Жанр: Фантастика
Мир туманов 1-3.
...Я знал о них, но ничего не
предпринимал. Я даже не мог понять, хорошо это или плохо. Потом поступил приказ,
который нельзя было не исполнить. В мой сектор прокрался чужой корабль. Нужно найти
его и уничтожить. Найти оказалось нетрудно. Того же класса, что и мой крейсер, и до
зубов вооружен. Я должен был вести бой, отдавать быстрые и четкие команды - и не
мог. Я потерял рассудок оттого, что не мог ни на что решиться. И мой корабль разнесли в
куски. А я ушел на одной из спасательных шлюпок. Так же, как и часть экипажа.
Достаточная часть, так что нашлось, кому меня обвинить.
А винить надо было не меня. Не во мне главная причина. Это все Рим. Беззвездная
тьма. Любой, кто пробудет там достаточно долго, повредится умом.
Вот почему я здесь, разведчица. Я потерял чувство безопасности и надежности, и
меня отправили сюда. В ад.
Хантер вяло усмехнулся и посмотрел на разведчицу. Лицо у Кристел, как обычно,
оставалось спокойным и ничего не выражающим, и капитана это несколько порадовало.
Если бы она проявила хоть что-то, напоминающее жалость, Хантер мог ее возненавидеть.
Но разведчица хранила молчание, и чуть погодя капитан снова поднял взгляд.
- Капитан, - наконец произнесла Кристел. - Допустим, город окажется
безопасным и Империя образует здесь колонию - и что же вы будете делать? Я хочу
сказать, вы себя представляете в качестве колониста? Едва ли им понадобится капитан
звездного корабля.
- Правду говоря, я об этом не думал, - ответил Хантер. - Я профессиональный
военный. Полагаю, мы всегда нужны. А что вы рассчитываете делать?
Кристел сдержанно рассмеялась:
- Я разведчица, капитан. Идеальный инструмент для убийства. Мне-то всегда
работа найдется.
Хантер обдумывал следующую реплику, когда взорвалась неконтактная мина. Земля
задрожала, а в ушах автоматически завыл сигнал тревоги и не умолкал, пока капитан его
не выключил. Эхо от взрыва в ночной тишине оглушающе громко накатывало снова и
снова. Хантер и Кристел вскочили на ноги и встали спина к спине с пистолетами в руках,
оглядывая периметр лагеря в поисках признаков того, что силовой экран прорван.
Уильямс тоже поднялся на неверных ногах и отпихнул спальный мешок, вытаскивая
оружие:
- Что это? Что случилось?
- Неконтактная мина, - резко бросил Хантер. - На наш лагерь кто-то набрел.
Будьте внимательны и смотрите, куда целитесь.
- На два часа, капитан, - мягко произнесла Кристел, указывая стволом на
соответствующую часть периметра. - Если верить компьютерам, остальные мины в
полной боевой готовности, но поблизости нет ничего, что бы заставило их сработать. Щит
действует и не поврежден.
Хантер до боли в глазах вглядывался в туман и мрак, но свет походного фонаря не
проникал за периметр. Туман еще злобно курился над местом взрыва, но почему мина
сработала, понять было невозможно. Капитан поднял пистолет с противным чувством
неуверенности:
- Разведчица, я ничего не вижу. Уильямс, что там ваши усовершенствованные
глаза?
- Капитан, извините, туман слишком плотный. Я так же слеп, как и вы.
- Восхитительно, - сказал Хантер.
- Молчание, - предупредила Кристел. - Слушайте.
Все умолкли, и капитан снова поразился тому, насколько неестественно тиха была
ночь. Не кричали ни звери, ни птицы, ни насекомые, не завывал даже ветер. Но в темноте
за силовым экраном что-то двигалось. И звучало оно как нечто большое и тяжелое,
бредущее медленно и с приволакиванием шага. Это нечто лениво обходило периметр,
перемещаясь против часовой стрелки.
"Против солнца, дурная примета. - Хантер чувствовал, что опять начинается какойто
бред. - Не надо бы так. Это не к добру".
