Жанр: Фантастика
Красные шатры 3. Песнь ножен
...лые следы и принялась мяукать, прося добавки. Она умоляюще
глядела на Солдата, который держал в руке стакан.
Ничего дурного с кошкой не произошло. Никаких признаков отравления не
наблюдалось - ни агонии, ни вялости, предшествующей смерти от яда. Кошка была явно
огорчена, что ей не перепало еще немного молока, и ушла поискать лакомства в другом
месте.
А "лакомства" везде было полно...
- Молочная напасть! - воскликнул Солдат. - Во имя всех богов! Чего
ОммуллуммО надеется добиться этим?..
Все до одного колодцы в городе оказались полны молока. То же произошло с
бассейнами. Каждая капля воды - же той, которая текла в канализации и в канале, -
была молочной. Миллионы галлонов молока заполонили город.
Сперва горожане радовались. Чудесное, жирное, вкусное молоко текло из всех
колодцев. Людей не заботило отсутствие воды. Молочные напитки, молочные пудинги...
молоко приятно на вкус и полезно. Можно продавать его соседним странам, где
недоставало пастбищ и коров. Пустынным странам, лесистым странам... Новый
великолепный источник дохода для и без того не бедного города.
Но, конечно же, восторги быстро прошли.
В жаркий солнечный день молоко быстро скисло. К полудню город вонял. Люди
ходили по улицам, зажимая пальцами носы, или запирались в домах. Нет ничего столь
всепроникающего и отвратительного, как запах кислого молока. И, разумеется, пить
теперь стало нечего. К концу первой недели молочной напасти люди выжимали из творога
сыворотку. А сыворотка - омерзительная жидкость.
Некоторые выжимали сок из фруктов. Некоторые пили безвредные лекарства. И,
разумеется, в городе имелось пиво... Что до вина, жители Зэмерканда были просто
помешаны на медовухе, и бочки этого напитка заполняли собой половину городских
погребов. Но медовуха - сладкая, как патока, и не утоляет жажду, а лишь усиливает ее.
Не прошло и нескольких дней, как горожане выпили все, кроме сыворотки. Многие
заболевали. Невозможно стало мыться и содержать город в чистоте. Началась эпидемия.
В храмах молились о дожде...
В конце второй недели над горами возникли тучи и потянулись к Зэмерканду -
боги со своей обычной благосклонностью ответили на моления. Задул ветер и пошел
дождь. Но... О ужас! Дождь тоже оказался молочным. Белая жижа омыла улицы и дома.
Это молоко было свежим, и на время у людей снова появилось питье. Однако дождь
кончился, выглянуло солнышко, молоко скисло...
К счастью, ничто не вечно - в том числе и магия. Однажды утром из колодцев
снова пошла вода. Заклинание ОммуллуммО наконец-то потеряло силу. Это был
счастливейший день. Все горожане возносили благодарственные молитвы.
- Никогда не думал, что буду так рад видеть ведро воды, - сказал Спэгг, который
все это время жил на пиве. - Больше не возьму в рот ни капли эля!
Все время, пока длилась напасть, Спэгг провел в пьяном оцепенении. Подобное
состояние было для него не в новинку, и потому он выжил. В далекой юности Спэгг вел
примерно такой же образ жизни. Впрочем, Спэгг жаловался, что у него ломит все тело, а
изо рта пахнет, как из подмышки обезьяны. Голова раскалывалась, в глазах мерцали
круги. Он отрастил бороду, которая теперь была грязна и растрепанна, и несло от него как
от свиньи. Когда он пожаловался на это Маскету, юный принц пожал плечами.
- Ты ведь всегда выглядишь и воняешь как свинья. Разве нет?
- Ты меня оскорбляешь! - крикнул Спэгг.
Несмотря на взлет в карьере, он очень завидовал ворону, неожиданно сделавшемуся
принцем. Это представлялось нечестным. Черная птица была жуткой язвой и балаболкой.
Спэгг неоднократно жаловался Солдату: "Ты сам говорил, что у него зловредный
характер. А теперь он поднялся гораздо выше, чем я, твой верный друг и друг королевы,
честный гражданин и порядочный человек. Почему же зловредный ворон получил больше
меня?"
