Жанр: Фантастика
Меч Истины 6. Шестое правило волшебника, или вера падших
... Ты ничего не мог поделать. Фаваль вытер глаза.
- А теперь я виновен в инакомыслии. А это ведь преступление, знаешь. И я
виновен в этом. Я думаю о том, какой могла бы быть жизнь без Ордена. Я мечтаю
обзавестись собственной телегой - всего лишь телегой, - чтобы мои сыновья и
племянники могли поставлять покупателям тот уголь, что мы делаем. Разве это был
бы не чудесно, Ричард Сайфер? Я мог бы купить... - Он замолчал.
Затем растерянно поднял взгляд.
- Но Орден говорит, что такие мысли - преступление, потому что я ставлю мои
желания выше нужд других. Но почему их нужды важней моих? Почему?
Я пошел попросить разрешение купить телегу. А мне сказали, что я не могу ее
иметь, потому что это оставит без работы возчиков. Они заявили, что я алчный,
потому что хочу оставить людей без работы. И обозвали эгоистом за такие мысли.
- Это не правильно, - со спокойно уверенностью сказал Ричард. - Твои мысли
вовсе не преступны и не злокозненны. Это твоя жизнь, Фаваль. Ты должен иметь
возможность прожить ее так, как тебе нравится. Ты должен иметь возможность
купить телегу и работать, и улучшить условия жизни - для себя и для своей семьи.
Фаваль рассмеялся.
- Ты говоришь как революционер, Ричард Сайфер! Ричард вздохнул, думая,
насколько все это бесполезно.
- Нет, Фаваль.
Фаваль некоторое время пристально изучал его.
- Оно уже началось, Ричард Сайфер. Восстание. Оно началось.
- Мне нужно доставить уголь. - Ричард пошел к фургону и загрузил в него
корзину.
Фаваль помог загрузить следующую.
- Тебе следовало бы присоединиться к ним, Ричард Сайфер. Ты - умный парень. Им
бы пригодилась твоя помощь.
- Зачем? - Ричард подумал, стоит ли ему надеяться на что-то толковое. - Какие у
них планы? Ради чего это восстание?
Фаваль хихикнул.
- Ну, они намерены завтра пройти маршем по улицам. Они собираются требовать
перемен.
- Каких перемен?
- Ну, я думаю, требовать права на труд. Требовать, чтобы им позволили делать то,
что они хотят. - Он хихикнул. - Может, я смогу обзавестись телегой? Как потвоему,
Ричард Сайфер? Думаешь, после этого восстания я смогу купить телегу и
развозить уголь? Тогда я бы смог делать больше угля.
- Но какой у них план? Что они будут делать, если Орден скажет "нет"? А он
скажет.
- Делать? Ну, думаю, они очень рассердятся, если Орден скажет "нет". Возможно,
не вернутся на работу. Некоторые говорят, что пойдут тогда громить продуктовые
лавки.
Надежды Ричарда увяли, не успев расцвести.
Углежог ухватил Ричарда за рукав.
- Что мне делать, Ричард Сайфер? Присоединиться мне к восстанию? Посоветуй.
- Фаваль, тебе не следует спрашивать чьего-либо совета о таких вещах. Кик ты
можешь ставить в зависимость свою жизнь, жизнь твоих близких от того, что тебе
скажет фургонщик?
- Но ты умный человек, Ричард Сайфер. Я не такой умный, как ты.
Ричард постучал пальцем углежогу по лбу.
- Фаваль, вот тут, в твоей голове, у тебя достаточно мозгов, чтобы знать, что
тебе следует делать. Ты уже сказал мне, почему Орден никогда не сможет дать
людям лучшую жизнь, указывая всем и каждому, как им следует жить. Ты сам до
этого додумался. Ты, углежог Фаваль, куда умнее Ордена.
- Ты так думаешь, Ричард Сайфер? - просиял Фаваль. - Мне никто прежде никогда не
говорил, что я умный.
- Ты достаточно умен, чтобы решить для себя, что тебе делать и какие могут
быть последствия.
- Я боюсь за жену, невестку и всех наших детей. Мне не нужен Орден, но я боюсь
того, что может произойти с ними, если меня арестуют. Как они будут жить?