- Через секунду он напорется на другую мину, - спокойно сообщила Кристел. -
Что бы это ни было, оно чертовски прочное, если осталось целым после первой мины.
Взорвалась очередная неконтактная мина, и земля снова содрогнулась. В
направлении на час по периметру взвился и заклубился туман, во вновь сгущающемся
облаке Хантер успел заметить огромный темный силуэт. Опять медленно замирало эхо
взрыва, а потом из-за силового щита донесся высокий крик на грани визга. Он ясно и
отчетливо прозвучал в тишине. Если крик и выражал какое-то чувство, то Хантер не мог
его определить.
- Капитан, - требовательно обратилась Кристел, - выйдите на компьютеры. Есть
воздействие на энергетический экран.
Хантер привел в действие вживленный компьютер, и на зрительных нервах
появились образы, которые перекрывали действительную картину окружающего. Нечто
раз за разом билось о силовой щит, пыталось проломить его. Техника регистрировала
мощь каждого удара и пыталась предложить их объяснение. У капитана пересохло во рту.
Кто бы оно ни было, рост определялся примерно в двадцать футов, вес - грубо - в
восемь-девять тонн, и, возможно, оно ходило на двух ногах. Числа, характеризующие
силу удара, дико прыгали, так как создание снова и снова билось о щит. В ночи опять
прозвучал раздирающий душу полурев-полувизг, а потом нападение прекратилось - так
же внезапно, как и началось. Чудовище отвернулось от экрана, и медленные, волочащиеся
шаги постепенно затихли, исчезая во мраке.
Хантер с облегчением выдохнул и отложил в сторону пистолет:
- Общий отбой. Оно ушло.
Он выключил вживленный компьютер, и зрение вернулось к обычному состоянию.
- Что это был за кошмар? - Уильямс не мог унять дрожь.
- Посетитель, - ответила Кристел. - Может, он еще завтра вернется.
- Капитан, я со всей настойчивостью предлагаю, чтобы мы несли вахты, - заявил
Уильямс. Он пытался спрятать пистолет в кобуру, но руки так тряслись, что ему
понадобились для этого три попытки. - Не знаю, что это, но оно может вернуться и в
темноте.
- И что, даже если так? - спросила разведчица. - Через силовой экран оно не
проникнет.
- А с другой стороны, - заметил Хантер, - мины, кажется, его не очень
беспокоят. Доктор, я думаю, насчет караула мысль неплохая. Первая смена моя, вы -
второй, разведчица будет последней. Может, так мы лучше выспимся.
Он мрачно вперил взгляд в туман, клубящийся вокруг узкого луча света от
походного фонаря. Двадцать футов в высоту, от восьми до девяти тонн, и две мины даже
не замедлили движения. Хочется верить, что город построили другие. В противном случае
завтрашний день обещал стать очень интересным.
Меган де Шанс и морские пехотинцы вышли к каменному монолиту уже в
наступающей ночи. Они остановились на некотором удалении и внимательно изучили его,
прежде чем приблизиться. Отряд наблюдал загадочное сооружение уже давно, с тех пор
как оно появилось на горизонте. Оно и теперь оставалось столь же мрачным и
непонятным. Монолит являл собой внушительный каменный куб с гранями примерно по
тридцать футов и отверстием на ближней поверхности, которое, очевидно, выполняло
роль дверей. Высота проема измерялась десятью футами, ширина - шестью. Цвет грубой
поверхности камня был настолько темно-серым, что почти переходил в черный.
Выпуклый и прорезанный рисунок на ней напоминал застывший навеки плющ. От
монолита веяло прочностью и основательностью, будто он всегда стоял здесь и всегда
будет стоять. На фоне темнеющего неба монументальное строение больше всего
напоминало древний, забытый мавзолей.
- Думаю, здесь удобно стать лагерем, - наконец сказала де Шанс.
- А почему бы нет? - пожал плечами Линдхольм. - Мне случалось ночевать и
похуже.
- Мне тоже, - откликнулся Корби. - Но спать в этой паскудной каменной могиле
я не собираюсь. У меня мороз идет по коже от одного взгляда на нее. Я хочу сказать, что
она тут делает, в середине ничего? До города еще идти и идти. Нет, Свен, мне это не
нравится. Внутри может что-то быть.
