Жанр: Фантастика
Красные шатры 1. Рассвет рыцаря
...уже давно вздыхает по ней, и ценила дружбу с
ним. Но сейчас принцесса догадалась, зачем он пожаловал. Ему не доставило радости известие
о том, что Солдат произведен в лейтенанты. Капитан ревновал принцессу к ее новому супругу;
он нисколько бы не огорчился, узнав о том, что чужестранец погиб в бою. Однако Лайана все
же недоумевала, как Кафф мог решиться прийти к ней с таким разговором: должен же он
понимать, что она не допустит в адрес Солдата ни одного дурного слова от постороннего, хотя
ее саму терзают сомнения. Солдат - ее законный супруг, и, следовательно, в ее присутствии
недопустимо отзываться о нем в дурном ключе.
- Дриссила, пригласи его сюда, только предупреди, чтобы он вел себя подобающим
образом.
- Хорошо, госпожа.
Шурша шелками, служанка скрылась за дверью.
Подойдя к шкафчику в углу комнаты, Лайана достала из ящика черный бархатный
капюшон и надела его на голову. Этот предмет одежды, а также другие ему подобные были
сшиты портнихой специально для того, чтобы скрыть изуродованную сторону лица принцессы.
Капюшон закрывал страшные шрамы, в то же время давая возможность взглянуть на нежную,
нетронутую кожу второй, прекрасной половины лица Лайаны. Но главное, благодаря
мастерству портнихи принцесса имела возможность смотреть обоими глазами. В этом
облачении она могла принять капитана, не выставляя свое уродство напоказ. Оно позволяло ей
чувствовать себя уверенной.
Через минуту в комнату четким строевым шагом вошел Кафф, в доспехах, со шлемом в
руке. Согласно правилам приличия, эфес его меча был привязан к бедру, таким образом
капитан демонстрировал, что пришел в гости к другу. Судя по всему, он только что сменился с
дежурства.
- Рад видеть вас в добром здравии, ваше высочество, - учтиво произнес Кафф,
отвешивая низкий поклон. - Вам известно, что я каждый вечер молюсь о вашем исцелении.
- Капитан, если это действительно так, вы только даром теряете время - свое и богов.
Вы должны знать, что моя болезнь неизлечима.
Кафф решительно затряс головой.
- Этого никто не говорил. Я надеюсь, придет день, когда заклятие будет снято, и вы
снова станете здоровой.
- Что вам угодно?
Было видно, что капитан нервничает.
- Я хотел узнать, не желает ли ваше высочество прогуляться по берегу голубого озера?
Погода стоит прекрасная и, похоже, такой и останется. Глоток свежего воздуха вам нисколько
не помешает; наоборот, это только раскрасит румянцем ваши... - Кафф смущенно осекся.
Однако он зашел уже слишком далеко, поэтому ему пришлось закончить: - ... ваши щеки.
- Вы хотите сказать, мою нетронутую щеку, - поправила его Лайана. - Капитан Кафф,
мне приятно ваше внимание, но вам следует помнить, что я снова замужняя женщина.
- Я считаю такое положение лишь временным.
- Напрасно. Вы ждете, когда я убью своего последнего супруга?
Капитан молча переминался с ноги на ногу, звеня доспехами.
- О ваше высочество, я не стал бы употреблять слово "убийство", - наконец вымолвил
он. - То были несчастные случаи, следствие вашей болезни.
- Капитан Кафф, берегитесь, как бы подобный несчастный случай не произошел с вами.
Кафф небрежно махнул рукой, словно показывая, что он никогда не думал, будто такое
может произойти с ним, но раз уж об этом зашла речь, он готов на любой риск ради
возможности быть рядом с принцессой.
- Какой же вы грубиян, - внезапно стала откровенной Лайана. - Знайте, я никогда не
смогу полюбить вас.
Похоже, Кафф опешил, что было неудивительно. Принцесса раньше никогда так не
разговаривала с ним. И никогда в его присутствии не произносила слово "любовь". Капитан
заключил, что сейчас ее уже больше ничто не сдерживает, потому что она перестала видеть в
нем угрозу.
