Жанр: Фантастика
Красные шатры 3. Песнь ножен
...якие
катаклизмы.
Ворон улетел, и Солдат опять устроился на кровати.
- Кто там? - сонно спросила Лайана. - Я задремала?
- Да, любовь моя. Прилетал наш крылатый пострел.
- Есть какие-нибудь известия о моей памяти?
- Нет. Но теперь, когда мы вернули себе Зэмерканд, пришла пора заняться и этой
проблемой. Завтра я посоветуюсь со жрецами в храме и спрошу их, что я должен сделать,
дабы отыскать твою память.
- Со жрецами? Что они могут знать?
- Они могут выяснить. Например, посоветоваться с богами. Иначе, зачем они
вообще нужны?
На следующий день Солдат отправился навестить Спэгга, который теперь открыл
магазин на главной улице Зэмерканда. Этот широкий проспект тянулся параллельно
каналу, ведущему в море. Спэгг не испытывал недостатка в своем товаре: многие
горожане были повешены Гумбольдом и все еще не сгнили. Некоторые были в
приемлемом состоянии. Спэгг подсуетился и успел замариновать их руки в уксусе. Те, кто
намеревался воспользоваться "невидимостью" и прочими подобными вещами, охотно
покупали у торговца "руки славы".
- Есть ли в храмах жрецы, которых ты уважаешь больше других? - спросил
Солдат. - Или все они одинаковы?
- Есть один человек, - отозвался Спэгг, почесывая пустую глазницу. - Его зовут
Кристобель. Он из храма Тега.
Солдат поспешил в храм, преодолел мраморную лестницу, перескакивая через две
ступеньки, и остановился на верхней площадке. Там сидел древний старик. Он вольготно
расположился в плетеном кресле, а его длинная борода была несколько раз обмотана
вокруг шеи. Сморщенный, согбенный и хрупкий, но его глаза блестели, как у юноши.
Казалось, старика развеселила поспешность Солдата, и он закудахтал от смеха, выставив
беззубые десны.
- Скачет, ровно молодая газель! Не иначе, спешит повидать Кристобеля. Ишь как
бежит! Эх, молодость, молодость! Когда-то и я был вроде тебя, Солдат. И член у меня был
крепкий, как древко копья. Женщины просто с ума сходили. Всю ночь напролет я мог
вожделеть и ублажать. - Старик разразился скрипучим смехом, радуясь собственной
сальной шутке. - Любил я это дело. Я был мужик хоть куда. Все на месте. Однажды
ночью я оприходовал дюжину дев-весталок - девственниц из храма. О да! Я был
неисправим.
- Похоже на то. Удивляюсь, как тебя не засадили в тюрьму... или не сделали чего
похуже. Но я пришел с серьезным делом.
- Что может быть более серьезным, нежели утрата юности? - захныкал старик. -
Ты только глянь! Мои ноги изуродованы ревматизмом, а глаза - катарактой! А член?!
Кто согласится пойти в постель с мужчиной, у которого между ног болтается кусок
гнилой веревки?
- Я погляжу, У тебя все мысли только об одном. Теперь понятно, почему Спэгг так
часто приходит к тебе за советом. Но у меня и вправду есть важное дело...
- Всели в мое сердце радость, наполнив ладони золотом.
Кристобель протянул руку, и Солдат дал ему тяжелый кошель, полный монет.
Надеюсь, старик, твои услуги того стоят. Иначе берегись.
- Не сомневайся. А эти деньги я потрачу, - сказал старикан, посмеиваясь. -
Потрачу на развратных женщин с алыми губами и тугими бедрами...
Солдат тяжко вздохнул. Он сомневался, что этот старый распутник может сказать
ему что-нибудь ценное. Однако, когда вопрос был задан, жрец призвал служку и повелел
принести ему медную чашу, наполненную углями жаровню, волшебный жезл и прочие
чародейские инструменты, затем сверился с астролябией, выясняя направление ветра,
поставил на огонь чашу, опустил в нее магические снадобья и перемешал их жезлом. В
скором времени из чаши повалил зеленый дым, и жрец принялся вглядываться в его
клубы, читая послания бога.
