Жанр: Фантастика
Мир туманов 1-3.
...на Базу, ее взгляд заставил опуститься защитный экран и
остановил часовой механизм в ядерном устройстве. Часы остановились, бомба больше не
угрожала взрывом - вот так просто все и разрешилось.
Потом эшрэи отошли немного в сторону и обратили свои взгляды на Джона
Сайленса, капитана корабля "Ветер тьмы", посланца Империи. На человека, отдавшего
приказ выжечь Ансили.
Сайленс стоял в одиночестве, не намеренный что-то объяснять или защищаться,
потому что не мог сделать ни то ни другое. Он не просил о снисхождении к себе и не
рассчитывал на него, но он хотел этого для Фрост и Дайаны, ведь на них не было вины за
содеянное им. Они улыбнулись и встали рядом с ним, потому что, несмотря ни на что, они
были частью его команды. Между людьми и эшрэями остался один только Кэррион -
Шон, принадлежавший и тем и другим и одновременно - никому. Отступник оперся на
свое копье и не сказал ни слова.
- Он вздумал судить нас! - раздался хор голосов. - Теперь мы совершим суд над
ним. Он должен умереть.
- Нет, - возразила Фрост. - Он исполнял свой долг.
- Нет, - сказала Дайана. - Он искупил свою вину.
- Он должен умереть!
- Нет, - сказал Кэррион. - Он - мой друг!
- Тогда поступай как знаешь!
И эшрэи исчезли. Сверкание деревьев померкло. Сайленс, Кэррион, Фрост и Дайана
повернулись и побрели прочь из металлического леса, зная, что песня этого леса навсегда
останется в их памяти, где бы они ни были и что бы с ними ни произошло.
Глава 11
ПРИЗРАКИ ОБРЕТАЮТ ПОКОЙ
Они уходили с Базы № 13, задерживаясь на мгновение в неподвижных стальных
дверях и щурясь от светлого вечернего неба. На него уже наползали темные облака,
окрасившие все в серую гамму, но сверкающие металлические деревья бросали вызов
наступающей ночи. Дымка теряла прозрачность, медленно надвигаясь на деревья. Высоко
в бледном вечернем небе появились три луны.
Сайленс медленно потянулся, чувствуя почти физическое облегчение от того, что
экспедиция окончена и он может наконец расслабиться. Все закончилось далеко не так,
как он предполагал, но такова была планета Ансили. Их задание было выполнено. Теперь
надо было вернуться на "Ветер тьмы" и, пройдя карантин, составить рапорт, которому бы
поверило начальство. Он чувствовал, что для этого потребуется немало времени.
Сайленс искоса взглянул на Кэрриона. Отступник держался немного поодаль от
остальных, выражение лица его было спокойным, взгляд устремлен на металлический лес.
Его плащ по-прежнему напоминал сложенные крылья священной птицы. Сайленсу
показалось, что он до сих пор чувствует проявление той убийственной энергии, которую
Кэррион применял на Базе. Он был уже не тот человек, которого помнил Сайленс, - и
капитан не знал, то ли ему сожалеть об этом, то ли вздохнуть с облегчением. Когда-то
давно Кэррион был глубоко несчастен. Но в изгнании у эшрэев он обрел для себя нечто
очень важное, и, как понял Сайленс, это был душевный покой.
Разведчица Фрост хладнокровно осматривала оружие, с помощью которого она
сражалась с пришельцем и его паутиной. У нее еще оказалось немало оружия в запасе, и
Сайленс не мог понять, как одна женщина могла носить с собой целый арсенал. А Дайана
Вэрчью, экстрасенс "Ветра тьмы", его дочь, смотрела на светящиеся металлические
деревья широко раскрытыми, завороженными глазами. Сайленсу стало не по себе, когда
он подметил в ее глазах холодную отстраненность взгляда Кэрриона. Он посмотрел на
деревья, и в его душе тихим эхом отдалась песня эшрэев.