- Грубиян? - с обидой переспросил он. - Вот как? Разве я давал вам повод думать, что
мои чувства к вам не кристально чисты?
- Простите меня, я хотела сказать совсем не то. Лицо Каффа окаменело.
- Вы же прекрасно понимаете, что этот человек лишь использует ваше положение в
собственных корыстных целях.
Лайана удивленно подняла брови.
- И чего же он добивается?
Капитан тщательно следил за тем, чтобы не переступить невидимую черту.
- Не знаю. Однако уверяю вас, Солдат замышляет что-то недоброе, и мы в конце концов
горько пожалеем о том, что не отрубили ему голову в ту самую секунду, когда он пришел в
город. Я по-прежнему считаю его шпионом, скорее всего присланным ханнаками. Иначе как
ему, пешему, удалось справиться с конным ханнаком? Во всем Гутруме не найдется воина,
способного на такое. На самом деле тот ханнак только делал вид, будто нападает на Солдата,
чтобы мы ему поверили.
Лайана покачала головой.
- Вероятно, это укрылось от ваших глаз, но Солдат не лысый.
- Его внешность изменил какой-нибудь колдун.
- Капитан, не говорите глупостей. Если бы вы тогда случайно не встретились со мной,
Солдат уже давно был бы мертв. На мой взгляд, ханнаки могли бы придумать что-нибудь
получше.
Покинув Зеленую башню в отвратительном настроении, капитан Кафф отправился
прямиком к маршалу Крашкайту. А Лайана тем временем решила, что ей действительно
следует вырваться на свободу, подышать свежим воздухом. Она предупредила своих слуг, что
отправляется на рынок за тканями.
Рабы принесли носилки. Как всегда, принцессу должны были сопровождать шесть
дворцовых стражников. Командовал ими капрал Транганда. Принцесса уже давно заключила
соглашение с капралом, чье состояние благодаря этому многократно выросло. Лайана платила
Транганде золотом за то, чтобы тот отпускал ее охотиться в то время, когда она якобы делала
покупки. Транганда делился со своими подчиненными, так что все были довольны. И все же он
понимал, что идет на огромный риск. Если канцлеру Гумбольду когда-либо станет известно об
этом соглашении, Транганду медленно, очень медленно зажарят на углях живьем в
собственных доспехах.
- Сегодня доставьте меня к кузнецу, - усевшись в носилки, сказала подошедшему
капралу принцесса. - Мне нужно время.
- Слушаюсь, моя госпожа.
Транганда отдал приказание рабам. Все они были родом с острова Амекни, осколка
империи, до сих пор поставлявшего рабов королеве Гутрума и членам королевской семьи.
С амекнийскими рабами обращались хорошо (иначе они бы сбежали); их сытно кормили,
им обеспечивали кров над головой. Они лишь номинально считались рабами; в
действительности их жизнь была гораздо лучше жизни большинства слуг Гутрума. И все же
многое определяется названием. Эти люди тосковали по далекой родине и горели желанием
освободить жителей острова от гутрумитского ига. Некоторое время капрал молчал.
- Простите меня за мой вопрос, госпожа, - наконец сказал он, - но что... что будет,
если вам станет плохо на охоте?
Лайана мягко улыбнулась. Годы шли, и сейчас Транганде было уже под сорок. В
молодости люди не думают о риске; они совершают самые безрассудные поступки. Но по мере
того как они стареют, их все больше начинает заботить собственное благополучие, особенно
если к этому времени им удается скопить немного денег, чтобы можно было купить маленькую
ферму и спокойно жить в деревне. Транганда - хороший человек, однако в последнее время он
стал чересчур пугливым. Лайана поняла, что скоро ей придется думать о замене благодушного
капрала.
- Ты имеешь в виду приступ безумия? Не бойся, это происходит только ночью, никогда
при свете дня. Действительно, приступ может продолжаться несколько дней, но начинается он
всегда ночью.
Транганда кивнул.
- Простите, если мои слова показались вам дерзкими.
- Капрал, ради меня ты рискуешь жизнью. Поэтому ты вправе знать все, что тебе нужно,
чтобы правильно оценить этот риск.
- Благодарю вас, госпожа. Смотрите, вот мы и у кузнеца.