Старый Кристобель поднял глаза и сказал Солдату:
- Тег говорит, что твою жену можно вылечить. Память вернется к ней, а безумие
уйдет навсегда. Но ты должен добыть три предмета. Они таковы: серебряное вместилище
песни вечного пленника; золотое нерожденное дитя в чужом доме и нефритовая вдова,
пожравшая мужа и за то не покаранная. Все это ты обретешь в Неведомых Землях. Добыв
эти предметы, ты должен возложить их на алтарь Тега.
Сперва слова жреца разозлили Солдата.
- Что за загадки? Как я найду предметы, если не понимаю, что они собой
представляют?
- Именно так. Ты должен разгадать эти загадки - и лишь потом сможешь
разыскать вещицы. Или ты хочешь, чтобы тебе преподнесли исцеление на блюдечке? Нет,
рыцарь. Заслужи награду, используя свой ум, благородство и отвагу. Иди вперед. Ищи
среди тайных путей. Не страшись опасностей. Используй доброту души и живость ума,
дабы выяснить правду. А когда обретешь сокровища - возвращайся ко мне, и я верну
твоей жене утраченную память...
- Но где же мне их искать?
- Иди по белой дороге.
Солдат озадаченно посмотрел на жреца.
- А что, в Неведомых Землях есть дороги?
- Твоя дорога проложена богами, - улыбнулся старик. - Она будет появляться и
исчезать. Не проворонь ее...
- Ничего не понимаю, - пробурчал Солдат.
- Ты хочешь исцелить жену? Если нет - сиди дома.
- Дозволено ли мне взять с собой какого-нибудь спутника?
- Возьми птицу. Ворона. Он высоко летает и видит множество вещей, недоступных
нашему взгляду.
- Разумно. Мне это в голову не пришло.
- А зря. Отправляйся в путь, воин. А я тем временем встряхну твоим кошельком и
погляжу, жива ли еще моя старая мошонка.
- Ты распутник, жрец!
- Да. Что с того? - сказал старик и плотоядно захихикал.
Солдат вернулся во Дворец Диких Цветов и передал жене свой разговор со жрецом.
- Муж мой, - сказала Лайана, заключив его в объятия, - не нужно тебе
отправляться в этот опасный поход. Старик послал тебя в жуткое место. Неведомые Земли
полны опасностей и ловушек. Даже самые обыденные вещи приобретают там странный
облик. Местным жителям нельзя доверять, и ты не найдешь среди них друзей. Там полно
дикой магии, бесконтрольной и хаотичной. Я боюсь за тебя. Я согласна провести остаток
своих дней без памяти, лишь бы не отпускать тебя в этот унылый, безлюдный край, где не
действуют обычные правила, где глупцы уничтожили науку и философию, где жестокие
создания творят такие ужасные вещи, что и во сне не приснится... Оставайся в
безопасности, рядом со мной. Лучше синица в руках...
Солдат вздохнул:
- Я должен ехать, милая Лайана, ибо я знаю, как мучает тебя недуг. Всю жизнь ты
страдала: сначала тебя терзало безумие, теперь исчезла память. Мы должны сделать все,
что в наших силах, дабы восстановить ее. Лишь тогда я поверю, что ты и вправду меня
любишь. Ты должна вспомнить, кем я был, когда мы встретились впервые. Я обязан
поведать тебе ужасную историю моего прошлого - всю, без утайки. И ты решишь,
достоин ли я провести остаток своих дней, деля с тобой ложе, часы бодрствования, да и
всю жизнь... Ты - королева, ты имеешь на это право.
- Что за чушь! - воскликнула Лайана. - Я люблю тебя. Пусть я утратила память,
но сердце мне не лжет.
- Зэмерканду нужна здоровая королева, дабы поднять его с колен и возродить
былое величие славного города.
Они спорили всю ночь, и, в конце концов, Солдат победил. Он горячо отстаивал
свою позицию, ибо неведомая сила влекла его в далекий край проклятых и проклинаемых.
Сердцем он чувствовал, что сумеет выяснить нечто новое о себе и о своей жене. И,
разумеется, он был рыцарем, а для рыцаря жизнь пуста и бессмысленна, если нет в ней
места подвигам и дальним странствиям - на поиски Святого Грааля, Чудесного Меча или
иной Великой Истины.