Он знал, что теперь эта песня навсегда останется с ним, она будет негромко звучать
в глубинах его мозга, там, где созревают самые важные, инстинктивные решения. Но
яркость этих образов стала понемногу ослабевать, ускользая от него, несмотря на все
попытки сохранить их в памяти. Наверное, это было и к лучшему. Он не мог запомнить
песню во всей ее мощи - и остаться при этом землянином. Он видел, как эта песня
подействовала на Кэрриона. И на Дайану. Он подошел поближе к своей дочери, и она
вежливо кивнула ему, прежде чем опять взглянуть на деревья.
- Как ты себя чувствуешь, Дайана?
- Странно. Уставшей, изменившейся. Я не знаю, капитан. Мне есть над чем
подумать. Мне очень жаль, что не удалось спасти никого из людей с Базы.
- Они погибли задолго до нашего проникновения на Базу, - сказал Сайленс. -
Все, что мы могли сделать, это освободить их души из паутины пришельца. Это тоже не
так уж мало. Я до сих пор плохо верю в то, что видел во время песни эшрэев. Мне не
верится, что пришелец сделал души людей частью своих механизмов... Но я рад, что мы
освободили их оттуда.
Дайана медленно покачала головой.
- Что же будет с деревьями?
- С ними ничего не случится. Тот чудесный гиперпривод на кристаллах, который
Фрост и Кэррион нашли в погибшем корабле пришельцев, может радикально изменить
всю космическую технологию. Кэррион утверждает, что это устройство намного
превосходит все наши разработки. Нам надо изучить и скопировать это устройство, тогда
мы сможем успешно противостоять пришельцам. И если этот гиперпривод позволяет
обходиться без тяжелых металлов, нам будут не нужны деревья Ансили. Наверное,
некоторое время здесь еще будут продолжаться разработки, пока в наших звездолетах еще
используются старые двигатели, но через несколько лет добыча металлов замрет. Ансили
будет независимой от Империи по одной простой причине - здесь не будет ничего, что
Империя захочет взять.
- Империя будет вести войну с пришельцами, - сказала Дайана, и в ее голосе
прозвучала печальная уверенность.
- Это неизбежно, - подтвердил Сайленс. - Они будут распространять колонии
своей поросли, искать новые и новые территории для заселения - и поневоле столкнутся
с мирами, заселенными людьми. А поскольку их существование основывается на захвате
и подчинении всех форм жизни, которые встречаются на их пути, я не представляю, как
наши две цивилизации могут мирно ужиться. Ты же видела изображение планеты
пришельца, хранящееся в кристалле памяти. В их жизни отсутствуют такие понятия, как
мир, дипломатия или обоюдные интересы. Они живут исключительно благодаря тому, что
захватывают, подчиняют и вовлекают в свою биосистему все, с чем встречаются.
Возможно, они даже не увидят в нас разумных существ - только новый генетический
материал, необходимый для их деградирующей цивилизации. Они несут смертельную
угрозу всей Империи, но Империя знает, как бороться с врагами. По-видимому, не
избежать большой войны - самой кровавой и ужасной в истории, войны за выживание
человечества.
- Ты прав, - сказал Кэррион. - Если Империя встретит цивилизацию столь же
агрессивную и прямолинейную, как она сама, война будет идти до полного уничтожения
одной из сторон.
- Верно, - согласилась Фрост. - Это будет потрясающая битва! Только поскорее
бы!
Наступила пауза. Все переглянулись и решили сделать вид, что не поняли слов
разведчицы. Сайленс откашлялся.
- Я думаю, нам надо возвращаться на катер. Близится ночь, и здесь станет еще
холоднее, чем днем. Один, как я понимаю, ты поддерживаешь связь с нами? Как проходит
ремонт катера? Готов ли ты встретить нас на борту?
- Ремонт прошел успешно, капитан. Катер готов к взлету в любую секунду. Тем не
менее я боюсь, что на борт никто из вас не попадет.
Последовало затяжное, угрюмое молчание, но когда Сайленс заговорил, его голос
был тверд и спокоен.