- Вряд ли здесь уместно слово "зловредный", - отвечал Солдат. - Как бы там ни
было, не забывай: жизнь в принципе несправедлива. Тебе ли жаловаться, Спэгг? Ты мог
бы выносить мусор и чистить канализацию, а вместо этого стал хранителем королевской
казны... Да, кстати, в конце года я приглашу в твое ведомство ревизоров. Так что готовься
к проверке. Надеюсь, твои книги в порядке?
Спэгг издал крик боли.
- Почему ко мне? Почему не к принцу? - Он помолчал несколько секунд. - И
вообще, кто такие эти "ревизоры"?
Солдат разъяснил, и Спэгг побледнел. А Маскет мрачно кивнул.
- Он запустил свои жирные грабли в кошелек, - сказал мальчик. - Гляди, как
побелел. Я предупреждал: он тратит на портного больше, чем Дриссила - на весь дворец.
А ведь она кормит и одевает всех, кто там живет. Ты проклятый плут, Спэгг!
- Я... мне нехорошо, - промолвил Спэгг слабым голосом. - Нельзя смеяться над
больным человеком...
Пережив две напасти, люди осознали: это далеко не конец. Они готовились к новым
бедам, и ОммуллуммО не обманул ожиданий. Колдун был безумен, однако отличался
коварством и изобретательностью. После молока на город обрушилась напасть разврата.
Люди рвали на себе одежду, ходили по городу обнаженными и занимались любовью у
всех на глазах. Старые девы и почтенные холостяки распутничали без зазрения совести.
Правда, обошлось без изнасилований, да и малолетние дети избежали заразы разврата.
Вдобавок эта напасть поразила не всех, а приблизительно каждого десятого. Так что
многие, не затронутые заразой, были шокированы и недоумевали.
Поначалу Солдату эта напасть казалась сравнительно безобидной: она не наносила
большого урона городу. Однако подобное поведение людей вызывало ревность.
Вспыхивали многочисленные драки и потасовки. Дело не раз доходило до
смертоубийства. Невинные девушки становились распутными шлюхами. Робкие
застенчивые юноши превращались в похотливых чудовищ. Хотя только десять процентов
населения были поражены этой болезнью, еще двадцать - если не тридцать -
пострадали от непристойного поведения.
Однако и это заклинание со временем утратило силу.
Следующей напастью стала буря. По ночам на город обрушивался ураган, и люди
боялись открывать двери и выходить из домов. Ветер выворачивал с корнем деревья,
сшибал виселицы и уносил с собой клетки с заключенными в них скелетами. Вихри
вырывали из креплений факелы и швыряли их на соломенные крыши, которые
моментально вспыхивали, едва их касалось пламя. Ураган отрывал от крыш куски
черепицы и носил по городу; их острые как бритва края стали причиной смерти
множества горожан. Ветер подхватывал людей, яростно бросал и крутил их, а потом с
силой швырял о стены или о мостовые. Опасность витала в воздухе. Да что там, сам
воздух и был опасностью!
- Я всегда ненавидел ветер, - мрачно сказал Спэгг. - Какой в нем смысл? Дождь
- это да. Он нужен, чтобы поливать посевы и наполнять питьевые сосуды. Солнце? Оно
помогает расти деревьям и травам. Темнота нужна, чтобы мир отдохнул, и люди могли
спокойно поспать. Снег и мороз убивают вредителей. Но ветер? От него никакого проку,
только раздражение. Он совершенно бесполезен.
- Пожалуй, я с тобой согласен, - кивнул Маскет. - Долой ветер!
- А как насчет воздушных змеев? - заметил Солдат. - Вдобавок ветер помогает
кораблям плавать. И сушит белье на веревках. Ветер иногда тоже приносит пользу.
- Но не такой, - возразил Спэгг. - Спокойные и не очень быстрые ветра -
возможно. Однако ураганы никому не нужны. Они только разрушают...
Ветер царил в городе неделю. Он с ревом носился по улицам, выворачивал столбы и
кидал их словно копья. Еще больше вреда принесли смерчи. Они вывинчивали из земли
указательные столбы, перекручивали шпили зданий и корежили флагштоки. Если вихрь
заставал человека на улице, он мог запросто свернуть ему шею...
