось - и вернет себе доверие и преданность своих стражников.
Сейчас, конечно, положение у него довольно шаткое. Что ж, на несколько месяцев он
станет безупречным констеблем, а уж потом потихоньку начнет действовать. В конце
концов, не так уж многое переменится в его жизни, разве только имена тех, кто будет
платить ему за молчание.
Более-менее успокоившись, он открыл нижний ящик комода и вынул опий и бутыль
с водкой. Эллинвуд никогда прежде не предавался пороку с самого утра, но ведь сегодня
особенный день. Пожалуй, он заслужил толику утешения.
Наполнив хрустальный кубок, Эллинвуд поудобнее уселся в кресле и поднес кубок к
губам.
День промелькнул, как одно мгновение.
В эту ночь Тиша проснулась первой и села, не вполне сознавая, где находится и
почему. Затем в ее сознании всплыли картины событий вчерашней ночи, и она вспомнила,
как Рашед бережно укладывал ее на доски в трюме заброшенной шхуны.
Сейчас он спал рядом с Тишей, и она легонько коснулась его плеча:
- Проснись!
Он тотчас открыл светлые, почти прозрачные глаза. Смятение отразилось на его
чеканном лице, но так стремительно и мимолетно, что Тиша едва успела это заметить.
Затем он тоже сел, теперь он выглядел, как всегда, уверенным и властным. Тиша не
ошиблась, избрав именно Рашеда защитником их небольшой семьи. Но как же он, однако,
бывает упрям! Правда, это единственная его слабость. Теперь Тише предстояло вновь
уговорить его отправиться в путешествие, а проще говоря, бежать из города. Это и в
первый раз было нелегко.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Рашед.
- Мне бы не помешали иголка с ниткой, - улыбнулась ему Тиша.
Рашед никогда не улыбался в ответ, однако она знала, что он с удовольствием
принимает такие знаки внимания. И порой, доставляя ему радость, она почему-то
радовалась сама.
Тиша оглядела их убежище. Прошлой ночью у нее не было сил любопытствовать,
зато теперь... Судя по всему, Рашед наткнулся на заброшенную шхуну во время одной из
своих долгих ночных прогулок. Экипаж, должно быть, не сумел высвободить шхуну из
плена протоки, и ее просто бросили на произвол судьбы. Теперь же разросшийся
кустарник, деревья и бороды мха почти целиком скрывали шхуну от посторонних глаз.
Доски палубы были по-прежнему прочны и сколочены крепко, так что через них не
проникал ни единый луч солнечного света. В нынешнем их положении надежнее убежища
не сыскать.
Рашед встал и, отойдя от нее, потряс за плечо Крысеныша:
- Просыпайся, нам пора.
Из них троих Крысеныш выглядел самым слабым и изнуренным. Собачьи укусы
почти зажили, однако ожоги от чесночной воды и огня были явственно видны до сих пор.
Скоро ему снова нужно будет подкормиться.
- Куда мы идем? - спросила Тиша у Рашеда.
- Назад, в пакгауз.
- Как? Зачем?
- Потому что у нас при себе ничего нет, а мы даже не знаем, сгорел ли он дотла, -
ответил он. - Что если рабочие все-таки сумели погасить огонь? У нас ведь не было
возможности затеряться в толпе и наблюдать за происходящим. Нам нужны оружие и
одежда. Все это осталось в пакгаузе.
Тиша покачала головой:
- Это слишком опасно. Там могут быть стражники. Лучше бы нам всем покинуть
город, и поскорее. Я знаю, что это рискованно, но мы могли бы кормиться по пути и
добыть все, что нам понадобится в дороге. Два-три хутора - и у нас будут и пища, и
подходящее снаряжение.
Крысеныш не без труда поднялся на ноги:
- Я согласен.
- А что нам могут сделать стражники? - пренебрежительно отозвался Рашед.
- Если мы исчезнем бесследно, все решат, что мы мертвы, - не отступала Тиша. -
Тогда и охотница оставит нас в покое.
Впервые на ее памяти Рашед в гневе рявкнул на нее:
- Она оставит нас в покое, лишь когда сама уляжется в гроб!
Даже Крысеныш поежился, ошеломленный этой несправедливой вспышкой. Рашед
со стуком откинул крышку люка:
- Вылезайте. Пойдем посмотрим, что осталось от пакгауза.
Тиша не рассердилась. Она вообще не в состоянии была сердиться на Рашеда, но
такое его поведение ее встревожило. Ох, лучше бы он согласился бежать из Миишки!
Чтобы никогда больше не встречаться с этой охотницей. Чтобы она никогда больше не
ранила его своей треклятой саблей.
Все, что им остается сейчас, - незаметно покинуть город. Это самое простое и
самое разумное решение. И все-таки Рашед их вожак, а она, Тиша, сама помогла ему
занять это место.