- Как тебя понимать? Мы же договорились, что, если спасем Базу и ее имущество
от разрушения, ты переправишь нас в карантин "Ветра тьмы"?
- Я соврал, - признался искусственный мозг, - Моя программа позволяет мне
быть гибким в экстремальных ситуациях. Для меня было важно заставить вас действовать
на благо Империи, спасти Базу и находящееся там оборудование, поэтому я и пошел на
хитрость. У меня не было намерений допускать вас на борт катера. Я уверен, что все вы
инфицированы спорами пришельца, а я должен защитить от них "Ветер тьмы".
- Послушай, компьютер, - нахмурился Сайленс. - На Ансили после наступления
темноты устанавливается арктический холод. База разрушена. Ты не можешь оставить нас
здесь!
- Могу, капитан. Моя программа предусматривает и такой вариант.
- К черту все это! - прервала их беседу Фрост. - Компьютер, код "красная
семерка"! Подтвердите прием.
- Код "красная семерка" подтверждаю!
- Обеспечьте подзарядку двигателей и приготовьтесь переправить нас на "Ветер
тьмы" для прохождения карантина.
- Слушаюсь, разведчица.
Сайленс недоуменно взглянул на Фрост.
- Код "красная семерка"?. Я не знал такого пароля в системе безопасности.
- Я тоже, - сказала Фрост. - Но не так давно я самовольно разузнала этот код.
Мне казалось, что он пригодится нам когда-нибудь. Да и к тому же разведчики должны
проявлять инициативу. Теперь компьютер будет выполнять любые наши распоряжения. Я
права, Один?
- Да, разведчица. Я буду служить вам в пределах своей программы. Я готов
выполнять ваши приказы, я...
- Компьютер!
- Да, разведчица?
- Заткнись!
- Слушаюсь.
Сайленс взглянул на Кэрриона и кивком предложил ему поговорить один на один.
Отступник молча согласился, и они отошли на некоторое расстояние от Дайаны и Фрост.
- Мое предложение о прощении для тебя остается в силе, - тихо сказал Сайленс.
- Твой опыт в борьбе с пришельцем делает тебя уникальным специалистом для Империи.
Империи потребуются твои знания. Ты мог бы вернуться с нами, Шон. Со мной. Тебя бы
взяли на службу, ты мог бы опять стать разведчиком. За десять лет многое изменилось. Ты
бы получил значительную свободу действий. И мы опять были бы вместе, как в старые
добрые времена. Что ты скажешь на это?
Отступник пристально посмотрел на него.
- Меня зовут Кэррион-Ворон, капитан. Шон давным-давно умер. У меня нет
желания возвращаться в Империю, к ее грязной политике, ненависти и вражде. Я навсегда
покинул тот мир. Теперь, когда я уже десять лет иду путем эшрэев, я не вернусь к земной
цивилизации. Я не смогу быть только человеком. Перед вашим прилетом я был частью
песни леса, частью эшрэев. Я забыл о своем прошлом. Ты для меня - всего лишь
призрак, Джон, эхо прошлого, которое не имеет для меня серьезного значения. Я не
просто забыл о земной цивилизации, я обошел ее.
- А где же ты будешь, когда начнется война? - спросил Сайленс.
- С моим народом, - ответил Кэррион. - С эшрэями.
- Мне жаль расставаться с тобой, Шон. Послушай меня! Зачем нам новая разлука?
- Мы расстались десять лет тому назад. Сейчас слишком поздно поворачивать все
вспять. Мы уже не те люди, что прежде. Я принадлежу этому миру.
- Проще говоря, - раздался голос Фрост, - он стал туземцем.
Сайленс и Кэррион резко повернулись в ее сторону. Никто из них не заметил
приближения Фрост, но на то она и была разведчицей.