Вслед за ветрами явились ядовитые черви. Они покрыли каждый клочок земли.
Сначала люди собирали червей и выбрасывали в мусорные кучи, но яды в их телах были
столь сильны, что проникали через кожу, и люди погибали. Спэгг изобрел собиратель
червей, похожий на огромный пинцет, и заработал кучу денег, продавая инструмент
испуганным горожанам. Ядовитых червей складывали в мешки, выносили за городские
стены и сжигали.
Шестой напастью стали двенадцатиголовые крысы, крысы-короли, как называли их
некоторые горожане. Эти свирепые создания вылезали из канализации и набрасывались
на людей. Они были похожи на колесо из двенадцати крыс, соединенных задами. Крысы
кружили по улицам и кусали всех, кто попадался им на пути; сваливались с крыш на
спины людей и животных и перекусывали им шейные позвонки. Зачастую крысы
прятались в постелях и, когда человек засыпал, вгрызались ему в живот, добираясь до
кишок с такой скоростью, что люди тут же умирали. Некоторые прятались в шкафах;
стоило открыть дверцу, как крыса бросалась и в клочья раздирала лицо...
- Это твои друзья, - сказал Маскет Спэггу. - Ты наверняка находишь с ними
общий язык.
- Не дерзи, мальчишка, - огрызнулся Спэгг. - Крысы мне не друзья.
- Если не друзья, значит, родственники.
Так или иначе, крысы, по крайней мере, были осязаемым, реальным противником, и
люди научились с ними бороться. Горожане вооружились мечами и дубинками;
расстроенные и злые, они вымещали свою злость на всех грызунах. Обычно напасть
продолжалась от одной до двух недель, но с крысами расправились в четыре дня.
Пережив шесть напастей, горожане знали: скоро последует седьмая. Злосчастья,
насланные магами, всегда приходят всемером. И последняя напасть - самая жуткая.
Например, как сказал Солдат, она могла вылиться в смерть всех первенцев. Или все
молодые женщины в королевстве станут бесплодными, и не появится новых детей. Или
же молодые мужчины сделаются стерильными... Так что люди со страхом ожидали
последней напасти.
Те, кто предсказывал нечто ужасное, оказались правы. Те, кто ожидал чего-то, до
сих пор невиданного и неслыханного, также не ошиблись. Остальные были разочарованы.
Седьмая беда пришла - жестокая и неумолимая.
Однажды утром каждый третий горожанин Зэмерканда, проснувшись, обнаружил
собственное увечье. Жизненно важная часть его организма, необходимая, чтобы
зарабатывать на жизнь, оказалась повреждена.
Музыканты оглохли.
Лучники ослепли.
У писцов отсохли руки.
Ораторы онемели.
У поваров и дегустаторов атрофировались вкусовые рецепторы.
Парфюмеры утратили обоняние.
Знаменитые мужчины-любовники пришли в ужас, увидев между ног нечто,
напоминающее гнилей стебель морской водоросли.
У воинов ослабли мускулы.
Работники скотобоен приобрели боязнь крови.
Актеры потеряли артистические способности.
И так далее, и тому подобное...
Спэгг явился во дворец мертвенно-белый. Он снял шляпу и вытер вспотевший лоб.
Солдат спросил его, в чем дело, а Маскет сидел на подоконнике и созерцал гостя, пытаясь
понять: в чем заключается изменение? Где в Спэгге хорошее и полезное? Какой орган был
необходим ему для работы - сначала как торговцу "руками славы", а затем как
хранителю королевской казны? Загадка, да и только...
- Я, - прокаркал Спэгг, - не желал бы об этом говорить.
- Очевидно, с тобой стряслось нечто ужасное, - заметила Лайана. - Ты
выглядишь так, словно утратил самое близкое и дорогое.
- А как насчет вас? - спросил Спэгг хриплым голосом.
- Здесь все в порядке.
Королевская семья и слуги во дворце избежали последней напасти. Они не знали о
том, что ОммуллуммО сам некогда жил здесь - несколько сотен лет назад, когда
волшебник еще пребывал в здравом уме и являлся советником одного из предков Лайаны.