Болотистые, гористые, неизведанные края как нельзя лучше подходили для рыцарей,
отправляющихся в поход. Рыцарь всегда ищет подвигов, и если долг призывает его, он
обязан идти. Поутру он собирается в путь. Снарядить рыцаря в дорогу - не столь уж
простое дело. На рассвете во дворе оруженосец облачает его в доспехи и подает оружие
- торжественно, в строго установленном порядке. Затем рыцарь прощается с дамой
сердца и получает от нее предмет благосклонности - шелковый шарф или бархатную
перчатку. После этого рыцарю подводят боевого коня. Копыта стучат по булыжникам
двора, подковы рассыпают искры. Седло лежит на спине коня; его покрывает овечья
шкура - такая же мягкая и чистая, как первая белая роза весны. В полдень рыцарь уже в
дороге. Он скачет к своей цели, стремясь преодолеть все преграды и привезти домой
желанный предмет...
Итак, в полдень третьего дня Солдат отправился в дорогу. Он был облачен в
доспехи, а на плече у него восседал ворон. Половина города высыпала на стены, чтобы
лицезреть отъезд супруга королевы. И друзья, и враги провожали его взглядами, пока
рыцарь не исчез из виду.
Солдат направился на северо-запад, к Кермерскому проходу, что лежит за
Фальюмом и рекой Скалаш. Здесь он войдет в область болот, окаймленных двумя
исполинскими горными кряжами. За ними начинаются Неведомые Земли. Вначале проход
будет широк: не менее полумили от кряжа до кряжа. Затем он начнет сужаться, и по
другую сторону болот в нем будет не более ярда ширины. Проход выглядит так, словно
каменный клин вынули из тела горы, заполнив освобожденное пространство вязкой
почвой болота.
Через несколько дней, человек и ворон достигли Кермерского прохода - ущелья
между двумя каменными грядами. Нередко встречались люди-звери, наблюдавшие за
ними из-за камней, но никто так и не напал. До Солдата доходили слухи о By. Его якобы
изгнали из племени за помощь врагу-человеку. Он всей душой надеялся, что это неправда,
поскольку псоглавый воин не заслужил такого наказания. По возвращении Солдат
намеревался выяснить все доподлинно и восстановить справедливость, если будет
возможно.
- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? - сказал ворон, покачиваясь в такт шагу коня.
- Это же верная смерть.
- Ты говоришь одно и то же всякий раз, когда я отправляюсь в поход.
- Ну, на сей раз я не ошибаюсь.
- Пусть так. Все мы когда-нибудь умрем. Я буду сожалеть лишь о том, что моей
бедной жене придется проводить ночи в одиночестве.
- Не обязательно, - отозвался ворон. - Если капитан Кафф подсуетится...
Возможно, он тоже решит отправиться в поход ради нее и преуспеет там, где ты потерпел
поражение.
Солдат скрипнул зубами.
- Ну, уж нет. Пожалуй, я повременю умирать.
В конце концов, они достигли заболоченного прохода в горах, который должен был
привести в Неведомые Земли. Солдат двигался со всей возможной осторожностью,
проверяя копьем путь перед собой. В болоте они встретили странных существ, видимых
только в сумерках. Одно внезапно выскочило прямо перед мордой лошади - шипя и
пронзительно крича, желая напугать ее. Но старая опытная кобыла и ухом не повела. Она
не страшилась ни этих существ, ни едкого зеленого газа, выходившего из отверстий в
трясине. Ее не беспокоила пустяковая магия, и лошадь готова была повиноваться любому
приказу Солдата.
Тем не менее, они не сумели пересечь болото, ибо путь оказался неверным и
зыбким. Солдату пришлось вернуться на берег.
- Что будем делать? - спросил ворон. - Застряли у первого же препятствия.
- Нужно найти кого-нибудь из местных - в проводники.
- А им можно доверять. Заметь: я о тебе же забочусь. Именно ты рискуешь
потопнуть в трясине. Я-то просто полечу.
- Мы разожжем костер и, будем надеяться, что кто-нибудь явится на огонек.
- На огонек может явиться кто-нибудь нежданный...