Выбора у них не оставалось. Крысеныш и Тиша последовали за Рашедом.
Крысенышу и в страшном сне не приснилось бы, что он может испытывать
сострадание к Рашеду, однако сейчас, когда все они молча смотрели на обугленные
останки своего дома, юный вампир смутно ощущал, что его гнев и горечь утраты лишь
малая часть того, что чувствует сейчас внешне бесстрастный пустынный воин.
От пакгауза не осталось ничего. Все трое укрылись от непрошеных глаз в тени
огромного, наполовину обуглившегося штабеля ящиков. Пакгауз выгорел изнутри, и
массивные балки рухнули, увлекая за собой крышу. Туннеля под пакгаузом скорее всего
больше не существует. Если б Рашед когда-то не позаботился о потайном ходе,
выводившем к морю, все они сейчас лежали бы глубоко внизу, погребенные под
обвалами. Или же сгорели бы вместе с пакгаузом.
Мысли об этом мучили Крысеныша. Все его существо беззвучно кричало о том, что
Тиша права. Им надо этой же ночью убираться из города, уйти как можно дальше от
Миишки, по пути кормясь, убивая и пополняя припасы. И однако же, как бы сильно
Крысеныш ни презирал высокомерие и самонадеянность Рашеда, их вожак лучше многих
разбирался в том, как уберечься от опасности.
Вот именно - уберечься! Рашед объявил, что они будут в безопасности лишь тогда,
когда уничтожат охотницу. Если это так, Крысеныш и сам готов остаться и принять бой.
Однако сегодня ночью Рашед ведет себя совсем не так рассудительно и разумно, как
обычно. По правде говоря, все это попахивает обыкновенной жаждой мести. Месть - это
уже роскошь, это излишество, а Крысеныша никогда не тянуло к излишествам.
А что на самом деле движет Тишей, призывающей бежать из города? Здравое
стремление выжить или же скрытое желание удержать Рашеда от нового поединка с
охотницей? Крысенышу порой казалось, что он понимает Тишу гораздо лучше, чем
Рашед. Вожак их небольшого семейства видел в Тише только хрупкое и нежное существо,
которое надлежит оберегать и защищать. Крысеныш же знал, что Тиша способна и на
привязанность, и даже на любовь, однако прежде всего ею управляли ее собственные
эмоции и желания. И с Рашедом она управлялась так ловко, точно он был ее живой
игрушкой.
В последнее время ее поступки нравились Крысенышу все меньше и меньше. Он
подозревал, что чувства к Рашеду постепенно брали в ней верх над естественным
стремлением выжить.
И между тем при всей своей ненависти к Рашеду Крысеныш не мог не признавать
его достоинств. А еще он точно знал, что не хочет остаться один. Впрочем, он никогда не
умел принимать решения. Хорошо бы, конечно, избавиться от охотницы и уцелеть самим,
но вот что для этого нужно сделать? Так драться или бежать?
Подул холодный ветер с моря, и над пожарищем поднялись клубы черной пыли.
- Ох, Рашед, - с неподдельным горем проговорила Тиша, глядя на останки своего
дома, - мне так жаль, так жаль...
Она подошла к Рашеду и ласково, сочувственно коснулась ладонью его плеча. Он не
шелохнулся, даже не взглянул на нее.
- Что ж, одно ясно - здесь мы ничего ценного не найдем, - рассудительно
заметил Крысеныш. - Что нам теперь делать: кормиться, бежать или выслеживать
охотников? По-моему, прежде всего нам бы следовало прийти к согласию.
Тиша одарила его благодарной улыбкой. И слепой бы увидел, что ее все больше
тревожит состояние Рашеда. По правде говоря, Крысеныш с недавних пор разделял эту
тревогу.
- Оба вы глупцы, если хотите на него положиться! - прозвучал гулкий голос.
Эдван, приняв свой обычный жуткий облик, возник рядом с Тишей. Хотя
Крысеныша это зрелище нисколько не ужасало, он всегда считал Эдвана назойливой, но
иногда полезной ошибкой природы.
Нынешняя ночь поистине была ночью открытий, причем неприятных.
Тиша чуть заметно нахмурилась.
- Мой дорогой, - обратилась она к Эдвану, - нынче у нас выдалась трудная ночь.
Было бы замечательно, если б ты постарался нам помочь.
- Эта охотница - вовсе не шарлатанка! - сердито отвечал он, рывком повернув
отрубленную голову к жене, отчего длинные желтые волосы всколыхнулись, как
настоящие. - Она - дампир, рожденный убивать Детей Ночи. Вам ее не победить. Если
вы останетесь в городе, то умрете истинной смертью и станете такими, как я.
Рашед наконец отвел
...Закладка в соц.сетях