Тогда-то маг и установил во дворце магический барьер, желая обезопасить себя от
заклинаний других чародеев. Барьер по-прежнему защищал дворец, и потому все, кто в
нем жил, избежали жестокой напасти.
- Никто из нас не пострадал, - ответил Солдат. - Правда, один из дворцовых
садовников, который ночевал у себя дома, пришел сегодня на работу, зараженный
странной болезнью: каждое растение, к которому он прикасается, вянет и погибает через
несколько минут. За утро мы потеряли лучшую виноградную лозу, несколько
апельсиновых деревьев в оранжерее и много чего еще. Даже если садовник касается хотя
бы одного листочка или трогает завязь фрукта, все растение съеживается и падает на
землю.
- О боги, боги, - пробормотал Спэгг, покрываясь потом. - Что будет дальше!..
- Ничего, я полагаю, - ответил Солдат. - Но мы еще не слышали, какая беда
стряслась с тобой, Спэгг. Давай говори. Тебя затронула эта зараза?
- Затронула, - неохотно ответил Спэгг. Было ясно: он не желает отвечать на
вопрос.
- И какая? - спросил Маскет. - Внешне ты выглядишь так же, как всегда.
- Да, - хрипло каркнул Спэгг.
- Голова кругом идет, - сказала Лайана. - Я не уверена, что хочу слышать...
- Дело в том, - прохныкал Спэгг, - что я не могу лгать. Я потерял свое умение
уклоняться от правды. Я вынужден говорить все, как есть - или не говорить ничего... Это
ужасно! Нынче утром я сказал одной женщине: "Ты уродлива как смертный грех". А
потом сообщил одному прохожему: "Ты обронил кошелек". Я встретил сборщика налогов
и признался ему: "Вот уже тридцать лет я скрываю часть своих доходов и собираюсь
впредь продолжать в том же духе..." - Спэгг запнулся, но, помолчав немного, продолжил
несчастным голосом: - А потом я окликнул его и сообщил свое имя и адрес... - Теперь в
голосе Спэгга звучал неподдельный ужас. - И еще... еще я не верю в байку, будто руки
повешенных могут сделать владельца невидимым... И я воровал из королевской казны...
- Ну вот, я же говорил! - закричал Маскет, в восторге хлопая в ладоши. -
Смотри, как у него дрожат губы. Он не сможет себя изменить. Никогда. Спэгг всегда был
мошенником, и не важно, как высоко он взлетел.
В комнате повисло молчание. Офао, вошедший во время Спэгговой речи, смотрел на
хранителя королевской казны, неодобрительно поджав губы.
Лайана подняла глаза на мужа.
- Сам решай, как с ним поступить, - сказала она. - В конце концов, это твой
бывший работодатель.
Солдат кивнул. Он не отличался мстительностью - по крайней мере, в этом мире.
Если бы Спэгга звали Драммондом, все могло бы быть иначе, а так...
- Ладно, у нас хватает более серьезных проблем, чем загребущие руки Спэгга. Ты
вернешь все похищенное до последней спинзы. Тебе повезло, что у нас на носу война, не
то болтаться бы тебе на виселице...
- Все виселицы сдуло, - заметил Маскет. - Хотя нет, парочка еще осталась.
- Спасибо, сынок.
- Я... я попробую исправиться, - сказал Спэгг. - Я не хочу исправляться, но
попробую.
- Советую тебе преуспеть.
Население Зэмерканда было измотано семью напастями. Количество горожан и
карфаганцев заметно сократилось.
Солдат надеялся: теперь напасти закончились, и они могут продолжить тренировки,
однако от армии осталось не так уж много...
Однажды утром, когда Солдат, Голгат и Велион сидели за столом и обсуждали
военные планы, явился посланник от Гумбольда. Несчастный явно пребывал в ужасе. В
этом мире, как и во многих других, вражеские гонцы, приносящие дурные известия, часто
заканчивали в волчьей яме. Этот человек не знал, что Солдат не карает посланников.
- Что ты хочешь мне сообщить? - спросил Солдат. - Говори. Тебе не причинят
вреда. Я понимаю, ты ни в чем не виноват.