- Перед тем как войти, мы все тщательно проверим, - с терпением учительницы
объяснила де Шанс. - На вашем месте я бы беспокоилась о том, что может подкрасться
снаружи этого... здания, когда совсем стемнеет. После того что мы видели в Лесу и на
подходе к нему, трудно сказать, какие формы жизни тут проявляются по ночам.
- Но у нас есть переносной экран, - упорствовал Корби.
- Да, есть, - согласилась экстрасенс. - Но если мы разобьем лагерь на равнине,
на открытом месте, то можем привлечь внимание кого угодно. Я знаю, силовой щит
выдержит любое нападение. Но не хочу проверять, правда это или нет. А теперь, Корби,
помолчите: я психически сканирую это сооружение.
Де Шанс закрыла глаза. Лицо у нее побелело, несколько раз передернулось, а потом
стало спокойным и отстраненным, ничьим. Дыхание настолько замедлилось, что почти не
было заметно. Корби отвернулся, не в силах глядеть без содрогания на работу
экстрасенса.
- Рас, успокойся, - мягко сказал Линдхольм. - Она ушла недалеко. И скоро
вернется.
- Угу, - подтвердил Корби. - Как раз это меня и волнует.
Де Шанс без труда психически вошла в монолит, лишь погладив мысленно грубую
каменную поверхность. И поняла, что он стар, очень стар. На равнине сменились целые
эпохи, но его это не затронуло. Внутри сооружение оказалось полым - и абсолютно
пустым. Экстрасенс не знала, радоваться этому или печалиться. Она нахмурилась. Все
больше и больше в здании чувствовалось некое... беспокойство.
Де Шанс пожала плечами. Ей не нравилось ощущение от монолита, но рационально
объяснить это ощущение она не могла.
Экстрасенс вернулась в собственное существование и посмотрела на Линдхольма:
- Все чисто. В доме никого нет.
- Рад слышать, - отреагировал морской пехотинец. - Если вы предполагаете
ночевать в этом сооружении, мы с Расом позаботимся об обороне. Чем быстрее мы
поставим и включим экран, тем быстрее сможем малость расслабиться.
Все трое смотрели друг на друга, ожидая, кто сделает первый шаг. Де Шанс наконец
повернулась и спокойно пошла к монолиту. Она чуть помедлила у входа, но сделала над
собой усилие и переступила порог. Если не уверена в собственной экстрасенсорике, то
какого доверия можно ждать от этих парней?
Оказавшись внутри, де Шанс скинула вещмешок, вынула и включила доходный
фонарь. Привычный и уютный золотистый луч уменьшил каменный мешок до более
понятных размеров. Она осторожно шагнула дальше, держа фонарь перед собой.
Стены выглядели точной копией наружной поверхности. Голый и грубый
изъязвленный камень. Пол был гладкий и ровный, сомнение вызывали только тени по
углам. Экстрасенс медленно обошла все помещение. Чем больше она смотрела, тем
меньше понимала причину своей тревоги. Де Шанс почти устыдилась, что позволила
разыграться воображению. А потом у нее оборвалось дыхание: свет фонаря упал на
одинокий, блестящий, молочной белизны шар в дальнем левом углу. Она долго глядела на
него. Его не могло тут быть. Не могло. Экстрасенсорика показала бы шар во время
сканирования.
- Вы вроде сказали, что здесь ничего нет, - заметил Линдхольм.
Де Шанс вздрогнула от неожиданности, а потом залилась краской. Она так
сосредоточилась на осмотре помещения, что ослабила психическую защиту. Пока
морской пехотинец не заговорил, де Шанс и не подозревала о его присутствии. Она
быстро взяла себя в руки.
- Здесь ничего не должно было быть, - наконец сказала де Шанс спокойным и
ровным голосом. - Не знаю, что это, но я бы узнала о том, что оно есть.
- Значит ли это, что оно опасно? - спросил Линдхольм.
- Возможно.
- Отлично, - немедленно поддержал от входа разговор Корби. - Давайте
сматываться к чертовой матери, пока еще можно.