Носилки приблизились к кузне со стороны переулка. Выйдя из них, Лайана быстро
проскользнула внутрь. Пожилая женщина, присматривавшая за домом Бутро-батана, позвала
кузнеца. Тот принял принцессу в своей комнате.
- Прошу прощения за убогую обстановку. - Бутро-батан всегда начинал с этих слов, и
Лайана уже давно перестала заверять его, что это не важно. - Если вы соблаговолите
подождать здесь, я пошлю мальчика за вашей пегой кобылой. Она в конюшне напротив.
- Спасибо, Бутро-батан, - поблагодарила кузнеца Лайана. - А я тем временем
переоденусь в охотничий костюм. И мне нужен мой ястреб.
Вскоре мальчик привел кобылу. Принцессы всего мира предпочитают белоснежных
лошадей с золотистыми гривами, но Лайана никогда не отличалась пустым тщеславием. Она
отправлялась на охоту, и ее лошадь не должна была привлекать к себе внимание. Пятнистая
кобыла Лайаны прекрасно сливалась с тенями леса. Ее звали Плакучая Ива.
Закутавшись в синюю холстину, принцесса стала неузнаваемой. Она превратилась в
голубую тень, в которой горели только глаза. Взяв арбалет и посадив на затянутую в перчатку
руку своего ястреба, Вольного Ветра, Лайана тронулась в путь.
Стража у ворот уже хорошо знала принцессу. Точнее, ее знали как юношу из богатой и
знатной семьи, любившего охоту, но скрывавшего свое имя. Страже были знакомы кобыла и
ястреб, а также голос Лайаны, и многие не могли оторвать взгляд от карих глаз принцессы,
неизменно светящихся теплой добротой. Стражники были уверены (эти слухи тщательно
поддерживал капрал Транганда), что имеют дело с сыном престарелого вельможи, ведущего
затворнический образ жизни и ненавидящего охоту. Поскольку почти все гутрумиты обожали
охоту, юноша, стремившийся заниматься любимым увлечением, вызывал сочувствие
стражников.
Выехав за городские стены, Лайана повернула на юг, к Древнему лесу, своим
излюбленным охотничьим угодьям.
За Вольным Ветром ухаживал подмастерье Бутро-батана, двенадцатилетний паренек Сим.
Сим обожал животных; он с любовью смазывал маслом кожаные ремешки, привязанные к ноге
ястреба, за которые его держал охотник. Ремешки должны быть не слишком короткими, чтобы
ястреб мог расчесывать перья, и в то же время не слишком длинными, чтобы не стеснять
движения в полете. Все свое свободное время - а его у подмастерья кузнеца было совсем
немного - Сим посвящал изготовлению колпачков для Вольного Ветра, закрывавших ему
глаза, когда он сидел на руке охотника. Это делалось для того, чтобы птица не пугалась, увидев
зверей, неожиданно выскочивших из лесных зарослей, или когда лошадь вставала на дыбы или
оседала. Сейчас на Вольном Ветре был колпачок, украшенный маленькими алыми перышками.
Покинув городскую толчею, Лайана не переставая разговаривала со своими животными.
- Ну что, Плакучая Ива, в последнее время у тебя была возможность размяться?
Мальчишка-подмастерье выгуливал тебя? А ты, Вольный Ветер, мой маленький пернатый
охотник, ты летал над башнями Зэмерканда, показывая свое мастерство зевакам с рынка?
Так же, как одинокая старуха разговаривает со своей кошкой, одинокая принцесса
беседовала с ястребом и лошадью. Животные знали ее голос и по-своему отвечали ей: кобыла
тихо ржала, а ястреб клекотал, хлопая крыльями. Три товарища привыкли охотиться вместе,
сливаясь с природой.
Лайана оглядывала округу, и ее сердце обливалось кровью. Говорили, будто красота
вернется в мир, когда ХуллуХ умрет и его место займет новый Король магов. Как они
цепляются за жизнь, эти колдуны, хотя им отведен срок, в семь раз превышающий
обыкновенный! Подумать только, ХуллуХу семьсот лет, а он все еще не собирается
расставаться с этим миром. Так что перед тем как начать улучшаться, жизнь станет еще хуже.