- Сэр, - сказал посланник, опустившись на одно колено, - мой повелитель
Гумбольд приказал передать: у него в руках находится женщина по имени Утеллена.
Генерал Кафф захватил ее, когда она пробиралась по горной тропе. Если битва
разрешится не в его пользу, женщина умрет.
Солдат впал в ярость, но скрыл свой гнев от посланника.
- Знает ли Гумбольд, что Утеллена - мать ИксонноксИ? - спросил он. - Если с
ней что-то случится, а ИксонноксИ станет Королем магов, то Гумбольд будет страдать от
ужасных пыток весь остаток вечности.
- Да, сэр. Но если битва будет проиграна, ему ничего не останется, как отомстить
этой женщине.
- Тогда о чем еще говорить? Утеллена для нас никто. Передай своему хозяину: нам
нет до нее дела.
Когда посланник отбыл, Солдат ударил по столу кулаком, закованным в
кольчужную перчатку, и расколол столешницу.
- Проклятая трусливая душонка, - сказал он, побелев от ярости. - Если даже я
больше ничего не добьюсь в этой жизни, то, по крайней мере, снесу ему голову с плеч.
Королева положила ладонь на плечо мужа. Лайана знала, как тепло он относится к
Утеллене. Так же, как она сама в глубине души относилась к Каффу. Разумеется,
необходимо заняться ее освобождением. И нельзя позволять подобным неприятностям
отвлекать мужа от его основной задачи. Солдат был главой соединенных войск гутрумцев
и карфаганцев. Они и так уже уменьшились на треть в результате напастей...
Главнокомандующий должен думать только о грядущей битве - и ни о чем более.
- Мы вернем ее, - сказала Лайана Солдату. - Я позабочусь об этом.
Солдат глянул на нее поверх стола, заваленного картами и схемами.
- Ты никуда не пойдешь, учти, Лайана. А то ведь я знаю: с тебя станется...
Она улыбнулась.
- Я уже слишком стара для таких мероприятий. Нет, мы найдем человека, которому
сможем довериться. Мы должны разыскать Утеллену и обеспечить ей побег. Нам нужен
кто-нибудь летающий. Как насчет твоего дракончика?
Солдат покачал головой.
- Мы не сумеем втолковать ему, какие действия от него требуется. Вдобавок
дракон слишком велик. Его заметят. Подошла бы какая-нибудь птица... Как ты думаешь, в
Зэмерканде есть маги, которые способны превращаться в орла или ястреба? Или
управлять обычной птицей?..
В этот момент ножны Солдата запели. Теперь, когда они воссоединились с
Кутрамой, их пение не обязательно означало появление врага. Сейчас ножны пели о том,
что с севера-востока к Зэмерканду приближается армия, но армия дружественная. Число
бойцов невелико, а ведут ее два короля.
Солдат понял: речь идет о Сандо и Гидо - королях-близнецах Бхантана, которые
намеревались присоединиться к нему. Бхантан и два его короля были преданны Солдату и
никогда его не подводили.
Вчерашние подростки нынче стали юношами... Первым вошел Сандо. Короли были
похожи друг на друга как две капли воды, но Солдат знал: Сандо - Розовый король, а
Гидо - Белый. Гидо вошел вслед за братом. Оба улыбались до ушей и протянули вперед
руки; один пожал правую ладонь Солдата, а второй - левую.
- Как приятно видеть тебя, Солдат, - сказал Сандо.
- Солдат, как приятно тебя видеть, - сказал Гидо.
- Стало быть, подлый Гумбольд опять принялся за старое. Мы ненавидим его, как
ты знаешь. Он очень грубо вел себя с нами, когда мы жили здесь в изгнании.
- Очень грубо.
- Такой мерзкий человечишка.
- Просто отвратительный.
- Так вот, - сказал Сандо, - мы привели свою маленькую армию тебе на помощь.
- Да уж, армия невелика, - прибавил Гидо, - зато все добровольцы. Мы бы и
одни пришли - я и Сандо, - если бы потребовалось. Но солдаты Бхантана - все как
один - поклялись сопровождать нас. Мы не сумели бы уговорить их остаться, даже будь
у нас другая армия, в два раза больше. Твое доброе имя стало среди них легендой, Солдат.
