Жанр: Фантастика
Верховная ведьма (Ведьма 3)
...дущими третий овраг показался канавкой. В
него без возражений соизволила спуститься даже упрямая кляча Вала, при подъеме
всего пару раз лягнув подпихивающего ее в круп Ролара. Орсана лично обнаружила
выверну, причем неизвестно, кто испугался больше; во всяком случае, нежить
драпанула со всех восьми ног, искренне сожалея, что ей нечем зажать уши.
Из леса они выбрались как раз в том месте, где от объездной дороги
словно по заказу отходила ведущая на юго-восток тропа. Шутливо поздравили друг
друга с успехом, вытрясли из волос иголки и снова направили коней чуть наискось
к голубоватой кромке на горизонте.
Они проехали не больше полуверсты, когда Орсана случайно оглянулась
и охнула:
— Вы тилькы подывытеся!
Над оставленным позади лесом поднялся высокий столб пламени,
красно-багровыми разводами расплескавшись по изнанке облаков. Понять, где он
возник — над прямой или объездной дорогой, — с такого расстояния было
невозможно. Как и представить, что осталось от неосторожного путника. Кем бы он
ни был.
Друзья, не сговариваясь, подхлестнули лошадей.
Все оказалось не так уж плохо. Кобылка прямо на глазах оживала под
моими пальцами, чутко ощупывающими ее с ног до головы и попутно залечивающими
мелкие порезы и ссадины. Глубоких ран оказалось всего три или четыре — на
холке, за которую, видимо, хватанули зубами. Они слегка нагноились, но более
серьезных последствий укуса я не обнаружила. Правда, глаза у Смолки были
какие-то диковатые, с неестественно расширенными зрачками, но, судя по
повышенному интересу, проявленному кобылой к моему завтраку в виде мятой
краюхи, скоропостижная кончина ей не грозила Рассвет застал нас неподалеку от
какой-то деревеньки. Я тоскливо покосилась на дымящиеся трубы, сулившие тепло и
горячий завтрак, но въехать в селение не решилась. Вдруг меня там уже поджидают
с распростертыми руками или, хуже того, крыльями? А посему я кое-как сползла с
кобылы возле самого дальнего стога на сжатом поле за околицей и зарылась
поглубже в солому, то ли проснувшись, то ли очнувшись ближе к полудню.
Смолка благодарно ткнулась мордой мне в ухо, чуть не свалив с ног.
Вернее, с одной ноги — на сломанную я старалась не опираться, держа ее слегка
отставленной в сторону. Магия успешно сдерживала боль и воспаление, отек
вполовину спал, так что чувствовала я себя хоть и неважно, но терпимо. В любом
случае жалеть себя некогда — пора заниматься делами. Из-за Келлиного зелья и
так уйма времени упущено.
Отпустив лошадиную холку, я села прямо на землю возле стога.
Подтянула к себе сумку и, расчистив пятачок земли, начала сосредоточенно
корябать на нем острием короткого ритуального ножика.
Смолка наклонила голову, скептически обнюхала мое творение и
чихнула. Я досадливо отпихнула ее локтем. Тоже мне, нашелся критик!
Четырехлучевая звезда и в самом деле вышла кривовато, но сориентировала и
подписала я ее правильно: север—восток—юг—запад.
Я переплела пальцы на рукояти ножа и занесла его над центром
рисунка.
Так, на кого будем
удить
? Лена можно сразу отбросить, его даже
поисковый импульс не берег. С Роларом тоже вряд ли что получится, Вала я не так
хорошо знаю, а вот Орсана... если не ошибаюсь, она до сих пор носит мой подарок
— кулон-капельку из кошачьего глаза? Мой вам совет: если вы сами не маг,
никогда не берите принадлежащих нашей братии вещей (или хотя бы пару часов
побывавших у них в руках)! А уж если взяли, торопитесь отбежать не меньше чем
на тридцать верст. Вряд ли друзья успели столько проехать — им же тоже отдыхать
надо.
Конечно, кулон я Орсане дарила без всякой задней мысли, на день
рождения, но сейчас он пришелся весьма кстати. Закрыв глаза, я постаралась как
можно отчетливее представить полупрозрачный двухцветный камушек, и в самом деле
напоминающий желто-зеленый глаз нахального бродячего кота. Оправа — серебро,
цепочка — вычурного гномьего плетения,
змейка
. Создав четкий мысленный образ
украшения, я переключилась на его хозяйку. Что-что, а припомнить бойкую
винечанку не составило никакого труда — мне даже показалось, будто она стоит
рядом.