Принцесса переправилась через ручей, по которому вверх брюхом плыла дохлая форель;
въехала в заросли папоротника, где чернели растения, засохшие от недостатка влаги; обогнула
рощицу, затянутую паутиной, заросшую лишайником, мхом и плесневелыми грибами.
Вдруг из леса выскочил олень, и если бы у Лайаны на руке не сидел ястреб, могла бы
получиться увлекательная погоня, состязание в быстроте кобылы с всадником и дикого лесного
жителя.
На опушке Древнего леса, где принцесса впервые увидела Солдата, в воздух с шумом
поднялись два фазана.
Лайана выпустила ястреба. Птица, истосковавшаяся по охоте, стремительно взмыла вверх,
поднимаясь выше фазанов. Те, услышав звон колокольчиков, прикрепленных к ногам ястреба,
поняли, что в воздухе смертельная опасность, но ничего не могли поделать. Ястреб свалился
камнем на одного из фазанов, ударив его когтями, и тот полетел вниз. Второй, сообразив, что
спасен, скрылся в заросшей густой травой канаве.
Мертвый фазан свалился на землю: одним ударом когтей ястреб сломал ему шею - это
самый быстрый и чистый способ убить птицу. Конечно, можно стрелять куропаток и фазанов
влет из лука, но вероятность поразить стрелой птицу в полете ничтожно мала. Гораздо чаще их
ловят силками на земле, что приводит к долгой, мучительной смерти. По крайней мере ястреб
убивал свои жертвы быстро и относительно безболезненно.
Фазан открыл счет добыче в этот день. Затем ястреб поймал еще несколько диких птиц, а
сама Лайана подстрелила из арбалета зайца.
Наконец принцесса собралась возвращаться в город. День близился к вечеру; скоро ее
хватятся. Потянув за ремешок, девушка заставила Вольного Ветра сесть к ней на руку и
накрыла ему голову колпачком. Уложив добычу в охотничью сумку, Лайана повернула назад к
Зэмерканду.
Приблизившись к городским стенам, она увидела вдалеке вытянувшуюся колонну
марширующих воинов, алые знамена с белыми и черными изображениями зверей и птиц.
Поход закончился. Карфаганские красные шатры с победой возвращались домой.
У Лайаны радостно затрепетало сердце, когда она увидела, что возглавляет шествие шатер
Орла.
Но принцесса постаралась быстро взять себя в руки, убежденная, что надеяться ей все
равно не на что.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Когда участвовавшие в походе шатры вернулись к месту расположения основного
карфаганского войска рядом со стенами Зэмерканда, Солдата встретили как героя. Высшее
военное руководство не беспокоили рассказы о его свирепой, безжалостной расправе над
воином-псом Вау. Красноречивые живописания случившегося генералы отнесли на счет
естественного желания преувеличить и приукрасить, вызванного разгоревшимся в пылу боя
воображением.
Разумеется, доклад полковника был принят к сведению, но, как рассудили генералы, в
поединке необходимо одержать победу любой ценой, и именно подвиг Солдата склонил чашу
весов в пользу красных шатров.
Солдату преподнесли нагрудник с вычеканенной лейтенантской эмблемой. Он также
получил в подарок меч с прямым лезвием и затейливо украшенной рукояткой. Это старинное
оружие было недавно восстановлено одним из оружейников красных шатров, мастером своего
дела.
- Лезвие выковано из связки в шестьдесят стальных прутьев, - похвастался Солдату
карфаганский кузнец. - В каждом пруте сталь обладает собственным содержанием углерода,
так что выкованное из разных прутьев лезвие приобретает удивительную гибкость и прочность.
Тебе надлежит обращаться со своим оружием как с братом или с сестрой, дать ему имя. Это
настоящее произведение искусства. Твой меч принадлежал капитану шатра Медведя, умершему
всего две недели назад.
Солдат с благодарностью принял дорогой подарок. Он видел, как люди-звери после
сражения выпрямляли свои погнутые бронзовые мечи. Обратил он внимание и на простые
стальные мечи карфаганцев, раскалывающиеся при ударе о щиты и доспехи. Только лезвие,
выкованное из пучка прутьев с различным содержанием углерода, могло выдержать
многочисленные сильные удары, выпадающие на долю оружия в бою.