- Ты можешь остаться здесь, если хочешь, - предложил ей Кэррион. - Я
чувствую, что песня эшрэев находит отголоски в твоей душе. Я могу обучить тебя
законам эшрэев, посвятить в такие тайны, о которых ты и не мечтала. Твою душу ждут
сокровища, которыми ты будешь вечно владеть.
- Нет, благодарю, - отказалась Фрост. - Пришельцев надо уничтожать, а не жить
по их законам. Время идти, капитан!
- Да, - сказал Сайленс. - Я тоже так думаю.
Дайана подошла, чтобы узнать, о чем они говорят, и с неловкостью переводила
взгляд с одного озабоченного лица на другое.
- Капитан, прежде чем мы вернемся на борт катера, могу я задать вам вопрос?
- Конечно, экстрасенс. Задавайте.
- Почему искусственный мозг назвали Один?
- Он похож на древнее божество земных племен, - объяснил Сайленс.
Единственный, кто улыбнулся словам капитана, был Кэррион. Дайана и Фрост
непонимающе переглянулись.
- Теперь в Империи, наверное, не преподают мифологию? - спросил Кэррион.
- Только очень кратко, - ответил Сайленс. - Очень многое подверглось цензуре
или упразднено как не представляющее интерес. Руководство считает, что старые мифы
могут натолкнуть людей на нежелательные мысли. На опасные мысли.
- Тогда, наверное, сейчас будут рождаться новые мифы, - сказал Кэррион. - Помоему,
один из них мы создали сегодня. Через сто лет о нас и о наших поступках будут
писать в исторических хрониках. И какими мы в них предстанем, какими нар запомнят?
Или, вернее, какими нас разрешат запомнить? Но истина - живучая вещь, она переживет
все мифы и легенды, и мы, четыре призрака, будем появляться в Империи через много лет
после того, как навечно покинем этот мир.
Он кивнул каждому на прощание и стал удаляться к туманной дымке, пока совсем не
исчез из виду в металлическом лесу планеты Ансили.
Саймон Грин
Адский мир
(Мир Туманов 3.)
Simon R.Green. Hellworld (1993)
СОН РАЗУМА РОЖДАЕТ ЧУДОВИЩ
КОНЧЕНЫЕ ЛЮДИ
Космический корабль "Опустошение" выпал из гиперпространства на орбиту вокруг
Волка-IV. Клубящаяся атмосфера скрывала от взгляда поверхность планеты. А планета
казалась почти такой же, как любая другая - блестящая капля во тьме. По антеннам
корабельных датчиков, когда они сканировали Волк-IV, прошла дрожь, потом
раздвинулись створки грузового отсека. Показался изящный капитанский катер военноморских
сил, глянцевый и серебристый; он отделился от массивного корпуса корабля.
Катер вышел на собственную орбиту, а "Опустошение" снова исчезло в
гиперпространстве. Катер медленно двинулся в обход бушующей планеты, ослепительная
серебряная игла в мерцающей звездной ночи.
Капитан Хантер кусал губы, пробегая пальцами по пульту управления. Все шло к
тому, что ему придется-таки сажать катер вручную. Бортовые компьютеры пока
оставались совершенно бесполезными, поскольку не получали информации, достаточной
для обработки.
Капитан пожал плечами: "Ну, и черта ли нам?" Действительно, минуло много
времени с тех пор, как ему доводилось сажать корабль "на своем заду", но есть вещи,
которые не забываешь. Особенно если от них зависит твоя жизнь.
На секунду Хантера вдруг снова захлестнула прежняя обессиливающая
неуверенность, знакомая боязнь принимать решение - из страха сделать неверный
выбор. Дыхание и сердцебиение участились, потом снова замедлились: капитан
решительно взял себя в руки. Он делал это раньше, сделает и теперь. Хантер выполнил
стандартную проверку аппаратуры, забываясь в привычных действиях. Пульт мигал
спокойными, уютными огоньками. Капитан проверил устойчивость орбиты катера и
сбросил зонды с датчиками. На экране Хантер наблюдал, как они падают на планету.