Выбросив из головы все посторонние мысли и ощущения, я нараспев
прошептала заклинание поиска. Лезвие задрожало и, потянув за собой послушно
расслабленные руки, клюнуло вниз.
Я задумчиво выдернула нож. Воткнула в оставшуюся щель соломинку с
обмолоченным колоском. Посидела, поглядывая на небо. Будем надеяться, они уже в
пути, а не дрыхнут возле костра. Сегодняшний денек не слишком располагал к
увеселительным прогулкам, но дождя вроде бы не предвиделось. Может, попозже и
солнышко выглянет. Ну и бестолковое же в этом году лето: то жарит, то льет!
Хоть бы осень не подвела. Я так живо представила насквозь промокших гостей,
побитый дождем торт и первую брачную ночь под непрерывный аккомпанемент
чихания, что не сразу вспомнила — мне это уже не грозит. Ну и ладно, жених с
возу — невесте легче! А вот с поста Верховной Ведьмы меня никто не увольнял, и
охранять Повелителя Догевы — долг куда важнее супружеского. Разве я могу
перепоручить его друзьям, пусть даже самым верным и надежным?! К тому же ума не
приложу, как они собираются ловить колдуна без помощи ведьмы! Если он меня чуть
по стенке не размазал, то их вообще в порошок сотрет!
Кстати, а что я о нем знаю? Маг-самоучка, специализируется по
воздуху. Прекрасно разбирается в ядах и амулетах, расшвыривается огромной
силой, но в защите и боевых заклинаниях, требующих мгновенной реакции,
значительно мне уступает. Вполне возможно, что несколько курсов отучился в
Школе Чародеев, а потом его за что-то оттуда выгнали. Он лет на десять старше
меня, так что вряд ли мы сталкивались в коридорах. Тогда директором Школы был
Питрим, но вопросы об отчислении адептов всегда решались на общем совете,
Учитель вполне мог бы его вспомнить. Увы, телепочта не работает, а вестника
ждать некогда, хотя магическое создание летает в два раза быстрее голубя и в
отличие от него не привязано к голубятне — достаточно знать примерное
местонахождение адресата. Впрочем, это не так уж и важно, Учитель сможет
опознать его и потом — по, как выразился Вал,
характерной части
. Главное —
догнать друзей до того, как они догонят этого мерзавца.
Я снова взялась за нож. Прекрасно! В двух вершках от соломинки,
более чем достоверный результат. Они движутся вперед, на юго-восток, причем
довольно быстро, опережая меня от силы на двадцать верст. Ну хоть с
направлением бегства нам со Смолкой повезло — не придется возвращаться назад.
Достаточно чуть отклониться к востоку.
Я расстелила рядом с рисунком карту, сориентировав стрелку в ее
верхнем левому углу по северу на своей звезде.
Так, и что у нас на юго-востоке? Крупных городов нет, по практически
безлесной степи разбросаны редкие селения. Чуть южнее — Витягский тракт, но,
похоже, друзья его проигнорировали. Ехать по утоптанной дороге, конечно, и
быстрее, и безопаснее, но в это время года тракт запружен торговыми подводами,
там особо не поскачешь — если, конечно, не хочешь привлекать внимания орошенных
пылью купцов, злобно бранящихся вслед торопыге. А привлекать его вампиры,
естественно, не хотят... Но куда же они так спешат?
Я мысленно продлила линию еще дальше, и она, к моему немалому
удовольствию, уперлась в схематическое изображение двух соединенных дугой
башенок, на манер ворот встроенных в сплошной частокол горных пиков,
отгораживающих Белорию от моря.