- Не дергайся, Рас. - Линдхольм даже не обернулся.
- Кажется, вы оба занимались организацией обороны? - поинтересовалась де
Шанс.
- Мы все обсудили, - доложил Линдхольм. - и решили, что нельзя оставлять вас
здесь одну.
- Очень любезно с вашей стороны, - согласилась экстрасенс. - Но я в состоянии
присмотреть за собой.
- Никто и не сомневается, - подтвердил Линдхольм. - А теперь, раз уж вы нашли
эту штуку, можете ее проверить?
Де Шанс чуть нахмурилась:
- Попробую.
Она медленно приблизилась к шару, опустилась на колени; не прикасаясь,
внимательно осмотрела его со всех сторон. Тот был примерно шести дюймов в диаметре,
испускал холодное тусклое сияние. Де Шанс мобилизовала психику и нежно ощупала шар
телепатическими волнами.
...Солнце с невыносимой, испепеляющей яростью горит на выжженном добела небе.
Вокруг громоздятся башни. Отовсюду собирается что-то мрачное и ужасное. Кости
вытягиваются и изгибаются. Плоть колышется на лицах, как студень. Глаза вытекают,
став жидкими. Кошмарные создания мечутся и скачут, сливаясь одно в другое. И
непрекращающийся вопль...
Де Шанс рывком извлекла сознание из бесконечного потока образов. Она качнулась
назад, губы беззвучно шевелились, а когда Линдхольм протянул руку, чтобы поддержать
ее, экстрасенс незряче ударила по ней. Морской пехотинец опустился рядом с де Шанс на
колени, заговорил медленно и успокаивающе. Невыразимый ужас наконец отступил, и к
экстрасенсу вернулось сознание. Она глубоко, со всхлипом, вдохнула и облизала
пересохшие губы.
- Что случилось? - спросил Линдхольм.
- Шар, - хрипло выговорила де Шанс. - Это какое-то запоминающее устройство.
Прямая запись чужого разума.
- И что там? - вмешался Корби.
Де Шанс медленно покачала головой:
- Безумие. Кошмар и зверство... Не знаю. Мне нужно это осмыслить. А вы пока не
прикасайтесь к нему. В нем так просто утонуть...
Она поднялась на ноги, отвернулась и от шара, и от морских пехотинцев и начала
рыться в вещмешке. Корби и Линдхольм обменялись взглядами. Линдхольм пожал
плечами и вышел наружу. Корби, немного поколебавшись, последовал за ним.
Чтобы заложить неконтактные мины, потребовалось гораздо больше времени, чем
они рассчитывали. Грунт оказался твердым как камень и крайне неохотно поддавался
саперным лопаткам. Когда они выставили периметр, уже почти стемнело. Золотистый
свет в дверях монолита казался теплым и манящим. Морские пехотинцы вернулись под
крышу, потирая свежеприобретенные мозоли, и помогли де Шанс закончить с наладкой
генератора для переносного силового экрана. Экстрасенс включила его, и все трое
немного расслабились: напряжение после долгого и трудного дня начало уходить. Они
сидели на спальных мешках и без особого удовольствия поглощали поздний ужин -
протеиновые кубики с дистиллированной водой. Наконец отряд откинулся на спины в
надежде отдохнуть до утра.
Спать никому не хотелось, но все понимали, что нужно хотя бы попытаться. На
следующий день им понадобятся все силы и вся воля к жизни. Когда капитан после ужина
связался с ними, его голос звучал спокойно и обнадеживающе, и де Шанс постаралась
держаться столь же уверенно. Корби почти собрался включиться в связь и сказать, какую
тревогу вызывает у него монолит, но в конце концов передумал. Капитан не поймет.
Может, завтра они доберутся до города... от которого Корби тоже не ждал ничего
хорошего.
Экстрасенс заснула на удивление быстро, почти сразу. Линдхольм лежал на спине
так тихо, словно никаких особых поводов для волнения не было. Корби посмотрел на них.