Лучше было бы получить нужные сведения от зондов с первой попытки: не исключено,
что для второй серии возможности не будет. Уже довольно скоро орбита катера начнет
снижаться, а тогда ему придется включить двигатели - независимо от готовности.
Запасы энергии на корабле ограничены, и они должны почти целиком потребоваться для
посадки.
Капитан Скотт Хантер выглядел как средний мужчина накануне тридцатилетия.
Средний вес, нормальное телосложение; может быть, несколько более поджарый, чем
нужно. Темноволос, глаза еще темнее. В Имперском флоте число капитанов никогда не
превышало пятисот. Лучших из лучших. Во всяком случае, так гласила официальная
версия. На самом деле единственным средством получить капитанство оставались деньги,
власть и семейные связи. Хантер сделался капитаном потому, что это звание носили его
отец и отец его отца. Скотт Хантер, однако, был среди тех немногих, кто достиг своего
положения благодаря способностям и усердной подготовке. Отчего еще труднее понять,
как он потерял голову в столкновении с мятежниками над одним из миров Рима - и, как
следствие, потерял корабль и половину экипажа.
Если бы Хантер погиб в том бою, никто не стал бы разбирать его действия. Получил
бы посмертно адмиральский чин, а клан почитал бы память капитана. Но он остался жив,
и остались в живых многие офицеры, которые и указали на виновника катастрофы - на
Хантера. Он мог комиссоваться, но сохранил достаточно гордости не делать этого и не
позорить семью. Верховное командование предложило капитану объяснить причину
рокового поражения, но этого он тоже сделать не мог. Хантер сам ничего не понимал. В
конце концов ему сказали: либо добровольный переход в Адские группы, либо постыдное
увольнение с флота. Капитан выбрал Адские группы.
Выбор был невелик.
Беспилотные аппараты неслись в вихревой атмосфере, получая от нее все
положенные удары. Но для зондов и не предполагалась долгая жизнь. Штыри датчиков
раскалились от повышающейся температуры до красно-коричневого цвета, однако еще
работали. Зонды продолжали бесконечное падение в уплотняющейся атмосфере, и на
компьютеры катера от них непрерывным потоком поступала информация.
Хантер попытался занять несколько более удобное положение в сплетении
посадочных ремней. Он никогда не любил ремни безопасности. Несомненно, при жесткой
посадке они обеспечивают дополнительную защиту, но капитан никак не мог научиться
сохранять равновесие, будучи в этой сбруе. Точно так же Хантер всегда относился к
гамакам. Он недовольно нахмурился и тайком вцепился одной рукой в пульт управления,
пока другой распределял поступающие данные по каналам для навигационных
компьютеров. Потом бросил взгляд на второго пилота:
- Приготовьтесь принять информационный поток. Включаю вживленные
компьютеры.
- Есть, капитан. Я готова. - Голос разведчицы оставался ровным и спокойным,
как, впрочем, и всегда.
Разведчица Кристел выглядела замечательно. Ей было около двадцати пяти лет, хотя
глаза казались много старше. Высокая, гибкая, с темными блестящими волосами,
собранными в тугой пучок: прическа оттеняла красоту скуластого лица, не смягчая его
резких черт. Случайные любовники находили ее привлекательной, но никак не
прелестной. Кристел редко задумывалась на эту тему. Она была разведчица, с раннего
детства Империя обучала ее преданности и работоспособности. Дело людей ее профессии
состояло в том, чтобы изучать вновь открытые чужеродные виды жизни и определять,
какую угрозу могут представлять данные виды для Империи. В зависимости от оценки
Кристел чужаков порабощали либо уничтожали. Третьего никогда не случалось.
Разведчики были холодными, расчетливыми машинами-убийцами. В частном порядке их
нередко использовали в наследственных межклановых разбирательствах.