Они произносят его с благоговением. О твоих подвигах рассказывают детям сказки. Мы
слышали о напастях, которые обрушились на ваш город, и о том, сколь сильно
уменьшилась ваша армия. Вот почему мы пришли - дабы поддержать ваши силы
нашими немногочисленными, но полными энтузиазма войсками.
- Добро пожаловать, друзья, - сказал Солдат. - Я счастлив вас видеть. Хотя
должен предупредить, битва будет жестокой и кровавой. Если мы проиграем...
Сандо ответил:
- Мы не должны проиграть. Однако стоит принять меры предосторожности. Мы
тянули соломинки. Гидо поведет наши войска в битву, а я буду здесь. Таким образом,
один из нас выживет независимо от исхода сражения. Бхантан не останется без правителя.
Если мы проиграем... вообще говоря, это немыслимо, поскольку правда на нашей
стороне... но если все-таки это случится, тогда я вернусь домой, короную следующих
близнецов, а потом удалюсь и буду оплакивать брата.
- Разумная предосторожность, - вступила в беседу Лайана. - Мы очень
благодарны тебе, Гидо.
- Вообще-то, - признался Гидо с широкой улыбкой, - я больше ученый, а воин
- Сандо. - Он громко рассмеялся, потом прибавил: - Но мы тянули соломинки. С
соломинками не поспоришь. Боги определили сражаться мне. Может быть, в пылу битвы
пригодится и умник? Какая-нибудь вдохновляющая риторика из уст поэта? Боевое
воззвание в ямбическом размере? Я хорош в импровизации стихов, скажи, Сандо? Я
подбираю отличные рифмы, и у меня есть чувство ритма.
- Ты подбираешь великолепные рифмы, братец. Например, ты можешь размахивать
мечом со словами: "Вперед, о, рыцари, вперед! Труба нас нынче в бой зовет. Собратья! В
этот трудный час Бхантан надеется на вас!"
- Неплохо, Сандо. Совсем неплохо.
- Разумеется, в сравнении с тобой, братец Гидо, я никудышный поэт. Но все равно
спасибо.
Невзирая на общую мрачную ситуацию, Солдат и Лайана не могли не улыбаться
вместе с двумя веселыми юношами, чья кипучая жизнерадостность была заразительна.
Они тут же подняли настроение у всех присутствующих в комнате, включая Спэгга,
который был уверен, что конец света уже недалеко.
Маскет смотрел на гостей с настойчивостью, которая могла бы смутить любого,
только не Сандо или Гидо.
- А это кто у нас здесь? - спросил Сандо, заметив взгляд паренька. - Кухонный
мальчик?
- Я принц Маскет, - обиженно ответил паренек. - Вы меня помните... я был одет
в черные перья.
Гидо покачал головой:
- Не помню никакого мальчика в черных перьях. А ты, братец?
- Нет.
- Я был вороном, - сказал Маскет.
Улыбка осветила лица королей.
Гидо сказал:
- Ах, птица? Тогда мы тебя помним.
А Сандо прибавил:
- Надоедливая была птица, право слово. А теперь ты надоедливый мальчишка?
Солдат обнял Лайану и сказал королям:
Маскет - наш приемный сын.
Они одобрительно кивнули.
- Отлично.
- Чудесно.
Они принялись игриво дергать Маскета за уши, и вскоре мальчик тоже улыбался.
Тем же вечером во дворце состоялось празднество по поводу прибытия королей
Бхантана. Маленькое войско Сандо и Гидо могло оказать чисто символическую помощь,
и, тем не менее, Солдата ободряло их присутствие. Пришедшие воины исчислялись скорее
в сотнях, чем в тысячах, и были отнюдь не так искусны в бою, как карфаганцы. На
протяжении веков высокие стены защищали бхантанцев лучше любого оружия. Зато они
пылали энтузиазмом. Солдат предпочел бы иметь одного воина, готового сражаться,
нежели десяток людей, которых привели на поле боя насильно. Многие из сторонников
Гумбольда были далеко не так охвачены воинским пылом, как эта горстка людей,
собравшихся вместе и в час нужды пришедших на помощь Солдату.