В жизни не хотелось спать меньше, чем сейчас. Он немного подождал, надеясь, что всетаки
задремлет. Потом - сна ни в одном глазу - беззвучно сел и обнял колени. Морской
пехотинец надеялся, что, когда он привыкнет, спустя какое-то время, монолит предстанет
не таким ужасным, но пока ничего не изменилось. Слишком высокий потолок, и каждый
звук в полной тишине рождает неумолкающее эхо. Корби достал из кобуры дисраптер и
проверил энергетический уровень. Он был так высок, что можно не беспокоиться, но тем
не менее Корби пришлось напрячь силу воли, чтобы снова спрятать пистолет в кобуру.
- Ты дергаешься, Рас.
Корби резко обернулся. Линдхольм тоже сидел на спальном мешке. Корби
улыбнулся, пожав плечами.
- Свен, мне здесь не нравится. - Он говорил тихо, чтобы не разбудить экстрасенса.
- И имей в виду, что на всей этой вонючей планете мне ни одно место не понравилось. Я
ее ненавижу, Свен. - Он вытер губы тыльной стороной ладони и ничуть не удивился
тому, что рука дрожит. - Я трезвый, как дурак. Мне нужно выпить. Я бы все это гораздо
лучше переносил, если бы имел возможность нажраться.
- Извини, Рас. Я сам не употребляю. Тебе надо было пронести бутылку на катер.
- Я пронес. Они ее нашли. - Корби недовольно скривился. На лице у него,
несмотря на холод, выступили капли пота. - Я этот мир ненавижу, Свен. Я не желаю
быть здесь. А он не желает, чтобы мы были здесь. Я хочу сказать, что мне делать в Адской
группе? Никогда не собирался стать колонистом. С шестнадцати лет я на флоте, больше
двух лет на одной планете не проводил. И мне это нравилось. Меня сюда занесло только
потому, что я решил - лучше здесь, чем всю жизнь гнить в военной тюрьме. Идиот. По
сравнению со здешними местами любая тюрьма - курорт.
- Рас, смотри на все проще.
- Тебе, может, легко так говорить. Вспомни этот лес, Свен. И ту дрянь, которая
лезла из земли. Я уже не знаю, сколько миров повидал, случались там всякие необычные
штуки, но их хоть можно было понять. А этот мир - сумасшедший. Кошмарный сон и не
кончается. А завтра мы идем в город, где все дома такие, как этот. Сомневаюсь, что я это
выдержу. Не смогу.
Он снова вытер ладонью рот и чуть ли не умоляюще посмотрел на Линдхольма:
- Свен, что мне делать? Я не могу жить в таком мире, но и убраться отсюда не
могу. Мы попали в ловушку. Я не могу идти завтра в город и не могу остаться здесь один.
Что же делать?
- Рас, не надо психовать раньше времени. Я же с тобой, - резко прервал его
монолог Линдхольм, когда голос у Корби поднялся уже почти до истерики. - Не
забывай, что не только ты вляпался. Мы все в одной лодке. И справимся с чем угодно,
пока играем командой. Ты говоришь о тех мирах, где мы бывали. Так они поначалу
выглядели не лучше этого. Это просто еще один мир, Рас, только и всего. Просто еще
один мир.
Корби глубоко вздохнул, долго, с хрипом выдыхал. Потом благодарно посмотрел на
Линдхольма и неуверенно улыбнулся:
- Свен, как тебе это удается? Как ты можешь все время оставаться спокойным?
Научился на аренах?
- Можно сказать и так. - Линдхольм задумчиво уставился в темноту через
открытый дверной проем. - На аренах можно многому научится. Пока жив. Учишься не
заводить друзей, потому что завтра их, может быть, придется убивать. Учишься ни во что
не верить, только в сегодняшний день. А в конце концов учишься плевать на все. На
убийство, на народ, на напряжение, да и на собственную жизнь. Когда плюешь на все,
можно пойти на любой риск, играть на любых условиях. Потому что уже ничто не имеет
значения. Совсем ничто.
Линдхольм перевел взгляд на Корби:
- Одно плохо, Рас, когда уходишь с арены, всю науку уносишь с собой. Я теперь
почти ничего не чувствую. Не смеюсь, не плачу, не боюсь и ни от чего не получаю
удовольствия. Арены у меня все отняли. Сохранилось только ощущение, как много я
потерял. И почти ничто не интересно, потому что не имеет никакого значения.