Значит, Корт-огл-Элгар, знаменитый гномий тоннель, единственный
выход к порту и верфям на берегу Сребро-водного моря. Вот вы мне и попались,
голубчики! Очень сомневаюсь, что вы преследуете колдуна (который, судя по столь
внушительной демонстрации молодецкой, тьфу, магической силушки, способен вместе
с лошадьми и спутниками телепортироваться на десяток-другой верст в любую
сторону) по горячим следам; скорее всего, как-то ухитрились разузнать, где у
него логово, и прямиком мчитесь туда. А приморский городишко Власток — самое то
для всяких разбойников и проходимцев. Постоянных жителей там немного, улицы
заполоняют приезжие, точнее, приплывшие островные купцы, моряки с торговых,
военных, контрабандных и пиратских (поди докажи!) судов, и наоборот — только
готовящиеся к отплытию белорские торговцы или желающие наняться на корабль
авантюристы, на прощание отводящие душу в многочисленных корчмах. Затеряться
среди них — раз плюнуть!
Решено, еду к Элгарскому тоннелю. На дорогу уйдет не меньше пяти
дней, но и они вряд ли быстрее уложатся. С телепортацией в незнакомом месте
лучше не рисковать, да и не везет мне что-то с ней — то недолет, то перелет.
Ничего, своим ходом доберемся. Парочка тонизирующих заклинаний — и можно
скакать сутки напролет, потом найдем время отоспаться.
Нет, ну чем бы им помешал маг в команде?! И была бы еще команда...
За время работы Верховной Ведьмой я достаточно поднаторела в
вампирьем этикете, чтобы знать: за пределами долины Повелителя должны
сопровождать как минимум два Стража из элитной сотни.
Почему же он отправился в дорогу только с Келлой, после Старейшин —
самой ярой блюстительницей оного этикета? Не слишком довольной положением дел,
но в целом не протестующей? И она так легко отпустила его одного вообще леший
знает куда? Тролль, человек и обычный вампир не в счет, они не защитят его ни
от чего такого, с чем он не мог бы справиться и сам.
Тогда зачем он взял их с собой? За компанию, чтобы в пути нескучно
было? Зная Лена...
Я резким движением руки стерла рисунок.
Нет.
Корт-огл-Элгар встретил их дымом, ветром, гвалтом и кошками.
Больше всего гора (точнее, один из сотен кряжистых элгарских пиков,
цепочкой расходившихся на запад и восток) напоминала гигантский муравейник,
который медленно тлеет изнутри и вот-вот вспыхнет целиком. Из многочисленных
отверстий, служивших вытяжками для гномьих кузниц и плавилен, струились черные
струйки дымков, собираясь в колечко облака вокруг горной макушки. Изредка,
затесавшись в низкие тучи, оно за компанию пускалось в путь вместе с ними, но
на его месте тут же начинало расти новое.
Здешняя толщина Элгара не превышала шестиста саженей, в то время как
некоторые плоскогорья раздавались вширь на десятки верст. Самое подходящее
место для сквозного тоннеля — огромной полукруглой арки двадцати локтей в
высоту и около сорока — в ширину. Из Корт-огл-Элгара то сплошняком, то порывами
хлестал довольно сильный ветер, заставляя местных жителей совершенно
машинальным жестом придерживать шляпы, а нерасторопных приезжих — с руганью
гнаться за оными по сотне саженей.
В официальных документах Корт-огл-Элгар именовался
жестом доброй
воли, дружбы и взаимопонимания между нашими братскими народами
. Но злые языки
болтали, будто самим братским гномам этот дружественный тоннель на гхыр не был
нужен, просто у них обвалилось несколько штолен по ходу золотой жилы, от
жадности пробитых слишком близко друг к другу, и продолжить ее разработку, не
разобрав завал до последнего камушка, не представлялось никакой возможности. А
поскольку укреплять шаткое нагромождение каменных глыб — пустая трата балок и
времени, быстрее и надежнее оказалось продлить штольни в обе стороны, заодно и
вопрос с отходами решился: по эту сторону гор выброшенный гномами камень
разбирали на мощение дорог и возведение замков, по ту — использовали для
строительства города, мола и волнорезов, а также как балласт для кораблей.
Так или иначе, но выгоду от этой
досадной неприятности
гномы
просекли очень быстро. Сотни лет они и в самом деле прекрасно обходились без
тоннеля, в случае надобности пересекая гору по своим извилистым лазам с доброй
тысячью выходов по обе стороны. Был у них и небольшой порт с пятком-другим
кораблей. Больше не требовалось: гномы не питали особой любви к морским
прогулкам и отваживались на них только в целях коммерции, а островитянам они
могли предложить разве что драгоценные камни и оружие, которые много места не
занимали.