Солдат извлек огниво и развел костер. Потом он сел чуть поодаль, держась в тени и
прислушиваясь к малейшему шуму. Затем задремал, а, проснувшись - встретился
взглядом с парой карих глаз, созерцающих его с другой стороны костра. Рыцарь вскочил,
держа наготове меч и недоумевая, почему ножны не предупредили его об опасности.
- Кто ты? - воскликнул он. - И по какому праву крадешь тепло моего костра?
Крики разбудили ворона, и тот немедленно исчез в ночи. Птичья философия
гласила: сначала нужно скрыться от возможного врага и лишь, потом выяснять, что
происходит.
- Моя вин, - сказало создание. - Звать Глокк. Не красть. Вин не красть. Только
иногда.
Кончиком меча Солдат подтолкнул полено в огонь, и притухший костер вновь ярко
вспыхнул. Теперь стало видно, создание действительно принадлежит к народу винов -
полугигантов с юга Гутрума. Эти мускулистые человекоподобные существа в два раза
превосходили в росте обычных людей. По большей части вины становились рудокопами и
прилежно работали. Хотя временами среди них находился кто-нибудь не в меру ленивый,
предпочитавший воровать или отправлять на этот промысел галок и сорок. Как-то Солдат
свел знакомство с одним вином по имени Клокк. Тот добывал себе пропитание, воруя
оружие, но в целом был добрым и любезным созданием.
- А Клокк? Ты имеешь какое-то отношение к Клокку?
- Мой родич, - с готовностью отозвался Глокк. - Ты знать мой родич?
Солдат убрал Кутраму в ножны и сел. Ножны не почувствовали опасности в этой
твари, иначе они запели бы свою песню-предупреждение.
- Я его встречал. Итак, что ты делаешь здесь, на дальнем севере?
- Изгнание за похищение женщины-вин.
Солдат смерил собеседника неодобрительным взглядом.
- Так что же, получается, ты взял женщину силой?
- Не силой. Она меня любить. Но тот, кто делил с ней хижину, меня не любить. Он
важный вин. Сказать Глокк, пусть уходить на год.
- Что ж, впредь не будешь браконьерствовать.
Глокк пригорюнился.
- Ладно, хватит о твоих прегрешениях. Скажи лучше, как тебе удалось выжить в
этих краях? Люди-звери здесь не нападают?
- Нет. Я раскалывать им головы.
- Понятно. Но окрестности дикие и суровые. И практически нет растений. Как же
ты живешь? Охотишься? Ловишь рыбу?
- Моя идет в болото и берет яйца гигантских лягушек. Очень вкусно. - Вин
погладил оголенное пузо. - Много студня. Чудесные черные яйца. УммУ не любить,
когда Глокк крадет яйца. УммУ однажды высек его языком. - Гигант повернулся спиной.
На волосатой коже виднелись шрамы, словно от ударов плети.
- Думаю, было больно. А кто такой УммУ?
- Большая лягушка. Был маг, а сейчас лягушка. Большие зубы.
Вернулся ворон и сел на землю возле костра.
- Я слыхал об этой твари, - сказала птица. - Это не лягушка, а жаба. Жрет все
подряд.
- мило, что ты присоединился к нам, ворон, - отозвался Солдат. - Расскажи мне
об УммУ.
- Он когда-то был чародеем, а потом превратился в чудовище. Это ужасная
амфибия с отвратительным рылом и с зубами, огромная, как дом. УммУ ест ласточек,
чижей и стрижей - выстреливает длинным языком и ловит птиц на лету, а тех, кто
пытается вырваться, перекусывает пополам здоровенными желтыми зубами. Вот почему
птицы сторонятся этих мест. УммУ защищает других амфибий и рептилии на болотах. Он
такой тяжелый, что безвылазно живет на маленьком островке среди трясины, иногда
погружаясь на глубину, однако, часто вылезая наружу - надо же набить брюхо
несчастными птичками...
- Хм... Ясно, злобная амфибия. - Солдат обернулся к Глокку. - Послушай, ты
ведь знаешь тропы через болото. А мы как раз ищем проводника...
Вин покачал своей большой широколобой головой, и на его лице появилось
печальное выражение.