- А как насчет меня? - медленно произнес Корби. - Я имею значение?
- Не знаю, - ответил Линдхольм. - Я помню, как мы несколько лет вместе
служили в морской пехоте, но это как воспоминание о давнем сне. Иногда этот сон
больше других похож на жизнь. А все остальное время я просто делаю какие-то движения.
Рас, ты на меня не надейся. Для этого меня осталось слишком мало.
Экстрасенс застонала во сне, морские пехотинцы посмотрели на нее. Де Шанс
беспокойно ворочалась.
- Кошмары, - отметил Корби. - Что неудивительно.
Первая неконтактная мина взорвалась словно удар грома, затем сразу же
последовали еще два взрыва. Темноту на доли секунды прорезали яркие вспышки.
Морские пехотинцы вскочили с пистолетами в руках. В ужасе проснулась де Шанс.
- Что за черт? - спросил Корби.
- Снаружи кто-то есть, - ответил Линдхольм. - Должно быть, слишком близко
подошел к минам. Рас, выключи фонарь.
Корби моментально нагнулся и погасил свет. Темнота вошла в монолит, будто
вернулась домой. Корби сжимал рукоятку пистолета и мучительно ждал, пока глаза
привыкнут к мраку.
- Кто бы там ни был снаружи, он не один, - негромко проговорил Корби. - Все
мины только от одной твари не взорвались бы.
- Я что-то чувствую... - зябко поеживаясь, сказала де Шанс. - Но не могу
распознать. Поступает очень много сигналов, невозможно сосчитать. Они ходят кругами...
Со всех сторон. Мы окружены.
Взорвалась еще одна мина, ярко полыхнув в темноте. За короткое мгновение Корби
успел увидеть какие-то тени неопределенной формы, снующие вокруг монолита, вне
периметра, потом их снова скрыла ночь. Послышались громкие и настойчивые ритмичные
удары, словно билось гигантское сердце: кто-то с чудовищным терпением и
настойчивостью пытался проломить энергетический экран. Корби облизнул пересохшие
губы и напряженно вгляделся во мрак.
- Успокойтесь, Корби, - заметила де Шанс. - Экран их удержит.
"Что за паскудство, - подумал Корби. - Неужели даже в темноте все видят, что я
превратился в комок нервов?"
- Экстрасенс права, - хладнокровно подтвердил Линдхольм. - Щит выдерживает
удар импульсной пушки и взрыв атомной бомбы. Голой силой его не возьмешь.
Как будто в ответ на его слова грохот резко оборвался. Ночь снова наполнилась
тишиной, таящей непонятную угрозу. Де Шанс неожиданно вздрогнула:
- Они перестали двигаться. Просто... стоят и чего-то ждут... Сейчас... появилось
еще что-то, еще что-то рядом...
Земля под ногами вдруг зашевелилась, оглушительно треснул раздираемый камень,
и в полу образовался проем. Щели все больше и больше расползались, а де Шанс и
морские пехотинцы напрягали все силы, чтобы не потерять равновесие.
- Они роют туннель снизу! - закричала экстрасенс. - Они подбираются к нам!
- Кто-нибудь, найдите фонарь! - проревел Линдхольм.
- Попробуем по-другому, - сказал Корби.
Он опустился на колени, словно оседлал гарцующий пол, и сунул ствол в ближний
разлом. Потом нажал на спусковой крючок: в землю ушла вспышка энергетического
импульса. Глубоко внизу раздался истошный вопль, и все затихло. Линдхольм и де Шанс
разрядили в щели свои пистолеты, пол еще раз вздрогнул и замер. Долго висели тишина и
мрак, наконец экстрасенс передернула плечами.
- Они уходят, - спокойно объявила де Шанс. - Они все уходят.
Линдхольм нашел и снова включил фонарь. Светло-золотой луч после наполненной
страхом темноты действовал успокаивающе. На полу образовалось крошево из трещин и
обломков камня. Стены и потолок выглядели не намного лучше.