И тут появились люди: обедневшие селяне, решившие податься в рыбаки,
купцы, весьма в этих самых рыбаках заинтересованные, островные жители,
зачастившие в порт на своих груженных тропическими фруктами кораблях, ибо
прямой выход к Белории прекрасно решал проблему доставки столь нежной и
скоропортящейся продукции...
Пару месяцев гномы задумчиво чесали маковки, глядя на
всевозрастающий поток ходоков в обе стороны, а потом, не иначе как в целях
налаживания еще более тесного межрасового сотрудничества, перегородили
взаимопонимающую дыру жердью на рогатинах и стали вести с приезжими душевные
беседы на предмет ответного добровольного жеста в виде пары-тройки медяков. Со
временем жердь сменили трехсаженные кованые ворота, со зловещим скрипом
хитроумного механизма закрывающиеся на ночь и распахивающиеся с первым лучом
солнца. Естественно, сие благоустройство не могло не отразиться на стоимости
оказываемых им услуг, и братский народ вконец обнаглел, требуя по кладню с
пешего, два — с конного и от трех до десяти за провоз телеги. Впрочем, все
дешевле, чем тащить товары в обход гор или по перевалам, к тому же намного
легче и быстрее, так что путники хоть и ворчали, но платили.
А уж когда очередной белорский король возжелал обзавестись морским
портом и флотом (побережье официально относилось к его владениям, только
поди-ка туда доберись!), гномы окончательно утвердились в мысли, что идея
пробить тоннель была ниспослана им свыше, ибо теперь им пользовалось до тысячи
представителей всех рас ежедневно, исправно доказывая горному народцу свою
дружбу.
Самым ходовым товаром в здешних местах были, разумеется,
морепродукты — от деликатесных устриц и пряных водорослей до практически
бросовой кильки, которой летом кормили свиней и уток, а зимой по морозцу
довозили аж до Стармина и продавали на развес, заламывая десятикратную цену.
Впрочем, торговля здесь кипела в любое время года. А поскольку было проще и
дешевле уплатить гномам за провоз купеческой телеги, чем за вход и выход сотни
покупателей, прямо возле туннеля шумел и благоухал рынок. Здесь помимо людей
так же вольготно себя чувствовали эльфы, орки, тролли, лешаки, гоблины, дриады
и даже — ужас-то какой! — вампиры, которые внаглую раскатывали вдоль рядов на
к'яардах, демонстративно помахивая крыльями и ухмыляясь во все клыки. Впрочем,
купцы не были бы купцами, если бы не сумели договориться с кем угодно, и, хотя
под прилавком на всякий случай лежала головка-другая чеснока, на оживленность и
результат торгов это не влияло.
Кошек же в округе водилось такое множество, что опрометчиво
выглянувшую из норы мышь должен был хватить удар от одного вида разномастного
полчища, с урчанием копошившегося вокруг мусорных куч, на три четверти
состоявших из рыбных отбросов. Пронзительные вопли кошаков заменяли привычное
для городских рынков карканье и чириканье, да и вообще Орсана пока не заметила
здесь ни одной птицы, кроме кружащего в недосягаемой выси орла и дракона,
разминающего крылья над горным хребтом.
Лён накинул капюшон на голову и намеренно ссутулился. Вампиры хоть и
были здесь обычным делом — неподалеку как раз беседовали двое купцов, догевский
и арлисский, оживленно жестикулируя руками и крыльями, — но Повелитель, да к
тому же с золотым обручем, привлек бы к себе совершенно нежелательное внимание.
Возле ворот сходилось пять крупных дорог и бессчетное количество тропок, по
которым даже сейчас, прохладной вечерней порой с затопившими предгорье тенями,
продолжалось оживленное движение — путники спешили попасть в порт или Белорию
до темноты, чтобы потом не пришлось ждать до рассвета.
Вал, не спешиваясь, купил у горластой торговки здоровенную воблу и
теперь энергично колотил ею по передней луке седла, заставляя свою клячу нервно
вздрагивать и прижимать уши. Орсана, не выдержав, украдкой грызла выуженный из
сумки сухарь. Одолевая последний по их расчетам перегон, друзья решили не
тратить времени на приготовление обеда, и неизвестно было, когда удастся
поужинать. Да и удастся ли вообще.