Ричард загрузил в фургон очередную корзину.
- Фаваль, послушай меня. Восстание - опасное дело. Если ты хочешь принять
участие в восстании, то должен точно знать, чего хочешь добиться, быть готовым
отдать жизнь за свою свободу.
- Правда? Ты так считаешь, Ричард Сайфер? Последние искорки надежды угасли.
- Фаваль, оставайся дома и делай уголь. Приске нужен уголь. Орден арестует
участников, и всей этой заварухе придет конец. Ты хороший человек. И я не хочу,
чтобы тебя арестовали.
Фаваль заулыбался.
- Хорошо, Ричард Сайфер. Раз ты так говоришь, то я останусь здесь и буду жечь
уголь.
- Вот и отлично. Я приеду завтра ночью. Только, Фаваль, если завтра все еще
будет неспокойно, возможно, я не смогу до тебя добраться. Если демонстранты все
еще будут на улицах и дороги будут перекрыты, я просто не смогу проехать.
- Я понимаю. Ты приедешь, как только сможешь. Я доверяю тебе, Ричард Сайфер. Ты
ни разу меня не подводил. Ричард улыбнулся.
- Послушай, если они завтра затеют восстание и я не смогу приехать, то вот
тебе деньги за следующую партию. - Он протянул углежогу еще одну серебряную
монетку. - Не хочу, чтобы дровосеки перестали рубить для тебя лес. Плавильням
нужен уголь.
Фаваль захихикал в искреннем восторге. Он поцеловал монетку и сунул ее в сапог.
- Уголь будет готов. А теперь давай я помогу тебе погрузить корзины.
Фаваль был не единственным углежогом, с кем торговал Ричард. Он работал с целой
группой - чтобы плавильням хватало угля. Все это были простые трудяги,
пытающиеся свести концы с концами. Они старались как могли выжить под игом
Ордена.
На продаже угля плавильням Ричард зарабатывал немного, но наверстывал
упущенное на продаже железа и стали, которые покупал у металлургов. Доставка
угля была лишь небольшим побочным делом, чтобы заполнить ночь, коли уж он все
равно разъезжал на своем фургоне. Все, что Ричард зарабатывал на угле, по
большей части уходило на взятки. Неплохо зарабатывал он на руде, ртути, соли,
добавках, глиноземе, свинце, сурьме и всем прочем, в чем нуждались плавильни, но
на что не могли получить ордер или добиться доставки, когда это нужно. Тут для
Ричарда работы было куда больше, чем он мог осилить. Это позволяло ему
оплачивать содержание лошадей, и еще немного оставалось. Сталь же и железо
приносили чистую прибыль.
К тому времени, когда он добрался до плавильни с партией угля, Приска,
мускулистый старший металлург, уже нетерпеливо вышагивал по двору. Могучими
руками он схватился за край фургона. Он заглянул внутрь.
- Давно пора!
- Мне пришлось с часок постоять по дороге от Фаваля, пока городские гвардейцы
проверяли груз.
- Ублюдки! - махнул мясистой рукой Приска.
- Да ладно, успокойся, все в порядке. Они ничего не взяли. Я привез все.
Металлург вздохнул.
- Честно тебе скажу, Ричард, удивительно, что мои печи еще горят.
Ричард рискнул задать опасный вопрос:
- Ты не замешан в... волнениях в городе, а?
Приска некоторое время внимательно смотрел на Ричарда.
- Ричард, грядут перемены. Перемены к лучшему.
- Какие перемены?
- Началось восстание.
Ричард почувствовал, как искорка надежды разгорается вновь, но на сей раз
сильней. Надежды на свободу не для себя, ибо сковывающие его цепи были куда
крепче, а для тех, кто жаждал обрести свободу. Фаваль - хороший человек,
настоящий работяга, но далеко не так умен и могуществен, как Приска. Приска знал
куда больше, чем казалось возможным для него знать. Приска сказал Ричарду имена
всех чиновников, которые за взятки выдавали нужные бумаги, и посоветовал,
сколько кому давать.
- Восстание? - переспросил Ричард. - Ради чего?