Солдат поднял меч так, чтобы солнечный луч отразился от начищенного до блеска лезвия.
Острое. Очень острое. Он несколько раз рубанул мечом воздух. Оружие было идеально
сбалансировано.
- Этот воин-медведь знал толк в мечах, - заметил Солдат. - Я назову его Ксанандрой.
Кузнец-оружейник нахмурился.
- Разве твою жену зовут не принцесса Лайана?
Солдат изумленно уставился на мастера.
- Рассудительный воин никогда не называет оружие в честь любимой женщины. Этому
лезвию предстоит не раз вонзиться в тело какого-нибудь злобного зверя или ненавистного
врага. Как ты думаешь, захочу я назвать именем своей супруги орудие для потрошения тех,
кого я боюсь и ненавижу?
- Я понял, что ты хотел сказать.
- Нет, - продолжал Солдат, со свистом рассекая мечом воздух, - если хочешь, чтобы
твой меч был необычным, назови его в честь какой-нибудь богини.
- Тебе очень повезло, что ты получил такое прекрасное оружие, - сказал кузнец. - Его
прежний владелец по доброй воле с ним бы не расстался.
- Что случилось с этим капитаном?
Оружейник ухмыльнулся.
- Среди ночи пошел справить нужду и не захватил с собой меч. Столкнулся задницей к
лицу с чудовищем. Это оказалась гигантская змея, проглотившая его целиком. Капитан даже не
попытался спастись бегством - впрочем, со спущенными портками да с такой комплекцией он
все равно далеко бы не убежал. Этот капитан был не мастак бегать. Не слишком пристойная
смерть для офицера-карфаганца. Разумеется, потом змею нашли и убили. С капитаном шатра
Медведя в желудке она никуда не смогла уползти. Но для бедняги все уже было кончено.
- Вероятно, он был или старым, или слишком толстым, раз не попытался убежать от
змеи?
- Он был жирный как боров, - снова широко улыбнулся кузнец. - С трудом пролезал в
ворота конюшни.
Опоясавшись мечом, прихватив мешок с головой Вау, Солдат отправился в город. К
несчастью, новый меч не поместился в старые ножны, поэтому Солдату пришлось нацепить
"Кутраму", по-прежнему пустую, на правый бок, а меч в ножнах - на левый. Солдат понимал,
что выглядит очень глупо с двумя ножнами, но его нисколько не волновали любопытные
взгляды встречных прохожих.
Солдат подходил к воротам, и вдруг ему на плечо опустилась птица. Он вздрогнул от
неожиданности.
- И куда ты держишь путь?
- О, это ты, ворон. Разумеется, к своей супруге.
Ворон неодобрительно щелкнул языком.
- Она прогонит тебя вон. Ваша свадьба - чистая формальность. До тебя принцессе дела
не больше, чем до лысины ханнака. Не выставляй себя на посмешище. Ты только для того и
пошел в армию, чтобы произвести впечатление на Лайану?
- Я не собираюсь слушать твой вздор, - в сердцах произнес Солдат.
Он попытался было стряхнуть птицу со своего плеча, но ворон подскочил вверх,
пропуская руку, а затем снова опустился на свой движущийся насест.
- Ха, кажется, я задел за больное место?
- Нет, - буркнул Солдат, уставившись в землю.
- Слушай, почему бы тебе не выбросить все это из головы? Брось ты это неблагодарное
войско, наслаждайся свободой. Тебя все равно никто не любит. Для карфаганцев ты всегда
останешься посторонним, чужим, скольких бы Вау ты ни убил в поединках. Да мы с тобой
могли бы зажить припеваючи, если бы ушли куда-нибудь подальше от Зэмерканда. Ты будешь
охотиться и питаться убитой дичью, а я буду довольствоваться тем, что останется. Ты будешь
обсасывать аппетитные хрящики, а я буду выклевывать глаза.
- Убирайся прочь.