Ролар, больше для виду поторговавшись с флегматичным, но
непреклонным стражником при входе в Корт-огл-Элгар, упорно отказывающимся
признавать запрошенную с путников сумму
бессовестным грабежом и обдираловкой
,
вместе с Леном (молча стоявшим рядом) вернулся к нетерпеливо ожидавшим в
сторонке друзьям.
— Ну шо? — поинтересовалась Орсана, чуть не подавившись поспешно
проглоченным куском.
— Они проехали через ворота. Все. Вчера вечером. — Лён обеими руками
придержал то и дело порывающийся отлететь капюшон. Его спутники не удержались
от разочарованного стона. Похоже, сбылись их худшие опасения — колдун
воспользовался-таки телепортом и опередил их на целые сутки.
— Думаешь, они еще во Властоке? — Ролар покосился на Корт-огл-Элгар.
Очередной купец с обозом тончайших эльфийских тканей пытался если не
пробудить в стражнике совесть, то хотя бы известить его о существовании столь
нужного и полезного для ближних чувства. Гном внимал сим пылким речам все с тем
же философским равнодушием, прекрасно понимая, что единственным уважительным
поводом сбить цену является здоровая конкуренция, каковой и в помине не
наблюдалось.
— У нас только один способ это узнать. — Лён взял Вольта под уздцы.
— Через несколько часов тоннель закроют, а телепортироваться сквозь Элгар
невозможно, так что если они скрываются где-то в порту, то в нашем распоряжении
будет целая ночь на поиски.
Стражник благосклонно взирал на приближающихся путников, как доярка
на возвращающихся с пастбища коров.
— Десять кладней, — лениво сообщил он, подкрепив слова широким
зевком.
— Как это десять?! — опешил Ролар. — Нас четверо, по две монеты с
каждого, получается восемь!
— Получается восемь, — флегматично подтвердил гном. — А платить
надобно десять, потому как по две со всадников и отдельно за ввоз конины!
Вольт возмущенно фыркнул, а Повилика даже полезла кусаться, но
привычный ко всему стражник метко стукнул ее по храпу кончиком копья, вынудив
попятиться. Ролар, чья советничья душа не выдержала такого экономического
произвола, ехидно поинтересовался о размере штрафа за придушенного гнома, но
Лён остановил его властным взмахом ладони и сам полез в карман. На виду у
стражника отсчитав десять кладней серебром и золотом, вампир неожиданно
стряхнул часть монет на другую ладонь и протянул к гному обе руки.
— Это чтобы вам не пришлось утруждать себя дележом, — любезно
пояснил он. — Как вы обычно и делаете: восемь вон в тот сундук с печатью
гномьей кассы, а две в мешочек на вашем поясе. Кстати, как ваше имя, доблестный
страж? Я непременно постараюсь замолвить за вас словечко перед вашим
начальником, досточтимым Агором-э-Ноком, и, надеюсь, он по заслугам вознаградит
ваш тяжкий труд на благо Элгара!
Похоже, официальная оплата за
тяжкий труд
производилась несколько
иным, не столь эффективным и продуктивным способом. Гном, мигом растеряв всю
важность, шарахнулся от денег, как дайн от искушающего его мракобеса, только
что не осенив себя крестным знамением.
— Да что вы, уважаемые, какой из меня стражник?! Меня тут просто...
э-э-э... копье попросили подержать, пока владелец в канцелярию сбегает! Так что
езжайте себе, покуда он не вернулся, и пусть это останется только между нами!
— Договорились, — усмехнулся Лён, пряча деньги.
Что-что, а мастерами гномы были превосходными. Порой высеченные в
стенах фигуры казались живыми и чудилось, будто идешь сквозь застывшее время. И
стоит одним неосторожным словом спустить его, как курок взведенного арбалета, —
и оно сорвется в стремительный полет, продолжив схваченные искусными резчиками
движения: конь загарцует на задних ногах, с хрипом грызя удила, раздастся
заунывный вой волчицы с тоскливыми человеческими глазами, а пущенный магом
пульсар поднимется алым заревом над зубцами крепостной стены. Лён чуть не
свалился с коня, пытаясь получше рассмотреть проступающий из толщи гранита
женский силуэт с воздетыми руками и длинными развевающимися волосами,
показавшийся ему странно знакомым. Но возвращаться и проверять не стал. Уж
слишком это казалось невероятным.