- Ради нас. Ради людей, желающих иметь возможность жить так, как хотят.
Начинается новая эра. Нынче ночью. Вообще-то говоря, уже началась. -
Повернувшись к зданию, он распахнул двери. - Когда доберешься до Виктора,
обязательно дождись его, Ричард. Ему нужно с тобой поговорить.
- О чем?
Приска отмахнулся.
- Пошли, сгрузишь мне мой уголь и заберешь сталь. Виктор мне голову откусит,
если я тебя задержу.
Ричард вытащил из фургона корзину и отволок к сторону.
- Те, кто начал восстание... Что они уже сделали? Какие у них планы?
Приска наклонился поближе:
- Они захватили многих чиновников Ордена. Высокопоставленных чиновников.
- Они их еще не убили?
- Убили?! Ты спятил? Они вовсе не намерены причинять им никакого вреда. Их
будут держать под арестом, пока они не согласятся смягчить законы, удовлетворить
требования народа.
Ричард вытаращился на него.
- Смягчить законы? И что же они требуют?
- Должны наступить перемены. Люди хотят, чтобы у них было больше прав и на
работе, и в жизни. - Он поднял корзину с углем. - Меньше собраний. Они требуют,
чтобы к их нуждам относились более внимательно.
На сей раз искорка надежды не затухла, а просто-таки рухнула в ледяную воду.
Ричард практически перестал обращать внимание на Приску, пока они разгружали
уголь, а потом загружали сталь. Ему больше не хотелось ничего слышать об этом
восстании. Но уши ведь себе не заткнешь.
Эти революционеры продумали все. Они требовали открытых судов над теми, кого
арестовал Орден. Требовали разрешить свидания с арестованными. Хотели, чтобы
Орден предоставил им сведения о судьбе тех, кто после ареста словно растворился.
Упоминались еще требования и детали, но мысли Ричарда были далеко.
Когда Ричард забрался в фургон, чтобы двигаться дальше, Приска схватил его за
руку железной хваткой.
- Ричард, пришло время присоединиться к восставшим для тех, кому не все равно.
Они обменялись долгим взглядом.
- Виктор ждет.
Приска, ухмыльнувшись, выпустил руку Ричарда.
- Верно, ждет. Увидимся позже, Ричард. Может, следующая твоя поездка будет уже
после того, как Орден удовлетворит требования народа, и ты сможешь приезжать
днем и без всяких бумажек.
- Это было бы здорово, Приска.
Когда Ричард добрался до Виктора, у него дико болела голова. Его мутило от
того, что он уже слышал и, что боялся услышать.
Виктор был на месте и поджидал его. Для него было несколько рановато. Обычно
кузнец приходил ближе к рассвету. Виктор распахнул двери на склад. Он поставил
на полку лампу, чтобы Ричард мог подогнать фургон как можно ближе.
Ричард спрыгнул на землю.
- Давай, Ричард, разгружай свой фургон, - улыбнулся Виктор, - а потом мы с тобой
поедим лярда и поговорим.
Ричард принялся методично разгружать фургон. Он был не больно-то расположен к
беседе, отлично представляя, о чем Виктор намерен с ним поговорить. Виктор, как
обычно, предоставил Ричарду разгружать самому, радуясь, что сталь привозят
тогда, когда надо. Он редко получал нужное от транспортных компаний, хотя платил
им больше.
Ричард не возражал остаться в одиночестве. Лето так далеко на юге Древнего мира
было сущим бедствием. Влажность чудовищная, и ночью ничуть не лучше, чем днем.
Работая, он вспоминал те яркие дни, что проводил с Кэлен у родника в горах.
Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Ему было трудно надеяться, что он когданибудь
увидит снова ее, но его точила тревога за Кэлен, особенно теперь, когда
пришло лето. Иногда ему было так больно думать о ней, скучать по ней,
тревожиться за нее, что приходилось выбрасывать ее из головы. А иногда только
мысли о ней помогали ему жить дальше.
К тому времени, как он закончил, небо уже начало светлеть. Ричард нашел Виктора
в дальней комнате. Двери были раскрыты настежь, чтобы ранний свет падал на
мраморный монолит. Кузнец любовался своим камнем, той заключенной в нем статуей,
которую видел только он.