- В моих словах есть смысл? - сказал ворон, хлопая крыльями, чтобы усидеть на
плече. - Вот почему ты на меня злишься? Ты понимаешь, что я прав.
Остановившись как вкопанный, Солдат произнес медленно и отчетливо:
- Если ты сейчас же не уберешься с моего плеча, клянусь, я откушу тебе голову и
выплюну ее в ров.
- Какие мы нежные! - пробормотал ворон.
Тем не менее он взмыл в воздух и поднялся к куполам и башенкам города.
Вздохнув с облегчением, Солдат вошел в ворота.
Увидев, как лихо козырнули ему стражники, Солдат ощутил ребячий восторг. Еще совсем
недавно (когда он носил железный ошейник) его бы остановили, попросили предъявить
разрешение на вход в город, обыскали - в общем, попортили бы ему немало крови. Теперь же,
увидев человека в лейтенантском мундире, стражники вытянулись в струнку.
Для того чтобы попасть во Дворец Диких Цветов, Солдату пришлось пересечь рынок. Он
специально сделал крюк, чтобы пройти мимо одного определенного прилавка. Спэгг был на
месте. Его хриплый, надтреснутый голос, пропитанный джином, разносился над толпой:
- Руки повешенных! Амулеты "руки славы"! Незаменимы для любых заклинаний и
колдовства. Получив от них все, что вам нужно, вы можете скормить протухшую плоть своим
домочадцам.
- Ты мерзкий старый лгун, Спэгг, - вот почему боги наградили тебя бородавками.
Торговец в негодовании обернулся, собираясь дать наглецу дерзкий ответ, но, увидев, кто
перед ним, побелел как полотно.
- Солдат? Ты... ты стал офицером?
- Точно.
Выдавив улыбку, Спэгг втянул головку в щуплые плечи.
- Рад видеть тебя, друг мой. Всегда очень приятно знать, что мои ученики выбиваются в
люди. Значит, теперь ты офицер? Должно быть, благодаря тому, что я замолвил словечко
гвардейскому офицеру, как бишь его? Капитану Каффу.
- А мне помнится, ты выпрашивал у него позволение получить мои глаза после того, как
меня казнят.
Улыбка Спэгга поблекла.
- А чего еще ты хотел - у тебя необыкновенные глаза. Вымочив их в белом винном
уксусе, я смог бы получить за них неплохие деньги. Так и вижу, как они стоят в стеклянной
банке на камине в доме какого-нибудь вельможи...
- Вот как? - В голосе Солдата прозвучала угроза. - Ты мог бы поручиться за меня и
спасти мне жизнь... Надо бы прямо сейчас снести твою голову с плеч. В этом случае обитатели
рынка столпились бы вокруг, громко крича от восторга.
Спэгг снова побледнел.
- Ну же, ну же, Солдат, не торопись. Если бы я за тебя поручился, ты бы не встретил
прекрасную принцессу - то есть прекрасную, если не считать... - он прикоснулся к щеке, -
в общем, сам знаешь. Послушай, - полным отчаяния голосом продолжал он, - хочешь,
возьми себе пару волшебных рук. Совершенно бесплатно. Любую. Выбирай сам. Забудем
былые обиды.
Солдат ткнул пальцем в лицо рыночного торговца.
- Спэгг, тебе лучше в будущем оставаться моим другом. Не повторяй прежние ошибки,
потому что я всегда падаю, приземляясь на ноги. Ты меня понял?
- Да-да, конечно, Солдат. Мы с тобой товарищи, да. Друзья - не разлей вода. Я тебя
больше никогда не подведу, будь уверен.
Кивнув, Солдат продолжил путь, поражаясь кипящей у себя в груди ярости. Он пришел в
ужас, осознав, что совершенно серьезно собирался отсечь Спэггу голову. Даже когда он взял
себя в руки, его не покидало чувство стыда из-за того, что он едва не потерял самообладание.
Солдату становилось страшно от бездонных глубин гнева, обнаруженных в душе. Он ни за что
не простил бы себя, если бы убил Спэгга, однако он едва не обнажил свой меч. Спэгг тоже
почувствовал это, понял, что был на волосок от смерти.