Хантер не знал, как он относится к Кристел. Прежде капитан никогда не работал с
разведчиками. Подготовка и опыт делают Кристел незаменимой, когда речь идет о
выживании группы на этой новой планете, но можно ли ей верить? Некоторые говорили:
разведчики - не больше люди, чем чужаки, которых они изучают. И, даже не касаясь
того, кем или чем они являются, разведчикам предоставлялось в Империи чертовски
много свободы. Хантер не хотел и думать, что должна была сотворить Кристел, чтобы ее
сослали в Адские группы. И не собирался спрашивать. Откровенность никогда не
считалась отличительной чертой разведчиков.
В голове у капитана обозначилась как бы беззвучная мелодия, он закрыл глаза и
откинулся на ремни, связываясь через бортовые компьютеры с зондами.
Глаза Хантера ослепили яркие вспышки света, в уши ворвался рев ветра и
электрических разрядов. Вживленные компьютеры прямо воздействовали на оптические и
слуховые нервы, так что он непосредственно видел и слышал все, что отмечали зонды.
Некоторое время капитан и компьютер отсеивали полезную информацию от мусора. Мозг
Хантера соединился с машинным, и его мысли неслись среди поступающей информации с
нечеловеческой скоростью, сортируя и изучая поток необработанных сведений. Короткие
проблески картинок неба и облаков перемежались данными о скорости снижения и силе
ветра. Прогнозы погоды теснились среди вспышек морских и сухопутных видов,
появлявшихся невообразимо далеко внизу. Варианты возможной посадки загорались и
гасли, как свечи на ветру. Хантер сосредоточился, отбрасывая все, кроме самого главного.
Компьютеры вели полную запись, и к остальным собранным материалам можно было
вернуться позже.
Рядом в компьютерной сети капитан почувствовал разведчицу: холодный, резкий
образ, напомнивший режущую кромку меча. Он мельком подумал о том, каким ей
представляется сам, а потом сосредоточился на зондах - теперь аппараты проходили
облачные слои и начали давать подробные картинки поверхности планеты. Сначала
изображения, наползая одно на другое, сложились в обескураживающую мозаику. Но
Хантер быстро вспомнил старый навык моментальной концентрации на очередной
картинке - только чтобы понять ее - с немедленным переходом к следующему кадру.
На Волке-IV наличествовал единственный громадный континент, окруженный
штормовыми океанами. Сушу окрашивали бессчетные оттенки зеленого, коричневого и
серого, которые пятнали тут и там бесформенные желтые мазки. Возвышались горные
цепи, блестели безбрежные озера. Воздух туманился пеплом, порожденным
вулканической активностью, в разрезах коры красно-коричневым и алым цветом горела
расплавленная лава, напоминая живые раны на теле планеты. Имелись обширные лесные
массивы и джунгли - хотя и неправильной окраски, - а также значительные луговые
пространства. Хантер сфокусировался на одной из самых больших открытых площадок.
Как место для посадки она казалась ничуть не хуже и даже лучше большинства других.
- Не очень гостеприимный мир, капитан. - Голос разведчицы прозвучал в ушах
чисто и отчетливо, легко перекрывая сигнал зондов.
- Я видел и похуже, - ответил Хантер. - Хотя, должен признать, нечасто. Не
думаю, однако, что у нас здесь широкий выбор. Пристегните ремни, разведчица. Я
спускаюсь. Седьмой зонд, сектор четыре. Видите?
- На мой взгляд, нормально, капитан.
Хантер отключил вживленный компьютер и вдруг вынырнул из машинной сети. По
мере того как зрение возвращалось к обычному видению, картинки с зондов сменило
неяркое освещение пульта. Он потер уставшие глаза. Место посадки представлялось
подходящим. Если бы Кристел выказала несколько больше одобрения, капитан ничуть не
ощутил бы себя уязвленным - но, может быть, это означало ждать от разведчицы
слишком многого.
На мгновение Хантер смежил веки.
После прямого включения у него всегда проявлялась остаточная головная боль. Она
была чисто психического происхождения, но весьма ощутимая. Капитан открыл глаза и
неудобно вытянулся, осторожно сохраняя равновесие в ремнях. После мельтешащих
кадров, представленных зондами, пульт управления выглядел более компактным и
уплотненным, чем обычно.