Прошло довольно много времени, прежде чем он заметил стоящего рядом Ричарда.
- Давай, Ричард, поешь со мной лярда.
Они уселись на пороге, глядя на простиравшееся внизу Убежище, на мили каменных
стен, розовеющие в рассветных лучах. Даже отсюда Ричард мог разглядеть на одной
из стен мерзкую статую, изображавшую ничтожность человечества.
Виктор протянул Ричарду белый кусочек лярда.
- Ричард, восстание, о котором я тебе говорил, началось. Но ты наверняка об
этом уже слышал.
- Нет, не началось, - возразил Ричард. Виктор тупо уставился на него.
- Но оно ведь началось!
- Начался большой бедлам. А вовсе не то восстание, о котором мы с тобой
говорили.
- Нет, это оно. Вот увидишь. Сегодня многие выйдут на улицы. - Виктор взмахнул
рукой. - Ричард, мы хотим, чтобы ты возглавил нас.
Ричард ждал этого.
- Нет.
На сей раз его ответ застал Виктора врасплох.
- Но почему?
- Потому что очень многие погибнут. Виктор хохотнул.
- Да нет же, Ричард! Ты не так понял. Это не такого рода восстание. Это
выступление людей доброй воли. Это восстание ради улучшения человечества. Это
то, что проповедует Орден. Мы - народ. Орден говорит, что он - для народа, и
теперь, когда мы выскажем ему народные требования, им придется прислушаться и
уступить.
Ричард грустно покачал головой.
- Ты хочешь, чтобы я стал твоим вождем?
- Да.
- Тогда я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал, Виктор.
- Ну конечно, Ричард! Говори.
- Ты будешь держаться подальше от всего, что связано с этими волнениями. Это
мой приказ как твоего вождя. Сегодня ты останешься здесь и будешь работать.
Держись подальше от всего этого.
Виктор посмотрел на него так, словно воспринял его слова как шутку. Но через
пару мгновений понял, что Ричард вовсе не шутит.
- Но почему? Ты не хочешь, чтобы жизнь стала лучше? Хочешь прожить вот так всю
оставшуюся жизнь? Ты не хочешь никаких перемен к лучшему?
- Вы намерены перебить тех чиновников Ордена, которых захватили?
- Перебить? Ричард, почему ты говоришь об убийстве? Это ведь ради жизни. Ради
того, чтобы она стала лучше.
- Виктор, послушай меня. Эти люди, против которых вы выступаете, не станут
играть по вашим правилам.
- Но они захотят...
- Ты останешься здесь, на работе, иначе умрешь вместе со многими другими. Орден
подавит это восстание от силы за два дня, а затем начнется охота на всех, кого
заподозрят хотя бы в малейшей помощи восставшим. Очень многим предстоит умереть.
- Но если ты возглавишь нас, то сможешь высказать наши требования. Поэтому-то
мы и хотим, чтобы ты нас возглавил. Чтобы предотвратить такого рода трудности.
Ты умеешь убеждать. Ты знаешь, как добиться нужного результата. Посмотри,
скольким ты помог в Алтур-Ранге: Фавалю, Приске, мне и многим другим. Ты нужен
нам, Ричард. Нам нужно, чтобы ты убедил людей примкнуть к восстанию.
- Если они не знают, за что борются и чего хотят, то никто и ничто их не убедит.
Они смогут победить, только если будут настолько жаждать свободы, что будут
готовы не только убивать ради нее, но и умереть за нее. - Ричард встал и
отряхнул штаны. - Держись в стороне от всего этого, Виктор, иначе умрешь вместе
с ними.
Виктор проследовал за ним до фургона. Вдалеке на строительство императорского
дворца начали прибывать рабочие. Кузнец взялся за деревянный бок фургона, явно
желая еще что-то сказать.
- Ричард, я понимаю, что ты чувствуешь. Правда, понимаю. Я тоже считаю, что эти
люди не так сильно жаждут свободы, как я. Но ведь они не из Каватуры, поэтому,
возможно, просто не знают, что такое настоящая свобода. Но на данном этапе это
все, что мы можем. Почему бы тебе все же не попытаться, Ричард?