- Нет-нет. Глокк завтра идти домой. Изгнание закончилось. Глокк идти назад в
Хуккарра и быть хороший. Больше не красть женщин-вин.
Солдат огорчился.
А может, задержишься на денек и подсобишь нам перебраться через топь?
- Нет-нет. Идти домой. Никаких болот опять.
Зная о любви винов к мечам и прочим клинкам, Солдат сказал:
- А если я подарю тебе блестящий кинжал?
Глокк вскинул голову:
- Какой кинжал?
Помимо кинжала, подаренного Лайаной и висевшего на поясе Солдата, у него было
еще два или три в седельных сумках. Солдат извлек один из них - красивый кинжал с
обсидиановой рукоятью, посверкивавшей в свете костра. Он вынул клинок из ножен, и
отблески пламени заиграли на лезвии. Затем Солдат показал Глокку и сами ножны,
сделанные из мягкой черной кожи и украшенные бронзовыми заклепками. Вин взял
кинжал и ножны и принялся вертеть их в своих толстых пальцах.
- Хороший блеск. Глокк любить хороший блеск.
- Кинжал твой, если проведешь меня через болото.
Широколицый гигант медленно кивнул, не отрывая взгляда от оружия. Солдат
забрал у него клинок и спрятал в седельную сумку.
Обретя проводника, Солдат немного успокоился. Он снова улегся, положив под
голову свернутое одеяло, и принялся любоваться звездами. Эти небесные тела никогда его
особо не занимали - если, конечно, речь не шла о навигации - но тем вечером они
выглядели необычайно красиво, искрами пронзая темноту небес подобно серебристым
копьям света.
- Расслабился, да? Утешился? Доволен и счастлив? - сказал ворон. - Надеюсь,
ты учитываешь тот факт, что наш верзила-знакомец может попытаться убить тебя и
забрать все добро, не дожидаясь завтрашнего утра?
Слова птицы ворона нарушили безмятежность Солдата.
- О чем ты?
- Подумай головой. Что ты о нем знаешь? Да ничего. А если он пристукнул и съел
сотню несчастных путников? И ты веришь ему на слово?
Солдат покосился на гиганта, сидящего по другую сторону костра. Казалось, тот не
обратил на болтовню ворона ни малейшего внимания. Наверное, птица говорила слишком
быстро для полуграмотного вина, а непонятные слова гигант из Хуккарры просто
игнорировал - отворачивался и напевал себе под нос или рассеянно смотрел в
пространство. Глаза Глокка были пусты и лишены всякого выражения.
- Слушай, птица. Я знаю многих хуккарранских полугигантов... ладно, одного или
двух... И они всегда казались мне слишком глупыми, чтобы лукавить. Даже мои ножны не
считают это существо достойным песни-предупреждения.
- Непременно найдется выродок, не похожий на остальных. Я не утверждаю, что он
опасен. Просто не исключаю такой возможности. Этот тип выглядит пронырой. Только
глянь, какие у него суетливые пальцы.
На другой стороне костра Глокк зевнул, демонстрируя Солдату длинный ряд
крепких квадратных зубов.
- Притомился? - спросил Солдат. - Спи, если хочешь. Я покараулю.
- Не надо. Здесь не плохо. Плохо в болоте. Ты спать. И я спать. И птица спать. Так
лучше.
- Ладно, как скажешь, - ответил Солдат. Его подозрения начали укрепляться.
Человек и гигант улеглись по разные стороны костра. Ворон устроился на бревне.
Все продолжали бодрствовать, по меньшей мере, пару часов. Гигант поглядывал на
рыцаря, а рыцарь - на вина, пока, наконец, Солдатом не овладела дремота. Его разбудило
пение ножен, а в следующий момент ему показалось, что кто-то поспешно удрал в кусты.
Солдат сел, сжимая меч в руке.
Глокк стоял по другую сторону огня, замерев в неудобной позе.
- Чем это ты занимаешься? - проворчал Солдат.
- Пошел за бревном, - ответил гигант. - Для огня.
- Что там шевелилось? Я заметил какое-то движение, когда проснулся.
- Моя думать, это быть дикий кот. Пришел красть еду.