Направляясь по широкому бульвару, обсаженному деревьями, в сторону Дворца Диких
Цветов, Солдат внезапно лицом к лицу столкнулся с капитаном Каффом.
Мгновенно забыв данное себе обещание, Солдат спросил с едва скрываемым
раздражением:
- Ты только что виделся с моей женой?
Капитан Кафф был в окружении офицеров имперской гвардии. Те изумленно переводили
взгляд со своего товарища на выскочку-карфаганца, дерзнувшего разговаривать с
высокопоставленным офицером в таких тонах.
- Что, если так? - огрызнулся Кафф. - Тебе какое дело? Тебя она даже видеть не хочет.
- Это мы еще посмотрим. А пока не соблаговолишь ли ты встретиться со мной завтра на
рассвете у стен замка вместе с двумя товарищами-офицерами, которым предстоит быть твоими
секундантами?
Кафф надменно вскинул голову. На его лице появилось что-то напоминающее улыбку.
- Ты бросаешь мне вызов? Дуэль?
- Ты правильно понял.
- Выбрось из головы эти мысли. И по какому праву ты нацепил офицерский мундир?
Выдавать себя за лейтенанта, даже убогой карфаганской армии - тяжкое преступление.
- Я заслужил этот чин.
- Из рабов в лейтенанты? Не могу поверить.
Один из офицеров вырвал из рук Солдата мешок из-под муки.
- Давайте-ка посмотрим, что тут у него... Ха! Собачья голова? Что это такое, раб? Твой
ужин?
Его друзья, рассмеявшись, со всех сторон обступили Солдата.
- Подождите, - вдруг воскликнул один из них, - это голова не простой собаки! Это
голова воина-зверя. Раб, как тебе удалось ее раздобыть? Ты напал на спящего?
- Я победил его в поединке.
- Хорофо придумал, - прошепелявил кавалерийский лейтенант. - Привнайся, ты
наткнулфя на воина-пфа, объевшегофя поганками, и отфек ему голову - перерубил шею, пока
он фпал и не мог ващифятьфя, так?
- Если бы ты был чуть поумнее, картавый дурак, - презрительно бросил Солдат, - ты
бы заметил, что рана на шее чистая.
С лица кавалерийского офицера улыбку словно волной смыло.
- Дурак? Я тебе покажу дурака!
Выхватив саблю, он ударил плашмя лезвием Солдата по лицу. У того на щеке выступила
тонкая полоска крови.
- Ты об этом пожалеешь... - спокойным голосом произнес он.
Но остальные офицеры схватили его за руки. Кафф, отойдя в сторону, молча следил за
происходящим.
- По-моему, мы должны преподать рабу хороший урок, - сказал один из офицеров. -
Как насчет того, чтобы его распять? Можно прибить его вон к тому дереву.
- Только не здесь, - поспешно вмешался Кафф. - Эта улица видна из дворца. Отведем
его в глухое место.
Одобрительно загудев, офицеры потащили Солдата в переулок. Кафф благоразумно
отстал, не желая пачкать руки.
Быстротечное судилище состоялось в полуразрушенном сарае. Офицеры не смогли найти
подходящего места, чтобы распять Солдата. Но на улице стояла телега, груженная гнилыми
овощами. Солдата привязали к колесу, разорвали на нем одежду, и кавалерийский офицер дал
ему тридцать пять ударов хлыстом. Из глубоких ран потекла кровь. Солдат долго крепился и
молчал, однако в конце концов с его уст сорвался стон, безмерно порадовавший мучителей.
Потом они ушли, оставив Солдата привязанным к колесу, с головой Вау на шее.
Случайные прохожие спешили пройти мимо. Никто даже не смотрел на Солдата, не
говоря о том, чтобы пытаться его освободить. Всем было страшно. Те, кто совершил это
чудовищное злодеяние, судя по всему, ничего не боялись. Лучше ни во что не вмешиваться,
оставаться в стороне, заниматься своими делами.
Целый час или даже больше Солдат висел, привязанный к колесу. Даже хозяин телеги,
вернувшись и увидев такое чудовищное зрелище, поспешно скрылся. Лучше не показываться и
прий
...Поділитися у соцмережах