Пир получился не очень обильным, но все остались довольны собой и друг другом.
Вскоре настанет время крови и грома битвы, а нынче ночью было время медовых
пирожных, вина и цимбалов. Солдат, слегка фальшивя, спел песенку, от слов которой
покраснела даже ко всему привыкшая Лайана. Гидо и впрямь был хорош в
стихосложении. Он прочитал поэму о путешествии человека, отправившегося в дальние
края на поиски потерянного сына. Это была своего рода дань уважения Маскету и его
возвращению к человеческому облику. Когда же музыка и стихи закончились, заговорили
о более серьезных материях.
- ...Так вот, - объяснял Солдат близнецам, - мы ищем мага, способного
обернуться ястребом или орлом и разыскать Утеллену.
- А разве сын не может ей помочь? - спросил Гидо. - Он ведь могучий колдун.
- ИксонноксИ обязан оставаться беспристрастным. Он не имеет права вмешиваться
в битву, а его мать теперь - часть этой битвы. Если он предпримет какие-то действия,
ОммуллуммО тоже будет иметь на это право, и разразится война между чародеями.
Отголосков битвы хватит для гибели всего живого: начнутся наводнения, ураганы и
пожары, которые уничтожат мир и погубят его население.
- Что ж, - сказал Сандо, - возможно, мы сумеем помочь. Вместе с нами
путешествует один маг, хотя очень уж молодой...
- Насколько молодой? - спросил Солдат, оживившись.
- Лет пятнадцати или шестнадцати. Совсем еще новичок в своем искусстве. Его
учитель умер год назад, и с тех пор он самостоятельно сражается с книгой заклинаний.
Прилежный ученик, можно так сказать. Но на практике - кто знает?..
- Мальчик - чародей?
- О нет. Как и его учитель, который умер в возрасте тридцати восьми лет, он
человек. Всего лишь маг - не ведьмак, не чародей, даже не друид, повелевающий
растениями. Обычный юноша, однако, он стремится стать хорошим волшебником.
Послать за ним?
- Да, пожалуйста, - сказала Лайана. - В Зэмерканде не осталось никого, кто мог
бы нам помочь.
Юноша, которого звали Улузизикия (близнецы называли его Луз), явился
незамедлительно, как только его позвали. Он несколько брезгливо оглядел комнату, и это
было неудивительно: здесь пахло как в кабаке - табачным дымом и алкоголем. Трезвому
человеку неприятно входить в комнату, где только что происходила пирушка.
- Юноша, - сказал Солдат, - присядь. Выпьешь немного вина?
- Нет, господин. Не буду, с вашего позволения.
- Называй меня Солдатом, как делают все остальные.
- Да... Солдат. - Это обращение далось мальчику с трудом.
- Луз... могу я звать тебя Луз?
- Конечно.
- Так вот, Луз, нам нужен маг. Сандо и Гидо сказали, что ты только учишься,
однако выбора у нас нет.
Юноша с готовностью закивал. Он приосанился, а его глаза загорелись, как два
фонарика.
- Да, сэр... Солдат. Да-да. Я маг. Конечно, я только учусь, но ничего. Маги учатся
всю свою жизнь. Нам всегда недостает времени в полной мере обрести навыки этого
искусства. В моем распоряжении достаточно заклинаний, причем разных видов. Криблекрабле-бумс,
мумбо-юмбо, абракадабра, любовные эликсиры... - Он бросил взгляд на
королеву и прибавил: - Хотя, кажется, эликсиры вам ни к чему. У вас прекрасная жена, и
вы безумно ее любите.
Лайана улыбнулась и пробормотала:
- И льстец к тому же.
- Вовсе нет, ваше величество, просто я могу читать в человеческих сердцах как в
раскрытых книгах.
Солдат одобрительно кивнул:
- Этот юноша весьма и весьма умен. Так вот, Луз, нам нужна хищная птица,
которая полетит на запад и будет шпионить за Гумбольдом, дабы выяснить, где он держит
Утеллену, мать Иксоннокс
...Поділитися у соцмережах