- И в костре нет полена - только угли.
- Моя еще не ходить. Идти сейчас.
Солдат пристально наблюдал за Глокком. Тот выпрямился и подошел к поленнице.
Он выбрал огромный сук толщиной с человеческую ногу. Сук был слишком велик для
костра, и гигант разломил его о бедро. Ни один человек, даже самый сильный, не сумел
бы повторить этот подвиг. Глокк взял сук за один конец, как дубинку, и направился
обратно к костру - и к Солдату.
- Давай, - проворчал Солдат, - брось его.
Гигант стоял на месте, всем своим видом давая понять, что у него не было иных
целей, кроме забот о нуждах лагеря. Он остолбенело заморгал, но дубинки из рук не
выпустил; меж тем этот сук мог расколоть голову Солдата с необычайной легкостью. В
конце концов, он все же подался вперед и швырнул полено в костер. Взметнулись искры,
и огонь вновь разгорелся. Глокк по-прежнему стоял на ногах, поглядывая на Солдата.
Затем сел и принялся ворошить палкой в костре.
- Что я тебе говорил? Изобретательный дьявол, да? - затрещал ворон.
- Не знаю. Еще не уверен.
- Не уверен? Не уверен?! Значит, ты еще глупее, чем я думал. Пошевели мозгами
хоть немного.
- Ладно, ладно, ему не следует доверять. Но мне нужно поспать.
- Я буду начеку. Можешь закрыть глаза.
Солдат опустил усталую голову и долго лежал, раздумывая над своими проблемами.
Наконец он уснул, и сны его были отрывистыми и тревожными.
Когда Солдат открыл глаза, уже наступило утро. Он чувствовал себя усталым и
разбитым, однако, поднявшись и ополоснув лицо, вновь обрел способность действовать.
Ворон скакал вокруг огня, сражаясь с длиннющим толстым червем. На несколько секунд
показалось, что червяку удастся спастись, но тут ворон нанес решающий удар и заглотил
добычу.
- Омерзительно, - пробормотал Солдат себе под нос.
- Тебе неприятно? Тогда загляни вон за тот валун и полюбуйся, как хуккарранец
поедает живьем кролика.
Солдат поморщился.
- Спасибо, обойдусь.
Гигант появился из-за камня. По его подбородку стекала кровь. Казалось, он
позабыл о событиях прошедшей ночи, а Солдат решил не поднимать эту тему. Сам он
позавтракал карфаганскими овсяными лепешками, пропитанными топленым свиным
салом. Солдату не особенно нравилась армейская пища, которую Красные Шатры ели в
походах, но он ценил ее за сытность и питательность. Запив лепешки горячим настоем, он
оседлал кобылу и призвал своих спутников отправляться в путь.
Глокк показывал дорогу. Солдат следовал за ним, ведя лошадь под уздцы. Они
шагали через высокий камыш, чьи верхушки дрожали где-то над головой Солдата. Иными
словами, гигант видел, что происходит впереди, а Солдат - нет. Подобная ситуация
беспокоила и настораживала. В конце концов, Солдат велел ворону подняться в воздух и
вести наблюдение.
Среди камышей щебетали птицы. Опасное для людей и гигантов болото -
настоящая кладовая для птиц. Здесь можно разыскать семена тысяч растений и тем
прокормиться. Обитали в окрестностях и рептилии, питающиеся птичьими яйцами
бесчисленные насекомые... Иными словами, вокруг Солдата и его спутников кипела
жизнь. Одна из форм этой жизни пришлась Солдату не по душе - огромные черные
москиты, тучами садившиеся на обнаженные участки его кожи.
По обеим сторонам смутно вырисовывались стены огромных, высоких утесов. По
мере продвижения спутников утесы все сдвигались и сдвигались, а проход делался уже и
уже. В полдень Солдат объявил о привале. Он разровнял среди камышей небольшую
площадку, где и расположились путешественники. Ворон спустился перекусить. Глокк с
полдюжины раз просил показать кинжал, покуда Солдат, наконец, не ответил ему резким
отказом.
- Глокк не счастлив, - сказал гигант. - Твоя давать Глокк кинжал.
- Проведи нас через болото, и ты его получишь. Гигант рассердился.