Корби и Линдхольм обменялись взглядами, и оба ухмыльнулись:
- Хорошо стреляешь, Рас.
- Ага, неплохо, - согласился Корби. - Сам знаешь - мастерство не пропьешь.
Глава 3
ГОРОД
Капитан Хантер со своим отрядом достиг предместий чужого города задолго до
полудня. Серебряное солнце высоко стояло в желто-зеленом небе, и отраженный
городскими башнями свет казался почти нестерпимым. По небу тянулись перистые
облака, напоминая рукопись на непонятном языке, а воздух оставался пронизывающе
холодным.
Хантер поежился, растирая бицепсы, - и не только от мороза. Он уже довольно
долго смотрел на город, но никак не мог свыкнуться с тем, что видел. Скопление зданий
представляло собой какую-то грандиозную загадку, и если бы капитан знал ответ, в нем
все равно не было бы смысла.
Очевидная извращенность города действовала как холодный душ. Колоссальные
здания, которые топорщатся непонятными углами: асимметричные, с острыми гранями и
продавленными гребенчатыми крышами. Непонятный блеск огней в пустых окнах, словно
взгляд, изучающий пришельцев. Огромные каменные башни соседствовали с сияющими
сооружениями из хрусталя и гнутого стекла - чересчур замысловатой, отталкивающей
формы. По размерам распахнутых дверей и окон можно было предположить, что здешние
обитатели вдвое больше Хантера и его спутников. Высоко над землей повисла легкая
металлическая паутина, образуя невесомые тротуары. Недвижимый воздух хранил
мертвую тишину, весь город словно застыл.
Капитан переводил взгляд с одного величественного строения на другое, пытаясь
найти хоть что-то понятное, но не мог обнаружить ничего доступного человеческому
восприятию. Чужая архитектура угнетающе влияла на подсознание. Ничего похожего на
известные людям законы конструирования, совершенный бред. Уже от масштабов города
по коже бежали мурашки. Кто бы ни построил его - или что бы ни построило, -
размеры его сильно превышали человеческие.
- Мы здесь уже час, - сказала разведчица Кристел, - и никаких признаков
второго отряда.
- Возможно, с ними что-то случилось, - предположил Уильямс.
- В любой нештатной ситуации они выйдут на связь, - возразил Хантер. - Но вы
правы, разведчица. Мы не можем ждать весь день. Я свяжусь с ними и сообщу, что мы на
месте. - Он включил вживленный компьютер, не отрывая взгляда от раскинувшегося
впереди города. - Экстрасенс де Шанс, на связи капитан Хантер. Доложите, пожалуйста,
где вы находитесь. Вы видите город?
Хантер подождал, но не получил ответа.
- Линдхольм, Корби. Вы меня слышите?
Молчание.
- Разведчица, вы слышите меня через вживленный компьютер?
- Громко и чисто, капитан. С аппаратурой все в порядке.
- Значит, что-то неладно на другом конце.
- Если только город не блокирует сигнал, - заметил Уильямс.
Хантер задумчиво нахмурился:
- Экстрасенс де Шанс, если вы меня слышите, но почему-то не можете ответить,
мы на входе в город. Где-то в центре видна медная башня. Будем ждать вас там. Если вы
туда не попадете до девятнадцати ноль-ноль по катерному времени, мы вернемся к
западной границе города и там станем лагерем. Капитан Хантер, конец связи. - Он
выключил вживленный компьютер и с отвращением посмотрел на город. - Все, что
могли, мы сделали. Теперь - вперед, посмотрим поближе. Оружие держать наготове, но
не стрелять, пока отчетливо не увидите цель.
Он сделал только шаг и остановился, потому что Кристел подняла руку:
- Капитан, я должна идти первой. Я разведчица. Хантер чуть пожал плечами, потом
кивнул. Это ее работа.
Сейчас они входили на территорию разведчицы. Он повторил ее жест, подавая
команду, и Кристел возглавила спуск к городу с пологого холма. Капитан двинулся за ней,
Уильямс шел замыкающим.
Город казался все больше и отвратительнее по мере того,
...Закладка в соц.сетях