Ричард Рал, из Д'Харианской империи, что на севере, он понимает наше
стремление к свободе и попробовал бы.
Ричард забрался в фургон. Интересно, откуда люди знают все это? Он восхитился
тем, что искорки этих идей смогли долететь так далеко. Взяв поводья и кнут,
Ричард обменялся взглядом с кузнецом, опьяненным легким дуновением свободы.
- Виктор, ты бы попытался выковать молотом что-нибудь из холодной стали?
- Конечно, нет! Сталь должна быть раскаленной добела, прежде чем из нее можно
что-то сделать.
- Так и с людьми, Виктор. Эти люди - холодная сталь. Сбереги свой молот.
Уверен, что Ричард Рал сказал бы тебе то же самое.
Глава54
Восстание продержалось день. Ричард оставался дома. Никки он тоже попросил
никуда не ходить. Он сказал ей, что до него дошли слухи о возможных волнениях и
что он не хочет, чтобы она пострадала.
А вот охота на мятежников продолжалась неделю. Тех, кто принимал участие в
демонстрации, гвардейцы либо убивали прямо на улицах, либо волокли в казематы.
Арестованных допрашивали до тех пор, пока они в конечном итоге не называли имена
других. Тех, кого допрашивал Орден, как правило, всегда сознавались.
Волна арестов распространилась по всему городу, и длилось это многие дни.
Сотни людей похоронили в небе. Постепенно загасили все огоньки волнений. И пепел
сожаления посыпал языки. Больше всего люди хотели забыть обо всем этом. О
демонстрации даже упоминали крайне редко, словно ее никогда и не было.
Ричард наконец вернулся на работу в транспортной компании, предпочитая пока что
не рисковать, разъезжая на своем фургоне по ночам. Йори не говорил ни слова,
когда они проезжали по городу мимо виселиц, на которых висели гниющие тела
похороненных в небе.
Йори с Ричардом ездили на рудники за рудой для плавилен. Один раз съездили на
песчаный карьер к востоку от города. На поездку туда и обратно ушел весь день.
На следующий день они доставили камень в западную часть Убежища, где он был
нужен для опоры. По ту сторону стен, возле зоны, где работали скульпторы,
виднелись виселицы. Штук пятьдесят, а может, шестьдесят. Судя по всему, здесь
тоже были репрессии.
На обратном пути они поехали мимо кузницы. Ричард спрыгнул с фургона, сказав
Иори, что поднимется на холм пешком и присоединится к нему после поворота.
Ричард сказал, что ему нужно известить кузнеца о следующей поставке.
Виктор обрабатывал молотом длинный стальной брусок, держа раскаленный добела
металл на наковальне. Он поднял взгляд и, увидев Ричарда, швырнул металл в воду
рядом с наковальней. Металл зашипел.
- Ричард! Рад тебя видеть!
Ричард заметил отсутствие нескольких рабочих.
- Заболели?
Виктор мрачно покачал головой.
Ричард отреагировал на известие лишь кивком.
- Рад, что у тебя все в порядке, Виктор. Я просто заскочил убедиться, что у
тебя все хорошо.
- Я в порядке, Ричард. - Кузнец повесил голову. - Спасибо за совет. Иначе сейчас
я уже мог быть похоронен в небе. - Он махнул на Убежище. - Видел? Многие
скульпторы... Все висят на виселицах там, внизу.
Ричард видел тела, но не сообразил, что это скульпторы. Он знал, как они
относились к тем статуям, которые ваяли. Как им было ненавистно ваять
изображения смерти.
- Приска?
Виктор лишь скорбно покачал головой, слишком расстроенный, чтобы сказать
вслух.
- Фаваль?
- Видел его вчера. - Виктор тяжело вздохнул. - Он сказал, что ты велел ему
сидеть дома и жечь уголь. По-моему, он собирается переименовать одного из детей
в твою честь.
- Если Приска... Что с твоей особой сталью? Виктор указал на зажатый в щипцах
брусок.