- Глокк брать кинжал. Глокк очень сильный. Сломать Солдату спину голыми
руками.
Обнаженный волосатый гигант приобрел угрожающий вид и начал медленно
подниматься. Он напоминал медведя, встающего на задние лапы, и явно готовился к
битве. Солдат вскочил и выхватил из ножен меч.
- Ты выполнишь обещание! Иначе я снесу тебе голову с плеч.
Вместо того чтобы горестно захныкать, как бывало до сих пор, гигант кинулся
вперед.
Солдату не хотелось убивать здоровяка. Во-первых, Глокк был безмозглым
простаком, и это напоминало бы убийство бессловесной твари. А во-вторых, Солдат
рисковал остаться в самом сердце топи в компании одного только ворона. Хотя Солдат
часто полагался на птицу, он сознавал, что ворон не сумеет найти проход в трясине.
Солдат прыгнул в сторону и резанул Глокка по уху.
- Ой, больно! - закричал гигант, хватаясь за пораненную мочку. Кровь потекла
между его толстыми пальцами. - Глокку очень больно.
- А подумай, как будет больно без головы.
Глокк машинально схватился рукой за горло, видно, представив себе обрубок шеи.
Однако вин не задумался и не испугался. Кровь ударила ему в голову, и Глокк впал в
ярость. А когда хуккарранские гиганты впадают в ярость, они теряют всякий контроль над
собой. В обыденной жизни это пассивные, флегматичные создания, которые мирно
трудятся на своих рудниках. Но если гигант сделался берсеркером, его невозможно
остановить доводами разума.
- Твоя плохой человек! - крикнул гигант. - Моя разрывать тебя на два куска.
Моя есть твою печень. Я вырывать тебе глаза из черепа!
Он вновь ринулся вперед, и вновь Солдат сумел увернуться, хотя на маленькой
полянке среди камышей было не так уж много места. Так они кружили несколько минут:
Солдат уклонялся и маневрировал, отмахиваясь от Глокка, стараясь порезать его, но не
наносить глубоких ран. Глокк грузно скакал взад-вперед, точно обезумевший бык, нагнув
голову взмахивая руками, как мельница. Ситуацию усугублял ворон, который летал у них
над головами и орал как сумасшедший. Что думают об этой схватке прочие болотные
жители, можно было только гадать. Однако шум разбудил существо, которое очень
заинтересовалось битвой.
Тварь вынырнула из трясины, подобно кракену, поднимающемуся из морских
глубин. Она увидела серебристые взблески над камышами. Ей померещилось, что на
идиота-гиганта нападает огромная серебряная стрекоза. Чешуйчатая амфибия, всплывшая
из глубины, постоянно была голодна, а серебристое насекомое казалось достойным
обедом. Изо рта исполина появился длинный, похожий на хлыст язык. Он выстрелил с
невероятной скоростью и ухватил серебряную стрекозу. Единственный глоток - и она
исчезла в его пасти.
Солдат оторопело смотрел на опустевшую руку. Что стряслось с мечом? Мгновение
назад он был здесь - и вдруг пропал.
Это исчезновение застало врасплох и Глокка. Он заморгал, решив, что стал
свидетелем проявления магии. Вся его ярость испарилась. Человек и полугигант
принялись озираться по сторонам.
- Не там! - каркнул ворон. - Вон там, болваны!
Они подняли взгляды, пытаясь понять, в какую сторону указывает клюв ворона.
Глокк немедленно увидел проблему и застонал от страха, солдату же пришлось
раздвинуть камыши. Выглянув из-за них, он узрел самую кошмарную амфибию, которую
ему когда-либо доводилось видеть. Огромная тварь и впрямь немного напоминала жабу с
широко расставленными перепончатыми лапами. Зеленая кожа на спине и животе была
покрыта опухолями и нарывами, которые то и дело лопались, выпуская наружу облака
вонючего газа и оставляя пятна-шрамы. Грушевидные глаза с горизонтальными черными
зрачками уставились на двух человекообразных, стоящих на камышовом островке.
Вздутые мышцы ног и шеи свидетельствовали об ужасной силе чу
...Закладка в соц.сетях