Хантер и разведчица покоились на аварийных ремнях в центре твердого стального
гроба. Темные безжизненные стены окружали их со всех сторон, едва оставляя
достаточное пространство, чтобы можно было встать не наклоняясь. Задумка
разработчика состояла, очевидно, в том, что, если катер разобьется при посадке, можно
просто похоронить его на месте падения. Хантер прогнал эту мысль прочь и снова
опустил руки на пульт. Двигатели послали через надпалубные конструкции низкую
пульсирующую ноту, и катер начал долгое падение на планету.
Входя в атмосферные завихрения, корабль сильно трясся и вздрагивал,
удерживаемый на курсе только неослабной тягой двигателей. Хантер болтался на ремнях
из стороны в сторону, но руки уверенно покоились на рычагах управления. Сейчас не
было и следа того предательского страха, что по временам охватывал капитана, и он
уверенно выполнял стандартные действия, восстанавливая прежние знания и навыки.
Хантер подключился через вживленный компьютер к навигационной системе, и корабль
проявился вокруг него. Датчики что-то нашептывали на заднем плане, подавая
непрерывный поток информации, обеспечивая возможность предвидеть и обходить
наиболее мощные заряды штормового ветра. Ниже поочередно умирали зонды, сгорев в
атмосфере или смятые штормом. Хантер с сочувствием наблюдал, как на пульте один за
другим гасли их огни. Полезные штуки, но больше ему не нужны. Они свое дело сделали.
Снаружи ревел и скрежетал ветер. На пульте вспыхнули предупредительные
сигналы. Катер потерял несколько антенных штырей, а где-то на носу дал течь наружный
корпус. Хантер запустил вспомогательные системы, чтобы добавить мощности
двигателям. Он надеялся, что теперь движки протянут достаточно долго и он сможет
посадить корабль. До посадки оставалось не много.
Капитан снова вошел в краткий контакт с зондами, но большинства их уже не
существовало. Несколько оставшихся аппаратов неслись к твердой поверхности, как
светящиеся метеориты. Хантер инстинктивно напрягался, когда земля бросалась ему
навстречу, и вздрагивал, когда обрывалась очередная связь. Он вышел из прямого ввода и
осмотрел пульт управления. Для посадки приходилось полагаться на оставшиеся датчики
катера. Если допустить, что они еще продержатся.
Капитан снова подключился к зондам через навигационные компьютеры и почти
сразу привязался к той широкой открытой площадке, которую выбрал раньше. Подробно
ее рассмотреть было невозможно - скорость катера размазывала изображение, - но
выглядела она теперь далеко не так привлекательно, как с орбиты. Точнее, выглядела она
как омерзительная пустыня. Тем не менее куда она денется. Выбирать другую времени не
осталось.
Корабль немыслимо накренился, когда ветер ударил под новым углом, и Хантеру
пришлось напрячь силы, чтобы снижение осталось плавным. С металлическим скрежетом
оторвался еще один антенный штырь.
- Внимание, в хвосте! Поджались! - заорал Хантер через вживленный компьютер.
- Начинается!
Он разрывался между датчиками и пультом управления и изо всех сил пытался
удержать живое ощущение корабля. Недостаточно было нажимать на кнопки -
требовалось чувствовать судно как собственное продолжение и соответственно
действовать, заставить рефлексы принимать решения быстрее, чем может рассудок...
Потом земля прыгнула навстречу, жестко ударила катер, сотрясая и кромсая рубку. В
попытке смягчить приземление взвыло шасси, а потом неожиданно все стихло и
успокоилось. Хантер и разведчица бессильно повисли на ремнях безопасности. Лампочки
на пульте потускнели, потом снова набрали яркость. Капитан подождал, пока
сердцебиение и дыхание замедлились, и протянул дрожащую руку сбросить тягу
двигателей. Может, еще придется попользоваться тем, что в них
...Закладка в соц.сетях