- Его заместитель продолжит дело. Ты не можешь смотаться за сталью? У меня не
было поставок со дня волнений. Брат Нарев в мерзком настроении. Ему нужны
железные суппорты для столбов. Он высказался, что лояльный Ордену и Создателю
кузнец уже сделал бы их. Ричард кивнул.
- Думаю, уже достаточно спокойно. Когда?
- Вообще-то прямо сейчас, но могу подождать и до послезавтра. Еще нужно
сделать несколько резцов для тонкой работы, а мне не хватает людей, так что до
послезавтра подождет.
- Значит, послезавтра. Думаю, к тому времени будет уже безопасно.
Ричард брел по улице домой, солнце село, но в сумерках видно было еще довольно
хорошо. Он размышлял о Викторе, и тут из-за угла появились десять человек и
заступили дорогу.
- Ричард Сайфер?
На них не было формы городских гвардейцев, но в последнее время это ничего не
значило. Поговаривали, что есть спецкоманды, не в мундирах, которые тоже
отлавливали мятежников.
- Верно. Что вам угодно?
Он заметил, что у каждого под плащом меч. И каждый держал руку на рукоятке
засунутого за пояс кинжала.
- Как преданные Имперскому Ордену офицеры мы обязаны арестовать вас по
подозрению в мятеже.
Когда Никки проснулась, Ричарда все еще не было. Она недовольно заворчала,
затем перевернулась на спину и увидела, что сквозь занавески пробивается свет.
Судя по всему, рассвело совсем недавно.
Зевнув, она потянулась, заведя руки за голову, и уставилась в потолок - чистый и
свежепобеленный. И почувствовала, как в ней закипает злость. Ее беспокоило
отсутствие Ричарда по ночам, но запретить ему работать так усиленно она не
могла, иначе почувствовала бы себя мошенницей. Ведь в ее намерения входило
заставить его понять, как тяжело приходится работать простым людям, чтобы
сводить концы с концами, чтобы он понял, что Орден - единственная надежда
простых людей улучшить свою жизнь.
Она предупредила, чтобы Ричард не вмешивался в предстоящие народные
выступления. И была довольна, что он не стал спорить. Более того, Ричард вроде
бы был даже против этих людей. Ее удивило, что во время демонстраций он даже не
пошел на работу. И велел Камилю и Набби, причем в самых суровых выражениях,
держаться подальше от этого восстания.
Теперь, когда восстание подавили, а власти арестовали большинство мятежников,
стало снова безопасно, и Ричард наконец смог вернуться на работу. Восстание было
сильным потрясением. Ордену нужно прилагать больше усилий, чтобы втолковать
людям, что их долг помогать тем, кому повезло меньше. Тогда не будет никаких
волнений на улицах. Потому-то и убрали многих чиновников - за то, что
недостаточно трудились на дело Ордена. Хоть какая-то польза от этого восстания.
Никки плеснула в лицо воды из тазика, который Ричард однажды принес домой.
Цветочки на нем подходили по цвету к краске на стенах и коврике, который Ричард
приобрел на сэкономленные средства. Он, без сомнения, очень изобретателен,
ухитряясь экономить из своей скудной зарплаты.
Скинув потную ночную рубашку, она обмылась как могла влажной тряпочкой. Стало
легче. Никки терпеть не могла показываться Ричарду потной и грязной.
Она увидела, что миска с жарким, которое она приготовила ему на ужин, так и
стоит нетронутая на столе. Он не сказал, что будет работать ночью, но иногда ему
бывало просто некогда заскочить домой. Когда он работал по ночам, то, как
правило, приходил домой незадолго до рассвета, так что Никки ждала его с минуты
на минуту.
Наверняка он придет голодный. Может, приготовить ему яичницу? Ричард любит
яичницу. Никки поймала себя на том, что улыбается. Проснувшись, она
рассердилась, а вот теперь, думая о том, что нравится Ричарду, - стоит и
улыбается.
Она провела рукой по волосам, уже с нетерпением поджидая его появления, чтобы
спросить, не хочет ли он яичницы. Он наверняка скажет "да", и тогда она с
удовольствием сделает то, что он хочет.
Никки терпеть не могла делать то, что ему не нравилось.