Большинство барельефов было посвящено Противостоянию, самой великой
битве прошлого столетия. Как ни странно, не межгосударственной и даже не
межрасовой, а в виде исключения — действительно между добром и злом, как любят
петь менестрели. В ней, опять-таки не иначе как для подтверждения обратного
правила, добро победило — ценой огромных потерь и не меньшего героизма. С
гномьей стороны в том числе, что позволило им окончательно увериться в своем
величии (впрочем, они и раньше не особо в этом сомневались).
Присмиревшие кони осторожно ступали по каменной дороге, освещенной
призрачно-голубоватым мерцанием особых рудничных грибов в горшочках на тонких
цепях, развешанных между барельефами. Судя по явственным надгрызам по краям
шляпок, встопорщенную стопку блинов они напомнили не только Орсане. Сама
девушка благоразумно воздержалась от дегустации — злосчастные пятна и без того
приобрели нежный трупный оттенок, заставляющий встречные телеги поспешно
уступать всадникам дорогу, хотя полагалось бы наоборот. А если они еще и
засветятся... Винечанка, содрогнувшись, заставила себя отвести взгляд от
наиболее аппетитного грибочка.
По мере того как белое пятнышко впереди росло, потихоньку начиная
разделяться на голубое и бирюзовое, грибы тускнели, пока не угасли совсем. Еще
несколько саженей — и путники жадно вдохнули свежий солоноватый воздух с
привкусом водорослей. Как будто из склепа выбрались.
Голубое оказалось небом, а бирюзовое — морем, граница между которыми
терялась в затянувшей горизонт дымке с белыми перышками парусов. От садящегося
далеко справа солнца расползалось яркое закатное пятно, на фоне которого порт
казался черным, а стоящие у причала корабли — резкими тенями. Слева
располагалась верфь, напоминавшая огромную паутину из дощатых настилов, лесов и
тросов, в которой запуталось несколько остовов кораблей. Вокруг них маленькими
деловитыми паучками суетились рабочие, слышался стук молотков, скрип лебедок,
повизгивание пил и деловитая перебранка строителей.
Сам Власток полукругом лепился к горам, норовя взобраться повыше,
чтобы уберечь себя от загребущих штормовых валов. У самого берега стоял лишь
высоченный каменный маяк, над которым с криками кружили чайки. Сейчас море едва
шевелило волнами, не покушаясь даже на четверть укатанного ими пляжа. Песок уже
успел подсохнуть и, как на всем морском побережье, приобрел нежный серебристый
оттенок без малейшей желтизны.
— Ну куда теперь? — Тролль, не раз бывавший во Властоке, удостоил
город лишь беглым взглядом и смачным плевком. И сам же предложил: — Можно на
постоялый двор заскочить, там народишко ушлый, небось кто-нибудь что-нибудь да
слыхал. А можем по порту прошвырнуться, у меня там пара знакомых должна
сыскаться.
Оба варианта вызвали бурное обсуждение
за
и
против
,
закончившееся решением разделиться.
Самые голодные
, как съязвил Вал, то есть
Ролар и Орсана, прихватив всех лошадей, отправлялись на разведку, а заодно и на
закупку провизии на постоялый двор, где, если не возникнет никаких проблем,
должны были до темноты ждать возвращения друзей из порта.
— А если не вернетесь? — обеспокоенно уточнила девушка.
— Значит, не дождетесь, — философски пожал плечами Лён и, что-то
шепнув на ухо Вольту, передал поводья понурившегося жеребца Ролару.
— Только посмей... без нас, — выразительно напомнил тот.
Повелитель Догевы скривился, но промолчал.
Я поняла, что если мы сейчас не остановимся, не поедим и не
выспимся, то просто рухнем от усталости.
Поняла я это очень просто — мы рухнули. Правда, кобыла тут же снова
вскочила на ноги, досадливо хлестнув себя хвостом по взмокшим бокам, но мы,
переглянувшись, единогласно решили считать подвернувшийся ей под копыта сук
перстом судьбы, недвусмысленно указывающим на расположенное поблизости селение.
Как и сук, перст оказался весьма корявым. А вдобавок— злорадно
оттопыренным средним.
Не будь я так измучена дорогой и непрерывной ноющей болью в ноге,
уже не поддающейся заговорам, я бы ни за что не стала звонить в колокол у
массивных, око
...Закладка в соц.сетях