С той жуткой ночи с Гейди прошло несколько месяцев. Это было ошибкой. Никки
поняла это задним числом. Сперва-то она радовалась - не потому, конечно, что
хотела заняться сексом с этим отвратительным хамом. Она была так унижена отказом
Ричарда, так хотела ему отметить. Сначала она упивалась тем, что делал с ней
Гейди, упивалась болью, потому что такую же боль испытывала и Кэлен. Никки
наслаждалась этим лишь в том смысле, что это было наказанием Ричарду - за то,
как он с ней обошелся. Ничто не могло причинить Ричарду большей боли, чем когда
причиняли боль Кэлен.
Гейди ненавидел Ричарда. И поимев Никки, он тоже таким образом мстил ему, и это
снова делало Гейди королем. Как бы сильно он ни хотел Никки, отомстить Ричарду
он хотел куда больше. Ричард отнял у Гейди его королевство и забрал себе. Никки
с дорогой душой помогла этому мелкому бычку снова стать королем. Она знала, что
Ричард слышит каждый ее крик боли и понимает, что Кэлен испытывает ту же боль.
Но пока Гейди трудился на ней со всем прилежанием, стараясь изо всех сил как
можно больше унизить Ричарда тем, что творит с ней, слова Ричарда "Никки,
пожалуйста, не надо. Ты делаешь хуже только себе" неотступно преследовали ее.
Пока Гейди брал ее, Никки старалась представить, что это Ричард, пыталась
получить Ричарда хотя бы опосредованно. Но она не могла заставить себя поверить
в это, даже чтобы получить удовольствие от фантазии. Она знала, что Ричард
никогда не стал бы вот так унижать женщину и причинять ей боль. Ни на одну
секунду не могла она представить, что это Ричард.
Более того, Никки начала понимать, что слова Ричарда - не просьба избавить
Кэлен от боли, он хотел избавить от боли ее, Никки. Как бы он ее ни ненавидел,
он не хотел видеть, как ей причиняют боль.
Ничто из всего им сказанного не могло сильней ранить ей сердце. Доброта - это
самая жестокая вещь, которую он только мог с ней сделать.
И последующая боль была ее наказанием. Никки было так стыдно за то, что
натворила, что она притворялась перед Ричардом, что ничуть не пострадала. Она
хотела избавить его от беспокойства, что Кэлен страдает, как и она. На следующее
утро она сообщила Ричарду, что совершила ошибку. Никки не ждала прощения. Она
просто хотела, чтобы он знал: она была не права, и она сожалеет.
Ричард ничего не сказал. Он лишь смотрел на нее своими серыми глазами, пока она
говорила, а потом ушел на работу.
Кровь у нее шла три дня.
Гейди растрезвонил своим приятелям, что поимел ее. И к ее вящему унижению,
поведал во всех подробностях. К удивлению Гейди, Камиль и Набби рассвирепели.
Они вознамерились залить ему глаза раскаленным воском и сделать кое-что еще. Что
именно, Никки в точности не знала, но догадывалась. Гроза была настолько
серьезной, что Гейди предпочел в тот же день удрать и вступить в армию
Имперского Ордена. Он вступил туда как раз вовремя, чтобы отправиться со своей
частью на север, где шли военные действия. В тот день Гейди напыщенно вещал
Камилю и Набби, что уходит, чтобы стать героем.
Никки услышала шаги в коридоре. Улыбнувшись, она выложила на доску три яйца.
Но, вопреки ее ожиданиям, Ричард не вошел в комнату. Кто-то постучал в дверь.
Никки отошла на середину комнаты.
- Кто там?
- Никки, это я, Камиль. Его голос звучал так взволнованно, что она испугалась.
- Я одета. Заходи. Молодой человек, тяжело дыша, ворвался в комнату. Он был
бледен, по щекам текли слезы.
- Они арестовали Ричарда! Прошлой ночью. Они взяли его. Никки даже не поняла,
что яйца из ее рук падают на пол.
Никки в сопровождении Камиля поднялась по двенадцати каменным ступеням - в
казармы городской гвардии. Казармы - настоящая крепость, заруженную высокими
мощными стенами. Никки не п
...Закладка в соц.сетях
